Сын двух семей

1 сентября 1991 года Годрикова Впадина встретила плотным, молочно-белым туманом, стелившимся по примятой росе сада. Солнце ещё даже не думало показаться из-за горизонта, но дом Блэков проснулся задолго до первых петухов.

На первом этаже горел тёплый, уютный свет. По коридорам разнослись упоительные ароматы: свежевыпеченные булочки с корицей и яблоками, подрумяненные тосты, топлёное масло и крепко заваренный травяной чай с мелиссой.

Гарри сидел за длинным дубовым столом, полностью одетый в новенькую, еще пахнущую мастерской мадам Малкин школьную форму. Чёрная шерстяная мантия висела на спинке стула, а сам он в строгих брюках и белой рубашке нервно торопил чашки взглядом. Живот от предвкушения и волнения скручивало в тугой узел - какая уж тут еда!

- Мам, ну я правда не голоден... - жалобно протянул он, когда перед ним опустилась тарелка с румяным блинчиком и пиала с ягодами.
Айрис, нахмурившись, вытерла руки о фартук и упёрла руки в бока:
- Гарри.

- Но, мам...

- Гарри Джеймс Поттер, - с расстановкой, тем самым тоном, который не допускл ни малейших возражений, чеканила она. - Дорога до Шотландии долгая. Поезд едет почти весь день. Ты не выйдешь из этого дома, пока не съешь хотя бы два блинчика и не выпьешь чай.

Гарри взглянул на Регулуса, который с совершенно невозмутимым видом отпивал черный кофе из фарфоровой чашки.
- Спорить с мамой - самая бесполезная затея на этой планете, - тихо усмехнулся Регулус из-за края чашки.

- Ты тоже никогда не выигрывал, пап? - с надеждой спросил Гарри.

- Ни единого разу за тринадцать лет, - честно признался Регулус.

Айрис бросила на мужа победоносный, сияющий взгляд:
- И не выиграет. Даже не пытайтесь объединять фронты, Блэки.

За столом расхохотались. Напряжение, висевшее в воздухе с самого рассвета, немного спало.
Гарри вздохнул, улыбнулся и взялся за вилку. В сотый раз за это утро его пальцы скользнули к внутреннему карману мантии - проверить, на месте ли палочка из остролиста.

Палочка отозвалась привычным, мягким телом сквозь ткань.
Шестилетний Антарес с невероятно важным видом наматывал круги вокруг сундука брата, пробовал защёлки на прочность и проверял, надежно ли заперта клетка с Буклей. Белоснежная сова дремала, спрятав голову под крыло.

- Ты ведь будешь писать мне? - в десятый раз переспросил Антарес, подняв серо голубые глаза. - Про замковых призраков? Про подземелья?

- Каждую неделю, Ант. Подробные отчеты, - честно пообещал Гарри.

- Обещаешь?

- Поттеровское слово.

Маленькая Лили, которой недавно исполнилось три года, вдруг тихо подошла со спины, обхватив тоненькими ручонками коленки Гарри, и ткнулась носиком в его брюки:

- Не уезжай... Останься. Мы будем в квиддич играть...

Гарри мгновенно опустился перед ней на одно колено, аккуратно заправляя ярко-рыжее локон за маленькое ушко:
- Лили, глупышка, я же не навсегда. Я обязательно вернусь! На Рождество приеду с кучей сладостей. Потом на летние каникулы. И вообще Букля будет приносить тебе лично картинки из замка.

Малышка насупилась, взвешивая предложение, а потом снисходительно кивнула:
- Ладно... Но чтобы быстро вернулся. И конфет привез.

К лондонскому вокзалу Кингс-Кросс они добрались на нескольких колдовских экипажах, заранее заказанных Регулусом.

Вокзал шумел обыденной магловской суетой. Гремели тележки, дикторы объявляли рейсы на Бристоль и Ньюкасл, люди спешили по своим делам, даже не подозревая, какая магия вершится прямо у них под носом.

Семья Блэков двигалась сплочённой группой. Регулус толкал перед собой тяжелую железобетонную тележку с дубовым чемоданом Гарри и клеткой Букли. Айрис крепко держала Гарри за руку, словно боялась, что толпа маглов может разлучить их раньше времени. Альтаир шел под боком у брата - он изо всех сил старался держать подбородком «блэковскую марку» и улыбаться, но его глаза за стеной равнодушных прохожих выдавали затаенную, тихую грусть.

- Уже через год, Тай, - в полголоса сказал ему Гарри, сжав его локоть.

- Знаю... - Альтаир вздохнул, поправляя воротник. - Просто этот год будет ужасно длинным без наших полетов.

- Время пролетит! И тогда уже поедем вместе. В один вагон.

- Обязательно.

Они остановились перед нужным местом - массивным кирпичным барьером между платформами девять и десять.

Айрис обернулась к Гарри, нагнувшись к его лицу:
- Готов, родной?

Гарри посмотрел на глухую кирпичную стену. Сердце сделало кувырок.
- Кажется... да.

- Тогда не останавливайся и не бойся. Вперед.

Регулус со спокойным, уверенным видом первым толкнул тележку прямо в кирпичи - и его фигура беззвучно растворилась в толще камня. За ним, сжав зубы, шагнул Гарри.

Секунда тёмного безвременья - и мир вокруг взмыл оглушительным краскам и звукам!

Над платформой 9 ¾ висел густой, пахнущий углём и волшебством пар. Огромный, глянцево-алый паровоз «Хогвартс-Экспресс» пыхтел у перрона, выдувая клубы дыма к высокому стеклянному куполу. По платформе сновали сотни учеников в черных мантиях: младшие со слезами обнимали родителей, старшекурсники со смехом перекликались, таская тяжелые чемоданы, где-то в клетках ухали совы и отчаянно меукали коты.

Гарри замер на месте, запрокинув голову.
- Вот он... - шепотом выдохнул он. - Хогвартс...

Айрис, перешедшая барьер следом за Регулусом и детьми, мягко обняла его за плечи:
- Да, Гарри. Отсюда начинается твоя собственная история.

Естественно, появление на платформе Гарри Поттера не могло остаться незамеченным. Стоило им пройти вдоль паровоза пару десятков метров, как по платформе побежали первые волны шепота.

- Посмотрите... Это же он!

- Где? Да вон тот, с черными волосами и в очках!

- С ним Блэки?

- Гляди, у него правда шрам на лбу... Мальчик, который выжил!

- Настоящий Гарри Поттер...

Прохожие старшекурсники замедляли шаг, оборачивались, наглецы из числа любопытных зевак пытались подойти ближе.

Гарри невольно сжался, инстинктивно укрываясь за маминой рукой. Чужие взгляды колючими иголками въедались в спину. Он ненавидел эту славу, к которой не имел никакого отношения.

Айрис почувствовала, как напряглись его пальцы. Она мягко прижала его к себе, шепча на ушко:
- Не смотри на них, Гарри. Для них ты - сказка или герой из газет. А для нас... ты просто наш Гарри. Наш любимый мальчик.

Регулус не стал ничего шептать. Он просто сделал шаг влево, закрывая Гарри своей широкой спиной, расправил плечи и окинул платформу тем самым тяжёлым, ледяным слизеринским взглядом, от которого у любого зеваки пропадет желание навязываться.

Несколько назойливых фотографов из небольших газет мгновенно опустили колдокамеры и спешно вжали головы в плечи. Ни у кого на платформе не возникло ни малейшего желания проверять на прочность терпение мистера Блэка.

- ГАРРИ! - проревел над перроном знакомый, оглушительный бас.
Из пара, распугивая зевак, вырос Рубеус Хагрид. Его огромный кротовый куртяк был обвешан какими-то мешочками, а в руках он держал огромный деревянный хронометр.

- Хагрид! - обрадовался Гарри, выныривая из-за спины Регулуса.
Полувеликан сгреб в свою исполинскую ладонь руку Регулуса, крепко и бережно обнял Айрис, едва не сбив с неё шляпку, и восхищенно уставился на Гарри:
- Ну ты погляди! Совсем взрослая птица! В Хогвартс едет... Время-то как летит, Господи...

- Спасибо за Буклю еще раз, Хагрид!
- Гарри указал на клетку. - Она лучшая сова на свете!

Хагрид расплылся в счастливейшей бородатой улыбке:
- Нравится, значит? То-то же! Я ж говорил - верная девка! - Сова в клетке благодушно ухнула. - Ну, давайте, посадка скоро! Помочь с чемоданом?

Регулус лично занес тяжелый дубовый сундук Гарри в свободное купе в конце поезда, установил его на верхнюю полку и поставил клетку с Буклей у окна.
Затем он повернулся к Гарри. Они остались в купе на несколько секунд одни.

Регулус опустился на одно колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Серые глаза мага смотрели на мальчика с безграничной, сдержанной и глубокой отцовской любовью.

- Послушай меня, Гарри, - тихо, но очень чеканно проговорил Регулус. - В замке будет много людей. Учителя, Дамблдор, другие ученики... Многие будут ждать от тебя великих свершений или следовать за твоим именем. Помни главное: ты никому и ничего не обязан доказывать. Ты едешь туда учиться, находить верных друзей, ошибаться и познавать магию.

И какими бы ни были твои успехи или промахи - ты всегда остаешься нашим сыном. Будь собой. Честным, смелым и добрым.
Гарри сглотнул подступивший к горлу ком и крепко обнял Регулуса за шею:
- Я помню, пап. Спасибо.

Они вышли на перрон. До первого предупредительного свистка оставалось три минуты.
Айрис гладила воротник его мантии, аккуратно заправляя непослушные черные вихры, а по её щекам, вопреки всей твердости, уже текли светлые, невольные слезы.

- Мам, ну ты чего... Я же большой уже, - пробормотал Гарри, вытирая ей щеку пальцем.

Айрис тихо рассмеялась сквозь слезы, целуя его в обе щеки и лоб:
- Знаю, родной мой... Знаю, что большой. Но позволь мне еще хоть на минуту побыть мамой маленького Гарри, которого я когда-то забрала из разрушенного дома... Одевайся тепло. Пиши каждые три дня! Если заложит нос - сразу иди к мадам Помфри! Завтрак не пропускай! В тёмные подземелья без надобности не ходи!

- Мам... - улыбнулся Гарри, крепко прижимаясь к ней. - Я буду самым осторожным волшебником в замке. Спасибо тебе. За всё.

Альтаир подошел последним. Братья обнялись коротко, по-мужски, стукнув друг друга кулаками.
- Смотри мне, Поттер, - с улыбкой проговорил Альтаир. - Без меня тайные ходы не исследуй. Оставь хоть пару секретов на следующий год.

- Обещаю, Блэк!

ВЗЗЗЗЗУХ! - раздался оглушительный финальный свисток паровоза.
Поезд дернулся. Гарри быстро вскочил на подножку вагона, вбежал в купе и распахнул окно.

Паровоз медленно набирал ход. Гарри высунулся по пояс, отчаянно маша рукой.

На платформе оставалась вся его жизнь. Айрис махала имраморным платочком, вытирая слезы. Лили, сидевшая на плечах у Регулуса, махала обеими ручонками и кричала во весь голос: «Пока, Гарри! Привези конфет!». Антарес подпрыгивал рядом, а Альтаир бежал пару метров за вагоном, подняв руку в прощальном салюте.

А высоко-высоко над перроном Кингс-Кросс, в чистом, невидимом людскому глазу пространстве, где нет ни боли, ни времени, ни разлук, стояли двое.

Лили Поттер - всё такая же молодая, с пышными медно-рыжими волосами, слегка трепетавшими на невидимом сквозняке, - смотрела вслед уходящему алому поезду. Рядом с ней стоял Джеймс. Смешной, с вечно взъерошенными затылочными вихрами, в своих знакомых круглых очках.

- Не верится, Джеймс... - тихо, ломая голос, прошептала Лили.

- Во что, милая?

- Наш сын... Наш маленький Гарри едет в Хогвартс. Кажется... только вчера я баюкала его на руках в Годриковой Впадине...

Джеймс обнял её за плечи, тепло смотря на уходящий поезд:
- Он вырос, Лили. Вырос настоящим человеком.

Лили улыбнулась, но слезы светлым покровом застилали её взгляд:
- Десять лет, Джеймс... Целых десять лет его жизни прошли без нас. Без наших обнимашек, без наших сказок на ночь...

Джеймс бережно сжал её ладонь:
- Но он никогда не был один, Лили.
Она посмотрела вниз - туда, где на опустевшем перроне Регулус Блэк мягко обнимал за плечи плачущую Айрис, а вокруг них кружились младшие дети.

- Да... - тихо сказала Лили, и на её лице расцвела глубокая, бесконечная благодарность. - Айрис каждый день рассказывала ему про нас. Регулус научил его летать так же дерзко и красиво, как летал ты... Они не просто сохранили его. Они подарили ему настоящую, счастливую семью. Они сдержали свое обещание.

Джеймс тихо засмеялся, обнимая жену крепче:
- Знаешь... Я думаю, даже если бы мы сами выбирали семью для нашего сына, мы бы не нашли никого лучше, чем Айрис и Рег.

Поезд набрал ход, оставляя позади окраины Лондона и устремляясь на север, к зеленым холмам и древним лесам.

Гарри Поттер еще долго стоял у открытого окна купе, пока платформа и родные силуэты окончательно не скрылись за поворотом. Он прижал теплую ладонь к прозрачному стеклу.
Внутри него не было страха. Там, на платформе, остался его Дом. Его фундамент. Его мама Айрис, его папа Регулус, его братья и сестра.

А впереди, за туманными горизонтами, его ждал Хогвартс - с его тайнами, башнями, новыми друзьями и великими открытиями.
Гарри поправил очки, повернулся к Букле, которая тепло ухнула из клетки, и широко, уверенно улыбнулся. Он точно знал: что бы ни ждало его впереди, он больше никогда не будет один.