Сын двух семей

Весна в Шотландских горах наступала неспешно, крошечными уверенными шагами. Снег практически полностью сошёл с просторных лужаек замка, на раскидистых ветвях вековых дубов у Запретного леса проклюнулись первые клейкие листики, а на квиддичном поле земля наконец перестала быть промороженной насквозь.

Но вместе с долгожданным теплом в Хогвартсе почему-то становилось всё тревожнее.

После того как Сириус Блэк второй раз пробрался в замок и проткнул полог кровати Рона Уизли, перешептывания в коридорах не утихали ни на минуту.

Гарри всё чаще ловил себя на мысли, что больше не может жить в этой липкой неизвестности. Ему нужно было узнать всю правду - прямо сейчас. Не через три года, не на Рождественских каникулах через полгода и не тогда, когда родители решат, что он «достаточно взрослый».

Он твердо знал, что Сириус не виноват. Знал, что Питер Петтигрю жив и прячется где-то под чужой личиной. Но один огромный, зловещий вопрос продолжал терзать его день и ночь: почему Сириус так отчаянно рвался именно в спальню Гриффиндора? И почему именно теперь, спустя двенадцать лет?

Альтаир тоже не мог выбросить ту страшную ночь из головы.
Они сидели с Гарри в глухом углу библиотеки за дубовым столом, заваленным свитками и пергаментами по Древним Рунам.

Точнее, Гарри старательно писал эссе, подперев голову кулаком, а Альтаир уже добрых пятнадцать минут неподвижно уставился в одну и ту же строчку учебника.

- Ты ничего не написал за полчаса, Альтаир, - тихо сказала Гермиона, проходя мимо с огромной стопкой фолиантов.

Альтаир поднял на нее серо-зеленые глаза:
- Я думал.

- О Сириусе Блэке? - с участием спросила Гермиона, опустив книги на край стола и присев рядом.

- О нем, - признался второкурсник. - Всё не сходится.

Рон, сидевший напротив и отчаянно пытавшийся содрать чернильное пятно с пальца, густо нахмурился:
- Я лично вообще предпочитаю о нем не думать, если хочу нормально спать ночью.

Гарри оторвал взгляд от пергамента и посмотрел другу прямо в глаза:
- Рон... Ты ведь на сто процентов уверен, что видел именно его?

- Разумеется! - воскликнул Рон, снизив голос до шепота. - Я проснулся, а надо мной висит этот обросший типок с огромным ножом!

- И он правда держал нож? - переспросил Гарри.

- Да! Я видел лезвие в свете луны!
Гарри опустил взгляд на свои ладони.

Он не сомневался в честности Рона - его друг был перепуган до смерти и не стал бы врать. Но и в Сириусе Гарри не мог сомневаться: папа Регулус и мама Айрис никогда бы не стали защищать настоящего предателя. Выходило неразрешимое уравнение. Кто-то лгал или фатально ошибался. Но кто именно?

Через несколько дней Букля принесла Гарри очередное письмо из Годриковой Впадины. Пергамент пах лавандой, свежим мылом и домашним уютом:
«Мои дорогие мальчики.
Наконец-то весна добралась и до нашего сада! Вся Годрикова Впадина зацвела.

Лили теперь изо всех сил пытается самостоятельно кормить Амариллис кашей и ужасно дуется, когда папа перехватывает у нее ложку. Амари сегодня сказала твоё имя, Гарри, практически без ошибок! И теперь эта маленькая разбойница требовательно разгуливает по дому и стучит по колдографиям, требуя показать ей "Га-и".

Папа Регулус передаёт, что квиддичное поле за домом давно пора приводить в порядок. Он шутит, что после вашей последней осенней тренировки вы с Альтаиром оставили на траве больше выбоин и следов, чем стадо разбушевавшихся гиппогрифов!

Берегите себя, мои родные. И, пожалуйста, помните одну простую мудрость: иногда самый важный ответ приходит ровно тогда, когда ты перестаешь судорожно его искать.
С огромной любовью, Мама.»

Гарри перечитал строчки трижды. Он прекрасно понял тонкий тон материнского намека: Айрис просила его успокоиться и довериться ходу событий.

А тем временем спортивный сезон выходил на финишную прямую. Последние решающие матчи за Кубок школы приближались, и тренировки команды Гриффиндора стали ежедневными.

Для Альтаира этот период был особенным. На своем втором курсе он окончательно закрепил за собой статус ключевого Охотника сборной. Никто больше не осмеливался называть его «новичком» или «младшим Блэком» - он стал неотъемлемой частью ало-золотой команды.

Его стиль игры завораживал: виртуозные резкие развороты на узких пятачках, неожиданные слепые передачи за спину, колоссальная скорость и частый, отчаянный риск на грани фола.

- Ты сейчас один в один повторил коронный манёвр Сириуса! - не удержался Регулус, когда прибыл попечителем в замок и наблюдала за тренировкой сыновей с учительских трибун.

Альтаир завис на метле у самого барьера, тяжело дыша:
- Правда? Сделать такой же залом над кольцом?

Регулус тепло и грустно улыбнулся:
- Абсолютно. Он называл это "Крюк Бродяги" и постоянного заставлял нас с братией отрабатывать его в детстве

- Ты... ты скучаешь по нему, пап? - тихо спросил Альтаир, опуская взгляд на черен метлы.

Улыбка на строгом лице Регулуса уступила место глубокой, взрослой печали:
- Каждый день, Альтаир. Каждый день последние четырнадцать лет.

Альтаир сжал пальцами дубовое древо:
- Но ведь однажды... он вернется? Навсегда?

Регулус выпрямился, опустил свою большую ладонь на плечо сына и с твердой, нерушимой отцовской сталью в голосе ответил:
- Обязательно вернусь. Я делаю для этого всё возможное.

Гарри в это же время кружил высоко над ними на позиции Ловца. Он летал с какой-то безудержной, божественной легкостью. Иногда даже Регулусу становилось страшно смотреть, с какой бешеной скоростью Гарри пикирует за воображаемым Снитчем у самых каменных плит!

- Поттер! - задрав голову, кричал Альтаир снизу. - Ты вообще тормозными чарами пользоваться умеешь?!

- Умею! - отзывался Гарри, выворачивая метлу у самой травы.

- Тогда почему ты никогда ими не пользуешься?!

- Потому что если я заторможу - Снитч заберет кто-то другой!

Альтаир с улыбкой закатывал глаза, поворачиваясь к капитану:
- М-да... Он точно сын Джеймса Поттера. Тормоза у них отроду отсутствуют.

Гарри смеялся, взмывая ввысь. В такие минуты ему отчаянно хотелось, чтобы родной отец Джеймс мог хоть на миг спуститься с небес и увидеть их совместный полет.

Однажды слякотным вечером Гарри, Рон и Гермиона задержались в пустующем классе Защиты от Темных Искусств. За пару дней до этого близнецы Фред и Джордж Уизли с величайшей торжественностью вручили Гарри один из своих самых ценных артефактов - старый, потертый кусок пергамента.
Карту Мародёров.

Гарри достал волшебную палочку, коснулся пожелтевшей бумаги и тихо, отчетливо произнес заветную формулу:
- Торжественно клянусь, что замышляю только шалость...

По пергаменту белесыми ручейками мгновенно побежали тонкие чернильные паутинки. Они сплетались в четкие планы этажей, коридоров, потайных ходов, башен и подземелий Хогвартса. А поверх планов двигались сотни крошечных подписанных точек.

- Это... это просто невероятный уровень магии трансфигурации! - прошептала Гермиона, подаваясь вперед.

Гарри плавно вел пальцем по коридорам третьего этажа, разглядывая точки с именами преподавателей и учеников... как вдруг его палец замер. Сердце в груди пропустило удар и бешено заколотилось о ребра.

На карте, прямо в районе хижины Хагрида, медленно перемещалась точка. И над ней четким, изысканным почерком было выведено имя:
Питер Петтигрю

Гарри почувствовал, как к горлу подступает ледяной ком.
- Рон... - едва слышно выдохнул Гарри.

- Что там? - Рон склонился над Картой.

Гарри молча ткнул пальцем в подпись. Рон присмотрелся, и всё его лицо мгновенно покрылось мертвенной бледностью.
- Это... это же... - заикался Рон.

- Не может быть... - ахнула Гермиона, зажимая рот руками. - Питер Петтигрю погиб четырнадцать лет назад! От него остался только палец!

Но точка на пергаменте продолжала двигаться. Живая. Настоящая. Находящаяся прямо здесь, в границах Хогвартса.

Гарри почувствовал, как все пазлы в его голове со звоном встали на свои места. Сириус. Нож. Крыса Короста. Палец!

- Он здесь, - голосом, прерывающимся от хлынувшего адреналина, прошептал Гарри. - Петтигрю не умер. Это он - Короста! И Сириус пришел в замок, чтобы уничтожить его! Нам нужно срочно найти его!

Гермиона мгновенно вцепилась в рукав его мантии:
- Нет, Гарри! Стой! Мы не знаем, на что способен человек, скрывавшийся двенадцать лет в облике крысы!

- Но это же разгадка! Это доказательство невиновности Сириуса! - горели зеленые глаза Поттера.

Позже той же ночью, когда они показали Карту Альтаиру в спальне, второкурсник Блэк долго и молча всматривался в бегающие чернильные точки.

- Значит, дядя Сириус искал именно его... - тихо сказал Альтаир, поднимая глаза на брата. - Он знал, что Петтигрю прячется в Хогвартсе у Рона. Теперь всё окончательно сходится.

Дни полетели с невероятной, ураганной скоростью. Навалились годовые экзамены, контрольные эссе, зачеты по Травологии и постоянные суета перед выездом.

Всё неумолимо подводило к логической развязке учебного года. Но Гарри точно знал: этот третий курс закончится совершенно иначе, чем предыдущие.

Он уселся за стол и вывел короткое, предельно чёткое письмо родителям:
«Мама. Папа.
Мы нашли его. Нашли с помощью Карты Мародёров.
Питер Петтигрю в замке. Он жив как я понял.

Я пока не предпринимаю никаких шагов, но теперь я на сто процентов пониманию, почему Сириус вернулся.
Ваш Гарри.»

Ответ из Годриковой Впадины прилетел на следующее же утро. Айрис вывела всего несколько чеканных, волнующихся строк:
«Мы всё знаем, Гарри. Папа уже предпринимает меры.

Умоляю вас с Альтаиром: будьте предельно осторожны! Не пытайтесь брать инициативу в свои руки и ловить его самостоятельно!

И что бы ни произошло в ближайшие дни - помни главное:
Сириус Блэк - не твой враг. Он твой крестный и защитник.
Мама.»

Гарри бережно прижал пергамент к груди, ощущая, как уходит раздиравшее его изнутри сомнение.
Альтаир прочитал письмо через его плечо и тихо, с глубоким облегчением проговорил:
- Значит, скоро этой лжи придет конец.

Гарри повернулся к окну. За стеклом во всей своей красе буйствовала буйная весна, цвели древние деревья, а над Черным озером кружили озерные птицы.

- Нет, Альт, - Гарри качнул головой, и в его зеленых глазах вспыхнул чистый, нерушимый свет. - Скоро всё только по-настоящему начнется.

А где-то в темных, глубоких нишах замка, под трубами и за каменными плитами, человек, которого двенадцать лет считали покойным героем, всё ещё дрожал от страха под чужим именем.

Питер Петтигрю.

А настоящий герой, которого весь мир считал безумным убийцей, ждал своего часа на краю Запретного леса, готовясь вернуть себе честное имя и обнять сына своего лучшего друга.
Сириус Блэк.

И до той великой ночи, когда прольется свет истины, оставались считанные дни...