Сын двух семей

Шум и гомон, наполнявшие Большой зал на протяжении всего праздничного ужина, улеглись с поразительной быстротой, едва Альбус Дамблдор сделал шаг по направлению к резному деревянному ларцу. Тысячи свечей, паривших под зачарованным потолком, на мгновение притухли, погрузив зал в густые, таинственные полутени. Пламя Кубка Огня - едкое, сине-белое, ослепительное - отбрасывало причудливые блики на замершие лица студентов и преподавателей.

Гарри Поттер сидел за гриффиндорским столом, подперев подбородок рукой, и чувствовал, как приятная усталость теплой волной растекается по телу. Рядом Рон нервно постукивал пальцами по дубовой столешнице, Гермиона нахмурившись разглядывала профессорский стол, а Альтаир, сидевший чуть наискосок, весело перемигивался с Джинни. Все ждали развязки.

- Что ж, - раскатистый голос Дамблдора, усиленный чарами, проник в каждый уголок зала. - Кубок Огня почти готов принять решение. Когда имена чемпионов будут названы, я попрошу их пройти в смежную комнату, где они получат первые инструкции.

Дамблдор извлек свою палочку и сделал широкое, плавное движение. Свечи погасли почти полностью. Единственным источником света в огромном помещении осталось бушующее синее пламя.

Оно дернулось. Синий цвет сменился ярким, кроваво-красным сполохом. Наружу вырвался сноп искр, и из самого сердца огня вылетел обугленный по краям кусочек пергамента.

Дамблдор ловко поймал его на лету и поднес к глазам.
- Чемпион Дурмстранга, - огласил директор, - Виктор Крам!

За столом Слизерина, где восседали гости в тяжелых меховых мантиях, вспыхнула буря оваций. Игорь Каркаров зааплодировал громче всех, на его тонких губах заиграла довольная улыбка. Крам поднялся со своего места, тяжело переставляя ноги и слегка сутулясь, прошел мимо учительского стола и исчез за дверью, ведущей в отдельный кабинет.

Не успели утихнуть восторженные возгласы, как огонь снова налился багровым светом. В воздух взмыл второй обрывок.

- Чемпион Шармбатона - Флёр Делакур!

Девушка с серебристыми волосами грациозно поднялась из-за стола Когтеврана. Её легкая мантия из небесно-голубого шелка колыхнулась, и по залу вновь пронесся тонкий аромат жасмина. Она с гордо поднятой головой прошмыгнула вслед за Крамом. Рон снова замер с полуоткрытым ртом, провожая её гипнотическим взглядом, пока Гермиона со вздохом не пихнула его локтём под ребра.

В третий раз пламя взвилось к самому потолку, выбросив сноп золотых искр.
- И наконец, чемпион Хогвартса... - Дамблдор выдержал мастерскую паузу, и всё помещение погрузилось в мертвую, звонкую тишину. - Седрик Диггори!

За столом Пуффендуя начался настоящий хаос. Студенты вскочили с мест, закричали, застучали кубками по столам. Сам Седрик - высокий, красивый семикурсник с открытым улыбчивым лицом - широко улыбнулся, пожал руки обступившим его друзьям и уверенным шагом направился к двери чемпионов.

- Превосходно! - громко произнес Дамблдор, разводя руки в стороны. - Теперь у нас есть три чемпиона! Я верю, что каждый из вас отдаст свои силы, чтобы поддержать представителей своих школ...

Он не закончил.
Пламя в Кубке, которое должно было угаснуть, вдруг зашипело, будто в него бросили пригоршню мокрого песка. Синий свет сменился грязным, вишнево-черным огнем. Из самой глубины древней магии со свистом вылетел четвертый пергамент.
Он опускался медленно, будто опаленный невидимым пламенем. Дамблдор машинально протянул руку и поймал его.

Наступила тишина. Такая глубокая и тяжелая, что было слышно, как за окнами капли дождя ударяются о витражи. Директор смотрел на пергамент. Его губы сжались в узкую нить. На обычно спокойном, мудром лице вспыхнуло явное, нескрываемое удивление, смешанное с тревожной тенью.

- Гарри Поттер, - едва слышно произнес Дамблдор. Но в звенящей тишине зала эти два слова прозвучали как гром посреди ясного неба.

Гарри замер. Кровь отхлынула от его лица, кончики пальцев мгновенно похолодели.

- Что?.. - прошептал он, оглядываясь по сторонам.

- Гарри Поттер! - повторил Дамблдор, на этот раз громче, и его взгляд, полный тяжелого раздумья, устремился прямо на гриффиндорский стол.

Рон рядом с Гарри медленно отодвинулся. Его лицо вытянулось, а в глазах, только что сиявших от восторга, вспыхнула какая-то сухая, отчужденная злость.

- Это невозможно, - пробормотал Рон, качая головой. - Ты... ты сделал это.

- Я ничего не делал! - выдохнул Гарри, ощущая, как горло сжимает спазм. - Рон, я сидел с вами!

- Гарри... - шепнула Гермиона, побледнев так, будто увидела привидение.

Альтаир, сидевший напротив, не произнес ни слова. Его зеленые глаза - точно такие же, как у Гарри, - въелись в лицо брата. В них не было упрека. Не было злости. В них застыло ошеломление, которое быстро сменялось холодной, блэковской собранностью.

- Иди, Гарри, - тихо, но твёрдо сказал Альтаир. - Иди к ним. Не стой здесь под их взглядами.

Гарри поднялся. Вся школа - сотни глаз - смотрит на него. Кто-то шептался, кто-то открыто ухмылялся, за столом Слизерина Малфой и Забини тихо посмеивались, а на лице Каркарова застыла гримаса бешеного гнева.

Гарри шагал по длинному проходу между столами, ощущая себя так, словно шёл на эшафот. Каждая ступенька давалась с трудом. Он миновал преподавательский стол, где профессор Макгонагалл прижала руку к груди, а Снейп сжал палочку так, что побелели костяшки пальцев, и прошёл за дубовую дверь.

Разговор в комнате чемпионов пролетел для Гарри как в тумане. Выкрики Каркарова о жульничестве, протесты мадам Максим, растерянный Седрик, беспокойная Флёр и сухой, резкий голос Аластора Грюма, утверждавшего, что обмануть Кубок Огня мог только очень сильный тёмный маг с помощью мощных чар Конфундус...

Когда Гарри наконец вырвался из этого душного ада и поднялся в башню Гриффиндора, гостиная была почти пуста. Лишь у камина стоял Рон, скрестив руки на груди.

- Ну как? - с ледяной саркастичностью спросил Рон, едва Гарри шагнул через портретный проем. - Примерил корону? Наслаждаешься славой?

Гарри остановился, чувствуя, как внутри закипает глухая, усталая ярость:
- Рон, перестань. Я не бросал свое имя в Кубок. Ты же знаешь! Мы вместе сидели вчера, мы вместе смеялись над Фредом и Джорджем!

- О, конечно! - Рон сделал шаг вперед, его лицо пошло красными пятнами. - Ты же у нас Поттер! Тебе всегда достается всё самое лучшее! Зачем тебе делиться с кем-то? Ты мог просто сказать мне! Сказать, как ты обошел возрастную линию! Под Мантией-невидимкой? Или твой дядюшка Сириус прислал тебе какое-то тёмное заклинание?!

- Не смей втягивать сюда Сириуса! - отрезал Гарри, сделав шаг навстречу. - Мне четырнадцать лет, Рон! На меня охотится чертов убийца, летом Пожиратели жгли палатки на Кубке мира, а теперь кто-то хочет, чтобы я сдох на этом Турнире! Ты правда думаешь, что я этого хотел?!

- Ты хотел славы! Ты всегда её получаешь! - выкрикнул Рон, отворачиваясь. - Поздравляю, Гарри. Ты снова в центре внимания.

Он развернулся и большими шагами взбежал по лестнице в спальню, оглушительно хлопнув дверью.
Гарри остался стоять посреди гостиной. Руки дрожали. В груди жгло так, будто он проглотил раскаленный уголь.

- Он идиотина, - раздался спокойный, ровный голос от окна.
Из тени гобелена вышел Альтаир. На нем всё еще была школьная мантия. Он подошел к камину, бросил в угасающий огонь пару поленьев и повернулся к брату.

- Ты ему веришь? - тихим, надломленным голосом спросил Гарри. - Веришь, что я мог это сделать?

Альтаир пожал плечами, абсолютно невозмутимо усаживаясь в кресло:
- Я верю тому, что вижу. А вижу я своего брата, который последние три недели только и делал, что мечтал отдать свои заклинания на проверку и спокойно полетать на «Молнии». Ты не бросал пергамент.

- А если... если бы я действительно это сделал? - Гарри посмотрел ему прямо в глаза. - Если бы я нашел способ, пролез туда и бросил бумажку, никому не сказав?

Альтаир на секунду задумался, чуть склонив голову набок, а потом легко ухмыльнулся:
- Даже тогда я был бы на твоей стороне.

Гарри сглотнул подступивший к горлу ком:
- Почему?

- Потому что ты мой брат, Гарри. У Блэков и Поттеров свои правила. Нас могут ненавидеть другие, мы можем спорить между собой, но если весь мир катится к черту - мы встаем спина к спине. Если ты решил стать идиотом и влезть в смертельный турнир - значит, я буду идиотом вместе с тобой и помогу тебе выжить. Всё просто.

Из тени кресла поднялась Гермиона. Как выяснилось, она сидела там все это время, поджав ноги и сжимая в руках платок.
- Вот теперь я точно вижу, что вы выросли в одном доме, - слабо улыбнулась Гермиона, подходя к ним и кладя руку Гарри на плечо. - Рон остынет, Гарри. Ему нужно время. Зависть - глупое чувство, но он поймет. А пока... нам нужно думать, как вытащить тебя из этой мышеловки.

В ту же ночь Гарри долго не мог заснуть. Он сидел за письменным столом в спальне, пока Рон отвернулся к стене и демонстративно громко сопел. При свете догорающей свечи Гарри выводил строчку за строчкой.

Мама, папа, Сириус.
Я не знаю, как это объяснить. Я не записывался в Турнир. Но Кубок назвал моё имя. Теперь я чемпион.

Мне страшно. Я не знаю, кто это сделал и зачем.

Рон со мной поссорился - думает, что я пролез тайком. Альт мне верит. Гермиона тоже.

Я очень хочу домой.
Гарри.

На следующее утро Букля улетела с письмом в сторону Годриковой Впадины. Ответ пришел невероятно быстро - уже к вечеру. Букля опустилась на подоконник в пустой астрономической башне, где Гарри прятался от косых взглядов учеников. К ее лапке были привязаны сразу три свитка.

Первый был написан мягким, летящим почерком Айрис:
«Мой любимый мальчик.
Я знаю, что ты этого не делал. Ни на секунду не усомнилась в тебе.

Пожалуйста, не позволяй чужому недоверию или злости заставить тебя сомневаться в самом себе. Ты не обязан быть героем для этого замка только потому, что кто-то с тёмным умыслом поставил тебя в смертельную опасность. Защищайся. Используй всё, чему тебя учили. Береги себя. Мы рядом.

Люблю тебя.
Мама».

Второй свиток - короткий, написанный строгим, четким почерком Регулуса:
«Не рискуй без крайней необходимости. Твоя задача - не победить любой ценой, а пройти испытания с минимальным уроном. И главное: будь внимателен. Тот, кто бросил твое имя в Кубок, находится в замке. Наблюдай за окружающими. Выясни, кому это выгодно.
Отец».

А на третьем кусочке пергамента было всего несколько размашистых, энергичных строк Сириуса:
«Гарри.
Сегодня вечером, ровно в одиннадцать, будь у камина в гостиной Гриффиндора. Постарайся остаться один. Поговорим.
Крестный».

В одиннадцать вечера гостиная Гриффиндора опустела. Альтаир встал на страже у входа в спальню мальчиков, пообещав «случайно» запустить заклинанием Подножки в любого, кто решит спуститься за стаканом воды

Гарри опустился на ковер перед камином. Угли тихо потрескивали. Вдруг пламя вспыхнуло ярко-зеленым светом, поленья расступились, и в самом центре огня появилось лицо Сириуса Блэка - с растрепанными волосами и внимательными, тёплыми глазами

- Привет, малыш, - тихо произнес Сириус, оглядывая пустую комнату

- Привет, Сириус, - Гарри подался вперед. - Ты один?

- Регулус и Айрис в соседней комнате, успокаивают детей. Айрис была готова лично прилететь в Хогвартс и разнести кабинет Дамблдора на атомы. Рег еле ее удержал. Ну? Рассказывай.

- Я не делал этого, Сириус, - с мольбой в голосе выдохнул Гарри. - Клянусь, я даже близко к Кубку не подходил!

- Я знаю, - мягко отозвался крестный. - Никто из наших в этом не сомневается. Чтобы обмануть древний артефакт вроде Кубка Огня и заставить его поверить, что в Турнире участвуют четыре участника, а не три, нужен магия уровня сильнейших мракоборцев. Четырнадцатилетний волшебник на такое не способен, сколько бы книги он ни читал.

- Но все думают... все думают, что я просто захотел еще больше славы! Рон со мной даже не разговаривает!

- Пусть думают, - жестко отрезал Сириус. - Дураков в мире всегда больше, чем умных людей, Гарри. Запомни это. Любитель славы никогда не станет прятать глаза, когда объявляют его имя.

- А если меня заставят выходить на эти испытания? - прошептал Гарри.
- Магический контракт нельзя разорвать...

Лицо Сириуса в огне стало невероятно серьезным. В его глазах вспыхнул опасный, хищный блеск:
- Тогда ты будешь готов.

- Ты думаешь... ты думаешь, я справлюсь?

Сириус усмехнулся - коротко и безнадежно:
- Нет.

Гарри удивленно и немного обиженно уставился на него:
- Спасибо за поддержку.

- Ты не должен справляться со всем один, Гарри! - Сириус подался ближе, так что угли затрещали сильнее. - Вот что я имею в виду. Ты не один. У тебя есть Альтаир. У тебя есть Гермиона. У тебя есть мы с Регулусом, и мы найдем способ передать тебе нужные заклинания. Твоя задача - не корчить из себя всемогущего героя, а выжить. Понял меня?

- Понял, - тихо кивнул Гарри.

- Запомни это. И держи Грюма в поле зрения. Он старый параноик, но его глаз видит сквозь стены. Если кто-то в замке замыслил дрянь - Грюм может это заметить.

Огонь начал тускнеть, зеленые вспышки становились все короче.
- Мне пора, пока Министерство не засекло всплеск сети. Я люблю тебя, крестник.

- И я тебя, Сириус.

Пламя вернулось к своему обычному желто-красному цвету, и в гостиной снова установилась полутьма.

Новым преподавателем Защиты от Тёмных искусств стал Аластор «Грозный Глаз» Грюм. И его появление в школе сразу изменило весь уклад.
Гарри сначала не знал, что о нем думать. Грюм выглядел жутко: деревянная протезированная нога, с глухим стуком ударявшаяся о каменные плиты, лицо, изрытое шрамами, и деревянно-вращающийся волшебный глаз, который жил своей собственной жизнью и мог смотреть одновременно в затылок и сквозь потолок. Кроме того, он постоянно пил какую-то мутную жидкость из собственной карманной фляги, категорически отказываясь от школьного тыквенного сока.

- Вы должны знать, - прорычал Грюм на первом же совместном уроке Гриффиндора и Слизерина, опираясь своими широкими ладонями на учительский стол, - что Тёмные искусства не станут ждать, пока вы закончите школу и сдадите ЖАБА! Они не делают скидок на возраст!

Он резким движением взмахнул палочкой. На стол из стеклянного баночного сосуда выпрыгнули три больших мерзких паука.
Гарри напрягся, чувство предчувствия сжало грудь.

- Министерство считает, что вам рановато видеть, на что способны тёмные маги, - продолжить Грюм, и его волшебный глаз зафиксировался прямо на Поттере. - А я считаю иначе! Вы должны знать, с чем можете столкнуться!

Он начал демонстрировать Непростительные заклятия. Когда под воздействием Круциатуса паук корчился и бился в агонии на столе, Невилл Долгопупс сжал кулаки так, что из под ногтей пошла кровь, а Гермиона закричала, прося прекратить. Но когда Грюм навел палочку на третьего паука и произнес Империус, взяв разум насекомого под абсолютный контроль, Гарри почувствовал, как по спине пробежал неприятный ледяной холод.

- Поттер! - внезапно рявкнул Грюм, разворачиваясь к нему.

- Да, профессор?

- Тебе уже приходилось сталкиваться с последствиями Тёмных искусств, верно? - его живой глаз въелся в лицо Гарри, а искусственный бешено вращался.

- Да.

- Хорошо, - Грюм слегка усмехнулся, искривив изуродованные губы. - Значит, ты будешь знать, что этому можно сопротивляться. Настоящая сила волшебника - в его воле! Помни это, когда пойдешь на свое испытание!

Уроки Грюма были странными, жесткими и жутковатыми. Но Гарри - как и Альтаир, приходивший с уроков третьего курса в полном восторге, - должен был признать: Грюм действительно учил. Он показывал боевые связки, учил распознавать засады и тренировал реакцию до автоматизма.

На уроках Трансфигурации атмосфера была совсем иной, но не менее напряженной. Профессор Макгонагалл не терпела витания в облаках.

- Турнир Трёх Волшебников - событие грандиозное, - произнесла она, строгим взглядом окинув класс.
- Но я предупреждаю сразу: статус чемпиона не освобождает вас от выполнения учебных обязанностей! Мистер Поттер, это касается вас в первую очередь. Если вы решите, что турнир или интервью - достаточный повод не сдать мне эссе по трансфигурации неживых предметов в живые, вы жестоко ошибаетесь.

За соседней партой Рон впервые за несколько дней поворачивал голову и быстро бросил короткий взгляд на Гарри. Гарри тоже посмотрел на него. Их взгляды встретились. На секунду в глазах Рона промелькнуло привычное тепло, но он тут же упрямо отвернулся и уткнулся в свой свиток.

Альтаир, сидевший позади них с Джинни (они опять о чем-то шептались весь урок), заметил этот обмен взглядами. По окончании занятия он догнал Гарри в коридоре и тихо толкнул его локтем в бок:
- Скоро помиритесь.

- С чего ты это взял? - вздохнул Гарри, поправляя тяжелую сумку.

- Потому что вы двое - редкие идиоты, которые не умеют долго злиться друг на друга, - спокойно объяснил Альтаир. - Уизли уже сам локти кусает, что наговорил глупостей, просто его дурацкая гордость не дает ему подойти первым.

Гарри слабо улыбнулся. Ему очень хотелось, чтобы брат оказался прав.

За неделю до первого испытания Хагрид передал Гарри записку с единственной строчкой: «Приходи к моей хижине в полночь под Мантией. Покажу кое-что важное».

Оставив Альтаира дежурить в гостиной, Гарри накинул семейную Мантию-невидимку и выскользнул из замка. Ночь была темной, сырой и холодной. На краю Запретного леса его уже ждал Хагрид в своем лучшем кротовом пальто. К удивлению Гарри, лесничий был не один - рядом с ним кокетливо проплывала мадам Максим.

- Тише, Гарри... - шепнул Хагрид в пустоту, догадываясь, что мальчик где-то рядом. - Иди за нами. Только не шуми.

Они пробрались вглубь леса, где среди древних деревьев горели огромные костры, а в воздухе витал густой, сладковатый запах гари и дикого зверя.

Загороди из толстых дубовых брусьев, сдерживаемые силой десятков заклинаний, трещали. Внутри загонов бились и изрыгали пламя четыре гигантских, чешуйчатых монстра.
Гарри замер, выронив край мантии. Его дыхание перехватило.

- Это... - выдохнул он, чувствуя, как земля под ногами подрагивает от каждого удара мощных хвостов.
- Первый турнирный тур, - с гордостью и нежностью прошептал Хагрид, глядя на тварей с любовью заботливого родителя. - Прекрасные создания, правда? Их привезли из Румынии!

Гарри медленно повернул к нему бледное лицо:
- Вы издеваетесь?

- Ну... - Хагрид виновато улыбнулся в густую бороду. - Они же сильные! Как раз для чемпионов!

- ХАГРИД! - вырвалось у Гарри.

- Тише ты! - лесничий испуганно замахал руками.

- Как я должен с этим сражаться?! Мне четырнадцать лет! Это же драконы! Настоящие драконы!

Хагрид ободряюще похлопал его по плечу - так, что Гарри чуть не ушел по колено в грязь:
- Ты же летаешь, Гарри! Ты лучший ловчий в школе!

- На метле! А не на чешуйчатой огнедышащей ящерице размером с дом!

- Ну вот, метла тебе и поможет!

- Это не ответ, Хагрид!

На следующее утро Гарри, наплевав на конспирацию, собрал Гермиону и Альтаира в заброшенном классе на третьем этаже.

Альтаир несколько секунд молча переваривал услышанное, смотря на брата абсолютно немигающим взглядом.
- Дракон?

- Дракон.

- Настоящий?

- Настоящий, мать его, дракон!

- Огромный?

- Изрыгает пламя на пятьдесят метров!

Альтаир глубоко вздохнул, задумчиво потер подбородок и вдруг расплылся в широчайшей улыбке:
- Ну... Тогда ты точно сын Джеймса Поттера и воспитанник Сириуса Блэка. Они бы на твоем месте уже открыли ставки, сколько секунд ты продержишься.

Гарри не выдержал и нервно рассмеялся, заваливаясь на старую парту.
- Это не смешно! - закричала Гермиона, бегая по классу. - Нам нужно заклинание! Орудийные чары? Нет, они не пробьют чешую. Заклятие Невидимости? Драконы чуют запах! Гарри, что ты умеешь делать лучше всего?!

- Летать, - тихо сказал Гарри. - Хагрид прав. На земле у меня нет шансов. Мне нужна моя «Молния».

- Манящие чары! - озарило Гермиону. - Акцио! Мы должны научить тебя призывать метлу с любого расстояния!

День первого испытания наступил быстро и неотвратимо. Вокруг замка соорудили огромную арену, трибуны которой ревели от восторга, переполненные студентами, учителями и прибывшими министерскими чиновниками.

Гарри стоял в палатке чемпионов. Его пальцы занемели, а в животе будто образовалась ледяная пустота.

Первой вызвали Флёр Делакур. Из-за полога палатки доносились взрывы, крики и шум огня. Флёр усыпила своего дракона с помощью чар погружения в сон, хотя и сильно обожгла мантию. Второй был Крам - он действовал жестко и агрессивно, ударив Зеленоглазому дракону заклятием в глаз, из-за чего тот раздавил половину настоящих яиц, но Виктор забрал золотое. Седрик Диггори трансфигурировал камень в собаку, отвлекшую дракона, и тоже справился с задачей.

- Гарри Поттер! - раздался громкий голос Людо Бэกмена.

Гарри сжал палочку и выгнал себя на арену.
Перед ним встала скалистая арена, в центре которой гнездилась она - Венгерская хвосторога. Огромная, покрытая черной шипастой чешуей, с желтыми змеиными глазами. Она взревела, выбросив из пасти столб пламени.

Гарри ощутил, как от жара подпалились брови.
На трибунах Альтаир вскочил на скамейку, расталкивая старшекурсников:
- Давай, Гарри! Сделай ее!

Рон сидел неподвижно, сжав кулаки до хруста. Гермиона зажмурилась.
Гарри выставил палочку вперед, направив ее в сторону замка, и вложил всю свою волю в единственный выкрик:
- АКЦИО, МОЛНИЯ!

Прошло несколько бесконечных секунд. Дракон замахнулся шипастым хвостом. И вдруг в небе раздался знакомый, свистящий гул. Из-за замка, рассекая воздух на бешеной скорости, прилетела его метла.
Гарри ловко перемахнул через черенок и взмыл в небо.

Восторг и азарт мгновенно вытеснили страх. В воздухе Гарри был хозяином. Дракон взревел, взмывая на цепи вслед за ним и выдыхая потоки огня. Гарри сделал крутое пике, уходя от пламени в сантиметрах от раскаленной чешуи. Трибуны ахнули!

- ГАРРИ! - орал Альтаир, сорвав голос. - ПИКИРУЙ!

Гарри зашел на второй круг. Дракон поднялся во весь рост, защищая гнездо. Это и было нужно. Гарри вошел в штопор, заставив тварь потерять равновесие, метнулся вниз, вытянул руку и на полной скорости выхватил золотое яйцо прямо из-под носа ящера!

Трибуны взлетели в едином восторженном выкрике!
Гарри приземлился на траву, тяжело дыша и сжимая тяжелый золотой артефакт.

Альтаир первым перемахнул через деревянное ограждение арены, плевав на все правила:
- Ты цел, псих?!

- Цел! - выдохнул Гарри.

- Ты абсолютно сумасшедший Поттер!

- Я знаю!

Они расхохотались. И в этот момент из-за спины Альтаира вышел Рон.
Гарри замер. Наступила павза. Рон переминался с ноги на ногу, его лицо выражало смесь глубочайшего раскаяния и стыда.

- Поттер... - тихо проговорил Рон.

- Уизли, - ответил Гарри.

- Я был неправ, - пробормотал Рон, опуская глаза. - Кто бы ни бросил твое имя... он точно хотел тебя прикончить. Ни один нормальный человек не пошел бы на это добровольно.

- Очень неправ, - поправил Гарри, но на его губах уже появлялась улыбка.

- Я знаю.

- Очень-очень неправ!

- Да знаю я! - буркнул Рон и вдруг шагнул вперед, сгребая Гарри в охапку.

Они обнялись, хлопнув друг друга по спинам.
Альтаир стоял рядом, скрестив руки, и демонстративно закатил глаза:
- Ну наконец-то. Санта-Барбара окончена.

Подбежавшая Гермиона вытерла слезу и рассмеялась:
- Я уже думала, мне придется запереть вас обоих в одном шкафу, пока вы не помиритесь!

- Это он начал! - одновременно виновато указали друг на друга Гарри и Рон.

Альтаир покачал головой, широко улыбаясь:
- Ну всё. Снова нормальные.

Позже вечером в гостиной Гриффиндора гремел праздник. Фред и Джордж раздобыли где-то еду из кухонь, а Гарри водрузил золотое яйцо на центральный стол.

- Ну давай, открывай! - требовал Рон, доедая третью сосиску в тесте. - Посмотрим, что там за подсказка!

Гарри осторожно повернул замок и откинул верхушку яйца.
Вместо мелодии или слов из яйца вырвался ужасающий, пронзительный, визгливый вопль - словно тысячу кошек одновременно дёргали за хвосты!
Рон мгновенно зажал уши:
- Что это за чертовщина?!

Гарри захлопнул крышку, и в комнате снова воцарилась тишина.
Гермиона, наморщив лоб, задумчиво произнесла:
- Это не просто шум. Этот звук предназначен для того, чтобы быть услышанным в иной среде... Наверняка это подсказка ко второму испытанию.

Гарри посмотрел на гладкую золотую поверхность яйца. Турнир только начинался. Впереди были новые опасности, тайна того, кто втянул его в эту игру, и неизвестность.

Но сегодня, слушая, как в камине трещат дрова, а друзья спорят о баллах за первое испытание, ему было легко. Поругавшийся Рон снова был рядом, Гермиона уже составляла план подготовки к следующему туру, а Альтаир сидел в кресле и писал длинное письмо в Годрикову Впадину.

И где-то там, в теплом доме Блэков, Айрис наверняка уже читала вести из школы, с облегчением вздыхая, Регулус качал головой с тихим: «Я же предупреждал», а Сириус подливал себе чая и со смехом повторял:
- Это Поттер. Иначе он просто не умеет.