Сын двух семей

Март 1984 года ворвался в Годрикову Впадину неожиданно теплым ветром, принесшим с собой запах талого снега, влажной земли и первых подснежников. Дом Блэков, сокрытый под толщей древних защитных заклинаний, казался настоящим оазисом тепла.

В июле Гарри исполнялось уже три года, а Альтаиру в декабре стукнуло три. Пространство дома с каждым днем наполнялось все большим шумом: топотом маленьких ног, звонким смехом, деревянным стуком игрушек и постоянными вопросами. Но на этот раз причиной особенного, трепетного ожидания, витавшего в воздухе, были вовсе не проказы старших мальчишек.

Айрис снова ждала ребёнка. К началу весны её живот уже настолько заметно округлился, что кутаться в свободные мантии не имело никакого смысла.

В одно из солнечных мартовских утричек Айрис сидела в глубоком кресле у окна гостиной, вышивая золотой нитью защитные руны на детской пеленке. Вдруг в комнату на цыпочках вошел Гарри. За последнее время он очень вытянулся, его черные упрямые вихры стали еще гуще, а взглядом он все чаще напоминал взрослого, вдумчивого волшебника.

Мальчик подошел к креслу, остановился и с нескрываемой серьезностью воззрился на округлившийся живот.
- Мам... - тихо позвал он, замявшись на мгновение, а затем осторожно, почти невесомо положил свою маленькую теплую ладошку прямо на ткань её платья. - А кто там? Он там не мёрзнет?

Айрис прекратила шитье, отложила иголку и с бесконечной нежностью накрыла его ручку своей.
- Там ваш младший братик, Гарри. Совсем скоро он появится на свет.
Зеленые глаза Гарри широко раскрылись, в них вспыхнул искренний детский восторг:
- Настоящий? Живой братик? Как Тай?

- Самый настоящий, - улыбнулась Айрис, чувствуя, как под ладонью Гарри ребенок внутри мягко толкнулся. - Слушай, он даже здоровается с тобой!

Гарри пораженно ахнул и прижал вторую ладошку. В этот момент из коридора, привлекаемый таинственным шепотом, выскочил Альтаир. Его зелёные глаза любопытно блестели.

- Братик? У нас будет ещё один? - Альтаир бесцеремонно залез к Айрис на колени, пытаясь прижаться ухом к её животу. - А он будет с нами в прятки играть? А на метле умеет?

Появившийся в дверях Регулус, державший в руках чашку с горячим отваром из шиповника для жены, тихо рассмеялся:
- Не сразу, Тай. Сначала ему придется научиться хотя бы удерживать собственную ложку и не спать двадцать часов в сутки.

Гарри на секунду намурил лоб, усердно размышляя об этой сложной жизненной задаче, а потом гордо расправил плечи:
- Тогда... я сам научу его летать. Я покажу ему, как правильно держать баланс на метле!

- И я! Я буду главным тренером! - тут же заявил Альтаир, виснет на плече брата.

Айрис переглянулась с Регулусом. В его глазах отразился тот особенный, тихий свет, который появлялся только тогда, когда он видел, какими дружными и заботливыми растут их сыновья.

В мае магический мир праздновал День матери. В чистокровных семействах в этот день было принято отправлять пышные совиные почты с дорогими подарками и формальными поздравлениями, но в доме Блэков все было иначе.

Айрис совершенно не ждала никаких подарков - мальчики были слишком малы, чтобы понимать суть календарных праздников. Рано утром, пока Регулус готовил на кухне пышные оладьи, Айрис вышла в сад, наслаждаясь свежим утренним воздухом и тихим шелестом молодой листвы.

Спустя несколько минут до неё донесся легкий шорох. Из-за кустов жасмина вынырнул Альтаир. Он шел невероятно важно, но при этом предельно осторожно, стараясь не наступить на полы своей маленькой домашней мантии. В обеих руках он сжимал стебель белоснежной лилии, вырванной прямо из центральной клумбы с кусочком корешка и земли.

Стебель был длиннее его руки, а сам цветок слегка поклонился под собственной тяжестью.
Альтаир подошел к матери, густо покраснел и протянул ей свой трофей:
- Мам... Это... это тебе. С праздником мам

Айрис удивленно присела перед ним прямо на влажную от росы траву:
- Мне, зайчик? Откуда у тебя этот цветок?

Альтаир гордо кивнул, сияя от счастья:
- Мы с папой утром тайну сделали! Папа сказал, что ты самая лучшая мама во всем мире и тебе нужны самые красивые цветы.

Айрис прижала сына к себе, уткнувшись носом в его темные кудри, пахнущие детским мылом:
- Спасибо, мой хороший... Спасибо, родной.

В этот самый момент Гарри, наблюдавший за ними из-за угла веранды, вдруг замер. На его лице отразилась паника: он-то свой подарок подготовить не успел! Не раздумывая ни секунды, Гарри развернулся и во весь дух помчался в самую дальнюю, дикую часть сада.

Через пять минут он вернулся - запыхавшийся, с растрепанными волосами и царапиной на щеке. В руках он сжимал еще одну белую лилию. Цветок был слегка помятым, а стебель Гарри отчаянно пытался ровно сломать руками, поэтому на нем остался надлом. Но он выбирал его сам, разыскивая среди стеблей самый большой и пышный бутон.

Он подошел к Айрис, стеснительно опуская глаза, и протянул свой подарок:
- Мам... Тебе тоже. Это... от меня. С днем матери.

Айрис посмотрела на надломленный стебель, на испачканные в земле пальчики Гарри и уже не смогла сдержать слёз. Сердце переполнилось такой безудержной любовью, что у неё перехватило дыхание. Она опустилась на колени и загребла в объятия сразу обоих мальчишек, крепко прижимая их к себе и целуя в румяные щечки.

- Спасибо вам... Спасибо, мои любимые. Вы сделали меня самой счастливой мамой на всем белом свете.

Регулус, всё это время стоявший на крыльце и скрестивший руки на груди, тихо улыбался. Он знал, что деяние Гарри не было подсказано никем. Это не было данью памяти или навязанной обязанностью - это был порыв искренней, чистой детской любви к женщине, которая подарила ему дом.

Ночь на 24 апреля выдалась тревожной и ветреной. Над Годриковой Впадиной бушевала весенняя гроза, молнии разрезали небо, а дождь стеной стучал по стеклам.

Регулус не спал почти всю ночь, чутко прислушиваясь к каждому движению жены. Когда около трех часов ночи Айрис тихо, со вздохом позвала его по имени, он оторвался от кресла мгновенно.

- Рег... Кажется... пора. Раньше, чем думал колдомедик.

Магический транспорт в таком состоянии был противопоказан, поэтому Регулус заранее договорился о персональном каминном подключении с Больницей Святого Мунго. Быстро собрав заранее приготовленный сумочку и отправив срочную сову миссис Фигг - добродушной сквибке из соседнего дома, которая всегда выручала их с мальчишками, - они перенеслись в больницу.

Гарри и Альтаир провели весь следующий день у миссис Фигг, занимаясь кормлением её многочисленных низкорослых кунеообразных котов и беспокойно посматривая на часы.

Лишь к самому вечеру дверной проем отдельной палаты на четвертом этаже Мунго открылся. Вышедший к Регулусу пожилой колдомедик улыбнулся сквозь густые усы:
- Можете выдохнуть, мистер Блэк. Все прошло безупречно. У вас родился крепыш. Мальчик. Восемь фунтов.

Регулус закрыл глаза, сделав первый глубокий вдох за последние двенадцать часов:
- А Айрис?

- С ней всё прекрасно. Отдыхает, но ждет вас.

Регулус ступил в светлую, пахнущую зельями и свежестью палату. Айрис лежала на белоснежных простынях, уставшая, с бледным лицом, но с невероятно счастливым взглядом. На её руках, завернутый в тончайшее шерстяное одеяльце, спал крошечный, сморщенный комочек.
Регулус бесшумно подошел к кровати, опустился на край и ласково поцеловал жену в лоб, задерживая губы:
- Ты как, любовь моя?

- Счастлива... - шепотом ответила Айрис. - Посмотри на него, Рег. Познакомься... Это Антарес. Наша маленькая яркая звезда.

Регулус осторожно, словно хрустальную вазу, принял младенца на руки. Малыш шевельнулся, распахнул маленькие веки, и Регулус замер: на него смотрели удивительные серо-голубые глаза, а на крошечной головке пробивался пушок невероятного оттенка - не ярко-рыжего, как у Айрис, и не черного, как у Блэков, а благородного, теплого медного цвета.

- Добро пожаловать домой, Антарес Блэк... - тихо прошептал Регулус, качая сына.

Спустя два дня Гарри и Альтаир впервые переступили порог детской комнаты, где в деревянной резной люльке спал новый член семьи.
Мальчики подошли к кровати на цыпочках, дыша через раз. Гарри затаил дыхание и наклонился над люлькой.

- Такой маленький... - шепотом произнес он, боясь вспугнуть малыша. - Мам, он вообще настоящий? Он же как игрушка!

- Настоящий-настоящий, - рассмеялась Айрис, сидевшая рядом.
Альтаир осторожно, с трепетом протянул свой указательный палец к ручке младенца. Крошечные пальчики Антареса тут же инстинктивно разомкнулись и с неожиданной для младенца силой крепко обхватили палец Альтаира.

- Он держит! Смотрите, он меня держит! - радостно зашептал Альтаир, боясь шелохнуться.

- Конечно держит, - мягко сказала Айрис, гладя Альтаира по спине. - Ты ведь теперь его старший брат. Ты должен учить его всему доброму.

Гарри смотрел на эту сцену с необычайной, совершенно недетской серьезностью. В его зеленых глазах отразилось осознание глубокого семейного долга. Он перевел взгляд на Регулуса и твердо сказал:
- Мы с Таем никому не дадим его в обиду. Мы будем всегда его защищать.

Регулус положил свою большую тяжелую ладонь на плечо Гарри:
- Я знаю, Гарри. Я ни секунды в этом не сомневаюсь.

К июлю 1984 года сад Блэков превратился в настоящую тренировочную базу. Гарри и Альтаир уже настолько уверенно рассекали воздух на своих детских метлах, что Регулусу приходилось глаз не спускать с этой крылатой команды.

- Так, Гарри, держи спину ровнее! - командует Регулус, шагая по траве следом за летящими сыновьями. - Колени согни, не зажимай древко. Смотри вперед, а не под ноги! Совсем как... учил меня твой отец на первом курсе.

Гарри засмеялся, резко закладывая плавный вираж вокруг старой яблони на высоте одного метра над землей.
- Папа Рег, смотри! Я могу сделать вольт!

- Без экстремальных трюков! - строго, но с улыбкой отозвался Регулус.

Альтаир, летевший чуть позади на своей метле, отчаянно работал ногами, пытаясь обгнать брата:
- Я быстрее! Я быстрее тебя, Гарри!

- Неправда, я Ловец! - хохотал Гарри, добавляя скорости.

На зелёном пледе под тенью дуба сидела Айрис. На руках у нее сладко спал трехмесячный Антарес, укрытый от солнца кружевным зонтиком.
- Мальчики! Розы! Никаких гонок над клумбами, я вас прошу! - крикнула она им.

Но было уже поздно. Оба пилота с визгом и хохотом пронеслись над кустами роз, соревнуясь, кто первым коснется ствола дальнего вяза.
Регулус остановился, качая головой и утирая пот со лба:
- Один Поттер со своей неуемной жаждой скорости. Один Блэк с чистым упрямством. Чего еще я мог ожидать от этого дома?

- Ты ожидал счастья, Рег, - тихо проговорила Айрис, подмигивая мужу. - И ты его получил.

Иногда, примерно раз в месяц, после ужина они совершали особую прогулку. Путь лежал на край Годриковой Впадины - к полуразрушенному дому Поттеров.

Здание все еще стояло пустым, опечатанным специальными чарами Министерства. Разрушенная взрывом крыша второй половины дома была законсервирована прозрачным магическим куполом, не позволявшим дождю и снегу разрушать стены. На калитке висела мемориальная доска, на которой волшебники со всей страны оставляли надписи со словами благодарности.

Регулус, использовав специальный ключ, выданный ему как официальному опекуну Гарри, отпирал заговоренный замок. Они тихо входили внутрь.

Внутри дом сохранил атмосферу того самого дня: на полках стояли книги, в гостиной на столике лежала недопитая чашка чая, а на стенах висели десятки живых колдофотографий.

На одной из центральных колдофотографий молодой, смеющийся Джеймс Поттер кружил на руках смущенную и счастливую Лили в саду. На другой - они вместе с Сириусом и Римусом корчили смешные рожицы на фоне Хогвартс-экспресса.

Гарри медленно подходил к снимкам, поднимая голову:
- Это мой папа Джеймс? - тихо спрашивал он.

- Да, Гарри, - отвечал Регулус, становясь рядом. - Он был лучшим Ловцом Гриффиндора и самым верным другом, которого я знал. У него было огромное сердце.

- А мама Лили?

Айрис ласково присаживалась рядом с мальчиком, поглаживая его по плечу:
- А твоя мама Лили обладала редким даром - она умела сделать так, что любой человек рядом с ней чувствовал себя защищенным и родным. Она была невероятно умной и бесконечно доброй.

Гарри долго, не оторвать глаз, смотрел на двигающиеся фигуры своих родителей. Он видел, как Джеймс на фото машет ему рукой, а Лили посылает воздушный поцелуй.
- Они очень красивые, - шептал Гарри.

- Очень красивые, - соглашалась Айрис, глотая подступающие слезы.

Она никогда не описывала Поттеров как недосягаемых, идеализированных героев войны. Айрис рассказывала Гарри о них как о живых людях: как Лили жгла печенье, когда волновалась перед экзаменами; как Джеймс постоянно терял свои очки и застревал в каминных сетях; как они любили дурачиться и верили в лучшее. Для Гарри они оставались родными и близкими, парящими где-то рядом в его памяти.

Каждое первое число месяца на подоконник кухни Блэков опускалась большая, старая сипуха. Она приносила пухлый конверт из плотной бумаги, пахнущий лесом и дикими травами.
Это были письма от Римуса Люпина.
После трагедии 1981 года Римус ведет скитальческую жизнь, не имея возможности найти постоянную работу из-за своего ликантропического недуга и строгого законодательства. Но он никогда не забывал о Гарри. В каждом письме были подробные описания далеких уголков страны, сказки о волшебных существах и маленькие сувениры: резные деревянные фигурки животных, засошенные редкие цветы или магические сладости.

Но Римус никогда не приводил себя в их дом лично. Он панически боялся навредить детям, боялся своего внутреннего зверя и того внимания, которое его визит мог привлечь со стороны Министерства.

Однажды вечером Гарри, рассматривая вырезанного из дерева волчонка, тихо спросил у Регулуса:
- Папа Рег... А почему дядя Римус присылает сову, но сам никогда не приходит к нам на чай? Он нас не любит?

Регулус опустился перед Гарри на корточки, подбирая самые точные, не ранящие детскую душу слова:
- Дядя Римус любит тебя и твоих братьев больше, чем ты можешь себе представить, Гарри. Но сейчас в его жизни идет очень сложная, опасная полоса. Он вынужден защищать нас от этой опасности, держась на расстоянии. Но настанет день, и он обязательно переступит этот порог и обнимет тебя лично.
Гарри кивнул, бережно прижав деревянную фигурку к груди.

Поздними вечерами, когда детская на втором этаже погружалась в глубокий сон и из комнат доносилось лишь ровное дыхание трех сыновей, Регулус уходил в свой кабинет.
На его дубовом столе лежала тяжелая, пухлая папка с надписью «Дело Сириуса Блэка».

Там были собраны сотни материалов: вырезки из «Ежедневного пророка», копия протокола поспешного задержания без суда и следствия, протоколы допросов свидетелей-маглов с улицы в Лондоне, где произошел взрыв, и личные заметки Регулуса.

Регулус не верил. Ни одной секундой своего существа он не верил, что его старший брат Сириус - преданный до мозга костей друг Джеймса, человек, который скорее вырвал бы собственное сердце, чем предал Поттеров - был Хранителем Тайны и слугой Темного Лорда. В этой истории все дышало фальшью и поспешностью Министерства, желавшего быстро закрыть дело и показать победу.

Айрис бесшумно вошла в кабинет, неся две чашки свежезаваренного чая. Она поставила чашку на стол и села на подлокотник кресла Регулуса, положа руку ему на напряженную шею.

- Нашел что-нибудь новое в показаниях свидетелей? - тихо спросила она.

Регулус медленно покачал головой, устало потер переносицу:
- Допросы проводились со стиранием памяти маглов прямо на месте. Крауч подписал приказ об отправке Сириуса в Азкабан за три часа, даже не выслушав его. Но я доберусь до истины, Айрис. Я найду зацепку. Сириус не должен гнить в Азкабане за то, чего он не совершал.

Айрис накрыла его холодную пальцы своей теплой ладонью:
- Мы обязательно докажем его невиновность. Мы вернем его домой, Рег.

Регулус повернул голову и посмотрел в открытую дверь кабинета. Там, дальше по коридору, в теплой детской спали три мальчика: Гарри, который не помнил своего крестного; Альтаир, знавший о нем только по колдофотографиям; и маленький Антарес, рожденный в мире.

- Мы обязаны это сделать, - с глубокой, несокрушимой решимостью произнес Регулус. - Ради них. Они должны узнать своего дядю и крестного не по унылым газетным статьям или рассказам. Они должны обнять его лично.

И в этот момент Айрис поняла: их семья давно выросла из рамок простого выживания. Они сражались не просто за справедливость или честное имя. Они борются за то, чтобы однажды - сколько бы лет на это ни потребовалось - за их большим семейным столом снова собрался весь круг тех, кого разрушила война, превратив страшные раны прошлого в новый, непреодолимый свет.