Пересечь черту

Затхлый запах подвала ударил в нос резкой волной. Странно, только сейчас я заметил мох в углах. Если есть плесень, можно отравиться и умереть...

- Ви?

Я даже сначала не понял, что это голос Алекса - до того он стал хриплым. Вирджинию я и вовсе не заметил, а ведь она сидела на стуле прямо на виду. Вокруг неё кружила Фрицци, но большее удивление вызвала Патриция. Она не смеялась, смотрела на Вирджинию серьёзно и встревоженно, готовилась вскочить и подбежать к ней сию минуту. Сама Ви выглядела ужасно: тряслась как осиновый лист, глаза бешено бегали по всей комнате.

- Что это с ней? - спросил я у Фрицци.

Она с секунду поразмышляла, стоит ли нам рассказывать. Патриция опередила сестру.

- Ленточный червь. Говорит, брат подсадил, чтобы похудела. Фрицци уже дала лекарство, от червя избавились, но ты посмотри на неё. Она же не в себе.

- Стресс. - Подытожила Фрицци.

Алекс смотрел сквозь Вирджинию. Нет, ему не было всё равно, он будто задумался о чём-то своём, а мысли про неё наложились сверху слоями. Одно за другим, и он думает и думает... Последнее время он часто такой.

Ланц всю дорогу не отводил взгляд от окна и сдерживал слёзы, хоть и пытался не показывать виду. Но сейчас он оживился, встрепенулся и уставился на девушку - что делать? Подойти успокоить? Или проигнорировать? Пока он метался, Каталлея прошла вперёд и остановилась перед ней. Ви подняла ошалевший взгляд.

- Значит, физически она сейчас здорова. Когда её психика придёт в норму? Я планировала собрание на завтра.

- Сложно сказать. - Фрицци словно засыпала на ходу, пока говорила. Неужели настолько устала? - Всё индивидуально.

- Можно дать ей морфий. Пускай заснёт, потом поговорим.

Фрицци вся сжалась, сонно нахмурилась.

- Морфий... Там немного осталось. Я хотела сэкономить.

- В её ситуации нужен морфий. - заговорила Патриция. - Она рвала кровью совсем недавно. Ей больно.

- Но у меня не бесконечный запас. - Голос Фрицци стал жёстче. Или мне показалось?

- Фрицци. - Строго окликнула Каталлея. Только после этого Фрицци перестала спорить, раздражённо вздохнула и ушла в другую комнату.

Вирджиния тряслась и даже не смотрела ни на кого из нас. Её состояние вводило меня в панику, заражало. Это мерзкое состояние, когда видишь перепуганного до чёртиков человека, но не видишь, из-за чего он так испугался, и становится страшно от чужого страха. Как же выглядел тот червь, если она в таком шоке от него? Или это она от самой мысли о паразите внутри? Или, может, от боли. Это ведь наверняка больно.

Алекс подошёл к Ви и стал перед ней на корточки. Попытался поговорить. Она что-то ответила, но не смогла даже двух слов связать, заикалась. Из её рта вылетали нечленораздельные звуки. После пары попыток она и вовсе перестала пытаться что-то донести. Ланц было дёрнулся к ней, наконец решив для себя что-то, но тут вернулась Фрицци с ампулой и шприцом. Прозрачная жидкость, похожая на воду.

- Отойди, - скомандовала она Алексу и приблизилась к Вирджинии. Сделала укол. Повернулась к сестре. - Отведи её к себе, она скоро уснёт.

Патриция тут же встала со стула и подлетела к Ви. Они скрылись за дверью в самую дальнюю комнату, в которой она жила. Я не знал, что чувствовать. Мне хотелось ей посочувствовать, но мог только испугаться. Все вокруг слишком напряжены, слишком много всего произошло за последнее время. К Вирджинии я так и не смог привыкнуть, она ощущалась человеком из другого мира. Сейчас она выглядела как мы, но одно осознание её настоящей сущности портило всё. Я не мог воспринимать её как свою. Мы даже не разговаривали с ней толком. Я так испугался в первую нашу встречу, когда она расплакалась. Это я так её напугал, а я ведь не хотел. Она, конечно, не виновата, что так отреагировала: в её ситуации я рыдал бы громче. Но в тот момент хотелось прямо-таки исчезнуть. А я не мог. Должен был следить. Алекс смягчил произошедшее - он всегда умел смягчать плохие моменты. Я мог только стоять столбом. Прошло уже много времени с её появления здесь, но мне всё ещё было стыдно. Не сколько перед ней, столько в целом за свой внешний вид. Но перед ней, определённо, тоже...

Алекс так и стоял в стороне, опять погрузился в мысли. Я уже не знал, как его отвлечь. Всё казалось бесполезным. И тут мне пришла в голову мысль: возможно, у Фрицци есть лекарства, которые могли бы помочь Алексу. Успокоительное, или что там ему нужно... А если у неё нет, я и сам мог бы достать для него всё что надо. Я оглянулся - Алекс стоял, смотрел в пол, думал. Ланц сидел на ящике, закрыл лицо руками, но всхлипов не слышно. Не плакал. Каталлея пошла следом за Патрицией и Вирджинией, хоть сначала и не планировала идти за ними. Фрицци уже ушла. Я решил подождать немного, когда все успокоятся, и спросить.

Пришёл к ней спустя пару часов. Она заперлась в свободной комнате, в которой хранила некоторые лекарства. Самое важное и полезное, что может пригодиться. Разнообразием аптечка не пестрила, и часто в ней не оказывалось нужных лекарств, но в Нижнем городе глупо на это жаловаться. Из этой комнаты ранее она вышла с ампулой морфия. Тихо постучал в дверь. Ответа не последовало, но по ту сторону послышались звуки возни. Я постучал громче.

- Кто? - Спросила Фрицци таким голосом, когда пытаешься нарочито показаться спокойным.

- Я. Элиот.

Она открыла спустя несколько мгновений и посмотрела сквозь полуоткрытую дверь. Не сразу открыла её шире, чтобы я мог войти. В её движениях сквозила такая заторможенность, напоминавшая патоку или тянущуюся карамель... Я вошёл в комнату и огляделся - пусто, за исключением деревянного стола, керосинки и шкафа с лекарствами.

- Что такое? - Она села за стол, поправила рукава платья. Сделала это с таким нетерпением, как будто хотела, чтобы я побыстрее ушёл.

- Я только хотел спросить: ты же видела, какой Алекс в последнее время. Возможно, ему тоже стоит что-то дать? Успокоительное, может? Если что, я мог бы найти нужное лекарство сам, только скажи, что нужно.

Она ответила не сразу, но её лицо смягчилось.

- У меня ничего нет для такого случая. Даже валерьянки, к сожалению.

- А морфий? Он помог успокоить Ви. Может, Алексу тоже можно?

Фрицци прикусила губу.

- Морфий не подойдёт, это обезболивающее, а не простое успокоительное. И к тому же, он закончился.

- Разве там было так мало? Что же делать без него?

- Я возьму ещё. - Я не понял её, и она улыбнулась и прищурила оставшийся глаз. - Кое-что я беру из больницы. Понемногу, чтобы незаметно.

Так вот оно что! Фрицци заметила моё взволнованное лицо и нервно поправила рукав.

- Не беспокойся.

- А если поймают? Что же они сделают?

Фрицци задумалась, глаз поднялся к потолку. Она хмыкнула.

- Уволят и заставят возместить ущерб, наверное. Потом тюрьма. Не хочу об этом думать, честно говоря. Я очень устала.

Не хотелось её задерживать, поэтому решил побыстрее:

- Так значит мне нужно отыскать валерьянку? Или что-то ещё?

- Я... - Она устало потёрла глаза. - Я думаю, валерьянки хватит. Но сначала скажи, ты пробовал с ним поговорить?

- О чём?

- Обо всём. Из-за чего именно он такой.

- Да он ведь не скажет! Как обычно: «нормально» и всё тут.

- И всё же ты спроси. Разговор с тобой поможет ему больше, чем валерьянка. - Она встала из-за стола, поправила платье и засобиралась на выход. - Выудить можно что угодно и у кого угодно, главное подобрать подходящий метод.

Она вышла. Дверь захлопнулась с тихим щелчком. Я остался один в комнате, полной лекарств, и мой взгляд упал на приоткрытый шкафчик в столе. Пустая ампула морфия. Я точно помнил, что после укола Вирджинии в ней ещё оставалось вещество.

Вечером мы с Алексом лежали на одном матрасе и бездумно смотрели в потолок. Керосиновая лампа тихо трещала в углу комнаты.

- Мне кажется, Фрицци колет себе морфий. - вдруг сказал я.

Алекс всё так же смотрел в потолок. Я решил, что он уже не ответит, но он сказал:

- Я догадывался. У неё руки исколоты, и она всегда сонная.

- Как думаешь, Патриция знает? А Каталлея?

- Каталлея подозревает, думаю, только вещественных доказательств у неё нет, одни догадки. Патриция вряд ли знает. Если бы они были в курсе, давно бы попытались ей помочь.

- А нам что делать? Мы можем помочь. Или сказать им.

Алекс медленно повернул голову в мою сторону. Первый раз за вечер он оторвал взгляд от потолка.

- Не надо в это лезть. Фрицци справится.

- Это наркотик. Она зависима.

- Она тебя возненавидит, если расскажешь. Делай что хочешь, но я бы не стал.

Алекс никогда не говорил такого. Он даже Вирджинию из сугроба вытащил, а ведь её даже не знал. А тут - Фрицци. Часть сопротивления. И он отказывается помочь. Я вскочил и сел на матрасе.

- Да что с тобой такое? Я тебя не узнаю. Что случилось?

- В смысле? Ничего. А что?

Он искренне не замечал изменений. Или претворялся, но очень умело.

- Это из-за Мэри и её родителей?

Алекс никак не мог понять, что я имею ввиду. Кажется, действительно искренне.

- Ты ходишь грустный с тех пор. Всё хуже и хуже. А теперь отказываешься помочь Фрицци. Раньше ты бы не отказался.

- Вот в чём дело, значит. - Алекс устало простонал и сел. - Слушай, я не хочу ей помогать, потому что она не просила. Ей это не надо. Ей надо, чтобы её не трогали.

«Из крайности в крайность», - подумал я. Это не та ситуация, в которой можно позволить ей делать что угодно.

- А если что-то случится? Врач под морфием никому не сможет помочь. Это опасно для всех.

- Она взрослая девушка. Я думаю, она всё контролирует.

Я решил оставить эту тему и вернуться к состоянию Алекса. Фрицци сказала - выудить можно что угодно и у кого угодно, главное найти подходящий метод.

- Так что насчёт тебя? Это из-за Мэри, да?

- Со мной всё нормально. Ты опять выдумываешь. - Алекс откинулся обратно на матрас, и я последовал его примеру. - Если бы что-то было не так, я бы тебе сказал.

Самая лживая фраза, которую я когда-либо слышал. Либо он врёт сознательно, либо не врёт. Может, считает, что всё происходящее ещё не достаточно плохо, чтобы рассказать?

- Ты всегда в своих мыслях. Я волнуюсь не только за тебя. Ты невнимателен, будто вовсе не с нами. Это может быть опасно для всех. В твоём случае нужно быть внимательным и осторожным. Ты хоть думаешь о том, что может пострадать твоя сестра? Или... или я? Я хочу знать, что с тобой, пока ты никого не угробил.

Сердце бешено забилось. Это было не правдой. По крайней мере, не всё. Я не винил его ни в чём, и, тем более, не считал, что он может кого-то угробить. Но это и есть тот самый метод, о котором говорила Фрицци. Индивидуальный подход к Алексу. Если бы я сказал, что волнуюсь о нём, он бы отмахнулся. От потенциальной опасности к Лили он отмахнуться не мог. Я нашёл ключ.

- Ничего со мной не случилось. Просто понял, что не нужно тратить силы понапрасну. У меня уже есть, о ком заботиться.

- Твоё настроение испортилось после встречи Ланца с Мартой. Ты вспомнил свою маму?

Он закинул руки за голову и уставился на трещину в потолке.

- Да. Вспомнил, сколько людей погибло из-за меня.

- Что?! - Я резко вскрикнул. Знал, к чему он клонил, но терпеть не мог, когда он так выражался.

- А что, разве не так? Если бы я не ныл, как устал стоять в очереди и как у меня болят ноги, они бы не пошли вместо меня.

Я помнил тот день. Чтобы получить хлеб, простоять в очереди можно было до нескольких часов. Алекс ходил часто, а в последние дни надоело. Ноги болели, спина затекала, весь ужасно уставал. Родители стали ходить вместо него, как бы ни пытались его уговорить. Всего на четвёртый раз, как они шли туда сами, в очередь прилетел снаряд.

- Это не...

Вдруг захотелось ударить его за такие слова или устроить истерику. Алекс меня перебил:

- И ты. Если бы ты выбрал не меня, Кай бы остался жив. Хоть он и был ублюдком.

- Он не был ублюдком. - Сказал я чуть жёстче, чем планировал. Начинал злиться

- Был. Я помню. Он дрался в детстве, а я находил тебя в дальнем углу, где ты прятался весь в синяках. Тебе даже не верили, что он может драться.

- Только ты верил.

Алекс кивнул.

- Я верил, потому что знал его лучше, чем ваши родители. И тебя знал лучше. Но, конечно, по мнению твоей матери, хорошие оценки автоматически делали Кая ангелом, неспособным убить муху.

Я хихикнул, сам того не заметив. Раздражение отошло на второй план.

- Именно так она и думала. Он вообще был любимчиком семьи и всех родственников. Даже дальних. Хорошие оценки и смазливое лицо творят чудеса.

Алекс рассмеялся.

- Он не был таким уж красивым!

- Да ну? Все говорили, что он красивый. Если бы я не был альбиносом, я бы стал его маленькой копией.

- Ага. Поэтому мне и нравится, что ты альбинос.

Мы оба рассмеялись. Кай был голубоглазым блондином в детстве, но к десяти годам его волосы потемнели до русого. Высоким ростом он не отличался, зато был крепким. Если бы я не был альбиносом, полагаю, это явилось бы единственным отличием между нами - никакой я не крепкий.

- Но всё-таки он не был ублюдком. Он взял на себя ответственность, когда родители погибли. За тебя и Лили тоже. Я не ожидал этого от него, честно говоря.

- Я тоже. Поэтому я и жалею, что он мёртв. У тебя мог остаться брат. И он дал бы тебе больше, чем я.

Я повернулся на бок и спихнул его ногой с матраса.

- Эй!

- Кай не дал бы мне больше, чем ты. Он бы делал мне «крапиву», пока мои руки не отвалились. Или крутил на тошнилке, пока я не улетел в космос. А с тобой мы всегда проводили больше времени. Может... - я остановился, колеблясь, говорить или нет. Решил сказать. - Может поэтому я и выбрал тебя.

Алекс сидел на полу, запутавшись в одеяле. Рот приоткрыт, глаза снова блестят. Он молчал, но отвечать и не нужно было. Если бы он ответил, я бы умер со стыда - слишком уж откровенно это было.

Утром следующего дня все мы собрались в основной комнате. Вирджиния была сама не своя, но уже лучше, чем вчера. Она сидела на ящике, обнимала себя. Рядом с ней на полу расселась Патриция. Фрицци стояла возле них, не садилась - лишь спиной опиралась о стену. Ланц сел в самый угол, но косился в сторону Ви. Хотел поинтересоваться, как она себя чувствует. Мы с Алексом сидели на полу, рядом с нами Кассиан и Лили. Её происходящее мало интересовало, она рисовала что-то на клочке бумаги. Обратилась к Алексу, но тот приложил палец к губам. Ален опоздал и принялся оправдываться - забыл дорогу и потерялся, а потом едва не врезался в столб на машине. Каталлея сделала вид, что не услышала этого.

- Итак, - она прокашлялась. Все молчали. - Из-за последних событий пришлось отложить операцию, к которой мы готовились несколько месяцев назад. Но теперь всё устаканилось. Операция снова возможна, и мы должны её обсудить.

Она сделала паузу в ожидании вопросов. Никто их не задал. Она продолжила:

- Для новеньких или тех, кто забыл: план заключался в том, чтобы пробраться в здание администрации и найти папку с уже подписанными, но не опубликованными документами по типу тех, когда они запретили нам голосовать. Если верить тем, кто нас финансирует, папка хранится в сейфе. Если её выкрасть, мы сделаем одновременно две вещи - отсрочим выход законов, по крайней мере, до тех пор, пока они не сделают копии документов; и сможем обнародовать выкраденные бумаги на весь Нижний город, чтобы дать людям повод для бунта.

- А как насчёт копий? - спросила Патриция. - Если есть копии, ничего мы отсрочить не сможем.

- Пускай. Даже если есть копии, мы хотя бы добьёмся бунта. Но источник информации говорит, что копий нет.

- Надёжен ли этот источник? - подала голос Фрицци. Сегодня она выглядела трезвой.

- Достаточно надёжен. У меня нет причин ему не доверять. Наш новый спонсор предоставил достаточно достоверной информации, чтобы в нём не сомневаться. Он также близок к Блэку. Вопрос в другом - как пробраться в администрацию? А именно - кто проберётся? Вариантов не так много. Патриция, сможешь?

- Надеюсь, смогу. Но всё зависит от способа. Я могу пролезть много куда, но не куда угодно.

- В том-то и дело. Можно пробраться через вентиляцию, но я не уверена, что там достаточно места, чтобы пролезть человеку. Если ты застрянешь, даже не знаю, кто сможет вытащить. У тебя будет пятнадцать минут. Охрана администрации меняется раз в сутки в шесть часов вечера, между сменами получается окно в пятнадцать минут. Проберёшься во двор, дальше - вентиляция. Если не выйдет, другой вариант - через мусоропровод. Этот вариант рискованнее. В мусоропровод нужно залезть через печь, в которой сжигается мусор. План опасный. Я понимаю, если ты откажешься.

Патриция обдумывала слова Каталлеи вовсе не долго.

- Не откажусь. Я и не в такие места пролезала.

- Но не с риском застрять навсегда или сгореть.

Я поморщился от слова «сгореть».

- Нет. Но лучше попробовать. Вдруг получится.

- А вдруг нет? - спросила Фрицци.

- Не получится. - Сказала Вирджиния. - Элариан давно заметил окно между сменами и убрал его. У вас устаревшая информация.