Моя пустота

Виктор
Я не дал ей закончить. Когда она была на самом краю, когда её тело выгибалось, а разум был готов рассыпаться в прах от этого безумного коктейля из боли, страха и оргазма, я резко выдернул нож. Она охнула, повиснув на моих руках, как сломанная кукла, её дыхание было рваным, а слёзы - горячими - текли по щекам, оставляя дорожки на пыльной коже.
Я поднял её на руки. Резко, грубо, не заботясь о том, что она едва держится на ногах. Одной рукой я прижал её к себе так сильно, что у неё перехватило дыхание, а другой поправил её платье, скрывая то, что теперь принадлежало только мне.
- Зачем... - её голос был едва слышен, разбитый, полный отчаяния. - Зачем ты убил его, Виктор? Он ведь... он ни в чем не виноват...
Я замер. Холод, который я культивировал в себе годами, вдруг сменился таким жгучим пламенем, что у меня перехватило горло. Я посмотрел на неё - на эту маленькую, хрупкую, плачущую девочку, чьи слёзы сейчас жгли мне кожу. Она смела жалеть его. Она смела ценить жизнь этого ничтожества выше нашего момента.
Я прижал её спиной к стене в коридоре, вжимаясь всем телом, чувствуя, как внутри меня всё горит. Мои брюки стали тесными, каждое движение отдавалось пульсирующей болью в паху. Я был как мальчишка, как последний подросток, потерявший рассудок от обладания, но скрывал это под маской ледяного безразличия.
- Не виноват? - мой голос упал до шепота, в котором звенела сталь. Я наклонился к самому её уху, вдыхая запах её слёз и страха. - Он виноват лишь в одном, Лилит: он осмелился существовать в твоем прошлом. Он осмелился быть тем, кого ты помнила, пока меня не было рядом. Каждый его вдох в твоем присутствии был кражей. Каждое слово, которое он тебе сказал - это осквернение того, что принадлежит мне.
Я отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Мой взгляд был мертвым, пустым, лишенным малейшей тени сочувствия.
- Ты думаешь, это было наказание? - я усмехнулся, и это была самая страшная улыбка, которую она когда-либо видела. - Нет, любовь моя. Наказание - это то, что ждет тебя дальше. То, что ты будешь жить с осознанием: каждый, кто решит стать для тебя убежищем, будет умирать на твоих глазах. Я не просто убил его. Я выжег его из твоей памяти. Ты не имеешь права на жалость к кому-либо, кроме меня. А теперь... - я резко подхватил её, направляясь к выходу из этого проклятого дома, где холодный ночной воздух уже ждал нас. - Мы уходим. И не вздумай больше произносить его имя. Если я услышу это имя хоть раз - ты увидишь, как я умею наказывать по-настоящему.
Я чувствовал, как от этой мысли, от этого осознания своей абсолютной, тотальной власти над её жизнью и смертью, меня трясет. Я был близок к тому, чтобы сорваться, чтобы потерять остатки выдержки прямо здесь, в этой гнилой прихожей.
- Поняла меня? - прорычал я, впиваясь пальцами в её плечи.
Ливень превратил ночь в сплошной поток воды, смывающий грязь, но не запах крови, который, казалось, въелся в кожу Лилит. Когда они вышли из дома, Виктор не отпускал её, держа за загривок, как нашкодившего щенка, - властно, собственнически, не давая ни единого шанса на глоток свободы.
Виктор
Я вышел под холодный душ, и ледяная вода была единственным, что хоть немного гасило этот пожар в паху. Меня трясло от ярости. Трясло от того, насколько сильно я её хотел, прямо здесь, посреди этой гребаной грязи. Я был зол до скрежета зубов. Зол на неё, на её побег, на этого мертвого ублюдка, на то, что она заставила меня так низко пасть в собственных глазах, едва не кончив прямо при нем.
- Ты, сука, хоть понимаешь, что ты натворила? - я рявкнул это, глядя, как капли дождя стекают по её бледной коже, смешиваясь со слезами.
Я схватил её за подбородок, заставляя смотреть на себя. Мои глаза, наверное, выглядели как бездна. Я хотел сломать её, хотел ударить, но... черт возьми, я не мог. Я смотрел на её губы, которые всё ещё хранили привкус крови Калеба, и внутри всё переворачивалось. Я ненавидел её за то, что люблю так сильно, что готов сжечь этот город ради того, чтобы она не смотрела ни на кого, кроме меня.
- Ты хотела сбежать, а получила труп, - я процедил это сквозь зубы, толкая её к машине. - Ты думала, это будет легкая прогулка? Блядь, Лилит, ты моя. И если ты ещё раз попробуешь меня кинуть, я не просто кого-то убью. Я уничтожу всё, что тебе дорого, по частям. Ты поняла, тварь?
Я грубо запихнул её на сиденье, но тут же, повинуясь какому-то болезненному инстинкту, аккуратно поправил её платье, смахивая холодные капли с её ключиц. Это движение было почти нежным, отвратительно нежным в сравнении с моей яростью. Я не мог не касаться её.
Лилит
Дождь бил по лицу, как тысячи ледяных иголок, но я почти не чувствовала холода. Внутри горел пожар.
Я смотрела на Виктора, и сердце разрывалось на части. В моей голове - ярость и гнев. Как он мог? Калеб был лишь мальчиком из прошлого, который ничего не знал! Я ведь просто хотела тишины, хотела сбежать, но никогда, ни в одной самой страшной фантазии я не могла представить, что моя попытка вдохнуть воздух обернется такой жестокой резней.
Я ненавидела его за то, что он сделал. Ненавидела за его грубость, за эти маты, за запах смерти, который исходил от него. Но в ту же секунду... Господи, как же сильно я его любила. Эта любовь была ядовитой, отравляющей, она разъедала меня изнутри, как кислота.
Когда его рука коснулась моего плеча, чтобы поправить платье - это странное, нелогичное, нежное движение после всего того, что он сотворил с моим телом в доме - я вздрогнула. Я чувствовала себя разбитой фарфоровой куклой, которую он собрал заново своими кровавыми руками.
Я хотела свободы, а получила золотую клетку, запирающуюся на трупах, - пронеслось в мыслях.
- Я не думала, что он умрет, - прошептала я, голос дрожал, а слезы сливались с дождевой водой на щеках. - Ты чудовище, Виктор. Ты... ты невыносим.
Я смотрела, как он мечется между желанием задушить меня и желанием зацеловать до смерти. Эта его одержимость была страшной, но она была единственным, что я чувствовала сейчас. Я была его. Его игрушкой, его наказанием, его единственной слабостью. И в этой тьме, под шум ливня, я поняла: обратного пути нет. Я прикована к нему этой кровью, этой болью и этим извращенным чувством, которое он называл любовью.
Я прижалась к холодному стеклу машины, чувствуя, как он садится рядом. В салоне пахло кожей, дорогим парфюмом и... моим страхом.
- Ну давай, - прошептала я, закрывая глаза. - Наказывай меня дальше. Раз уж ты решил, что я не имею права даже дышать без твоего разрешения.