Моя пустота

Виктор
Я сидел в кабинете, когда Барон позвонил по защищенной линии. Его голос, этот скрипучий, самоуверенный тон, выводил меня из себя.
- Камышов, ты сдулся, - процедил он. - Весь город ржет. Великий Виктор превратился в няньку для подстилки. Сентиментальность - это гниль, дружище. Ты стал слабым. Избавься от балласта, пока я не сделал это за тебя.
Я сжал телефон так, что пластик хрустнул в пальцах.
- Слушай сюда, ты, кусок дерьма, - я говорил тихо, но каждое слово было пропитано ядом. - Если ты, блядь, ещё раз откроешь свой грязный рот в сторону моей женщины, я вырежу тебе язык и заставлю сожрать его перед зеркалом. Я не стал слабее. Я стал опаснее, потому что теперь мне есть что охранять. И если ты думаешь, что можешь диктовать мне условия, значит, ты смертник.
Я швырнул телефон в стену.
Позже, вернувшись в квартиру, я увидел записи с камер. Лилит. Она стояла у кухни, разговаривая с поваром. Он что-то рассказывал ей, она улыбнулась. Улыбнулась другому мужчине. В моей голове что-то щелкнуло. Ревность - не обычная, а черная, липкая, как нефть - заполнила легкие.
Я вызвал повара в коридор.
Он даже не успел понять, что происходит. Первый удар в живот сложил его пополам, второй - в лицо - разбил нос в кровь. Я бил его методично, вкладывая в каждый удар всё то бешенство, которое копилось во мне после разговора с Бароном.
- Ты, сука, с ней говорил? - я схватил его за волосы, ударяя лицом об пол. - Я плачу тебе за еду, а не за то, чтобы ты смотрел на неё своим грязным взглядом!
Лилит
Я вышла в коридор, привлеченная шумом, и застыла. Кровь брызгала на стены. Виктор, мой Виктор, чьи руки были такими нежными ночью, сейчас превратился в мясника. Повар скулил, пытаясь закрыться руками, а Виктор... в его глазах не было ни капли жалости. Только холодное, безумное удовлетворение.
Когда он поднял голову и увидел меня, его взгляд на мгновение смягчился. Он подошел, вытирая руки о тряпку, и подошел ко мне. От него пахло кровью и дешевым одеколоном повара.
- Виктор... что ты делаешь? - мой голос дрожал.
- Он забыл, кто здесь хозяин, - ответил он спокойно, будто обсуждал погоду. Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. - Лилит, посмотри на него.
Я посмотрела. Человек, который сегодня утром приносил мне кофе, теперь лежал в луже крови.
- Смотри, что будет с любым, кто посмеет быть с тобой рядом, - он притянул меня к себе, впиваясь в губы жестким, собственническим поцелуем. - Ты думаешь, я защищаю тебя от врагов? Нет. Я защищаю тебя от всего мира. Ты - моя. Только моя.
Я вжалась в него, чувствуя, как его рука, все еще липкая от крови, гладит меня по щеке. В этот момент я поняла: он не просто любит. Он превращает мою жизнь в золотую клетку, где цена любого общения - чья-то жизнь.
Виктор не замечал своего безумия. Он был уверен, что это - высшая форма любви. А я... я впервые по-настоящему испугалась, потому что поняла, что у него нет кнопки «стоп».
Виктор
Я сидел в кресле, наблюдая, как она ложится на простыни. Свет ночника выхватывал контуры её тела - бледная кожа, дрожащие колени. В воздухе еще висел запах крови повара, но здесь, в спальне, он сменялся запахом её возбуждения.
- Раздвинь ножки, моя Ахиллесова пята, - прошептал я.
Это было моё имя для неё. Единственное, что могло меня уничтожить, - это она сама. Она была моей силой и моим единственным уязвимым местом.
Я вытирал руки, испачканные чужой кровью, и смотрел, как она послушно разводит бедра. Её глаза были прикованы ко мне, полные страха и того же жгучего желания, которое сжигало меня изнутри.
- Оближи пальчики, - скомандовал я, голос вибрировал от предвкушения. - Да, вот так, милая...
Она подчинилась. Её язык скользнул по пальцам, и я почувствовал, как моя собственная плоть пульсирует от боли и жажды.
- Теперь введи их в себя, - я не сводил с неё взгляда. - Ласкай себя для меня. Я хочу видеть, как ты течешь, когда я даже не касаюсь тебя.
Лилит
Я делала то, что он просил, чувствуя себя куклой в руках кукловода. Мой разум кричал, что это неправильно, что это безумие, но тело... тело жило своей жизнью. От его слов, от его тяжелого, собственнического взгляда меня бросало в жар.
Я ввела пальцы в свое лоно, чувствуя, как они тонут в моей влаге. Я не могла отвести глаз от Виктора. Он сидел в кресле, как хищник, наблюдающий за тем, как его добыча сама себя готовит к поглощению. Я видела, как он сжимает подлокотники кресла, как его зрачки расширились.
Я начала ласкать себя, подстраиваясь под его ритмичное дыхание. Мои соски, ставшие жесткими, кололи от напряжения. Соки текли по пальцам, и я видела, как Виктор жадно глотает каждое мое движение.
Он встал. Его движения были плавными, почти гипнотическими. Он подошёл к кровати, взял мою руку, всю в моей влаге, и медленно, с какой-то извращенной нежностью, начал облизывать мои пальцы, не отрывая от меня своих темных, немигающих глаз.
- Ты чувствуешь, как ты хочешь меня? - прошептал он, целуя каждый мой палец. - Ты боишься меня, Лилит, но ты хочешь, чтобы я забрал тебя целиком. Ты моя Ахиллесова пята, и я никогда не перестану тебя касаться. Никогда.
Я задыхалась. Его прикосновения были обжигающими, а его одержимость - почти осязаемой. Я больше не была уверена, ненавижу я его или люблю. Я знала только одно: из этой комнаты я уже не выйду прежней. Он не просто владеет моим телом - он постепенно забирал себе мой разум, заполняя собой каждую мою мысль, каждое мое чувство, пока во мне самой не оставалось ничего, кроме него.