Сын двух семей

Дом Блэков в Годриковой Впадине за всю свою историю ведал много разных времён. Он помнил звенящую, тяжелую тишину, когда поезд увозил старшего сына на север, за сотни миль, оставляя за собой лишь эхо его шагов на паркете. Но никогда этот дом не был настолько живым, шумным и сияющим, как в то рождественское утро, когда за длинным дубовым столом снова восседало всё семейство.

В глубоком камине с резным порталом весело, сочным треском полыхал огонь, отбрасывая янтарные блики на полированные панели. На кухне стоял непередаваемый аромат праздника: запах свежей хвои переплетался с корицей, апельсиновой цедрой, мускатным орехом и пышной домашней выпечкой.

Айрис, несмотря на свой уже весьма заметно округлившийся живот (малыш должен был появиться ближе к концу февраля, и в семье царило трепетное ожидание), упрямо отказывалась от подмоги. В утреннем шелковом халате, с аккуратно убранными волосами, она сноровисто порхала от печи к столу, раскладывая по подносам горячие имбирные пряники и запекая рождественскую утку.

- Мам, ну тебе же правда тяжело! - в десятый раз повторил Гарри, пытаясь отобрать у неё тяжелое блюдо с запеченными яблоками. - Рон говорит, его маме в такие дни вообще запрещали подходить к плите!

Айрис тепло и немного хитро улыбнулась, приглаживая вечно растрёпанные черные вихры сына:
- Гарри, милый, я беременна, а не больна. И к тому же, кормить моего первого ловца Гриффиндора - это не обязанность, а исключительно родительская привилегия.

Регулус, стоявший у соседнего столика и с аптекарской точностью нарезавший свежие овощи для салата, даже не поднимая головы, тихо добавил своей ровной, чеканной интонацией:
- И поверь мне, Гарри, спорить с ней в этом состоянии абсолютно бесполезно.

- Даже тебе, пап? - с усмешкой прищурился Альтаир, входивший в кухню с охапкой сухих дров.

- Особенно мне, - со всей серьезностью ответил Регулус, хотя в углу его серо-стальных глаз заплясали веселые искорки.

Кухня огласилась дружным, искренним смехом, окончательно разогнавшим остатки утренней дремоты.

Утром двадцать пятого декабря, едва первые лучи зимнего солнца позолотили заснеженные рамы, семья собралась в огромной гостиной у трехметровой ели.

Лили, которой исполнилось всего три года, в своей яркой фланелевой пижаме с рисунками летающих метёлок, первой выскочила на ковер. Её глаза горели восторгами, а пышные рыжие кудряшки смешно подпрыгивали при каждом шаге.

- Мне! Это мне! А вот этот большой - точно Гайи! - пищала она, буквально бросаясь в самую гущу ярких свёртков.

Антарес, пытавшийся сохранять сдержанный вид взрослого мага, лишь снисходительно поправлял пижамный воротник, но его глаза, то и дело метавшиеся к самой тяжелой коробке, выдавали его с головой.

Альтаир уже опустился на колени рядом с малышкой, терпеливо помогая её маленьким пальчикам разрывать плотную оберточную бумагу с завязанными шелковыми лентами.

Гарри сидел на пушистом ковре, обняв колени руками. Он смотрел на всё это буйство красок, на то, как Антарес с восторгом разглядывает новый набор для ухода за волшебными существами, как Лили с писком обнимает подаренную куклу, и поймал себя на одной глубокой, звенящей мысли.

Он запомнит этот день на всю жизнь. И дело было вовсе не в «Нимбусе-2000», аккуратно прислоненном к креслу, и не в сладостях из «Сладкого королевства».
Он запомнит этот искренний, звонкий смех. Родные голоса. Тёплый свет, играющий на семейных колдографиях. И то ни с чем не сравнимое ощущение абсолютной безопасности от осознания того, что прямо сейчас рядом находятся все, кого он любит больше жизни.

После праздничного завтрака, когда мороз слегка отступил, уступив место мягкому, тихо падающему снегу, семья отправилась на местное кладбище. Это была их тихая, священная семейная традиция, которую не нарушали никогда.

Сначала они прошли по узкой, расчищенной дорожке к могиле Марты и Артура Эвансов - родителей Айрис и Лили.

Айрис осторожно опустилась на колени прямо на хрустящий снег, положив пышный венок из еловых веток, переплетенных серебряными лентами, на белый мраморный камень.

- С Рождеством, мам... С Рождеством, пап... - тихо прошептала она, проведя пальцами по холодным буквам.

Маленькая Лили, переступая своими сапожками, подошла вплотную и аккуратно поставила рядом маленькую веточку остролиста с красными ягодами:
- Это бабушке и дедушке. Чтобы им там было тепло.

Антарес молча, с неожиданной для его возраста серьезностью, поправил съехавшую ленту на венке. Гарри стоял чуть позади, опустив голову. Он помнил дедушку Артура и бабушку Марту совсем смутно - лишь редкие, как вспышки, воспоминания: запах яблочного табака, сухие, ласковые руки и добрые глаза за очками.

Потом они повернули за старую тисовую аллею и подошли к другой могиле.
На светлом, покрытом инеем граните рядом были высечены два имени, ставших для волшебного мира символом великой жертвы:
Джеймс Поттер
Лили Поттер

Гарри шаг за шагом приблизился к камню и медленно опустился на колени. Снег холодил ноги, но он этого не замечал. Мальчик осторожно положил венок из хвойных веток и белых лилий.

- С Рождеством, мам... С Рождеством, пап... - тихо, едва слышно проговорил он.

Айрис тихо подошла сзади, нежно опустив ладонь ему на плечо. Её присутствие давало ему ту самую опору, которая не позволяла боли захлестнуть сердце. Регулус стоял по правую руку от них, выпрямившись во весь рост и молча сняв кожаные перчатки в знак глубокого, нерушимого уважения к человеку, который когда-то был его другом, а стал - частью их общей судьбы.

Чуть поодаль, под пышной туей, они оставили ещё один венок - для родных Блэков, предков Регулуса, и для всех тех, кого затянула и унесла прошлая война.

Несколько минут над кладбищем царила звенящая, величественная тишина. Снежинки плавно опускались на камни.

Боль от утраты не исчезла. Она не стала меньше за эти годы. Они просто научились жить с ней бок о бок, трансформировав скорбь в светлую память и любовь.

Когда семья возвращалась обратно по заснеженным улочкам Годриковой Впадины, маленькая Лили весело шагала посередине, держась за руки Гарри и Альтаира и пыталась подпрыгивать на каждой кочке.

Её яркие, огненно-рыжие волосы выбились из-под подвязанного капора и буквально сияли золотом под бледным зимним солнцем.

Гарри посмотрел на сестренку, затем перевел взгляд на Айрис и тихо улыбнулся:
- Мам... Ты замечала? Она ведь с каждым днем всё больше и больше похожа на тётю, на маму Лили.

Айрис остановилась, глядя, как дочурка смешно морщит носик, пытась поймать ртом пролетающую снежинку, и о чем-то оживленно лепечет Антаресу.

- Да, Гарри... - в её голосе зазвучала мягкая, светлая нота. - С каждым годом все сильнее. У нее тот же упрямый разворот плеч, тот же звонкий смех... Но знаешь, сынок, Лили похожа не только на свою тетю. Она забрала очень много и от тебя, и от меня. У нее мои привычки и твоя абсолютная бескомпромиссность, когда дело касается справедливости.

Регулус, шагавший рядом, перевел взгляд на самого Гарри. Взгляд его серых глаз был невероятно теплым:
- А вот ты, Гарри... Ты с каждым месяцем всё больше становишься вылитым Джеймсом.

Гарри смутился и машинально взъерошил свои и без того растрёпанные черные волосы на затылке:
- Правда, пап? Даже с этими очками?

- Правда, - улыбнулся Регулус. - Дело не в очках и не в волосах. Посадка головы, то, как ты держишь плечи на тренировках... И улыбка. У тебя абсолютно его улыбка - открытая, дерзкая и невероятно живая.

Гарри почувствовал, как к горлу подступил тёплый комок, и лишь крепче сжал ладошку маленькой Лили.

Вечером, когда зимние сумерки окончательно окутали дом, дети устроились на пушистом ковре перед камином. В руках у каждого была большая кружка с горячим шоколадом, густо засыпанным маршмеллоу.

Гарри, поджав ноги, захватывающе пересказывал братикам и сестренке события осеннего семестра.

- ...Ну и в общем, мы с Роном бежим по коридору, а навстречу нам - пыль, треск, и из-за угла вываливается эта туша! Метра четыре ростом, кожа серая, как булыжник, и в руках гигантская дубина! Настоящий горный тролль!

Айрис, только что присевшая в кресло с чашкой травяного чая, чуть не поперхнулась.
- Простите... - она медленно опустила чашку на блюдечко. - Что, простите, вы нашли в школьном женском туалете?!

- Тролля, мам... - Гарри виновато опустил глаза. - Настоящего горного тролля.

Регулус, сидевший за секретером, медленно отложил перо и поставил чашку на стол. В его взгляде вспыхнули суровые искры.
- Продолжай, Гарри. И очень подробно.

- Ну... Он оказался в замке на Хэллоуин, - сглатывая слюну, заговорил Гарри. - Профессор Квиррелл прибежал в Большой Зал и закричал, что тролль в подземелье. Всех учеников начали уводить в гостиные. Но мы с Роном вспомнили, что Гермиона Грейнджер не знает про тролля! Она расстроилась из-за слов Рона и весь день просидела в женском туалете на первом этаже. И мы понимали, что тролль идет именно туда... Если бы мы за ней не побежали...

Гарри замолчал. Айрис сильно побледнела, её рука невольно легла на округлившийся живот.

- Гарри... - её голос едва заметно дрогнул. - Вы же одиннадцатилетние дети! Вы могли погибнуть! Тролль мог раздавить вас одним ударом!

- Я знаю, мам, - тихо, но твёрдо ответил Гарри, глядя ей прямо в глаза. - Я ужасно боялся. И Рон боялся. Но мы не могли её бросить. Она же наша подруга, понимаешь? Мы просто не имели права уйти в безопасную гостиную и делать вид, что ничего не происходит.

В гостиной наступила тишина, нарушаемая лишь гулом пламени в камине. Альтаир и Антарес смотрели на Гарри с нескрываемым восхищением.

Регулус поднимался со своего места, подошел к Гарри и положил руку ему на затылок:
- Ты поступил как настоящий Блэк и настоящей Поттер, Гарри. Смело, благородно и без колебаний. Я горжусь твоим поступком. Но... - Регулус строго сдвинул брови, - ты дашь нам с мамой слово. В следующий раз, когда в замке появится смертельная опасность, ты сначала найдешь Северуса, Макгонагалл или любого другого взрослого. Ты меня понял?

- Обещаю, пап, - честно ответил Гарри.

Айрис выдохнула, качнула головой и, поднявшись из кресла, притянула Гарри к себе, крепко-крепко прижимая к животу:
- Ты меня когда-нибудь точно досрочно в больницу Святого Мунго отправишь с такими историями...

Гарри виновато уткнулся ей в плечо:
- Прости, мам. Но у меня есть и хорошая история! Про квиддич!

- Про квиддич? - Айрис отстранилась, вытирая выступающую слезинку. - Ну давай, расскажи, как ты рисковал жизнью на высоте пятидесяти футов.

- А вот и не рисковал! Ну... почти, - загорелся Гарри, его глаза вспыхнули азартом. - Это был мой первый официальный матч! Гриффиндор против Слизерина! Пап, ты бы видел, как играл их ловец, Маркус Флинт - он пытался меня подрезать на каждом повороте! Но Оливер Вуд, наш капитан, так нас настроил, что мы просто летели!

- И как вела себя метла? - живо поинтересовался Регулус, присев на подлокотник.

- Сначала - идеально! Я запеленговал Снитч уже на десятой минуте, он кружил прямо у земли. Я заложил крутое пике, и тут... моя метла стала совершать какие-то сумасшедшие прыжки! Она пыталась меня сбросить!

- Что?! - снова ахнула Айрис.

- Да! Но Гермиона и Рон заметив, что профессор Снейп... ой, в смысле, кто-то колдует на трибуне, помогли мне! А потом метла снова стала послушной. Снитч летел прямо перед самым моим носом. Я вытянулся во весь рост, слетел с черенка и... случайно проглотил его!

- Проглотил?! - в один голос воскликнули Альтаир и Антарес.

- Ну да! Я упал на песчаную дорожку, прокатился, закашлялся - и он выпал мне прямо в руку! - хохотал Гарри. - Мадам Крюк засчитала поимку! Мы выиграли сто пятьдесят очков! Весь Гриффиндор потом гулял до самого утра!

Регулус тихо рассмеялся, качая головой:
- Поймать Снитч ртом... Джеймс исполнил похожий трюк на третьем курсе, правда, он тогда едва не проглотил Бладжер. Ты явно превзошел отца в оригинальности.

Следующее утро выдалось звонким, морозным и ослепительно ясным. Выпавший за ночь пушистый снег искрился на солнце миллионами бриллиантов.

Регулус первым вышел на семейное тренировочное поле за коттеджем, держа в руках тяжелый кожаный баул с тренировочными мячами.
- Ну что, чемпионы? - крикнул он, и его голос звонко разнесся над заснеженным садом. - Покажете, чему вас научили в замке и на домашних тренировках?

Гарри на своем новеньком «Нимбусе-2000» и Альтаир на проверенной «Комете» мгновенно взмыли в прозрачный морозный воздух. Антарес, которому теперь, в честь праздника, разрешили летать чуть выше пяти метров, восторженно закружился следом на детской метле.

- Правила прежние! - напомнил Регулус, оседлав свою старую, но великолепно сбалансированную метлу и взлетая к сыновьям. - Никаких опасных финтов без страховки, слушаем команды и получаем удовольствие!

- Есть, капитан! - в один голос рассмеялись Гарри и Альтаир.

Это был невероятный полёт. Снег искрился под полозьями мётел. Гарри с легкостью ловца перехватил выпущенный Регулусом тренировочный квоффл, сделал красивый разворот и пасом через голову отправил его Альтаиру.

Альтаир на лету скользнул под брата, перехватил мяч и отдал его Антаресу.
Антарес восторженно закричал от счастья, когда ему впервые в жизни удалось выполнить идеальный вираж и сбросить мяч прямо в руки папе без единой подсказки.

Регулус летал рядом с ними. На его лице не было привычной строгости - только бесконечная отцовская гордость и радость от того, что он может разделить любимое дело со своими мальчишками.

А внизу, на края поля, укутавшись в большой тёплый плед, стояла Айрис. Маленькая Лили кружила рядом, лепя снежки. Айрис бережно поддерживала свой большой живот одной рукой, а другой махала высоко взлетающим в небо мужчинам.

- Осторожнее на виражах! - задорно крикнула она. - Мне еще одного ловца вам рожать через два месяца, не заставьте меня волноваться!

- Всё под полным контролем, моя королева! - весело отозвался Регулус, закладывая крутую петлю вокруг Гарри.

После насыщенных полётов вся раскрасневшаяся, пахнущая морозом и снегом компания шумной ватагой ввалилась в дом.

На кухонном столе их уже ждали дымящиеся чашки с горячим какао, имбирные коржики, пышные булочки с маком и большой яблочный пирог.

- Мам, это просто невероятно вкусно! - с набитым ртом пробормотал Антарес, тянясь за второй булочкой.

- Сначала прожуй, господин бывалый ловец, потом веди светские беседы, - со смехом заметил Регулус, снимая с сына заснеженный шарф.

Лили забралась к Айрис на колени, осторожно взяла маленький кусочек имбирного печенья и протянула его к маминым губам:
- На, мам, покушай! Это братику или сестренке в животике, чтобы они быстрее росли и выходили играться!

Айрис с нежностью рассмеялась, съела печенье и крепко поцеловал дочурку в макушку, пахнущую детским шампунем и снегом:
- Спасибо, мое солнышко. Они обязательно услышат.

Гарри сидел за столом, обхватив ладонями теплую кружку с какао, и смотрел на всю свою большую, шумную и невероятно дружную семью.

Совсем скоро каникулы подойдут к концу, и алый поезд вновь унесёт его в Хогвартс - к урокам, тайнам третьей башни, Рону и Гермионе. Но сейчас это совершенно не пугало его.
Потому что он знал главный секрет. Он был дома.

А совсем скоро, уже в конце февраля, их семью ждало ещё одно большое счастье - появление на свет нового малыша. Дети каждый вечер спорили у камина, кто же это будет: Альтаир доказывал, что родится еще один защитник для квиддичной команды, Антарес мечтал о младшем брате, а Лили упрямо просила сестренку.

Гарри же лишь тихо улыбался, глядя на огонь. Он знал точно одно: кого бы ни подарила судьба их семье этой зимой, этого ребенка здесь будут любить так же сильно, беззаветно и глубоко, как когда-то Айрис и Регулус полюбили его самого.