Моя пустота

Старый дом встретил меня запахом гнили и пыли. Когда-то здесь мы играли в прятки, когда-то я верила, что мир добр. Я забилась в угол, дрожа от холода и пульсирующей боли, которую доставляли проклятые шарики.
- Лилит?
Я вздрогнула, вскинув голову. В проеме стоял Калеб. Такой же, как в моих воспоминаниях: те же испуганные глаза, та же неуверенность. Он бросил меня тогда, в детстве, оставив одну против всего мира, а теперь... теперь он просто возник из пустоты, словно призрак моего прошлого.
- Ты... ты здесь? - он сделал шаг вперед, протягивая руку, но тут же отдернул её, глядя на моё лицо, полное ужаса. - Лилит, что с тобой? Кто это сделал?
- Уходи, - прошептала я, чувствуя, как внутри меня все холодеет. - Калеб, умоляю, беги отсюда...
Но он не успел. Дверь сорвалась с петель от мощного удара, и в комнату, заслоняя собой тусклый свет луны, вошел Виктор. Он не выглядел злым. Он выглядел пугающе спокойным.
- Какая трогательная встреча, - голос Виктора прозвучал как скрежет металла по стеклу.
Калеб попытался что-то крикнуть, броситься на него, но Виктор был быстрее. Одно движение - и нож вошел парню под ребра. Калеб рухнул к моим ногам, хватая ртом воздух, а Виктор лишь мягко, почти ласково, перешагнул через него.
- Смотри, моя маленькая Ахиллесова пята, - он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на умирающего Калеба. - Это всё, что осталось от твоих надежд.
Виктор опустился на корточки рядом с телом. Его рука, испачканная в крови моего друга, легла мне на бедро, запуская пальцы под ткань платья. Он начал медленно, методично чертить лезвием ножа узоры по моей коже, а потом с силой вдавил рукоять, всё еще липкую от чужой крови, в мою плоть.
- Он пришел спасти тебя? - Виктор принюхался, вдыхая запах моего страха, и в его глазах вспыхнул дикий, собственнический огонь. - Он ничего не знал. Даже не понимал, что ты уже давно не принадлежишь этому миру.
Он резко притянул меня к себе, прижимая к телу Калеба, и впился в мои губы в жестоком, карающем поцелуе. В этом поцелуе не было нежности - только привкус железа, смерти и осознание того, что теперь я заперта в этом кругу навсегда.
- Ты получишь наказание за эту попытку побега, - прошептал он мне в губы, пока рука, сжимавшая нож, неспешно скользила по моему бедру, оставляя на коже красные следы. - Ты должна была понять: от меня невозможно сбежать к прошлому. Оно мертво.
Он подставил тяжелый деревянный стул в самый центр комнаты, прямо напротив распростертого тела Калеба. В воздухе стоял густой, тошнотворный запах крови, смешанный с его парфюмом.
- Подойди, Лилит.
- Виктор, прошу... - мой голос дрожал, срываясь на хрип.
- Подойди, - отрезал он, и в этом звуке не было места для мольбы.
Я подчинилась. Его руки, сильные и неумолимые, подхватили меня, и в следующее мгновение я уже лежала на его коленях. Виктор сдернул край моего платья, обнажая кожу. Сначала его ладонь огладила мои ягодицы - почти нежно, обманчиво ласково, но уже в следующую секунду обрушился удар. Хлесткий, оглушительный, он словно впечатал меня в реальность.
- Считай до десяти, - приказал он.
- Раз, - выдохнула я, чувствуя, как кожа вспыхнула от боли.
- Ты думала, что сможешь сбежать от меня? - его голос вибрировал у моего уха.
- Два, - снова удар, кожа горела огнем, перекрывая пульсацию в низу живота.
- Ты - моя Ахиллесова пята, - прошептал он, и его пальцы сжали меня, оставляя болезненные отметины.
- Три, - на этот раз я не сдержала всхлип, слезы брызнули из глаз.
- Не нужно слез, Лилит, - он резко поднял мое лицо за подбородок, слизывая влагу с моих щек своими губами.
- Четыре, - удар был еще сильнее, я вскрикнула, впиваясь пальцами в обивку стула.
Он снова замер, поглаживая мою пылающую кожу, а затем вытянул руку и взял нож, на котором всё ещё запекалась кровь Калеба. Металл выглядел чужеродным в этой сцене насилия.
- Оближи.
Я подчинилась, чувствуя на языке соленый привкус чужой жизни и железа.
- Шесть, - прошептала я, дрожа всем телом.
Виктор нанес еще один мощный удар, от которого всё внутри содрогнулось. Затем, используя лезвие как инструмент своей власти, он медленно, не торопясь, обвел контур моих ягодиц, холодя кожу острием, прежде чем войти рукоятью ножа в мое лоно.
Я выгнулась дугой, из горла вырвался не то стон, не то вскрик агонии. Он начал двигать рукоятью внутри меня, и этот ритм был болезненным, но вызывал предательский отклик в моем теле.
- Считай, Лилит. Давай.
- Семь, - прохрипела я.
Виктор тяжело дышал. Его возбуждение росло с каждым моим вскриком, с каждым его движением. Он смотрел на меня сверху вниз, как хищник на добычу, которая окончательно смирилась со своей участью. Мое тело, вопреки здравому смыслу, предавало меня - лоно начало намокать, откликаясь на этот извращенный контакт.
Он не давал мне передышки. Одной рукой он начал агрессивно ласкать мой клитор, другой продолжая методичные, глубокие движения рукоятью ножа.
- Молодец, девочка, - прорычал он, и в этом рыке было столько жажды, что я поняла: он не остановится, пока не выпьет меня до дна.

Виктор.
Я чувствовал каждую судорогу её тела, каждый спазм, который отдавался в мою ладонь. Она была на пределе. Движения рукоятью ножа, липкой от крови Калеба - этого жалкого труса, который осмелился коснуться того, что принадлежит только мне, - приносили мне извращенное, почти болезненное удовольствие.
Контраст был ошеломляющим: её страх, её слезы, запах смерти в этой комнате, и в то же время - влажная, горячая податливость её лона. Она мокла. Её тело предавало её разум, отвечая на мою жестокость именно так, как я хотел. Она была моей. Полностью. До последней капли сока, до последнего удара сердца.
Я чувствовал, как напрягся её живот, как её внутренние мышцы сжимались вокруг холодного металла, словно пытаясь вытолкнуть его и одновременно втянуть глубже. Волны оргазма уже начинали накатывать на неё, ломая остатки её воли.
Меня переполняла ярость. Внутри всё кипело от того, что она посмела. Посмела сбежать. Посмела искать защиты у кого-то другого, пусть даже у призрака из своего прошлого. Она думала, что может спрятаться? Что может оставить меня в пустоте? Каждое моё движение сейчас было наказанием, но в то же время - актом присвоения.
- Восемь, - выдохнула она, сбиваясь с ритма.
Её голос звучал как музыка. Я видел, как она плывет, как её глаза застилает пелена. Я не жалел её. Я ускорил темп, вгоняя рукоять глубже, наслаждаясь тем, как она выгибается в моих руках, как её клитор под моими пальцами наливается кровью и пульсирует в такт её агонии и наслаждения.
Я злился на неё до безумия, и эта злость была такой же острой, как лезвие, которое я держал. Я хотел причинить ей больше боли, больше удовольствия, стереть из её памяти всё, кроме себя.
- Ну же, Лилит, - прорычал я, чувствуя, как она приближается к пику. - Покажи мне, как сильно ты жаждешь моего наказания. Покажи, что ты принадлежишь только мне.
Я чувствовал, как её оргазм начинает разрывать её изнутри, как она судорожно сжимает моё бедро пальцами. Я не остановлюсь. Сегодня я вытравлю из неё саму мысль о побеге, заставив её захлебнуться в этом наслаждении, смешанном с кровью её «друга».