Сын двух семей

Утро вошло в Хогвартс не спеша, сбрасывая с замковых башен остатки ночного тумана и заливая коридоры мягким, медово-золотистым светом.

Впервые за долгие, изнурительные месяцы этот замок проснулся без липкого, сковывающего страха. Не было больше тревожных шепотков по углам, не было напуганных взглядов, брошенных на темные углы, и тяжелых, давящих паущ во время трапез.

В больничном крыле пахло сушеными травами, свежей мятой и сладковатым восстанавливающим отваром мандрагоры.

Гарри, Рон и Альтаир стояли у высоких дубовых дверей, переминаясь с ноги на ногу. Вдоль длинного ряда кроватей с белоснежными простынями суетилась мадам Помфри, осторожно разливая из хрустального графина густое парное зелье.

Первое движение на крайней койке у окна было почти незаметным - легкое вздгивание ресниц, тихий, растерянный вдох.

Гермиона Грейнджер медленно открыла глаза.
Её карие глаза несколько секунд бегали по высокому сводчатому потолку, пока не наткнулись на троих мальчишек, стоящих у подножия кровати

- Вы... - едва слышно прошептала она. Голос был сухим, словно она не разговаривала целую вечность.

- Привет, Гермиона, - Гарри улыбнулся - так тепло и искренне, как не улыбался с самого начала осени.

Гермиона резко села, натягивая одеяло до подбородка. Её кудрявые волосы растрепались, а в глазах заметалась паника:
- Гарри?! Рон?! Который час?! Сколько я пролежала?! А как же экзамены?! Я же не повторила Трансфигурацию!

Мальчишки переглянулись, и Рон не сдержал короткого, сдавленного смешка:
- Типичная Гермиона. Первое, о чем она думает после пяти месяцев в виде каменной статуи, - это домашняя работа!

Гермиона замерла, вылупившись на них:
- Мы... мы победили?

- Победили, - мягко подтвердил Гарри, подступая ближе и садясь на край койки.

- Василиск?..

- Мертв, - отрезал Рон с гордостью. - Пробит мечом Годрика Гриффиндора. Лично Гарри!

- А Тайная комната?

- Закрыта навсегда, - Альтаир опирался на спинку кровати, тихо улыбаясь. - А дневник Реддла пробит ядовитым клыком и превратился в кучку обугленной трухи.

Гермиона вытерла тыльной стороной ладони неожиданно брызнувшие из глаз слезы. Это были не слезы страха - это был катарсис, выходивший наружу с каждым глубоким вдохом.

- А я... я пропустила всё самое интересное. Я лежала здесь как истукан, пока вы рисковали жизнями!

- Поверь мне, Грейнджер, - хитро прищурился Альтаир, - ты пропустила кучу сплошного кошмара, но мы сохранили для тебя самые сочные подробности. Включая то, как твой любимый профессор Локонс попытался стереть нам память сломанной палочкой Рона и превратился в полного идиота.

Гермиона ахнула, закрыв рот руками, а потом рассмеялась сквозь слёзы - громко, от всей души, заражая своим смехом всю палату.

В этот момент тяжелые двери больничного крыла тихо скрипнули.
На пороге стояла Джинни Уизли. На ней была просторная домашняя мантия, рыжие волосы спутались, а на бледных щеках еще виднелись следы недавних слез. Она замерла у входа, боясь сделать шаг вперед.

Страх и стыд всё ещё сжимали её сердце: ведь именно её руками, хоть и против её воли, совершался этот ужас.
Гермиона увидела её первой. Не раздумывая ни секунды, она сбросила одеяло, спрыгнула с кровати и в три шага пересекла комнату, сжав маленькую Джинни в крепких, защищающих объятиях.

- Я так рада, что ты в порядке, Джинни, - шептала Гермиона, гладя девочку по спине. - Так рада...

- Гермиона... я... пропустила... это я... - заикалась Джинни, уткнувшись носом в её плечо.

- Это был не ты, - строго перебила её Гермиона, отстраняясь и смотря ей прямо в глаза. - Это была темная магия. Ты ни в чем не виновата. Слышишь меня? Ни в чем.

Альтаир подошел к ним сзади и тихо положил руку Джинни на плечо.
- Нас ждут дома, Джинни. Все закончилось.

Вечером Большой зал Хогвартса напоминал сказочный дворец.
Исчезли тяжелые, мрачные гобелены, висевшие здесь во время опасности. Под потолком парили тысячи ярких, чистых свечей, отражаясь в абсолютно ясном «небе» над головой, на котором горели первые летние звезды. На длинных столах четырех факультетов ломились кушанья: запеченные индейки, золотистая картошка, кубки с искрящимся тыквенным соком и огромные вазы со свежей садовой земляникой.

Профессор Макгонагалл стояла у учительского стола, и впервые за весь год её строгое лицо озаряла мягкая, едва уловимая улыбка. Профессор Флитвик то и дело вытирал глаза кружевным платочком, глядя на то, как ожившие Колин Криви, Джастин Финч-Флетчли и Гермиона с аппетитом уплетают пироги.

- Объявляю отмену всех переводных экзаменов! - громко провозгласил профессор Дамблдор с кафедры, окинув зал лучистым взглядом сквозь очки-полумесяцы.

Зал взорвался оглушительными криками и аплодисментами! Гриффиндорцы вскакивали со своих мест, подбрасывая вверх форменные колпаки.

- О нет! - драматично ахнула Гермиона, опустив вилку. - Как отменили?! Я же готовилась!

- Гермиона, заткнись и ешь еду, пока я не заставил тебя выпить Напиток Забвения! - хохотал Рон, передавая ей блюдо с отбивными.

За столом Гриффиндора царил настоящий праздник. Рон уже в десятый раз в красках пересказывал старшекурсникам историю о том, как они везли Локонса под прицелом палочек:
- И тут этот павлиний хлыщ выхватывает мою палочку, кричит: «Забудьте всё!», а палочка как бабахнет задом наперед! БУМ! И всё! Локонс смотрит на нас и говорит: «Здравствуйте! А вы кто? А я кто? И почему на мне эта дурацкая фиолетовая мантия?!»

Весь стол заходился от хохота. Даже Джинни, сидевшая между Альтаиром и Гарри, впервые за последние недели смеялась искренне и звонко, подкладывая брату лучшие кусочки пирога.

Позже, когда шум праздника улегся и ученики начали разбредаться по гостиным, Альтаир и Джинни вышли на астрономическую балконную площадку. Внизу тихо шумело Черное озеро, а прохладный майский ветерок шевелил их волосы.

- Ты напишешь мне сову, когда приедешь? - тихо спросила Джинни, сжимая перила.

- Напишу в тот же день, - ответил Альтаир. - И Лили напишет, и Антарес. Мама заставит нас отправится в вам в Нору на выходные. Или вы приедете к нам в Блэк-коттедж на Квиддич.

- Обещаешь?

- Слово Блэка, - улыбнулся Альтаир, протягивая ей мизинец.

Джинни зацепила его своим мизинцем, и они оба тихо рассмеялись. Страх и боль отступили, уступая место чистому предвкушению лета.

Утром станция Хогсмид превратилась в бурлящий улей.

Паровоз «Хогвартс-Экспресса» оглушительно пыхтел густым белым паром, совы перекликались в клетках, а чемоданы с грохотом катились по каменной платформе.

Гарри стоял у открытой двери купе вместе с Роном и Гермионой. Альтаир уже закинул их сундуки внутрь и выскочил обратно на перрон.

- Пообещайте, что будете писать мне каждую неделю! - наставляла Гермиона, поправляя сумку на плече.

- И не забудьте прочитать дополнительную литературу по Защите от Темных Искусств!

- Гермиона, каникулы начались три минуты назад, пощади! - стонал Рон.

Гарри обнял Гермиону, затем пожал руку Рону. Они прошли через огонь и воду в этом году, и их дружба стала крепче любой стальной цепи.

- До встречи на платформе, - сказал Гарри.

Поезд дал протяжный, прощальный гудок. Колеса застучали по рельсам, набирая ход. За окном купе быстро поплыли знакомые пейзажи: старинный замок на скале, темная гладь озера, Запретный лес, и, наконец, все это растворилось в предлетней зелени шотландских холмов.

Гарри сидел у окна, положив подбородок на руку. Рон насупротив уже вовсю разворачивал шоколадную лягушку, Гермиона открыла толстый том «Истории Магии», а Альтаир дремал, прислонившись головой к плечу Гарри.

Гарри смотрел на проплывающие мимо деревья и думал о том, как странно устроена жизнь. Год назад он ужасно боялся Хогвартса, боялся быть «не тем» Поттером. А сейчас... он просто безумно хотел домой. В родные стены, где пахнет маминой выпечкой, где отец возится в кабинете с древними фолиантами, а младшие сестры и братья устраивают беготню в саду.

Лондон встретил их ярким июньским солнцем и шумом большого города.
Когда «Хогвартс-Экспресс» с шипением замер у платформы 9 ¾, Гарри и Альтаир первыми выскочили из вагона, помогая вытащить сундуки. Перрон был забит толпами встречающих родителей, и сквозь эту пеструю массу Гарри мгновенно увидел их.

Они стояли неподалеку от разделительного барьера.
Айрис Блэк. Ее рыжие волосы были убраны в красивую прическу, а в глазах блестели слезы радости.
Регулус Блэк. Строгий, статный, но с невероятно теплой, гордой улыбкой на губах.

Рядом крутился непоседа Антарес, крепко держа за руку маленькую Лили. А на руках у Регулуса восседала маленькая Амариллис в нежно-розовом платьице.

- Мама! - крикнул Гарри, забыв про свой «взрослый» статус второго курса, и бросился вперед.

Айрис ахнула и в то же мгновение опустилась на колени прямо на каменный пол платформы, раскрывая объятия. Гарри на полном ходу врезался в неё, утыкаясь носом в её шею, вдыхая родной, любимый запах лаванды и корицы.

- Мой мальчик! Мой родной Гарри! - Айрис судорожно целовала его в макушку, в щеки, в лоб, сжимая так крепко, словно боялась, что он снова исчезнет. - Как же я скучала! Боже мой, ты вырос! Ты так вырос за этот год!

- Мам, ну я всего один учебный год был в школе, - хохотал Гарри, пытаясь вырваться из её крепких объятий, но сам сжимал её плечи с невероятной силой.

- Для матери один год без детей - это целая вечность! - шмыгнула носом Айрис, вытирая слезу и взъерошивая его непослушные черные волосы.

К ним подошел Регулус. Положив свою большую, теплую ладонь на плечо Гарри, он притянул сына к себе и крепко обнял, прижав к груди.

- Рад видеть тебя в порядке, сын, - тихо, с глубокой отцовской гордостью произнес Регулус. - Дамблдор прислал сову. Ты держался как настоящий герой. Я горжусь тобой, Гарри.

- Спасибо, пап. Я так скучал по дому...

- Гарри-и-и-и! - завопил Антарес, буквально повисая на руке брата. - Ты расскажешь про Василиска?! А про мечи?! А про трубу?! Ты всё мне расскажешь, обещаешь?!

- Расскажу, Антей, абсолютно всё, - засмеялся Гарри.

Лили подошла ближе, дергая Гарри за край мантии. Гарри тут же опустился на одно колено:
- Привет, малышка!

- Гарри! - Лили обняла его за шею.
- Ты опять стал выше! Это нечестно!

- Почему нечестно? - улыбнулся он.

- Потому что ты всегда огромный, а я маленькая! - надула губы девочка.

- Ничего, ты вырастешь и будешь выше Альтаира, обещаю, - шепнул Гарри, поднимая сестренку на руки.

В этот момент Регулус подошел ближе, держа на руках годовалую Амариллис. Девочка с большим любопытством разглядывала Гарри своими огромными, темными глазками, приоткрыв рот.

Гарри осторожно подошел к отцу и тихо спросил:
- Амари... А ты меня помнишь?

Девочка замерла. Она переводила взгляд с Гарри на Айрис, потом снова на Гарри. На секунду на ее личике отобразилась глубокая задумчивость, а потом она радостно залезла ручками в его черные волосы и звонко, отчетливо выкрикнула:
- Га-и!

Гарри замер, и его сердце заполнилось такой невероятной, всепоглощающей нежностью, что у него перехватило дыхание.

Айрис рассмеялась сквозь слёзы, прижимаясь к плечу Регулуса:
- Видишь? Я же говорила тебе в письме! Она каждый день тыкала пальчиком в твоё колдофото на каминной полке и искала тебя по комнатам. Она ждала тебя, Гарри.

Гарри бережно перехватил сестренку из рук отца, прижимая её к себе. Маленькая Амариллис уткнулась носиком в его щеку.
- Я тоже тебя ждал, малышка... Всех вас ждал.

Чуть дальше по платформе стояли Уизли. Молли Уизли рыдала, обнимая сразу Джинни, Фреда и Джорджа, а Артур с улыбкой ждал своей очереди.

Альтаир подошел к Джинни, протягивая ей небольшую деревянную фигурку, которую вырезал накануне:
- Держи. На удачу.

Джинни сжала фигурку в ладони и тепло улыбнулась:
- До встречи, Альт!

- До встречи, Джинни!

Семья Блэков и Поттеров медленно двигалась к выходу с платформы Кингс-Кросс.

Гарри шел рядом с Альтаиром, держа на руках Амариллис. За руку его держала Лили, а Антарес на бегу рассказывал Регулусу какую-то невероятную историю про свои новые каминные карточки. Айрис шла чуть позади, с любовью и бесконечной благодарностью глядя на своих мальчиков.

Гарри на секунду обернулся, посмотрев на скрывающийся в тумане паровоз.
Он вспомнил всё, что произошло за этот сложный, страшный год: шепот в стенах, застывшие тела друзей, темную сырость Тайной комнаты, ядовитые клыки Василиска и смертельный страх.

Но сейчас всё это казалось лишь далеким, смутным сном, который растворился под яркими лучами летнего солнца.

Впереди было огромное, теплое лето. Полеты на метлах над садом, мамин клубничный пирог, долгие вечера у камина, громкий хохот братьев и сестер и полная, абсолютная безопасность.

Гарри Поттер улыбнулся. Он наконец-то был дома. И впервые за очень долгое время мог просто быть счастливым тринадцатилетним ребенком.