Сын двух семей

За окнами Годриковой Впадины кружился снегопад. Огромные, пушистые хлопья белым бархатом укрывали старые черепичные крыши, заносили узкие мощеные улочки и превращали вековые деревья в застывших великанов. Городок утонул в тихом зимнем безмолвии.

Но в доме Блэков царила совсем другая стихия. Здесь бушевал настоящий праздник: пахло хвоей свежесрубленной ели, мандариновой цедрой, корицей и горячей яблочной выпечкой. Защитные чары на стенах пульсировали мягким золотистым светом, наполняя каждую комнату неуловимым чувством абсолютного уюта.

Айрис, наряженная в свободное изумрудное платье, завершала сервировку огромного дубового стола, напевая себе под нос старинную рождественскую мелодию. В её рыжих волосах весело переливались отблески волшебных свечей.
На стремянке у высокого камина стоял Регулус, аккуратно заклинанием закрепляя гирлянду из мерцающих серебряных звёзд. В его облике больше не было той мрачной, зажатой строгости, что сопровождала его юность. Вокруг глаз залегли едва заметные лучики от частых улыбок, а взгляд излучал глубокое, спокойное достоинство.

- Рег, пониже слева! - улыбаясь, подсказала Айрис. - А то Антарес снова попытается сорвать нижнюю звезду.

По гостиной с оглушительным хохотом, сбивая на своем пути подушки и едва не задевая наряженную ель, во весь дух носились трое мальчишек.

Гарри в июле исполнилось пять лет. Он заметно вытянулся, его черные вихры всё так же упрямо бунтовали против расчески, а задорный зеленый взгляд выдавал в нем главного заводилу всех домашних проказ.

Альтаир - ровесник Гарри по году, которому в декабре только-только исполнилось пять - ни в чем не уступал брату. Его зелёные глаза горели азартом, а темно-кудрявые волосы развевались на бегу.

Антаресу - младшему из братьев - весной исполнился годик. Малыш с необычайными медными волосиками увлеченно сидел в самом центре мягкого ковра и, задрав голову, звонко хлопал в ладоши, наблюдая за старшими.

- Не бегать! - в сотый раз за этот вечер произнесла Айрис, пытась придать голосу строгость.
Разумеется, её никто не послушал.
Гарри, сжимая в руках новенькую учебную метлу для закрытых помещений, на бегу заложил крутой вираж вокруг дивана и с важным видом заявил:
- Я самый быстрый Ловец во всей Британии!

- Неправда! - тут же на лету возмутился Альтаир, пытавшийся срезать угол через кресло. - Я быстрее! У меня маневренность лучше!

- Правда! Я первый долечу до кухни!

- Сейчас проверим!

Оба одновременно рванули по узкому коридору, едва не сбив с ног входящего с подносом сладостей Регулуса.
Антарес на ковре зашелся от восторга звонким, заливистым смехом, повторяя свои первые слова:
- Га! Тай! Быст-о!

Регулус поставил поднос на стол и тяжело, наигранно-устало вздохнул:
- Кажется... мы сами во всем виноваты, Айрис.

Она подняла на него искрящиеся глаза, отставляя соусник:
- В чем же, мистер Блэк?

- В том, что научили их летать раньше, чем они толком научились ходить прямо.

Айрис тихо, искренне рассмеялась:
- Это точно. Но зато ты только посмотри, какие они счастливые.

Далеко-далеко от земного шума...
В том тихом, безграничном и светлом пространстве, где нет ни боли, ни страха, ни холода, двое людей стояли у невидимого края. Отсюда земля казалась россыпью драгоценных огней, а маленький дом в Годриковой Впадине светился, словно уютный маяк в океане снега.

Лили Поттер улыбалась. Её огненно-медные волосы ниспадали на плечи мягкими волнами, а зеленые глаза - точно такие же, как у Гарри - были прикованы к мальчику, который внизу со смехом нарезал круги по гостиной.

- Посмотри на него, Джеймс... - тихо прошептала она. - Он снова смеется точно так же, как ты. С теми же искорками в глазах...

Она запнулась, и по её прозрачной щеке скатилась чистая, как роса, слеза.
Джеймс Поттер - всё такой же взлохмаченный, в своих круглых очках и с той самой мальчишеской улыбкой - мягко обнял её за плечи сзади, прижимая к себе.

- Что случилось, любовь моя? - тихо спросил он, уткнувшись носом в её висок.

Лили не сразу ответила. Она наблюдала, как внизу Гарри подбежал к Айрис, взбираясь к ней на колени, и как Айрис целовала его в макушку.
- Мне просто... иногда всё еще больно, Джеймс.

- Почему?

- потому что нас нет там... - Лили сжала ладони. - Мы не можем опуститься на этот ковер. Не можем крепко обнять его, чувствовать, как тепло пахнут его волосы после купания. Не можем лично поправить ему одеяло и сказать «спокойной ночи». Ведь у нас могла быть долгая жизнь... У Гарри мог быть младший братик или сестренка от нас... Мы бы собирались за этим большим столом... Сириус не сидел бы в этой ужасной, холодной крепости... А Айрис не плакала бы втайне от детей ночами у нашей могилы...

Джеймс молчал. Он крепче сжал её в объятиях, заново проживая ту же самую тихую, глубокую тоску, которая навещала и его.
- Я знаю, Лилс... - тихо произнес он. - Я думал об этом. Каждую секунду.

Они замерли. Внизу, сквозь толщу миров и пространств, пробивался детский смех. Гарри выбежал на крыльцо вместе с Регулусом. Мальчик сидел на метле в нескольких дюймах над снегом, а Регулус осторожно, бережно придерживал его за спину, чтобы тот не потерял равновесие.

Рядом с независимым видом кружил Альтаир.
Джеймс улыбнулся - открыто, гордо и без тени зависти.
- Но ты посмотри на него, Лили. Посмотри внимательно.

Лили подняла глаза.
- Видишь? Он летает. Держит брус точно так же, как я в его годы.

Она вытерла слезу и слабо улыбнулась:
- Весь в тебя... Такой же отчаянный.

- Нет, - качнул головой Джеймс. - Он уже лучше меня. В нем нет моей былой спеси. В нем твоя чуткость.

Он помолчал и продолжил, смотря прямо в глаза жене:
- Мы спасли нашего сына, Лили. В ту ночь мы отдали всё, но отдали не зря. Он растет рядом с теми, кого мы любили больше всего. С твоей сестрой - твоей плотью и кровью, которая отдает ему всё свое сердце. И с человеком... с Регулусом. Знаешь, в школе я считал его врагом, высокомерным Блэком. А теперь... если бы я мог вернуться туда хотя бы на миг, я бы обнял его и назвал братом. Регулус стал для него настоящим отцом. И я безмерно благодарен ему за это.

Лили перевела взгляд вниз. Гарри внизу спрыгнул с метлы, подбежал к Айрис, обхватил её руками за талию и громко крикнул:
- Мам! Смотри, я сам удержался!

А потом развернулся к Регулусу:
- Пап, ты видел?! Я не упал!

Джеймс мягко, с бесконечным теплом проговорил:
- Видишь? Он любит нас. Он знает нашу историю, он помнит наши лица. И он любит их. Одно абсолютно не мешает другому. Его сердце не делится на части - оно просто становится больше. Когда-нибудь он вырастет. Он поймет всю тяжесть этой цены. Но он никогда в жизни не усомнится в том, что был безумно, безоглядно любим.

Лили кивнула, прижимаясь к груди мужа.
- Мы всегда будем рядом с ним, Джеймс. Своим светом.

До полуночи оставались считанные минуты.
Маленький Антарес, уставший от шумного дня, уже сладко сопел на руках у Айрис, уткнувшись носиком в её плечо. А вот Гарри и Альтаир, сидя на диване, изо всех сил боролись со сном: их веки слипались, но они упрямо таращились на старинные настенные часы.
- Ещё чуть-чуть, партизаны, - подбадривал их Регулус, подкидывая дров в камин. - Одно мгновение - и наступит Новый год.

- Мы не спим! - с расстановкой, ватным голосом заявил Гарри, тряхнув головой.

- Вообще ни в одном глазу! - поддержал брат Альтаир и тут же сладко зевнул.

И вот стрелки соединились на верхней отметке. Часы громко, размеренно пробили двенадцать раз.
За окном, прямо над садом, расцвели волшебные фейерверки - Регулус заранее запустил чары, и теперь в темном ночном небе вспыхивали огненные драконы, золотые снитчи и серебряные звёзды.

- С Новым годом, мои родные! - с нежностью произнесла Айрис.

Регулус подошел к ней первой, осторожно обнял за талию и поцеловал в губы:
- С Новым годом, любовь моя. Спасибо тебе за этот дом.

Затем он опустился на колени перед мальчишками:
- С Новым годом, мои отважные волшебники.

Гарри подался вперед и крепко, изо всех сил обнял Регулуса за шею, уткнувшись подбородком в его плечо:
- Люблю тебя, пап...

Регулус замер. В груди сладко и больно сжалось сердце. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы раз Гарри ни произносил это слово, Регулус каждый раз испытывал глубокий трепет. Он никогда не пытался вытеснить из памяти мальчика образ Джеймса Поттера. Но Гарри сам, своим чистым детским выбором, подарил ему это святое право - быть его Отцом.

- И я люблю тебя, сын, - тихо, сокровенно ответил Регулус, гладя его по спине.

Айрис наклонилась и поцеловала Гарри в растрепанную макушку:
- А меня?

Гарри широко, во весь рот улыбнулся:
- И тебя люблю, мам! Бооольше всех!

- А меня?! - тут же надул губы Альтаир.

- И тебя, Тай!

- И меня-а... - раздался сонный, недовольный лепет Антареса, который проснулся от вспышек салюта.

Вся гостиная озарилась дружным, счастливым смехом. Айрис пересадила младшего сына к себе на колени, целуя его в медные вихры:
- И тебя, наш маленький лучик.
Всех-всех вас безумно люблю.

Гарри сидел на ковре, обнимая за плечи Альтаира, и смотрел на свою семью. На маму Айрис с её солнечной улыбкой. На папу Регулуса, в чьих глазах читалась надежная защита. На братьев.

Он был еще слишком мал, чтобы выразить эти чувства сложными словами. Но его чуткая душа знала всё.

Глубоко внутри него всегда жила священная, светлая память о Джеймсе и Лили Поттер - о тех родителях, которые подарили ему этот мир и чьи улыбки светили ему с колдофотографий. Но рядом с ним были люди, которые каждый день залечивали его раны, учили летать, вытирали слезы и отдавали свою жизнь без остатка.

Сердце Гарри Поттера не разрывалось пополам. Оно просто оказалось достаточно большим, чтобы вместить эту любовь целиком - без остатка, без зависти и без границ. Любовь к тем, кто дал ему жизнь, и любовь к тем, кто научил его жить счастливо.

За окном продолжал тихо, убаюкивающе падать снег. А высоко над крышей дома Блэков сквозь облака пробивался свет двух самых ярких звёзд - словно напоминание о том, что истинная любовь никогда не умирает, пока на земле есть те, кто бережно несёт её дальше.