Сын двух семей

Ранняя весна подступала не с ласковым солнцем, а с тяжелым, промозглым сырьем.

Снег почти полностью сошел с полей и лесных опушек, оставив после себя лишь островки грязно-серой наледи в глубоких оврагах. Влажная, проснувшаяся земля пахла прелой травой, гниющими листьями и холодом. Дороги превратились в глубокие грязевые месива, а лес встретил скитальцев мрачной, голeватой сыростью. Ночи всё ещё держали устойчивый мороз, из-за которого сушить сапоги у маленького волшебного очага приходилось часами.

Четверо продолжали свой путь на север.

Гарри шёл первым, натянув капюшон промокшей куртки до самого носа. Рон шагал рядом, ворча на каждую глубокую лужу, но в его движении больше не было той разрушительной желчи, что отравляла их зимой. Гермиона неотрывно сверялась с компасом и старыми картами. Альтаир замкнул группу, привычно держа руку на рукояти ножа и чутко прислушиваясь к каждому шороху веток.

До Хогвартса оставались считанные мили. Но чем меньше становилось это расстояние, тем тяжелее казался каждый следующий шаг.

- Ещё долго? - в очередной раз спросил Рон, с трудом вытаскивая завязший сапог из жидкой глины.

Гермиона остановилась у мшистого валуна, развернула пергамент и провела по нему палочкой, вызывая мерцающую проекцию местности:
- Если мы срежем через этот овраг и обойдем стороной деревенское кладбище, до границы защитного барьера останется...

Она резко осеклась, прикусив губу.
Гарри вскинул голову:
- Что там, Гермиона?

- Ничего... Просто...

Из-за её плеча бесшумно вырос Альтаир. Он скользнул взглядом по значкам на пергаменте и сухо бросил:
- Она молчит, Поттер, потому что знает твою дурную привычку. Ты сейчас опять начнешь высчитывать каждый хруст ветки и каждый километр.

- Ничего я не начинаю, - огрызнулся Гарри, хотя пальцы его нервно сжали волшебную палочку в кармане.

- Ты начал ещё час назад, когда мы проходили развилку, - фыркнул Альтаир. - У тебя всё на лице написано.

- Потому что мы действительно почти там! - вмешался Рон, вытирая рукавом лбы от сырой мороси. - Мы «почти там» твердим уже три дня! Мои ноги уже забыли, каково это - ходить по сухому полу!

- Но сейчас мы действительно у цели, - тихо, но очень твердо сказал Гарри.

Альтаир перевел взгляд на темнеющие за лесом холмы. В его серо-стальных глазах вспыхнуло и тут же погасло странное, тревожное отражение:
- Да... Действительно.

И почему-то в его обычно спокойном голосе не было ни капли той радости, которую они должны были ощущать.

Чем ближе они подбирались к землям Шотландии, тем гуще становилось странное, давящее чувство в воздухе. Магия вокруг казалась натянутой струной, готовой лопнуть от малейшего прикосновения.

Гарри останавливался каждые полчаса. Он замирал на месте, поворачивался к северо-востоку и всматривался в туманную даль, словно пытаясь разглядеть что-то скрытое за горизонтом.

Альтаир каждый раз мгновенно оказывался подле брата:
- Что? Опять шрам? Тёмный Лорд снова в твоей голове?

Гарри прикоснулся перчаткой ко лбу. Рубец в форме молнии пощипывал, но острой, разрывающей боли не было.
- Нет... Дело не в нем. Просто... кажется, что мы катастрофически опоздаем, если не прибавим ход. Что-то происходит.

Гермиона обеспокоенно нахмурилась:
- Волан-де-Морт ищет Старшую палочку. Мы знаем это от Олливандера. Возможно, твоя интуиция реагирует на колебания барьера.

Рон поправил ремень тяжелого рюкзака, в котором лежал меч Гриффиндора:
- Тогда я голосую за интуицию Гарри. Давайте прибавим ход. Я хочу закончить эту проклятую войну.

Альтаир посмотрел на друзей, затем на свои измазанные глиной перчатки, и тихо, почти беззвучно произнес:
- А я просто хочу домой.

На мгновение наступила звенящая тишина. Никто не решился добавить к этим словам ни звука.

Вечером они поставили палатку в глубокой лощине на опушке векового соснового бора. Чтобы не привлекать внимания, Гермиона разжгла лишь крошечное, не дающее дыма синее пламя в банке. Рон разогревал остатки запасов.

Альтаир уселся в дальнем углу на спальный мешок, достал из сумки небольшой пергамент и перо.
Гарри присел рядом, наблюдая, как аккуратный, ровный почерк брата покрывает сухую бумагу:
- Что ты делаешь, Альт?

- Пишу маме.

- Сейчас? Сюда ведь не прилетит сова. Любая птица выдаст наше местоположение Егерям за пять секунд.

- Я и не собираюсь его отправлять, - спокойно ответил Альтаир, даже не подняв головы. - Пока не собираюсь.

Он закончил выводить строчки, и Гарри невольно прочитал про себя:
«Мам.
У нас всё хорошо. Не знаю, когда этот пергамент попадёт к тебе в руки и сможешь ли ты его прочесть, но я просто должен был написать.

Мы снова вчетвером. Рон вернулся, и мы уничтожили ту дрянь. Мы уже очень близко к цели. Не спрашивай, к чему именно.

Просто знай: мы доведём всё до конца. И я помню то, что обещал тебе на кладбище. Я вернусь домой. И приведу Гарри.
Альтаир.»

Альтаир бережно сложил пергамент вчетверо и убрал во внутренний карман куртки.

Гарри долго смотрел на сложенную бумагу, а затем молча протянул руку к сумке и достал второй лист.

- Я тоже напишу, - тихо сказал он.
Он взял перо, но не стал выводить длинных объяснений. В его строчках была лишь сухая, звенящая правда:
«Мам.
Я помню своё обещание. Я вернусь.
Люблю тебя.
Гарри.»

Он запечатал письмо и положил его рядом с пергаментом Альтаира.
- Отправим, когда всё закончится, - твердо произнес Гарри.

- Обязательно, - ответил Альтаир.

Ночью Гарри не мог уснуть. Он лежал на спине, подложив руки под голову, и разглядывал тканевый потолок палатки. Рядом ровно похрюкивал во сне Рон. Гермиона тихо и размеренно дышала на своей раскладушке.

Из темноты раздался легкий шорох. Альтаир тоже лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок.
- Ты тоже не спишь? - едва слышным шепотом спросил Гарри.

- Не сплю, - так же тихо отозвался брат.

- Почему?

- Мысли мешают.

Гарри повернул голову набок, разглядывая резкий профиль Альтаира в полумраке:
- Альт... Тебе страшно?

Альтаир не ответил сразу. Он молчал долго, глубоко дыша, и это признание прозвучало со всей неопровержимой, голой честностью:
- Да. Ужасно страшно, Гарри. За тебя. За Антареса. За то, что мы можем не успеть.

Гарри кивнул в темноте:
- Мне тоже. Каждую секунду.

- Но мы всё равно пойдём до конца?

- А разве у нас есть выбор? Конечно, пойдём.

Альтаир тихо, едва слышно усмехнулся:
- Вот за эту твою непробиваемую, идиотскую гриффиндорскую упрямость я тебя иногда просто ненавижу.

- Взаимно, Блэк. Абсолютно взаимно, - с улыбкой шепнул Гарри.

Они тихо засмеялись, чтобы не разбудить остальных. А затем Альтаир повернулся к брату и уже без тени иронии проговорил:
- Только знаешь, Гарри...

- Что?

- Когда всё закончится... Я хочу нормальный дом.

- Я тоже.

- Без сырой палатки. Без вшивых консервов.

- Без палатки, - согласился Гарри.

- Без проклятых крестражей, от которых раскалывается голова.

- Без крестражей

- И без Волан-де-Морта.

Гарри молчал секунду, а затем выдохнул:
- Особенно без него.

На рассвете они снова отправились в путь. К полудню густой сосновый лес начал редеть. Впереди показалась старая, заброшенная грунтовая дорога, а за ней - гряда высоких, покрытых пожухлым вереском холмов.

Гермиона резко замерла на месте:
- Подождите.

Все трое мгновенно обернулись к ней. Девушка достала карту, затем перевела взгляд на силуэты холмов вдали и снова на пергамент.

- Я узнаю эти гряды, - прошептала она, и голос её дрогнул. - Если перевалить через тот дальний хребет...

Она медленно подняла глаза на Гарри:
- Хогвартс совсем рядом. Мы почти на его землях.

Рон тяжело, с облегчением выдохнул:
- Наконец-то... Господи, наконец-то.

Альтаир посмотрел на далекие холмы. Где-то там, за ветреными вершинами, стоял их замок. Их школа. Место, где сейчас тринадцатилетний Антарес держит удар против Пожирателей Смерти. Место, где Джинни и Невилл ведут свое тайное сопротивление.
Гарри крепче сжал в кулаке волшебную палочку:
- Вперёд.

В этот самый момент в замке Хогвартс, в заснеженной и прохладной башне Когтеврана, Антарес Блэк резко оторвал взгляд от древнего фолианта по защитным чарам.

Джинни Уизли, сидевшая напротив и натачивающая сухую омелу для отвара, удивленно посмотрела на него:
- Что случилось, Ант? Опять Кэрроу со своими патрулями?

Антарес нахмурился, поднимаясь с места и подходя к огромному стрельчатому окну. За стеклом мела легкая мартовская поземка.
- Не знаю... - тихо ответил он, прикладывая ладонь к холодному стеклу.

- Что ты чувствуешь?

Антарес слабо улыбнулся, и в его глазах вспыхнул свет:
- Ничего конкретного... Но впервые за всю эту проклятую зиму мне стало тепло. Они здесь, Джинни. Они совсем близко.

А в Годриковой впадине Айрис Блэк внезапно проснулась среди ночи.
Её сердце билось часто-часто, словно после долгого бега. Она села на кровати, тяжело дыша.
Регулус, спавший чутко, мгновенно открыл глаза и сел рядом, обнимая её за плечи:
- Айрис? Что такое? Опять кошмар?

Айрис посмотрела в темное окно, за которым шумел весенний ветер, прижала ладонь к груди и счастливо, сквозь подступающие слезы, улыбнулась:
- Нет, Рег... Не кошмар. Мои мальчики... Слышишь? Они сделали ещё один шаг. Они совсем рядом с базой. Они возвращаются.

Регулус ничего не ответил. Он лишь крепче сжал её руку, вглядываясь в тьму за окном.

А далеко на севере четверо друзей уже поднимались на вершину последнего холма. Впереди их ждала великая битва, страх, потеря и огонь. Но до дома им действительно оставался всего один шаг.