Сын двух семей

Прошёл ещё один год.
Но эта дата - тридцать первое октября - так и не становилась легче. Она просто перестала быть острой, натягивающей нервы до предела струной, и превратилась в тихую, глубокую, постоянную боль. К ней невозможно было привыкнуть окончательно. Она жила в глубине груди, напоминала о себе каждым холодным порывом осеннего ветра и заставляла сердце сжиматься от светлой тоски.

В Большом зале Хогвартса в этот вечер царило привычное, пышное веселье.

Тысячи горящих свечей парили над четырехфакультетскими столами, освещая сотни резных парящих тыкв, из прорезей которых вырывался мягкий оранжевый свет. Призраки замка устроили настоящее шоу, снуя над головами учеников, а столы ломились от праздничных сладостей, запеченных яблок и паточных пирогов. Альбус Дамблдор с высоты своего судейского стола тепло улыбался пирующей молодежи.

Гарри Поттер сидел за гриффиндорским столом рядом с Роном, Гермионой и своим младшим братом - Альтаиром Поттер-Блэком.
Для одиннадцатилетнего Альтаира это был самый первый Хэллоуин в стенах замка. Мальчик с непреходящим восторгом запрокинул голову, рассматривая иллюзорный потолок, на котором сияли яркие осенние звезды.

- Ух ты... - выдохнул Альтаир, отламывая кусочек тыквенного пирога. - Как же красиво...

- Каждый год так, - улыбнулся Гарри, с нежностью и некоторой старшей гордостью глядя на брата. - Призраки за месяц начинают готовиться.

- Если честно, у нас дома в Годриковой Впадине мама украшает кухню ничуть не хуже, - тихо прибавил Альтаир, наклонившись к Гарри. - Только там тыквы не летают, а просто поют, если на них наступить.

- Даже не вздумай сказать маме, что здесь круче, - рассмеялся Гарри, подмигнув Альтаиру. - А то она заставит папу Регулуса заставить заколдовать весь наш сад к следующему году!

Оба брата тихо задорно рассмеялись, вызвав улыбку у Гермионы, которая отложила толстый том по древним рунам.

В этот же самый момент... В Годриковой Впадине царила звенящая, глубокая тишина.
Осенний вечер укрыл маленькую деревеньку влажным, пахнущим прелыми листьями и костром туманом. Никаких парящих тыкв, никаких громких смехов.

Айрис шла по узкой мощеной улочке, держа в руках пышный, безупречный букет свежих белых лилий. Рядом с ней молча прошёл Регулус, неся в руках строгие белые хризантемы. За мамину юбку крепко держалась четырехлетняя Лили - огненно-рыжая, с тихими, не по-детски серьезными глазами.

Семилетний Антарес с особой бережностью нёс маленький хвойный веночек, который они вместе сплели накануне. А на руках у Регулуса, прижавшись к его плечу, восседала совсем крошечная Амариллис, обхватив папину шею пухлыми ручками.

Никто из них не произносил ни слова. Дети с самого раннего возраста знали эту дорогу. Они знали, куда идут каждый год тридцать первого октября.

Кладбище у старинной церкви встретило их тихим прохладным ветром, шуршавшим в кронах древних тисов.

Айрис первой подошла к двум строгим гранитным плитам, стоявшим бок о бок под резной каменной аркой.

Джеймс Поттер. 27 марта 1960 - 31 октября 1981

Лили Поттер. 30 января 1960 - 31 октября 1981

«Последний же враг истребится - смерть».

Айрис медленно опустилась на влажную траву перед могилами. Ее пальцы дрожали, когда она бережно уложила белые лилии у подножия плиты сестры, а Регулус опустил хризантемы. Антарес аккуратно положил свой веночек посередине, между именами.

Несколько секунд над кладбищем висела абсолютная, замершая тишина. Лишь ветер шевелил полы тёмного плаща Айрис.

Потом она подняла глаза на надпись и тихо, невероятно тепло улыбнулась сквозь подступающие к горлу слезы:
- Привет... Лилс... Привет, Сохатый.

Регулус опустил руку ей на плечо, стоя за спиной.
- Вы не представляете, что ваш сын выкинул на этот раз, - тихо проговорила Айрис, и в её голосе прозвучало смешение безумной материнской любви и ласкового ворчания. - Недавно Гарри снова устроил настоящее приключение...

Регулус невольно усмехнулся, покачав головой. Он слишком хорошо помнил то письмо, полученное из школы два месяца назад.

- Представляешь, Лили... - Айрис тихо покачала головой, Вытирая слезу. - Он вместе с Роном Уизли не попал на платформу... и они прилетели в Хогвартс на зачарованной летающей машине Артура! Зарезались прямо в Гремучую иву! Как же я испугалась, когда прилетела сова от Минервы... У меня едва сердце не остановилось!

Она тихо, сдавленно рассмеялась сквозь накатившие слезы:
- Но знаешь... Он потом прислал мне письмо. На трех страницах. Первым делом извинялся, просил не переживать и божился, что больше никогда в жизни не сядет за руль летающего форда... Наверное... Это всё-таки от меня. Моя привычка сначала влипнуть в историю, а потом писать длинные покаянные записки.

- Гарри стал еще выше, - продолжала Айрис, глядя на плиту Джеймса. - Совсем как ты, Джеймс. Тот же размах плеч, та же привычка взъерошивать волосы, когда он волнуется... Но глаза... Глаза у него абсолютно твои, Лили. Зеленые, чистые, глубокие. Он потрясающе летает на метле. Регулус говорит, что ты гордился бы им каждую секунду, когда видишь его в небе над полем для квиддича.

Айрис перевела мягкий взгляд на имя сестры:
- А еще... он нашел потрясающих, верных друзей. Рона ты бы точно полюбила, Лилс. Он ужасно похож на Джеймса своей верностью и готовностью в любую секунду броситься в самую опасную авантюру ради тех, кого любит. И Гермиона... О, ты бы видела эту девочку! Умница, лучшая ученица на потоке! На первом курсе она... она даже поджгла мантия профессора Снейпа на трибунах, чтобы спасти Гарри, когда его метлу сглаживали!

Айрис закрыла лицо ладонями, и её плечи судорожно дрогнули. Слезы пролились сквозь пальцы, капая на холодную траву.
- Представляешь?..
Одиннадцатилетняя девочка спасала твоего сына... Я так скучаю по тебе, Лили... Каждый день... Мне столько всего хочется тебе рассказать... Попросить совета... Просто прижать тебя к себе и услышать твой смех...

Регулус молча опустился на колени рядом с женой, крепко обняв её за плечи и прижав к своей груди.

А совсем рядом... В том же самом пространстве, но одновременно бесконечно далеко, существовал иной мир.

Тёплый, залитый золотистым, неземным светом. Мир без боли, без войны, без потерь и без смерти.
Лили Поттер стояла всего в двух шагах от своей сестры. Протяни руку - и можно было коснуться её ярко рыжих волос, обнять за дрожащие плечи. Но между ними лежала незримая грань вечности.

Лили осторожно опустилась на колени прямо напротив Айрис, повторяя её позу.
- Я тоже очень скучаю по тебе, Айри... - прошептала Лили. Ее голос дрожал от звенящей нежности, но ни один живой человек на кладбище не мог его услышать. - Я скучаю по тебе каждую секунду...

Джеймс Поттер подошел сзади, опустив ладонь на плечо жены. В его глазах стояли слезы, но на губах играла та самая тёплая, незабываемая улыбка.

- Видишь, Сохатый... - всхлипнула Лили, не отрывая взгляда от сестры. - Она всё еще приносит мои любимые белые лилии... Каждое тридцать первое октября...

- Потому что она любит тебя больше жизни, Лилс, - мягко произнес Джеймс, с глубокой благодарностью смотря на Регулуса и Айрис.

- Я знаю... - Лили протянула прозрачную, сияющую ладонь и нежно коснулась щеки Айрис. Пальцы прошли сквозь воздух, не оставив следа. Лили зажмурилась от жгучей нежности: - Почему... почему она не может почувствовать меня?.. Я так хочу сказать ей, что всё хорошо! Что Гарри счастлив! Что она сдержала то самое обещание, которое дала мне перед смертью!..

Джеймс бережно обнял жену со спины, утыкаясь подбородком в её плечо:
- Потому что ещё не время, любимая. Но они слышат нас сердцем. Поверь мне.

Они вместе, стоя рука об руку в золотом свете, слушали каждый вздох и каждое слово Айрис. Они смеялись вместе с ней над проделками Гарри, над упрямством маленький Лили, над первыми шагами Амариллис.

- Он весь в тебя, Джеймс! - Лили вытерла слезу смеха, поворачиваясь к мужу. - Снова летающая машина! Снова Гремучая ива!

- Ну... - Джеймс виновато и гордо пожал плечами, взъерошив свои невидимые вихры. - Гены Поттеров, Лилс! Что ты хочешь от парня?

- Джеймс Поттер! Не смей гордиться этим! - в шутку воспротивилась Лили, но тут же сама тихо рассмеялась, прижимаясь к его груди.

А затем Лили снова наклонилась к Айрис. Она осторожно, со всей любовью, на которую способна душа, обняла сестру со спины, положив подбородок ей на плечо:
- Спасибо тебе... За то, что любишь нашего сына как родного. За то, что стала ему настоящей мамой. За то, что дом в Годриковой Впадине снова полон детского смеха... Спасибо, сестренка...

И именно в этот момент... За сотни миль от тихого кладбища, в глубоких каменных коридорах Хогвартса...
Праздничный пир в Большом зале был внезапно прерван оглушительным, исполненным ужаса криком.

Ученики, толпясь и отталкивая друг друга, высыпали во второй коридор замка. Вода из залитого туалета растекалась по каменным плитам, отражая факелы.

На стене между двумя окнами, на высоте человеческого роста, горящими, кроваво-красными буквами алела жуткая надпись:
ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА.
ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА.

А чуть ниже, зацепившись хвостом за скобу для факела, неподвижно и одеревенело висела кошка смотрителя - миссис Норрис.

Гарри, Рон, Гермиона и подоспевший к ним Альтаир замерли в самом центре затихшей, пораженной страхом толпы. Глаза Гарри расширились, когда он прочитал кровавые строки.

Праздник тридцать первого октября закончился. Покров безопасности Хогвартса был прорван. Начиналась новая, темная и опасная история.

А далеко отсюда, на тихом кладбище Годриковой Впадины, под порывами осеннего ветра Айрис всё ещё сидела у могилы сестры, согретая объятиями Регулуса... Встречая этот вечер в полной уверенности, что любовь тех, кто ушёл, навсегда останется их самым нерушимым щитом.