Сын двух семей

После той роковой ночи свадьбы дом в Годриковой впадине погрузился в тяжелое, звенящее молчание.

Обычно шумное жилище, где раньше то и дело раздавался топот ног, детские споры и смех Сириуса, теперь казалось непривычно огромным и пустым. Гарри и Альтаира больше не было. Их комнаты на верхнем этаже стояли запертыми, а аккуратно заправленные кровати казались неживыми. Сириус почти не появлялся дома - он с головой ушел в подпольную работу Ордена Феникса, отслеживая передвижения Егерей и пытаясь восстановить оборванные связи. Регулус взял на себя главную задачу: он день и ночь обновлял и уплотнял защитные чары вокруг дома, превращая его в неприступную крепость. Он старался не отходить далеко от семьи, чувствуя, как хрупок стал их маленький мир.

А Айрис... Айрис просто училась выживать от рассвета до заката, считая дни.

Утро 1 сентября выдалось сырым и серым. Туман плотным саваном лежал на ветвях старого ясеня за окном, а ветхий осенний ветер то и дело бросал в стекла холодные капли. Айрис проснулась задолго до рассвета. Она стояла у окна на кухне, сжимая в руках остывшую кружку с чаем, и смотрела на темный сад.

В ее голове неотступно билась лишь одна леденящая мысль: «Теперь я должна отправить в этот ад и Антареса...»

Антаресу только недавно исполнилось тринадцать. Еще вчера он был маленьким мальчиком, который с открытым ртом слушал байки Сириуса и повсюду ходил за старшими братьями. А сегодня он должен был сесть в Хогвартс-экспресс и отправиться в замок, который, по имеющимся слухам, был полностью подчинен Министерство Магии и контролировался Пожирателями Смерти.

Вторым источником ее неутихающей боли была Джинни Уизли. Накануне отъезда девочка осталась ночевать в Годриковой впадине - после исчезновения Гарри, Уизли и Блэки держались вместе плотнее, чем когда-либо. Айрис смотрела на эту рыжеволосую кареглазую девушку и чувствовала к ней щемящую, почти материнскую нежность. Айрис давно про себя решила: Джинни станет женой Гарри. Она видела, как глубоко и по-настоящему эти двоё любят друг друга, хоть Гарри и попытался защитить ее глупым, благородным и таким знакомым для Блэков разрывом.

Тихий шорох шагов на лестнице заставил Айрис обернуться.
Вниз по ступеням спускался Антарес. На нем была строгая школьная мантия, а в руке он тяжело тащил затертый сундук.

- Ант, - тихо позвала Айрис.

- Я здесь, мам, - он остановился у нижней ступени, аккуратно поставив чемодан на пол.

- Ты точно всё собрал? - Айрис подбежала к нему, нервным жестом поправляя воротник его мантии. - Палочка в внутреннем кармане? Запасные мантии согревающими чарами обработал? Пергамент, перья, книга по Защите?

- Мам, всё здесь, - Антарес мягко, но уверенно перехватил ее дрожащие пальцы.

Айрис замерла, вглядываясь в его серо-голубые глаза.

- Что? - тихо спросила она.

Антарес едва заметно улыбнулся - в этой улыбке мешалась мягкость Регулуса и едва уловимая тень отцовского спокойствия:
- Я не Гарри, мам.

Айрис судорожно вздохнула:
- Знаю, милый.

- И я не Альтаир. Я не буду бросаться на амбразуру и лезть в драку ради самого факта драки.

- Знаю...

- Я могу сам проследить за своими вещами и собрать сундук.
- Знаю, Ант. Просто... мне так страшно.

Антарес сделал шаг вперед и крепко, по-взрослому обнял материнскую талию, прижавшись щекой к ее плечу:
- Всё будет хорошо. Честно.

Айрис закрыла глаза, впитывая его тепло и пряча лицо в его темных волосах:
- Ты обещаешь мне?

- Обещаю.

- Напиши мне сразу же, как приедешь. Используй только нашу семейную сову, никакой школьной почты. И если что-то случится... хоть малейшая опасность...

- Я сразу скажу тебе,папе или дяде Сириусу.

- И не геройствуй, Антарес! Прошу тебя!

Антарес на секунду замялся, опустив взгляд, но затем твердо ответил:
- Хорошо. Я буду осторожен.

В этот момент в коридор вышли Джинни и Регулус. Девочка выглядела бледной, но ее подбородок был упрямо вздернут. Айрис отстранилась от сына и подошла к Джинни.
- И к тебе это тоже относится, милая, - произнесла Айрис, ласково беря девушку за руки. - Пиши мне. Обо всем.

Джинни слабо улыбнулась:
- Обязательно, миссис Блэк.

Айрис неожиданно притянула ее к себе и крепко обняла. Джинни на мгновение растерялась, а затем прижалась к ней с той искренней жаждой тепла, которую чувствуют дети в преддверии бури.

- Я прослежу за Антаресом, - тихо шепнула Джинни ей на ухо.
Айрис тишайше рассмеялась сквозь подступающие слезы:
- А он - за тобой. Вы должны держаться вместе.

Джинни густо покраснела, но кивнула. Когда они уже стояли у камина, готовясь трансгрессировать на платформу 9 ¾ под защитой Регулуса, Айрис окликнула ее:
- Джинни!

Девушка обернулась у самого пламени.
- Гарри вернется, - громко и четко сказала Айрис. - Они с Альтаиром вернутся. Верь в это.

Джинни посмотрела на нее глубоким, полным сдерживаемой боли взглядом и твердо кивнула:
- Я знаю.

«Хогвартс-Экспресс» прибыл на станцию Хогсмид уже в абсолютной темноте.
Замок встретил учеников не привычным радостным уютом и теплом свечей, а гробовым, давящим молчанием. Древние каменные башни молчаливо высились на фоне ночного неба, но в воздухе висел липкий, парализующий страх.

На стенах коридоров висели новые указы Министерства. Многие привычные двери были опечатаны темными заклинаниями, а на входе в Большой зал учеников встречали не обычные смотрители, а двое низкорослых, с какими-то неприятно-жирными лицами волшебников.

Алекто и Амикус Кэрроу.
Амикус смотрит на перепуганных первокурсников и учеников младших классов с глумливой ухмылкой, словно перед ним были не дети, а бесправные пленники.

- С этого года, - густым, скрипучим голосом вещал Амикус на первом же общешкольном собрании, - обучение в Хогвартсе изменится. Мы искореним ересь и слабость. Вы будете изучать настоящую магию. Настоящую Защиту.

Джинни, стоявшая в шеренге Гриффиндора рядом с Антаресом, шепнула едва слышно:
- Мне всё это очень не нравится, Ант...

Антарес, сжав зубы и глядя себе под ноги, ответил:
- Мне тоже. Но нам нужно выжить и сохранить ребят.

Первый же урок Темных Искусств (слово «Защита» было официально вычеркнуто из расписания) превратился в кошмар. Амикус Кэрроу с наслаждением рассказывал о методиках пыточных заклятий, требуя от пятикурсников практических демонстраций на манекенах.

Когда один из младших учеников - пуффендуец-третьекурсник - отказался произносить заклятие, Кэрроу занес над ним палочку для «учительского наказания».
Антарес, сидевший на втором ряду, сжал кулаки под столом так, что костяшки побелели. В его жилах закипела кровь Блэков - жаркая, бунтарская, не терпящая несправедливости. Он уже начал подниматься со своего места.

Джинни, сидевшая рядом, мгновенно под столом схватила его за запястье и больно сжала:
- Не надо, Ант! Вспомни, что ты обещал маме!

Антарес медленно опустился обратно, тяжело дыша и не сводя глаз с садиста-преподавателя:
- Я ничего не делаю...

- Вот и именно, - шепнула Джинни, хотя ее собственное лицо было белее мела. - Именно за твой сухой рассудок я тебя и уважаю.

Антарес усмехнулся с горьким сарказмом:
- А вот Гарри или Альтаир уже ввязались бы в дуэль прямо сейчас.

Джинни опустила глаза, и уголки ее губ подрагивали:
- Да... Гарри точно бы влез.

Наступила тяжелая пауза. Оба думали об одном и том же: где сейчас те двое, что никогда бы не потерпели подобного надругательства над замком?

В тот же вечер Айрис, не находя себе места в пустом доме, села за рабочий стол в своей кабинете. Лист пергамента под ее пером покрылся быстрыми, нервными строчками.
«Уважаемый профессор Флитвик.
Я обращаюсь к Вам не просто как бывшая ученица, а как мать, чье сердце разрывается от боли и тревоги.

Я понимаю, что прошу Вас о большем, чем имею право требовать в эти темные времена, когда за каждым вашим шагом могут следить.

Но Антарес сейчас там, в Хогвартсе. Он еще совсем мальчик, хотя и пытается казаться взрослым. Я умоляю Вас, присматривайте за ним, насколько это возможно в ваших силах. Не дайте Кэрроу сломать его.

И я очень прошу Вас беречь Джинни Уизли. Эта девочка стала для нашей семьи родной. Гарри любит ее всем сердцем - я видела это в его глазах. I я уверена, что однажды, когда этот кошмар закончится, она станет частью нашей семьи официально.

Сейчас, когда моих старших сыновей нет рядом, мне просто необходимо знать, что двое младших находятся под Вашей защитой.

С глубоким уважением и надеждой,
Айрис Блэк».

Филиус Флитвик получил это письмо поздно ночью. Маленький профессор долго сидел у камина в своем кабинете, перечитывая аккуратный, но слегка дрожащий почерк Айрис. На строчках про Гарри и Джинни он остановился особенно долго.

Его доброе, изрезанное морщинами лицо тронула мягкая, грустная улыбка. Профессор бережно сложил пергамент и спрятал его в самый тайный ящик своего стола.

- Ну что ж, миссис Блэк... - тихо прошептал Флитвик, поправляя очки и глядя на темные окна замка. - Я обещаю Вам. Пока я дышу, ни один волос не упадет с их голов.

Дни сменялись днями, сложившись в промозглый ноябрь. Айрис нашла единственный способ заглушить съедающую ее изнутри тревогу - она стала ходить на старое кладбище Годриковой впадины.

Кладбище встретило ее тишиной, шуршанием опавших листьев и запахом мокрой земли. Айрис подошла к знакомой белой плите, где покоились Лили и Джеймс Поттеры.
Она опустилась на холодную скамью, бережно положив на мрамор букет свежих белых хризантем.

- Лили... - ее голос прозвучал тихо, почти утонув в порыве осеннего ветра.

Она провела пальцами по выгравированным буквам имени сестры.
- Я снова пришла к тебе, Лилс. Ты уж извини, если я надоела... Я теперь, кажется, каждый день разговариваю с тобой в пустом доме.

Тишина была ей ответом, но Айрис казалось, что она чувствует легкое, едва уловимое тепло, исходящее от камня.
- Ты должна помолиться за них там, на небесах... или где бы вы с Джеймсом сейчас ни были, - Айрис горько усмехнулась сквозь подступающие слезы. - Присматривай за Гарри. Он так похож на Джеймса, но глаза у него твои... такие же упрямые.

Она сделала паузу, сглатывая подступивший к горлу ком:
- Присматривай за Альтаиром. Он взвалил на себя слишком тяжелую ношу, пытаясь быть щитом для брата. И за Антаресом... Он совсем еще ребенок, Лили. Они все так далеко от меня. Все три моих мальчика.

Слеза скатилась по ее щеке, упав на холодный мрамор.
- Я знаю, как сильно ты любила бы их, будь ты здесь... - прошептала Айрис, закрывая глаза. - Если я не могу пройти этот путь рядом с ними и защитить их своей магией... пожалуйста, Лили, будь рядом ты. Хотя бы как ангел-хранитель.

А за гранью видимого мира, в тихом, залитом мягким золотистым светом пространстве вне времени и боли, Лили Поттер сидела на гранитном парапете, опустив голову на плечо Джеймса.

Они слышали её. Каждое слово, каждое рваное дыхание, каждую слезу.
Джеймс обнимал жену за плечи, глядя сквозь невидимую грань на Айрис:
- Она снова пришла. Кажется, она совсем истощена, Лил.

Лили тепло, но с глубокой печалью улыбнулась:
- Айрис всегда была такой. Она отдаст всю себя без остатка, лишь бы защитить тех, кого любит. Даже когда мы были детьми в Коукворте, она всегда закрывала меня от любых неприятностей.

- Ты думаешь, она справится? - тихо спросил Джеймс, целуя жену в макушку. - Без Гарри и Альтаира рядом?

Лили повернула к нему лицо, и ее зеленые глаза блеснули абсолютной верой:
- Айрис намного сильнее, чем думает сама. Она выстоит. И наши мальчики вернутся к ней, потому что ее любовь - это самый сильный маяк в мире.

А за сотни миль от Годриковой впадины, в глухом, покрытом инеем лесу на севере страны, четверо подростков шли по узкой тропе.

Рон шел чуть впереди, подсвечивая дорогу кончиком палочки. Гермиона устало тащила свою бездонную сумку, в которой покоился весь их скудный быт. Альтаир и Гарри шли замыкающими, постоянно оглядываясь на темнеющие деревья.

- Как думаешь, они уже знают? - неромко спросил Альтаир, нарушая долгое молчание.

- Кто? - уточнил Гарри, поправляя капюшон.

- Родители. Мама и папа.

Гарри замер на секунду, смотря на свои промокшие ботинки:
- Джинни сказала им. В ту же ночь.

- Сказала, куда именно мы ушли?

- Да.

Гарри тяжело выдохнул, и изо рта вырвался клуб белого пара:
- Мама, наверное, не находила себе места... Плакала.

Альтаир усмехнулся - горько и понимающе:
- Не «наверное», Гарри. Ты же знаешь маму. Она перевернула весь дом.

- Точно... - прошептал Гарри.

Они прошли еще несколько шагов в молчании, слушали лишь хруст замерзших веток под ногами.

- Я скучаю, Альт, - тихо сказал Гарри, и в его голосе проскользнула детская, незащищенная тоска. - Ужасно скучаю.

Альтаир посмотрел на брата и впервые за долгое время его взгляд смягчился:
- Я тоже. По дому... По маминым пирогам... По Регулусу и Сириусу. По Лили, Амари и Луне.

- Луна сейчас, наверное, уже вовсю строит Сириуса, - слегка улыбнулся Гарри.

- Наверняка. Командует им не хуже мамы.

Гермиона, шедшая впереди, обернулась к братьям. Ее лицо было усталым, но взгляд горел несокрушимой решимостью:
- Мы вернемся к ним, Гарри. Мы сделаем всё, что должны, и вернемся.

Гарри твердо кивнул:
- Да.

Альтаир посмотрел на брата, а затем на Рона и Гермиону:
- Все четверо. Мы вернемся все четверо.

В то же самое время в коридорах Хогвартса Антарес и Джинни стояли у подножия Главной лестницы. Сверху доносился тяжелый, размеренный шаг Амикуса Кэрроу.
Они переглянулись.

- Ну что, идем? - спросил Антарес, незаметно доставая палочку из рукава.

Джинни крепче сжала свое оружие, ее карие глаза блеснули упрямым огнем:
- Идем.

Они пошли наверх навстречу опасности. Не как великие герои из сказок, не как те, кто громко кричит о своей храбрости. Просто как два подростка, которые дали себе и своим близким клятву: пока Гарри и Альтаир рискуют жизнями где-то там, они здесь, в Хогвартсе, сделают все, чтобы защитить свой дом и не дать злу сломать их души.

...А ночью в Годриковой впадине Айрис снова сидела у окна.
На ее столе лежали два только что прилетевших письма. Одно - написанное быстрым размашистым почерком Антареса. Второе - с аккуратной печатью профессора Флитвика.

Она перечитывала их снова и снова, чувствуя, как с каждым словом оттаивает ее замерзшее сердце.
«С ним всё хорошо, миссис Блэк. Он под моей защитой».

Айрис прижала письмо к груди и впервые за долгое время тихо, спокойно выдохнула.

Пока Антарес был в безопасности, пока Джинни была сильна, у Айрис были силы ждать. Она будет ждать каждую ночь, смотря в темноту за окном, и верить. Верить, что наступит день, когда тяжелая дубовая дверь дома распахнется, на пороге появятся двое усталых, но живых юношей, и знакомые голоса произнесут самые желанные слова на свете:
- Мам, мы дома.