Сын двух семей

Лето пролетело как один короткий, светлый вдох.
Для Гарри Поттера оно промелькнуло с такой естественной, стремительной быстротой, что казалось, будто только вчера они с Альтаиром наперегонки гоняли на метлах над лавандовыми полями Годриковой Впадины, ссорились из-за последнего кусочка маминого яблочного пирога и с затаенным дыханием наблюдали, как полуторагодовалая Амари учится неуклюже бегать за садовыми гномами.

А теперь тяжелые кожаные чемоданы с серебряными уголка снова стояли у подножия дубовой лестницы.

Хогвартс ждал. Гарри отправлялся на свой третий курс - взрослый, подросший, с легким загаром на щеках. Альтаир готовил мантии для второго курса, выглядя еще более собранным и по-блэковски чеканным.

Девятилетний Антарес пока оставался дома: до его одиннадцатилетия оставалось еще два долгих года, и мальчик с откровенной, светлой завистью следил за сборами старших братьев.

Айрис, держа в руках длинный пергаментный список, в пятый раз обходила комнаты мальчиков, перепроверяя содержимое их сундуков:
- Так... Учебники по Нумерологии и Уходу за магическими существами?

- В чемодане, мам, - ответил Гарри, застегивая последнюю пряжку.

- Запасные перья и чернила с драконьей жилой?

- На месте, - подтвердил Альтаир.

- Запасные шерстяные носки из эльфийской пряжи?

- Мам... Ну каникулы же только закончились, на дворе сентябрь! - выстонал Гарри, взъерошив вихры.

- Я спрашиваю абсолютно серьезно, Гарри Поттер! - Айрис строго прищурила свои яркие зеленые глаза. - В Шотландии замок продувается насквозь! В подземных классах Зельеварения даже в сентябре холод как в склепе!

Альтаир тихо и сдержанно рассмеялся, обнимая мать за плечи:
- Носки у нас в самом верхнем отделении, мама. Все шесть пар.

Антарес, сидевший на пуфе у камина, вздохнул, поджав колени:
- А я когда поеду в Хогвартс? Мне кажется, я жду этого уже сто лет...

Регулус, вошедший в гостиную в безупречном темном сюртуке, подошел к сыну и опустил руку ему на макушку:
- Когда тебе исполнится одиннадцать, Антей. Не торопи время - каникулы с нами тоже имеют свою ценность.

Антарес задумчиво склонил голову набок:
- Пап... А как ты думаешь, на какой факультет Шляпа меня отправит?

Айрис и Регулус коротко переглянулись. На губах Айрис расцвела глубокая, теплой нежностью наполненная улыбка:
- Нам с папой почему-то кажется, милый, что твоим домом станет Когтевран.

- Когтевран?! - удивлено округлил глаза Антарес. - Почему?

- Потому что ты проглатываешь фолианты из нашей библиотеки быстрее, чем мы успеваем их покупать, - с лёгкой отцовской улыбкой пояснил Регулус. - Ты задаешь миллион вопросов обо всем на свете, анализируешь карты звездного неба и способен часами разбирать устройство старинных артефактов. Разум и жажда знаний - это истинный Когтевран.

Антарес гордо выпрямил спину и расплылся в довольной улыбке:
- Хм... Звучит неплохо! А если... если Шляпа закричит: «Гриффиндор»?!

- Тогда мы будем бесконечно гордиться тем, что в нашем доме растет еще один храбрый Гриффиндорец, - ответила Айрис, щекоча его за подбородок.

- А если Слизерин? Как папа?

Регулус усмехнулся, взъерошив тёмные кудри сына:
- Тогда я лично вышлю тебе лучшую мантию из зеленого шелка и буду гордиться благородным слизеринцем.

- А если Пуффендуй?!

Айрис не выдержала и весело рассмеялась, обнимая сына:
- Антарес, милый мой! Мы с папой будем безгранично гордиться тобой при абсолютно любом раскладе! Главное - оставайся честным и добрым человеком.

Вокзал Кингс-Кросс встретил их оглушительной, привычной суетой. Платформа 9 ¾ бурлила: гремели железные колеса тележек, в клетках испуганно ухали полярные и сипухи, а родители отдавали детям последние наставления перед пятичасовым путешествием.

Гарри стоял у открытых дверей третьего вагона, удерживая за ремень свой массивный сундук. Белоснежная Букля в клетке издавала нежные, приветственные звуки, узнавая знакомые запахи.

Регулус аккуратно подогнал тележку с вещами Альтаира, в последний раз проверяя зажимы. Айрис шагнула к Гарри и прижала его к себе - крепко, бережно, уткнувшись носом в его щеку:
- Пиши нам каждые три дня, Гарри. Обязательно.

- Буду писать, мам.

- Не пропускай завтраки. И, Поттер... - она отстранилась и строго посмотрела ему в глаза, - пожалуйста, пообещай мне не искать никаких неприятностей на свой третий курс!

Гарри и Альтаир мгновенно переглянулись, и на их лицах расцвели абсолютно одинаковые, хитрые улыбки:
- Мы искренне постараемся, мама.

- Вот именно это ваше «постараемся» пугает меня больше, чем вся подземельная фауна Хогвартса! - вздохнула Айрис, но в ее глазах горел незамутненный свет материнской любви.

Регулус по очереди пожал сыновьям руки - твёрдо, по-мужски, а затем притянул каждого к себе в крепкое отцовское объятие:
- Берегите друг друга. В замке всякое бывает. Будьте единым целым.

- Конечно, пап.

В этот момент полуторагодовалая Амариллис, которая уже абсолютно уверенно бегала в своих крошечных кожаных туфельках, решительно протопала к Альтаиру. Она остановилась у его ног, сгребла пухлыми ручонками полы его новенькой школьной мантии и уткнулась носом в ткань:
- Аль... Не уи-и-и...

Альтаир рассмеялся, подхватил сестренку на руки и подбросил в воздухе:
- Ты будешь скучать по мне, маленькая принцесса?

- Да-а-а! - звонко запела Амари, прижимаясь к его щеке.

- Я тоже буду ужасно скучать, - Альтаир нежно поцеловал ее в румяную щеку и аккуратно опустил на платформу.

Едва ее ножки касались плит, Амари тут же развернулась и топотком устремилась к Гарри:
- Га-и! И к тебе!

Гарри мгновенно присел на корточки, раскрывая руки:
- И ко мне, малышка?

Амари обняла его за шею своими пухлыми ручонками и четко, с чувством произнесла:
- Га-и... О-ю!

- Я тоже тебя очень люблю, Амари, - прошептал Гарри, чувствуя, как внутри разливается теплый, нерушимый свет.

Айрис наблюдала за ними, вытирая незаметную слезинку на уголке глаза.
Когда Альтаир уже поднимался по подножке вагона, Регулус сделал шаг вперед и негромко окликнул старшего сына:
- Гарри. На секунду.

Гарри обернулся, спустившись на одну ступеньку. Регулус подошел вплотную. Его серо-голубые глаза стали предельно серьезными, а голос понизился до едва слышимого шепота:
- Ты помнишь наш разговор в кабинете перед выездом?

Гарри мгновенно собранно кивнул. Он всё понял без лишних слов.
Сириус Блэк.
Крестный Гарри и родной брат Регулуса совершил побег из Азкабана - первый в истории побег из неприступной цитадели. Весь магический мир гудел от ужаса, «Ежедневный пророк» пестрил кричащими заголовками, а Министерские авроры с ног сбивались в поисках «опасного убийцы».

Но Гарри знал настоящую, страшную правду. Родители рассказали ему всё. Он знал, что Сириус никогда не предавал Джеймса и Лили. Знал, что настоящим предателем был Питер Петтигрю. Знал, что человек, которого весь мир считал монстром, двенадцать лет страдал за чужое преступление.

Однако Айрис и Регулус взяли с Гарри и Альтаира твердое слово - хранить молчание. Не потому, что сомневались в их взрослости. А потому, что хотели уберечь сыновей.

Сириус был объявлен беглецом вне закона, а всякий, кто проявил бы осведомленность о его невиновности или попытался вступить с ним в контакт, мгновенно попадал под удушающий прицел Министерства.

- Я всё помню, пап, - тихо, но твёрдо ответил Гарри. - Я буду держать язык за зубами и не стану делать глупостей.

- Умница, - Регулус еще раз сжал его плечо. - Мы держим ситуацию под контролем. До Рождества, сын.

- До Рождества, папа.

Паровоз издал басовитый, оглушительный гудок. Колеса застучали по рельсам. Гарри стоял у окна тамбура, пылко маша рукой. Айрис махала ему в ответ, Амари на руках у Регулуса изо всех сил кричала: «Га-и!», а Антарес и Лили побежали за медленно набирающим ход вагоном, пока платформа 9 ¾ не скрылась за поворотом.

Дом остался позади. Но братья точно знали: их там любят, верят в них и всегда ждут.

После долгих поисков вдоль поезда Гарри, Рон и Гермиона наконец нашли почти пустое купе в самом конце состава.
Гарри с задором закинул свой тяжелый сундук на верхнюю сетчатую полку:
- Уф-ф! Наконец-то угомонились.

Рон с размаху свалился на мягкое сиденье, тяжело переведя дыхание:
- Я думал, мой чемодан оторвет мне руки еще на перроне!

Гермиона, бережно устраивая на коленях своего нового кота - огромного, лохматого и рыжего Живоглота, - со вздохом заметила:
- Ты просто неправильно распределяешь тяжесть при переноске, Рон. Центр тяжести должен приходить на ноги, а не на плечи.

Гарри, садясь у окна, случайно зацепил взглядом скромный тканный сундучок на противоположной полке. На нем облупившимися серебряными буквами было выведено имя: «Профессор Р. Д. Люпин».

В углу купе, прислонившись головой к стеклу, спал мужчина.
Он выглядел не просто уставшим - он выглядел изможденным. Его некогда качественная мантия была аккуратно залатана в нескольких местах, на бледном лице виднелись тонкие шрамы, а светло-каштановые волосы уже тронула ранняя седина.

Мужчина выглядел так, словно перенес тяжелейшую болезнь.
Однако едва дети расселись, пассажир очнулся, открыл теплые, удивительно добрые карие глаза и мягко, сдержанно улыбнулся:
- Здравствуйте, ребята.

- Здравствуйте, профессор, - с уважением ответила Гермиона, одергивая мантию.

Мужчина чуть кивнул:
- Меня зовут Римус Люпин. Ваш новый преподаватель Защиты от Темных Искусств.

Гарри представился первым. Рон и Гермиона последовали его примеру. В течение следующих получаса они вели тихую, неторопливую беседу. Люпин расспрашивал их про прошлые успехи, про любимые предметы и про Хогвартс.

Гарри смотрел на профессора Люпина, и внутри него росло странное, необоснованное, но глубокое и теплое доверие к этому человеку. Словно они были знакомы много лет назад.

Тем временем в соседнем купе сидела совсем другая компания.
Альтаир расположился у окна вместе с Джинни Уизли и Невиллом Долгопупсом. Девочка с удовольствием разглядывала новый конспект Альтаира, пока Невилл заботливо поливал свою редкую растительность в горшочке.

- Странно, что Гарри не пошел с нами, - тихо заметила Джинни, поправляя рыжую прядь.

- Ну, у него своя троица - Рон и Гермиона, - спокойно ответил Альтаир, перелистывая страницу. - К тому же они не виделись с момента встречи в «Дырявом котле».

Невилл кивнул с улыбкой:
- Главное, чтобы Рон снова не привез какую-нибудь сломанную штуку. А то у них в купе вечно шум.

Альтаир тихо рассмеялся:
- Это точно. С Уизли скучно не бывает.

Внезапно поезд резко, со скрежетом и металлическим визгом затормозил!
Вагоны подскочили на рельсах. Чемоданы на верхних полках съехали, а Живоглот в купе Гарри испуганно зашипел.

Поезд окончательно замер прямо посередине глухого, темного шотландского леса. Часы показывали лишь четыре часа дня, но за окнами мгновенно сгустилась непроглядная, почти осязаемая тьма.
Свет в вагонах замигал и полностью погас.

- Что происходит?! - воскликнула Джинни в купе Альтаира, судорожно хватая воздух.

По стеклу изнутри купе с быстрой, пугающей скоростью поползли белые морозные узоры. Температура упала за секунды: изо рта вырывались густые клубки белого пара, а пальцы мгновенно онемели от пронизывающего холода.

- Почему так холодно?.. - голос Невилла дрожал, мальчик побледнел как полотно.

Где-то в длинном коридоре состава раздался тяжелый, скрежещущий, отвратительный звук. Словно кто-то огромный и невидимый тяжело волочил ноги по полу, высасывая из воздуха всю радость, все теплые воспоминания и весь свет.

Дверь в купе Альтаира медленно, со скрипом отворилась.
В проеме выросла исполинская, страшная фигура, укутанная в гнилой, изодранный черный плащ. Вместо лица под капюшоном зияла лишь темная, гниющая пустота.

Дементор. Страж Азкабана.

Альтаир никогда в жизни не видел их вживую - лишь слышал мрачные рассказы отца Регулуса. На мальчика накатила волна дикого, первобытного, леденящего ужаса. В его голове мгновенно вспыхнули самые страшные воспоминания: застывшая Гермиона, кровь на стене, страх за брата...

Он посмотрел на Джинни. Девочка сжалась в угол, ее лицо стало абсолютно белым, она задыхалась от нахлынувшего ужаса прошлых воспоминаний о дневнике Реддла.

В Альтаире Блэке - тринадцатилетнем второкурснике - в эту секунду сработал не страх, а древняя, непреклонная сталь двух великих родов.

Он не знал, как победить Стража Азкабана. Он не умел колдовать Патронуса. Но он выхватил свою волшебную палочку, сделал шаг вперед и заслонил собой Джинни и Невилла!

- Не подходи! - выкрикнул Альтаир.

Его голос слегка дрожал от холода, но стоял он прямо и непоколебимо.
Дементор медленно поднял покрытую струпьями, синеватую клешню, сделав глубокий, сиплый вдох. Радость вытекала из комнаты.

- Я сказал - назад! - Альтаир упрямо выставил палочку перед капюшоном монстра. - Я не позволю тебе тронуть её!

Джинни судорожно вцепилась пальцами в полы мантии Альтаира:
- Альтаир... пожалуйста...

- Всё хорошо, Джинни, - прошептал Альтаир, едва удерживая дрожащую палочку. Сам он до смерти боялся. Но отступить со своего места он не мог.

В соседнем купе ситуация приняла куда более трагический оборот.
Когда второй Дементор заглянул в купе Гарри, зеленые глаза Поттера затянула черная, леденящая бездна.
В его ушах выключился стук поезда. В голове раздался дикий, исполненный предсмертной муки женский крик. Голос, который он никогда не слышал наяву, но который жило в его крови:
«Только не Гарри! Пожалуйста... смилуйся... возьми меня вместо него!..»

«Отойди, глупая девчонка... отойди...»

«Нет! Не Гарри! Сжалься...»

Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног. Глаза закатились, ноги подкосились, и он без чувств рухнул прямо на ковер купе.

- Экспекто Патронус! - раздался громкий, властный голос профессора Люпина!

С конца палочки профессора вырвалось ослепительное серебристое привидение - гигантский, сияющий защитный дух! Серебряная волна ударила в Дементора, заставив Стража Азкабана с шипением отступить и раствориться в темноте коридора.

Холод мгновенно начал спадать. Свет в вагонах мигнул и зажегся вновь.
Гарри медленно открыл глаза, тяжело и сбивчиво переводя дыхание. Над ним склонились побледневшие Рон и Гермиона.

- Гарри?.. Ты как?! - испуганно шептала Гермиона, держа его за руку.

- Что... что это было?.. - выдохнул Гарри, поднимаясь с помощью Рона на сиденье.

Профессор Люпин разломил на куски большую плитку настоящего колдовского шоколада и протянул Гарри самый большой ломоть:
- Съешь это. Это шоколад. Он поможет вернуть тепло.

Гарри взял шоколад, чувствуя, как дрожат его пальцы:
- Что это было за существо, профессор?

- Это был Дементор. Один из стражей Азкабана. Они обыскивали поезд в поисках Сириуса Блэка, - ответил Люпин, и при имени «Сириус Блэк» его глаза на миг темнели.

Гарри посмотрел на друзей, опуская взгляд:
- Я... я потерял сознание?

Рон и Гермиона ничего не ответили, но их виноватые, сочувственные взгляды сказали всё без слов.

Через десять минут, когда поезд снова набрал ход, Альтаир сидел в своем купе, все еще бледный, отпивая горячий чай из термоса, который им занес профессор Люпин.

Джинни крепко держала Альтаира за руку, не отпуская ни на сантиметр. Ее карие глаза искрились глубокой, нескрываемой признательностью.

- Ты... ты тоже до смерти испугался, Альтаир, - тихо проговаривала она. - Я же видела, как дрожали твои руки.

- Ужасно испугался, - честно признался Альтаир, потирая замёрзшие пальцы. - Настоящий кошмар. Словно вся радость в мире выцвела.

- Но ты всё равно встал передо мной и закрыл палочкой, - с нежностью сказала Джинни.

Альтаир пожал плечами с лёгкой, фирменной отцовской скромностью:
- Разумеется. Ты - моя лучшая подруга, Джинни. Я бы в жизни себе не простил, если бы просто сидел и смотрел, как этот монстр тянется к тебе.

Джинни тепло и искренне улыбнулась:
- Спасибо тебе, Альтаир. Ты настоящий защитник.

Когда поезд наконец прибыл на заснеженную станцию Хогсмид, ученики с радостным гулом поспешили к крытым каретам, запряженным невидимыми фестралами.

Гарри шагал вместе с Роном и Гермионой, всё ещё ощущая лёгкую слабость от встречи со Стражем. Альтаир шел плечом к плечу с Джинни и Невиллом.

Впереди, на высокой черной скале, озаренный тысячью огней, возвышался Хогвартс. Великий, древний, знакомый. Но в этом году в его воздухе ощущалась совсем иная, тревожная нота - нота присутствия беглеца из Азкабана.

В Большом Зале все казалось привычным и незыблемым. Парили свечи, шумели факультетские столы, а Первокурсники с трепетом проходили процедуру Распределения.

Когда начался праздничный пир, Гарри наконец смог полностью расслабиться, уплетая горячую запеканку. Но покой длился лишь до тех пор, пока с соседнего слизеринского стола не донесся ядовитый, знакомый смешок.

- Ну надо же! Взгляните-ка на нашего великого героя! - громко проговорил Драко Малфой, поворачиваясь к Гриффиндорскому столу в окружении Крэбба и Гойла. - Поттер! Я слышал, ты чутко не испустил дух прямо в вагоне поезда? Неужели великий победитель Василиска пал в обморок от обычной черной мантии?!

Слизеринцы вокруг Малфоя дружно и обидно загоготали.
Гарри медленно поднял глаза, его рука крепче сжала вилку:
- Тебе-то какое дело, Малфой?

- Да никакого! - глумился Драко, наслаждаясь вниманием. - Просто невероятно смешно: каково это - свалиться без чувств перед обычным дементором? Может, тебе прислать нянечку с пеленками?

Рон уже набрал полную грудь воздуха и выхватил палочку, готовый выкрикнуть отборное проклятие, но раньше всех вмешался Альтаир.

Второкурсник Блэк, сидевший чуть дальше по столу, медленно повернулся к Малфою. Его зеленые глаза цвета спелой хвои окинули Драко с таким сухим, чеканным и леденящим пренебрежением, что смех у слизеринцев мгновенно застрял в горле.

- По крайней мере, Малфой, - ровным, идеальным тоном произнес Альтаир, - лучше быть волшебником, который на секунду слабо реагирует на темную магию, чем тем убожеством, которое всю свою жизнь панически боится собственных папочкиных подзатыльников.

За Гриффиндорским столом воцарилась звенящая тишина, которая через секунду вззорвалась оглушительным хохотом старшекурсников!

Драко Малфой мгновенно побледнел как полотно, его челюсть сжалась, а ответить на эту чеканную Блэковскую сталь он не смог абсолютно ничего.
Гарри посмотрел на своего младшего брата с глубоким уважением и безудержной гордостью. Альтаир лишь абсолютно спокойно продолжил резать свое мясо, словно ничего не произошло:
- Что вы так смотрите? Передайте фасоль, пожалуйста.

- Ничего, Альт... - пробормотал Гарри, вытирая слезу от смеха. И впервые за этот тяжелый вечер он искренне, светло улыбнулся.

Похоже, второй курс Альтаира обещал быть ничуть не менее захватывающим и интересным, чем третий курс Гарри. Третий год в Хогвартсе начался.