Сын двух семей

После того как Гарри на своей «Молнии» виртуозно вырвал золотое яйцо из-под самого носа разъяренной Венгерской хвостороги, жизнь в Хогвартсе окончательно лишилась покоя. Тихие, размеренные будни превратились в сутолоку пальцев, указывающих в спину, и шепотков, эхом разносившихся по коридорам.

Куда бы Гарри ни пошел - в библиотеку, на уроки Зельеварения или на прохладную свежесть астрономической башни - везде его преследовали взгляды. Ученики младших курсов замирали при его приближении, старшекурсники уважительно кивали, а девочки с Когтеврана и Пуффендуя вдруг начали находить сотни поводов пройти именно той дорогой, где шел чемпион Хогвартса.

Очень быстро Альтаир обнаружил, что эта вспышка всенародного внимания задевает и его. В конце концов, проницательные обитатели замка не могли не заметить высокого, статного гриффиндорца с непослушными темными волосами и глубоким, пронзительным взглядом зеленых глаз, который постоянно шел плечом к плечу с Поттером.

- Смотри, это Блэк, - донесся однажды громкий шепот из-за гобелена, когда братья шли на урок Травологии.

- Брат Поттера?

- Ну да. Он тоже играет в квиддич.

- А он... Мерлин мой, а он красивый. У него улыбка совсем как у его дяди на старых колдографиях...

Альтаир, в этот момент отпивавший тыквенный сок из захваченного из Большого зала флакона, поперхнулся и отчаянно закашлялся. Гарри, шедший рядом с набитым книгами портфелем, замер и медленно расплылся в ядовитой, торжествующей ухмылке.

- Что? - отшмыгался Альтаир, вытирая губы рукавом и пытаясь вернуть суровый вид.

- Ничего, - невинящим тоном отозвался Гарри.

- Я всё слышал, Поттер.

- Я тоже. И поверь мне, это было прекрасно.

- Зато теперь ты на собственной шкуре знаешь, каково это, когда тебя рассматривают как редкое зелье в витрине Аптеки, - хохотнул Гарри.

- Спасибо, братик, твоя поддержка просто неоценима, - фыркнул Альтаир, но в его зеленых глазах плясали веселые бесики.

Настоящий гром среди ясного неба прогремел пару дней спустя, когда после ужина профессор Макгонагалл собрала гриффиндорцев в гостиной.

Заняв место у камина, декан скрестила руки и окинула присутствующих строгим, не терпящим возражений взглядом. В комнате моментально установилась тишина.

- Внимание, мистер Уизли, перестаньте жевать круассан и послушайте, - начала Макгонагалл. - В связи с проведением Турнира Трёх Волшебников в нашем замке по традиции состоится Святочный бал.
Гостиная мгновенно взорвалась шумным гулом.

- Бал?!

- Настоящий бал? С музыкой?!

- А парадная мантия зачем?!

- Бал - это древняя и традиционная часть Турнира, - громко продолжала профессор, перекрывая выкрики. - Он предназначен для укрепления дружеских и культурных связей между школами. Бал состоится в вечер Рождества. На него допускаются студенты с четвертого курса и старше, хотя вы можете пригласить младшекурсников. Для чемпионов...
- Макгонагалл выразительно посмотрела на Гарри, - открытие бала обязательным парным танцем является ВЫПОЛНЕНИЕМ ДОЛГА.

Рон, сидевший на диване между Гарри и Гермионой, издал такой тоскливый, сдавленный звук, будто ему в горло попал пикси.

- Только не это... - прошептал он с ужасом. - Танцы...

- Я всё слышала, мистер Уизли, - моментально повернулась к нему декан, сдвинув очки на кончик носа. - И уверяю вас, я не позволю Гриффиндору опозориться. Именно поэтому с сегодняшнего дня мы начинаем репетиции.

Практические занятия по вальсу проходили в пустом классе Трансфигурации, откуда убрали все парты. Когда профессор Макгонагалл заставила мальчиков встать в одну шеренгу, а девочек - в другую, атмосфера в помещении стала напряженной до предела.

Гарри и Альтаир стояли рядом. В отличие от большинства парней, которые выглядели так, словно их вели на казнь через повешение, братья сохраняли абсолютное спокойствие. В их глазах не было ни капли страха.

И причина этого кроется в далеком детстве, в уютном доме в Годриковой Впадине.

...Гарри было лет шесть, а Альтаиру едва исполнилось пять, когда Айрис в один из тихих дождливых вечеров отодвинула в сторону тяжелый дубовый стол в гостиной. В камине трещали дрова, пахло корицей и сушеными чабрецом, а из волшебного колдографа тихой волной лилась старинная вальсовая мелодия.

- Так, мои дорогие рыцари, - с улыбкой произнесла Айрис, засучивая рукава своего мягкого платья. - Встаем.

- Мам, зачем? - недовольно пробурчал шестилетний Гарри, отрываясь от игрушечной метлы.

- Потому что вы растете, - мягко ответила она, беря маленького Альтаира за тёплые ладошки и став в позицию. - Раз, два, три... Раз, два, три... Легче, Альт, не наступай мне на тапочки.

- А зачем нам это уметь? - подал голос Альтаир, смешно морща нос и пытаясь уследить за ногами. - Папа ведь не танцует на улице!

- Папа прекрасно умеет танцевать, когда это нужно, - раздался от дверей веселый голос Регулуса. Он опирался о косяк, держа в руках чашку с чаем, и с бесконечной нежностью наблюдал за женой и сыновьями.

- Когда-нибудь, - Айрис опустилась на корточки перед мальчишками и взъерошила им темные вихры, - у каждого из вас появится своя половинка. Девушка, ради которой вы захотите перевернуть весь мир.

- Половинка? - нахмурился Гарри, смешно сдвинув брови. - Это как пол арбуза?

- Почти, - рассмеялся Регулус.

- И вот тогда, - продолжала Айрис, - вы должны будете уметь красиво, уверенно и грациозно пригласить её на танец. Чтобы она почувствовала себя самой защищенной и прекрасной во всем зале.

- А если я не захочу танцевать? - упрямо спросил Гарри.

- Захочешь, - улыбнулась мама. - Обязательно захочешь.

- А если она сама не умеет? - с блэковской серьезностью спросил Альтаир.

- Тогда научишь. Поведешь её за собой.

- Мы будем кружить их? - уточнил Гарри, широко раскрыв зелёные глаза.

- Именно, Гарри. Вы будете их кружить...

...Воспоминание растаяло, уступив место строгим готическим сводам класса.

Когда Макгонагалл включила заведенную граммофонную пластинку и приказала всем отсчитывать такт, Гарри и Альтаир почти синхронно сделали плавный, идеальный шаг назад, подбородок чуть приподнят, плечи развернуты, спина прямая - выправка, вбитая Айрис и Регулусом на физическом уровне.

Поворот.

Легкий шаг по диагонали.

Захват руки.

Разворот.

Минерва Макгонагалл, пройдясь вдоль строя неуклюже спотыкающихся третьеклассников, остановилась возле братьев. Ее строгие губы на мгновение дрогнули в редкой, одобрительной улыбке.

- Поттер. Блэк.

- Да, профессор? - в один голос отозвались они, не сбиваясь с ритма.

- Вы, как я вижу, в моих уроках абсолютно не нуждаетесь.

- Мама научила, - с легкой полуулыбкой сказал Гарри.

- Ваша мама - невероятно мудрая и дальновидная женщина, - веско произнесла Макгонагалл и повернулась в сторону, где разворачивалась настоящая катастрофа.

А катастрофой был Рон Уизли.
- Мистер Уизли! - возопила декан, подлетая к Рону, которого она вытащила в центр зала в качестве наглядного пособия. - Положите руку мне на талию!

- К-куда?! - заикаясь от ужаса, переспросил красный как рак Рон.

- Сюда! - Макгонагалл взяла его негнущуюся пальцы и прижала к своему боку.

- Простите, профессор!

- Не так высоко, Уизли! И ради всего святого, прекратите оттаптывать мне носки туфель!

- Я пытаюсь!

- Недостаточно старательно! Раз, два, три... Раз, два, три... Переставляйте ноги, а не переминайтесь как гиппогриф перед посадкой!

Гарри уже не мог сдерживаться - он прикрыл лицо ладонью, покатываясь от громкого хохота. Альтаир быстро отвернулся к окну, отчаянно закусив губу, чтобы не разразиться громким смехом, а Гермиона в сторонке деликатно кашляла в кулачок.

После третьей безуспешной попытки Рон с треском наступил декану прямо на мозоль.
- УИЗЛИ!

- Простите, профессор! Я лучше прямо сейчас пойду в Запретный лес и сражусь еще с двумя драконами! С ними проговаривать движения точно не надо!

В последующие дни замок превратился в настоящий улей. Найти пару оказалось задачей куда более сложной, чем победить Хвосторогу.
Ученики шептались в углах, передавали записки через Буклю и совиную почту, а девочки сбивались в стайки и оглушительно хихикали каждый раз, когда мимо проходил кто-то из старшекурсников.

Джинни Уизли, однако, решила проблему с присущей ей решительностью.

За пару дней до праздника ее увидел Невилл Долгопупс, который одиноко сидел в гостиной и с грустным видом перелистывал справочник по редким растениям. Когда она вошла в гостиную, парень набрал полную грудь воздуха, но тут же закашлялся и спросил:
- Джинни?

- А? - Джинни вздрогнула, едва не выронив тяжёлые книги которые несла в комнату. - Ой, привет, Невилл.

- Ты... ну... - Невилл внезапно почувствовал, как к щекам приливает жара, но отступать было не в ее правилах. - Ты не хотела бы пойти со мной на бал?

Невилл застыл. Его круглые глаза широко раскрылись, он перевел взгляд с книги на Джинни, потом за спину - словно проверяя, не стоит ли там кто-то еще.

- Хорошо - ответила легко Джинни

- Со мной? - заикаясь, переспросил он. - Ты серьезно? Ты согласна?

- Вполне серьезно, - улыбнулась Джинни, окончательно справляясь с неловкостью. - Четверокурсникам нужны пары, а я третьеклассница, и без старшего спутника меня не пустят. Так ты точно согласен и приглашаешь?

- Конечно! - Невилл едва не подпрыгнул на кресле, его лицо озарилось такой искренней, светлой радостью, что Джинни невольно улыбнулась еще шире. - Я... я буду очень стараться не наступать тебе на ноги, Джинни! Клянусь!

Позже этим же вечером Джинни рассказала обо всем Альтаиру, когда они сидели в углу гостиной возле догорающего камина. Рядом Гарри и Рон с мученическими лицами пытались написать эссе по Зельеварению.

- Невилл пригласил меня на бал, и я согласилась, - ровным тоном огласила Джинни.

Рон от заставшего его сплошного врасплох заявления чуть не заправил перо себе в ноздрю:
- Что?! Невилл?! ПРАВДА?!

- Правда, - спокойно подтвердила Джинни, смерив брата уничтожающим взглядом. - И он сделал это очень вежливо. В отличие от некоторых, кто до сих пор сидит и ждет, пока какая-нибудь прекрасная принцесса сама падет к их ногам.

- Невилл - отличный парень, - вступился Гарри, улыбаясь Джинни. - Он будет очень внимательным партнером.

Альтаир посмотрел на рыжеволосую подругу своим внимательным, теплым взглядом и тихо кивнул:
- И ты молодец, Джин. Вы будете отличной парой.

Джинни слега покраснела и кивнула в ответ:
- Очень на это надеюсь.

А вот у Гарри и Рона дела шли из рук вон плохо. Время таяло, а пар у них всё не было.

Оба страшно нервничали, надеялись на чудо и одновременно отчаянно боялись показаться смешными. Рон постоянно жаловался, что «девчонки двигаются стаями, как волчий пак, и подойти к одной просто невозможно».

Развалившись на диване, Рон тяжело вздохнул:
- Почему всё так сложно, а? Зачем вообще нужен этот бал? Танцы, мантии, бабочки... Бред какой-то.

Гарри пожал плечами, перекидывая с руки на руку золотое яйцо:
- Не знаю, Рон. Я бы лучше еще раз полетал над ареной.

Альтаир, сидевший на подоконнике и наблюдавший за падающим за окном снегом, тихо усмехнулся:
- Может, проблема в том, что вы оба слишком долго тянете резину? Места разбирают, девушек разхватывают.

- А ты-то чего умничаешь?! - буркнул Рон, поворачиваясь к нему. - Ты ведь тоже ни с кем не идешь!

- И чувствую себя великолепно, - парировал Альтаир.

Рон с облегчением откинулся на подушки:
- Вот! Повезло тебе, Блэк!

- Почему это? - Альтаир поднял бровь.

- Не пойдешь на бал - не опозоришься на глазах у всей школы!

- Логично, - улыбнулся Альтаир, протягивая ноги. - Хотя... если честно, я бы не отказался подарить кому-нибудь один хороший танец.

Гарри рассмеялся, откладывая яйцо:
- Один? Всего один?

- Один, но такой, чтобы запомнился, - с щегольской блэковской ухмылкой уточнил Альтаир.

Через пару дней эта фраза вернулась к Альтаиру самым неожиданным образом.

Был разгар обеда. Большой зал шумел сотнями голосов, над столами летали совы с почтой, а за столом Гриффиндора Гарри, Рон и Альтаир обсуждали очередную строгую директиву Снейпа.

Вдруг гул в зале начал постепенно затихать. Шум спадал волной - от входа к центру.

От дверей Большого зала прямо к столу Гриффиндора направлялась ученица Шармбатона. Это была невероятно изящная девушка с длинными, рассыпавшимися по плечам платиновыми волосами и тонкими чертами лица. На ней была небесно-голубая шелковая мантия.
Она шла уверенно, но по тому, как пальцы сжимали край мантии, было видно, как сильно она волнуется.

Зал погрузился в мертвую тишину. Сотни глаз уставились на эту сцену. Рон замер с куском пирога во рту, Гарри перестал писать.
Девушка остановилась точно напротив Альтаира.

- Альтаир Блэк? - произнесла она с легким, чарующим французским акцентом.

Альтаир неспешно поднялся со своего места он был выше её буквально на пару сантиметров, сохраняя абсолютное внешнее спокойствие, хотя Гарри заметил, как слегка напряглись плечи брата.

- Да, это я, - мягко отозвался он.

Девушка застенчиво улыбнулась, на ее щеках вспыхнул легкий румянец:
- Я... я наблюдала за тобой. Ты очень красиво держишься. Скажи... ты не хотел бы пойти со мной на Святочный бал?

По залу прошелся громкий, пораженный шепот. Парни из Дурмстранга нахмурились, шармбатонки у своего стола вытянулись в струнку, а слизеринцы затаили дыхание.

Альтаир посмотрел на девушку. Помолчал ровно столько, сколько требовал этикет, а затем очень вежливо, но качая головой, произнес:
- Боюсь, я не могу принять ваше приглашение.

Девушка мгновенно изменилась в лице. Румянец сошел, сменившись бледностью разочарования, она сделала шаг назад.

Но Альтаир тут же продолжить, и его голос прозвучал на весь Большой зал - тепло и глубоко:
- Не потому, что я не хочу пойти с вами на бал.

Француженка удивленно моргнула:
- Тогда... почему?

Альтаир чуть накренил голову, и на его лице расцвела та самая неотразимая, слегка разбойничья и в то же время невероятно благородная улыбка, которую в свое время унаследовал Сириус, а от него - весь род Блэков:
- Потому что, по-моему, это совершенно неправильно, когда столь прекрасная мисс берет на себя смелость приглашать юношу первой.

В зале кто-то из когтевранок тихо, восхищенно ахнул.
Альтаир сделал плавный шаг огибая стол, и протянул девушке ладонь, слегка наклонив голову в изящном поклоне:
- Поэтому позвольте мне немедленно исправить эту ужасную ошибку. Мисс... вы окажете мне величайшую честь, если пойдете на Святочный бал со мной?

Девушка застыла на секунду, а затем ее лицо озарилось такой вспышкой счастья и румянца, что она стала похожа на распустившуюся розу.

- Да! - выдохнула она, одарив его сияющим взглядом. - С огромным удовольствием!

- Тогда договорились, - выпрямился Альтаир, аккуратно коснувшись губами кончиков ее пальцев в безупречном старинном жесте.

Когда шармбатонка почти полетела обратно к своему столу, откуда тут же донеслось оглушительное, приглушенное хихиканье ее подруг, Альтаир спокойно вернулся на свое место и отпил сок.

Гарри посмотрел на брата, выпучив глаза:
- Ты сейчас это серьезно?! Ты разыграл целый спектакль!

- Разумеется, - не взирая на упреки, ответил Альтаир, хотя уши у него все-таки слегка покраснели. - Этикет требует элегантности, Гарри.

Рон с диким уважением хлопнул Альтаира по плечу:
- Блэк... Клянусь Мерлином, ты только что спас честь всех мужчин нашей школы! Это было гениально!

Вечер двадцать пятого декабря преобразил Хогвартс до нереальности.
Замок казался высеченным из чистейшего изо льда и серебра. Из потолка Большого зала свисали гигантские, сияющие прозрачные сосульки, стены были драпированы серебристым инеем, а вдоль стен стояли сотни пышных елей, усыпанных золотыми и белыми волшебными огнями. В воздухе витал тонкий аромат хвои, корицы и морозной свежести.

У входа в зал собирались пары.
Гарри стоял у гобелена, поправляя воротник своей темно-зеленой парадной мантии. Его непослушные волосы, как всегда, категорически отказались укладываться, но в сочетании с ярко-зелеными глазами, строгой оправой очков и той самой беспечной, обаятельной улыбкой, которую он перенял от Джеймса, Гарри выглядел невероятно статно.

Рядом появился Альтаир. На нем была парадная мантия глубокого смоляного цвета с серебряной вышивкой родовой геральдики на манжетах.

Слегка волнистые волосы падали на лоб, зеленые глаза сияли уверенностью. От него буквально веяло той породистой, опасной и притягательной блэковской аурой, которая всегда заставляла окружающих оборачиваться.

- Ну? - спросил Гарри, оглядывая брата.

- Ты выглядишь нормально, Поттер, - с ухмылкой отозвался Альтаир.

- Нормально? Серьезно?

- Вполне. Не идеально, но для чемпиона сойдет.

- Ты тоже ничего, Блэк.

Они переглянулись и оба заметили, как группа когтевранок неподалеку, прикрываясь веерами, откровенно и не стесняясь разглядывает их обоих, шепчась и улыбаясь.

Тут к ним подошел Рон в своей катастрофической, выуженной из старого сундука мантии с кружевными оборками, которую он пытался обрезать срезающим заклятием.

- Чего вы тут выставились? - буркнул Рон.

Гарри сочувственно посмотрел на друга:
- Ты Падму-то нашел?

- Нашел, нашел, - покраснел Рон. - Она там с сестрой стоит.

И тут разговоры утихли.

По главной лестнице плавно опускалась девушка. И на несколько мгновений время в холле будто остановилось

Гарри застыл, открыв рот. Рон перестал дышать, зажав в кулаке кружевной манжет. Даже Альтаир уважительно замер, скрестив руки на груди.

Это была Гермиона.

Но это была совсем не та Гермиона, которую они привыкли видеть каждый день в библиотеке за стопками книг, с растрепанной копной непослушных волос. Ее волосы были гладко уложены в изящную прическу, спадавшую локонами на плечи, а платье из нежно-бузкового шелка двигалось плавно, подчеркивая каждый шаг. На ее лице играла светлая, уверенная, сияющая улыбка.

Она спустилась по ступеням, где ее уже ждал Виктор Крам. Дурмстранговец подал ей руку с гордым и бесконечно уважительным видом.

Рон вытаращил глаза так, будто перед ним появился сам Лорд Волан-де-Морт в балетной пачке:
- Это... это что...

- Гермиона, - закончил за него Гарри, почувствовав искренний восторг за подругу.

- Да быть не может... Она...

- Да, Рон. Она.

- С Крамером?! С этим дурмстранговцем?!

- Рон, дыши, - с хохотом вмешался Альтаир. - Кажется, до кого-то только на четвертом году учебы дошло, что Грейнджер - не просто ходячая энциклопедия, а очень красивая девушка.

- Я всегда это знал! - взвился Рон, хотя его пылающие уши говорили об обратном.

Гремел оркестр. Зал заполнился сотнями танцующих пар.
Гарри, как и полагалось чемпиону, открывал бал вместе с Парвати Патил. Поначалу он немного нервничал, ощущая на себе взгляды половины Министерства, но стоит было музыке набрать темп, как старая мамина школа взяла свое. Руки сами вспомнили позицию, шаг стал уверенным и легким. Парвати сияла от счастья, кружась вместе с ним по зеркальному паркету.

Чуть дальше в центре зала зажигал Альтаир. Его партнерша-француженка буквально летала в его руках. Поворот, плавная поддержка, шаг назад - движения Альтаира были настолько естественными и выверенными, будто он родился на паркете королевского замка.

Где-то там, далеко в Годриковой Впадине, Айрис Блэк, если бы могла видеть их сейчас через магическое зеркало, обязательно вытерла бы слезу гордости и шепнула Регулусу: «Я же говорила тебе, что они научатся».

Альтаир кружил девушку, смеялся, легко обмениваясь шутками, и на мгновение встретился взглядом с Гарри. Братья обменялись короткими, понимающими кивками.

К середине ночи, когда громкая рок-музыка группы «Ведуньи» сменилась более спокойными мелодиями, Альтаир подошел к Гарри, который сидел за столиком и пил прохладный пунш.

- Ну как тебе первый официальный бал, чемпион? - спросил Альтаир, опираясь о спинку стула.

- Удивительно хорошо, - признался Гарри, утирают лоб салфеткой. - Я думал, это будет кошмар.

- Твоя партнерша от тебя в восторге.

- Твоя от тебя - тоже.

Альтаир легко улыбнулся:
- Значит, мама была права. Как и всегда.

Гарри тихо рассмеялся:
- Она никогда не ошибается в таких вещах.

В этот момент Гарри заметил, что за их столиком снова настойчиво наблюдают несколько студенток с младших курсов, о чем-то азартно спорящих между собой.

Гарри наклонился к брату:
- Эй, Альт. Они опять на нас смотрят.

- Я знаю, - ничуть не смутился Альтаир.

- И что нам делать?

- Ничего.

- Почему?

- Пусть смотрят, Поттер. Нам жалко, что ли? - ухмыльнулся Блэк.

Гарри покачал головой, фыркнув в свой стакан с пуншем:
- Ты слишком уверенный в себе тип.

- А ты слишком похож на своего отца, - моментально парировал Альтаир.

- В каком смысле?

Альтаир посмотрел на него тепло и глубоко:
- В самом лучшем, Гарри. В том самом.

Гарри улыбнулся. Внутри, в самом сердце, расплылось удивительное, давно не испытанное чувство абсолютного покоя и счастья.

Он знал: где-то там, в их теплом, защищенном доме, Айрис и Регулус сейчас пьют вино у камина и наверняка вспоминают этот вечер. И где-то там, в воспоминаниях магии, Джеймс Поттер - его отец - обязательно гордился бы тем, как его сын идет по жизни: с поднятой головой, верными друзьями и унаследованным светом в глазах.

А рядом с ним стоял брат. Сын рода Блэков, сочетавший в себе ребяческую бесшабашность Сириуса, холодный ум Регулуса и безграничное милосердие Айрис.

И впервые за долгие, тяжелые месяцы страха и неизвестности Гарри Поттер просто наслаждался моментом. Без дума о драконах. Без мыслей о пророчествах. Без липкого страха перед будущим.

Только яркие огни, ледяное серебро, смех друзей и глубокое осознание того, что жизнь - несмотря ни на что - продолжается.