Сын двух семей

Тысячи свечей, парящих под заколдованным потолком Большого Зала, отбрасывали золотистый, теплый свет на четыре длинных факультетских стола. Воздух был пропитан запахом жареной индейки, тыквенного сока, старого дерева и томительного, почти звенящего детского ожидания.

Первокурсники, робкой и спрессованной от волнения стайкой, толпились у высокого подиума перед строгой профессором Макгонагалл.

Альтаир Блэк, одетый в новенькую, слегка великоватую в плечах черную школьную мантию, стоял во втором ряду. Его зеленые глаза непрерывно сканировали пространство Большого Зала. Он оглядывался каждые три секунды.

Где Гарри?
Он же лично обещал встретить его после поезда на перроне. Обещал стоять здесь, у дверей, или махать рукой со стола Гриффиндора. Но за длинным столом со львами виднелись лишь незнакомые лица старшекурсников, да задорные рыжие шевелюры близнецов Уизли, которые сами казались необычайно озадаченными.

- Все хорошо? Ты так сильно волнуешься... - тихо, почти шепотом спросила маленькая, тоненькая девочка с пышными медно-рыжими волосами, стоящая справа от него.

Альтаир повертел головой и встретился с ее карими, невероятно теплыми глазами.
- Да... наверное, - сдержанно, по-блэковски ответил он, хотя сердце в груди отчаянно колотилось.

- Ты кого-то ищешь в зале?

- Старшего брата. Гарри. Он на втором курсе... Он должен был быть здесь.

Девочка понимающе и с глубоким, детским сочувствием кивнула:
- Моего брата Рона тоже нигде нет. Мой папа у дверей поезда сказал, что Рон с Гарри побежали в самый конец состава искать свободное купе для вещей. Наверное, они просто застряли в коридоре из-за чемоданов и скоро придут.

Альтаир глубоко выдохнул, почувствовав, как каменный узел в груди слегка ослаб:
- Наверное... Спасибо.

- Блэк, Альтаир! - громко и четко прорезал шум зала голос профессора Макгонагалл.

Альтаир вздрогнул. На секунду ему показалось, что сотни глаз со всех четырех столов впились прямо в его затылок. Он выпрямил спину - так, как учил отец, - набрав полный легкие воздуха, и твердым, уверенным шагом подошел к трехногому табурету.

Едва древняя, Потертая Распределяющая Шляпа опустилась на его темно-кудрявые волосы, как в его голове раздался тихий, древний и необычайно мудрый голос:
- О-о-о... Еще один Блэк. Какая глубокая, тонкая и сложная кровь... Но посмотри-ка, как сильно ты отличаешься от своего отца и его предков! - Шляпа тихо, добродушно хмыкнула прямо ему в ухо. - Какая поразительная, абсолютная верность семье... Какая скрытая, отчаянная смелость... Доброе, верное сердце, готовое заслонить собою младших... О, милый мальчик, ты невероятно, просто поразительно похож на своего дядю Сириуса! Тот же благородный порыв, то же нежелание преклоняться перед тьмой!

Альтаир сжал пальцами край табурета: «Пожалуйста... Мой брат на Гриффиндор...»

- Ты уже сам сделал свой выбор, дитя, - прошелестела Шляпа с гордостью. - Что ж, пусть будет так! ГРИФФИНДОР!

Стол с ало-золотыми знаменами взрывался оглушительным оскалом аплодисментов! Фред и Джордж Уизли завели победный победный свист, вскакивая со скамеек.
Альтаир поднялся с табурета, смущенно улыбаясь, и пошел к столу своего нового факультета.

Незнакомые старшекурсники радостно похлопывали его по плечам, освобождая лучшее место. Но едва Альтаир опустился на скамью, его взгляд снова упал на входные двери.
Гарри так и не появился. Рона тоже не было.

Во время праздничного пира, когда на золотых блюдах возникли жареные цыплята, пироги и запеченный картофель, Альтаир почти ничего не ел. Каждые несколько минут он тревожно поворачивал голову к дубовым вратам.

Рядом с ним, на соседнее свободное место, тихонько опустилась та самая рыжая девочка. В ее руках была небольшая тарелочка с овсяным печеньем.

- Меня зовут Джинни. Джинни Уизли.

- Альтаир, - ответил он, слабо улыбнувшись. - Альтаир Блэк.

- Красивое имя. Звездное.

- Спасибо.

Они немного помолчали, наблюдая за весельем вокруг. Вдруг Джинни осторожно пододвинула к его чашке с соком два больших, пахнущих толеным молоком печенья:
- Держи. Возьми кусочек. Когда я ужасно волнуюсь и у меня сжимается живот, мне мама всегда дает сладкое. Это помогает.

Альтаир посмотрел на печенье, затем на простую, искреннюю улыбку Джинни, и в его зеленых глазах вспыхнуло первое тепло:
- Спасибо, Джинни.

Он еще не знал, что эта маленькая, чистосердечная рыжеволосая девочка уже через несколько дней станет его самым близким человеком в стенах Хогвартса, его первой настоящей подругой, с которой они пронесут свою дружбу сквозь все замковые тайны.

Ужин уже подходил к концу, когда тяжелые дубовые двери Большого Зала со скрипом распахнулись.
Разговоры за столами мгновенно затихли. Сотни голов одновременно повернулись к входу.

В зал вошли двое. Чумазые, растрепанные, с царапинами на щеках, в мантиях, перемазанных древесной соком и скомканными листьями. И с таким фантастически виноватым, смущенным видом, что даже первокурсники всё поняли без единого слова.

Гарри. И Рон.

Альтаир мгновенно подскочил со скамьи:
- Гарри!

Но строгая профессор Макгонагалл, возникшая за спинами мальчишек словно грозовая туча, быстро и непреклонно увела обоих прочь по коридору. Гарри успел лишь на долю секунды обернуться, встретиться взглядом с братом и виновато, очень тепло улыбнуться ему, слегка подняв подбородок - мол, «Со мной всё в порядке, Тай, забей».

И этой единственной улыбки Альтаиру оказалось достаточно. Каменная тяжесть, давившая на грудь весь вечер, окончательно рассыпалась. Он наконец откинулся на спинку скамьи и спокойно, глубоко выдохнул.

А в это же самое время, за сотни миль на юг, над Годриковой Впадиной висела глухая, бархатная сентябрьская ночь.

В коттедже Блэков горел тёплый свет только на первом этаже. Айрис в мягком халате качала на руках засыпающую семимесячную Амариллис, тихо напевая колыбельную. В гостиной Антарес и Лили собирали из деревянных кубиков высокий замок, а Регулус сидел в кресле у камина, перелистывая бумаги.

СТУК-СТУК!
Сухой, торопливый дробный стук в окно кухни разорвал тишину. Почти одновременно со стороны веранды раздалось еще одно хлопанье крыльев.

- Две совы? - удивленно нахмурилась Айрис, перекладывая заснувшую Амариллис в люльку.

Они вышли на кухню. На подоконнике утомленно сидела белоснежная Букля, а рядом с ней на спинку стула опустилась строгая школьная неясыть с официальным министерско-хогвартским пером на конверте.

Регулус и Айрис переглянулись. Ни один из них не произнес ни слова, но воздух на кухне мгновенно сгустился от витающего предчувствия.
Регулус сорвал печать со школьного конверта. Его серые глаза быстро заскользили по строчкам, и строгое лицо мгновенно стало каменным:
- Минерва...

Айрис тем временем сорвала завязки с письма Гарри. Почерк сына был сумбурным, торопливым, чернила местами расплылись от капнувших с пальцев каплей воды:
«Мама, папа!
Простите меня, пожалуйста! Простите, простите, простите!
Мы с Роном не смогли пройти через барьер на платформе - он запечатался прямо перед нашим носом! Мы испугались, что поезд уедет, Альтаир останется один, и... мы совершили глупость. Мы полетели на машине мистера Уизли вслед за поездом.

В самом конце, уже у замка, машина разрядилась, и мы врезались в Гремучую иву. Машина удрала в Запретный Лес, палочка Рона сломалась, но со мной всё хорошо! Честно! Нас не исключили!

Альтаир поступил на Гриффиндор! Я успел увидеть его в зале буквально на секунду. Надеюсь, он не сильно перепугался из-за моего отсутствия.
Простите, что снова заставил вас переживать. Я ужасно глупо поступил.
Люблю вас бесконечно.
Ваш Гарри.»

Айрис обессиленно опустила руку с письмом, прижимая пергамент к груди. На её щеку скатилась тяжелая, горячая слеза:
- Жив... Слава Мерлину, он жив...

Регулус молча, не произнося ни слова, протянул ей второе письмо - официальное извещение от заместителя директора:
«Уважаемые мистер и миссис Блэк. Считаю своим прямым долгом сообщить, что ваш старший сын, мистер Гарри Поттер, прибыл в замок вместе с мистером Рональдом Уизли, воспользовавшись незарегистрированным заколдованным автомобилем. Данный проступок являлся крайне безрассудным, подверг их жизни смертельной опасности и едва не раскрыл тайну магии перед магглами.

К счастью, оба мальчика отделались лишь испугом и взысканием в виде отработки. Решение об их исключении не принималось.

Вместе с тем, с искренней радостью сообщаю вам, что ваш второй сын, мистер Альтаир Блэк, сегодня был распределен на факультет Гриффиндор. Он проявил исключительное благородство и сдержанность во время своей первой встречи со школой.
С уважением,
Минерва Макгонагалл.»

Айрис медленно опустилась на стул, закрывая лицо руками. Её плечи тихо задрожали:
- Они врезались в Гремучую иву... Рег, она же могла раздавить их в кашу одним ударом!..

Регулус подошел к жене со спины, опустил свои сильные, широкие ладони ей на плечи и крепко прижал её к себе. Его голос звучал ровно, глубоко и безмерно надежно:
- Главное - они живы, Айрис. Все остальное мы решим. Завтра утром Гарри получит от нас письмо. Но не громовещатель. Мы не будем упиваться гневом. Он должен знать, что его дом - это место, где его спасают, а не уничтожают.

На следующее утро Большой Зал Хогвартса содрогнулся от такого оглушительного, ревущего вопля, что под парящими свечами зазвенели кубки!

- ...РОНАЛЬД БИЛИУС УИЗЛИ! КАК ТЫ СМЕЛ ТРОГАТЬ МАШИНУ?! Я НЕ УДИВЛЮСЬ, ЕСЛИ ТЕБЯ ИСКЛЮЧАТ! ОТЦУ ГРОЗИТ РАССЛЕДОВАНИЕ НА РАБОТЕ!..

Алый конверт-Громовещатель, присланный Молли Уизли, парил над столом Гриффиндора, изрыгая пламя и громовые проклятия на всю школу.

Рон сполз под стол, густо краснея до корней волос, а Альтаир, сидевший неподалеку, невольно вздрогнул от такой акустической атаки.

Гарри сидел рядом с другом, виновато опустив голову и ожидая, что прямо сейчас над его собственной тарелкой распахнется второй такой же алый конверт от Блэков.

В этот момент под купол зала влетела стайка почтовых сов. Белоснежная Букля плавно и величественно опустилась прямо перед Гарри.
Никакого алого пламени. Никакого рева.

На столе опустился обычный, аккуратный конверт из сложенного плотного пергамента и небольшой, перевязанный бечевкой крафтовый сверток.

Гарри мгновенно узнал мягкий, изящный почерк матери. Сжимая конверт дрожащими пальцами, он развернул письмо:
«Наш любимый, отчаянный мальчик.
Мы получили и твоё письмо, и извещение от профессора Макгонагалл.

Самое главное, первое и единственное, что ты должен знать: мы бесконечно счастливы, что ты жив, цел и не пострадал. Мы с папой благодарим всех известных нам святых, Мерлина и саму Гремучую иву, которая оказалась проявлять милосердие там, где вы проявили глупость.

Гарри... Пожалуйста, послушай меня внимательно. Если ты когда-нибудь еще раз окажешься в подобной ситуации - застрянешь, опоздаешь на поезд, потеряешь вещи - просто попроси помощи у взрослых. Ни один человек в мире не рассердился бы на тебя за обычное опоздание на поезд. Но мы с папой могли потерять тебя этой ночью навсегда.

Мы не злимся на тебя, Гарри. Мы просто слишком сильно тебя любим, чтобы рисковать твоей жизнью.

Альтаир написал нам утром. Он безумно счастлив, что попал на Гриффиндор, но вчера он ужасно перепугался, когда не увидел тебя в Зале. Не забудь сегодня же вечером обнять брата и провести с ним время.

P.S. Я положила в сверток твои любимые яблочные булочки и сдобные конфеты для вас с Роном... Постарайтесь съесть их до того, как Фред и Джордж устроят на них охоту.
Любим тебя безгранично.
Мама и папа.»

Гарри дочитал письмо. В горле встал тяжелый, горячий ком, а в глазах сильно защипало. Он осторожно прижал пергамент к груди, чувствуя, как от этих маминых слов сквозь сотни миль пробивается нерушимое, абсолютное семейное тепло.

Он сорвал бечевку со свертка. По столу Гриффиндора мгновенно розлился упоительный, ни с чем не сравнимый аромат свежих яблок, корицы и домашнего печеного теста.

- Это... это от миссис Блэк? - тихо, с надрывом спросил Рон, утирая слезы после своего Громовещателя.

Гарри тепло улыбнулся, вытирая уголок глаза:
- От мамы, Рон. Держи.

Он разломил пышную, еще сохраняющую домашнее тепло булочку пополам и протянул другу:
- Держи вторую половину. И конфеты бери, тут на двоих хватит.

Рон взял половинку, откусил кусочек и расплылся в благодарной улыбке:
- Твоя мама - просто святая, Гарри...

В этот момент в Большой Зал вошел Альтаир. На нем была новенькая мантия с золотисто-алой эмблемой льва на груди. Их взгляды с Гарри встретились через весь зал.
Гарри поднимался из-за стола и виновато, искренне пошел навстречу брату.

Альтаир подошел вплотную, скрестив руки на груди и глядя на Гарри своими зелеными глазами:
- Больше никогда так не делай, Поттер. Понял?

- Не буду, Тай... - тихо ответил Гарри.

- Обещаешь?

- Клянусь словом Блэка.

Только после этого строгие черты лица Альтаира разгладились, и он искренне, тепло улыбнулся:
- Ладно. Проехали.

Он сел на скамью рядом с Гарри, а напротив них устроилась Джинни.
Так начинался их первый совместный учебный год в стенах древнего Хогвартса. Один из них уже знал потайные лестницы, громкие коридоры и характер профессоров;

второй только начинал открывать для себя этот огромный, загадочный волшебный мир. Но оба они были абсолютно спокойны. Потому что они были вместе, плечом к плечу. А там, где стоят два брата, подкрепленные любовью и верой своего дома, можно преодолеть любые штормы и любые тайны.