Сын двух семей

31 июля 1982 года Годрикову Впадину накрыл едва ощутимый, хрустальный предрассветный туман. Старые чары сокрытия, наложенные на коттедж Блэков, мерцали в темноте тихим серебристым сиянием, отгоняя от небольшого уютного дома весь внешний мир - с его затянувшимися послевоенными тревогами, чиновниками из Министерства и суетой.

Айрис поднялась на кухню задолго до первых лучей солнца, когда дом еще спал тем самым глубоким, уютным сном, в котором слышно лишь мерное тиканье старых часов.

На кухонном столе уже остывал небольшой торт. Не идеальный, без изысканной министерской глазури или сложных магических фигурок, зато приготовленный собственными руками - с домашним яблочным джемом по рецепту мамы Марты, обильно пропитанный кремом и согретый настоящим душевным теплом. По центру торта возвышались две тонкие свечи, украшенные золотыми искорками

Айрис тихо поправила край фартука, налила себе чашку травяного чая и присела на край деревянного стула, глядя в окно. В её рыжих волосах вспыхивали первые отблески рассвета, а в зеленых глазах затаилась глубокая, светлая тишина. Прошел почти год. Самый тяжелый, самый долгий год в её жизни.

Тишину дома нарушили торопливые, шлепающие по дубовому паркету маленькие шаги.
- Ма-а-а-ма! - раздался из коридора звонкий, еще по-детски картавый голосок.

Спустя секунду в кухню буквальным образом впорхнул Гарри. Сегодня ему исполнялось ровно два года.
Его смолянистые, растрепанные черные волосы привычно топорщились во все стороны, сопротивляясь любой расческе - точная копия упрямых вихров Джеймса. Огромные зеленые глаза сощурились от яркого света, а на голубой байковой пижаме весело поблескивали нарисованные заклинанием маленькие золотые снитчи, которые медленно перелетали с рукава на грудь.

Малыш решительно направлялся к столу, но на полпути его собственные неслушающиеся ножки переплелись.
Гарри споткнулся...
...забавно взмахнул руками...
...и сочным шлепком сел прямо на пушистый ковер.

На секунду в кухне зависла пауза. Гарри замер, выпучив глазенки и удивленно рассматривая потолок, словно размышляя, стоит ли зарядить громкий плач. Но затем, увидав улыбающееся лицо Айрис, сам весело и заразительно рассмеялся.

Айрис в одно мгновение оказалась рядом. Она подхватила двухлетнего сорванца на руки, прижимая его пухлое, пахнущее сном тело к себе, и вихрем закружила по кухне.
- С днём рождения, моё солнышко! С днём рождения, мой маленький чемпион!

Гарри крепко, изо всех своих детских сил, обнял её за шею, уткнувшись носом в её рыжие волосы:
- Ма-ма...

Это слово он уже давно говорил совершенно осознанно. Не потому, что в его памяти стирался образ Лили - Айрис каждый день показывала ему колдофотографии и напевала колыбельную сестры. А потому, что Айрис отдавала ему каждую секунду своей жизни. Она действительно стала для него мамой - той, что укачивала во время ночных страхов, той, что залечивала первые царапины и отдавала всё тепло своего сердца.

Через минуту в дверном проеме кухни появился Регулус. Из-за спины у него торчали взъерошенные темные волосы, а на руках он перекатывал сонного полуторагодовалого Альтаира. Младший сын был завернут в мягкое байковое одеяло и протирал кулачками свои пронзительно-зеленые глаза.

Альтаир пока еще не до конца понимал, почему в доме с самого утра царит такая праздничная суета, почему пахнет сладостями и горит свет. Но едва его взгляд упал на Гарри, как малыш мгновенно оживился и протянул к брату пухлые ручонки:
- Га! Га-а!

- Смотри, Тай, - Регулус опустил сына на ноги, удерживая за ладошку и мягко улыбаясь. - Это твой старший брат. И сегодня у него самый большой, самый главный день в году.

Гарри, важно выпрямив спину на руках у Айрис, потребовал, чтобы его спустили на пол. Он подошел к Альтаиру, посмотрел на него со всей серьезностью двухлетнего старшего брата и осторожно, почти невесомо погладил малыша по темным кудряшкам:
- Тай... Мой Тай.

Он еще не мог выговорить сложное имя «Альтаир» полностью, но маленькому Блэку это и не требовалось. Альтаир всегда мгновенно откликался именно на это ласковое «Тай», радостно взвизгивая и зацепляясь пальчиками за пижаму Гарри.

Завтрак прошёл в атмосфере полного домашнего хаоса: Гарри пытался слизать крем с торта до того, как зажгут свечи, Альтаир размазывал яблочное пюре по своему столику, а Регулус с умением бывалого стратега перехватывал падающие чашки и ложки.

Когда с угощением было кончено, Регулус поднялся со своего места и ушел в кабинет. Спустя минуту он вернулся, держа в руках длинный, аккуратно перевязанный алой лентой сверток из плотной пергаментной бумаги.

Он опустился на одно колено прямо перед Гарри, положив подарок на ковер.
- Знаешь, Гарри... - голос Регулуса стал чуть тише, в нем проскользнули глубокие, ностальгические ноты. - Я долго думал, что подарить тебе в этот день. И уверен: твой папа одобрил бы этот выбор на все сто процентов.

Айрис, убирающая посуду, замерла у раковины. Она сразу поняла, о ком он говорит. Не о себе. О Джеймсе.
Гарри с детским азартом принялся рвать крафтовую бумагу. Лента отлетела в сторону, и под шуршащим слоем показалось лакированное темное дерево.

Это была маленькая детская метла. Не игрушечная пластмассовая пустышка из магловского магазина, а настоящая, отшлифованная вручную магическая метла для самых маленьких. На нее были наложены мощнейшие заклинания мягкого падения и ограничения высоты - она просто физически не могла подняться выше нескольких десятков сантиметров над покровом травы.

Гарри восторженно ахнул, его зелёные глаза вспыхнули нескрываемым восторгом. Он осторожно прикоснулся пальчиком к гладкому древку.
- Моё?.. Метла?

- Твоя, - Регулус тепло улыбнулся, глядя на реакцию мальчика. - Твоя первая собственная метла, чемпион. Но помни: сначала мы учимся правильно держать рукоять и не делать резких движений. Как когда-то... учил меня твой папа в школе.

Регулус на секунду прикрыл глаза, вспомнил школьное поле, дерзкого Ловца Гриффиндора Джеймса Поттера, который, несмотря на вражду факультетов, однажды на тренировке показал младшему Блэку пару секретных финтов на виражах.
- Пойдем во двор! - Гарри уже схватил метлу под мышку и резво припустил к выходу в сад.

Летний сад Блэков купался в ярком июльском солнце. Пахло скошенной травой, чабрецом и нагретой корой садовых деревьев.
Регулус встал на колени прямо на мягкий газон, страховал Гарри обеими руками за талию.

- Так, ножки сюда, пальчиками обхватывай дерево. Не сжимай слишком сильно, метла чувствует твоё тело.

Гарри послушно умостился на маленьком кожаном седле. Он сделал глубокий вдох, стиснул губы - точь-в-точь как делал Джеймс перед важным матчем - и слегка оттолкнулся ногами от земли.

Метла тихо гуднула, повинуясь детской магии, и плавно поднялась над травой. Всего на ладонь. На уровень коленей Регулуса.

Гарри замер от неожиданности. Земля под ногами ушла! В следующую секунду сад огласился его счастливым, звонким смехом.
- Высоко! Папа, смотри! Выше!

- Пока рано, - терпеливо отвечал Регулус, смещаясь вслед за медленно дрейфующей метлой и не снимая рук с подстраховки. - Сначала держим линию.

- Ещё! Ещё выше!

- Сначала научись держать равновесие, Ловец.

Альтаир, наблюдавший за этой магией со стороны, находясь на руках у Айрис, не выдержал. Он отчаянно заерзал, вырываясь и указывая пальцем на брата:
- Я! Я-а-а! Тай тоже!

Айрис стояла у крыльца, прижимая вырывающегося младшего сына, и искренне смеялась, наблюдая за этой картиной:
- Рег, мне уже страшно! Кажется, лет через пять у нас во дворе будут проходиться неофициальные чемпионаты Великобритании по квиддичу, а Министерство пришлет нам штраф за нарушение секретности!

- Обязательно будут, - Регулус оглянулся на жену с азартной, чисто блэковской ухмылкой. - Только сначала научим обоих спортсменов не падать на ровном месте.

Будто назло его словам, Гарри в этот момент решительно захотел разогнаться. Он слишком резко наклонился вперед, пытался имитировать «пике», о котором ему рассказывал Регулус.

Безопасные чары метлы сработали мгновенно. Древко замерло на месте, а сам двухлетний пилот по инерции мягко съехал со своего «коня» и с тихим плюхом приземлился сочным местом прямо в густую, мягкую траву.

Метла зависла в воздухе в десяти сантиметрах от него.
Гарри замкнулся. Он уселся на газоне, хлопая глазами, и посмотрел сначала на свои испачканные в зелени ладошки, потом на застывшую метлу, а затем - на испугавшегося было Регулуса.

И вместо того чтобы заплакать, Гарри запрокинул голову и задорно, громко расхохотался, перекатываясь на спину.
Через секунду, заразившись этим безудержным хохотом, рядом на траве уже со смеху катался и прибежавший Альтаир.

После полудня, когда спала первая жара, они отправились на прогулку. Путь лежал через всю деревню - к старому кладбищу у церкви Святого Иеронима.

Гарри уже узнавал эту дорогу. С каждым шагом его детская беззаботность куда-то улетучивалась. Он шёл сам, отказываясь садиться на руки, и лишь очень крепко держался пальчиками за ладонь Айрис.

Когда они миновали тяжелую кованую ограду кладбища, Гарри внезапно стал абсолютно серьезным. Его маленькие бровки сошлись к переносице. Он словно чувствовал: здесь заканчиваются шумные игры и начинается нечто совсем иное - великое и сокровенное.

Регулус подхватил уставшего Альтаира на руки. Айрис мягко опустилась на колени прямо на дорожке перед Гарри, поправляя ему воротничок пиджачка.
- Помнишь, куда мы пришли, солнышко?

Гарри молча, взросло и осознанно кивнул.
Они подошли к знакомому участку под вековым тисом. Два скромных светлых надгробия стояли бок о бок, усыпанные свежими лепестками белых роз, которые Айрис принесла с собой.

На одном камне было высечено:
Джеймс Поттер. 27 марта 1960 - 31 октября 1981.

На втором:
Лили Поттер. 30 января 1960 - 31 октября 1981.

Гарри подошел ближе. Он долго, не мигая, разглядывал надписи и портреты на магических миниатюрах. Потом тихо, с затаенным детским трепетом протянул ручонку и спросил:
- Мама?..

Айрис осторожно кивнула, глотая подступивший к горлу ком:
- Да, Гарри. Это твоя мама Лили. Очень добрая. Очень смелая... Она была самой красивой девушкой на свете и любила тебя больше своей жизни.

Гарри прикоснулся маленькой, теплой ладошкой к холодному гладкому мрамору. Словно пытался передать сквозь камень то тепло, которое принес с собой.
Затем его пальчик переместился на соседний камень.
- Папа?..

Регулус сдела шаг вперед, опустив руку на плечо мальчика:
- Да, Гарри. Это Джеймс. Твой отец. Он любил скорость, любил смеяться, не терпел несправедливости... И очень-очень ждал твоего рождения. Все эти метлы, все эти игры - он мечтал научить тебя этому сам.

Гарри стоял в полной тишине. В силу возраста он еще не мог полностью охватить разумом всю трагедию понятия «смерть». Но его чуткая детская душа уже безошибочно понимала: эти два человека, спящие под холодными плитами - его исток. Это те, кто подарил ему жизнь и право смотреть на это солнце.

Регулус повернулся к Альтаиру, который тихо сидел у него на руках, переводя большой зеленый взгляд с камней на родителей.

- А это, Тай... твои дядя и тётя. Человек, благодаря которому я однажды набрался смелости и изменил свою жизнь... И женщина, благодаря которой у нас у всех есть этот дом.

Альтаир внимательно посмотрел на светящиеся колдофотографии Лили и Джеймса. А потом совершенно неожиданно выпростал ручонку из одеяла и серьезно, по-детски доверчиво помахал им пальчиками:
- По-ка...

Айрис не выдержала. Она закрыла лицо ладонями и тихо, беззвучно всхлипнула. Регулус прижал её к своему плечу, обнимая свободной рукой и жену, и Гарри.

Вечером, когда изнурительный, насыщенный эмоциями день подошел к концу, в доме наступила долгожданная благодать.
Оба мальчика - вымотанные полетами на метле, впечатлениями и вкусным тортом - уснули мгновенно.

Из открытого окна детской доносилось лишь мерное, тихое сопение двух маленьких носиков.
Регулус вышел на веранду саду. Ночь была удивительно ясной, глубокое темно-синее небо высыпало миллионы ярких звезд. Регулус стоял, опираясь о перила, и смотрел куда-то в сторону созвездия Гончих Псов.

Сзади бесшумно подошла Айрис. Она накинула на плечи легкую шаль и прижалась к мужу сзади, обнимая его за талию.
- Сегодня ему было тяжело, - тихо проговорила она, утыкаясь подбородком в его лопатку. - Он всё больше понимает, Рег. Он смотрит на эти фото и сравнивает.

- Да, - тихо отозвался Регулус, накрывая её ладони своими.

Она опустила голову, её голос задрожал:
- Иногда... иногда в такие дни меня накрывает такой страх. Мне кажется, что я никогда не смогу заместить ему Лили. Что я просто занимаю чужое место. Что я краду у нее его любовь...

Регулус резко повернулся к ней, взял её за подбородок и заставил посмотреть себе прямо в глаза. Его серые глаза были тверды как гранит:
- Перестань. Никогда больше этого не говори. Ты не должна замещать Лили.

- Но я...

- Ты не Лили. Я не Джеймс. Мы никогда не перепишем прошлое, и Гарри всегда будет знать истину. Но знаешь, что самое главное, Айрис?

Она молча посмотрела на него сквозь слезы.
- Посмотри на него. Он счастлив. У него есть дом, у него есть брат, у него есть мы. И это единственное, что имеет значение.

Айрис слабо улыбнулась, вытирая слезинку:
- Сегодня у могилы... он впервые сам показал пальчиком на фото Лили и сказал «мама».

- Я слышал, - Регулус мягко привлек её к себе, целуя в макушку. - А потом мы пришли домой, он обнял тебя за шею у порога... и снова назвал «мамой» тебя. Без сомнений. Без фальши.

Они замолкли, слушая ночные шорохи сада и далекий шелест листвы.
Регулус снова поднял взгляд вверх - туда, где над Годриковой Впадиной ярко сияла звезда Альфард и далекие туманности.

- Думаю... - тихим, но глубоким голосом произнес Регулус, - Джеймс и Лили сейчас там... и они абсолютно спокойны. Потому что они видят: их сын растет в настоящем доме. Он безумно любим. И пока мы живы, Айрис... он никогда, ни на одну секунду своей жизни не останется один.