Моя пустота

Я допил кофе, чувствуя, как горечь оседает на языке. В этом кафе он был дерьмовым, но этот момент тишины был лучше, чем любой элитный виски в моем кабинете. Я посмотрел на неё - она всё еще сжимала чашку, словно это был единственный спасательный круг в океане.
- Как тебя зовут, девочка? - мой голос прозвучал глухо.
- Лилит, - ответила она. Голос чуть дрогнул, но взгляд остался прямым.
Я медленно поднялся, возвышаясь над столом. Мои плечи казались в этом узком пространстве чем-то чужеродным, слишком масштабным для этой забегаловки.
- Лилит, - повторил я, глядя прямо в её серые глаза. - Еще увидимся.
Я не стал ждать ответа. Развернулся и вышел, чувствуя на спине взгляды всей этой швали - жадные, липкие, полные страха и скрытого желания увидеть, как я оступлюсь.
Вернувшись в мир своего синдиката, я окунулся в привычное дерьмо. Мои «замы» - эти холеные, жадные суки - пытались что-то лепетать, оправдываясь за проваленные поставки. Я не слушал.
В ту ночь, когда я вошел в ангар, где держали одного из моих людей, предавших меня, во мне не было ни капли сострадания. Он молил о пощаде, глядя на меня глазами, полными животного ужаса.
- Ты думал, что я сгнил? - я подошел вплотную, перехватывая рукоять пистолета. - Что раз я перестал орать, значит, я перестал резать?
Я пробил ему челюсть ударом в лицо, чувствуя, как хрустят зубы. Холодно, без лишних слов, я выбил из него всё, что он знал о «крысах», а затем, не дожидаясь конца его скулежа, закончил дело. Быстро. Жестоко. Как и положено тому, кто держит этот город за горло.
Но когда я возвращался домой, в пустой пентхаус, мысли снова уносили меня в то кафе. Я видел её глаза. Это была странная, необъяснимая одержимость. Лилит была единственной вещью, которая не поддавалась моей логике. Она была чистой, тихой, запуганной жизнью - и именно это бесило меня больше всего. Я ловил себя на том, что прокручиваю в голове наш короткий разговор, пока проверял отчеты и планировал, кому завтра вырвать язык за измену.
Она засела в моей голове, как заноза, которую я не мог вытащить. И я знал: если она не боится завтрашнего дня, то завтрашний день должен прийти к ней в моем лице.
Я сидел в VIP-зоне своего клуба, наблюдая, как город снаружи захлёбывается в собственном дерьме. Прямо передо мной на коленях стояла одна из тех «королев» ночи, чья жизнь стоила меньше, чем пуля, которую я собирался пустить в лоб предателю. Она жадно, с фальшивым усердием брала мою плоть в рот, стараясь выслужиться, надеясь на крохи с моего стола. Её глаза, полные алчности и дешёвого блеска, смотрели на меня снизу вверх.
Меня выворачивало от этого. Я смотрел на неё, но видел не её. Я видел светло-серые, пустые, полные тоски глаза Лилит.
Я грубо схватил девку за волосы, дернув голову назад так, чтобы она подавилась. Она захрипела, в её глазах мелькнул страх - настоящий, животный. Хорошо. Я кончил, глядя прямо в её расширенные зрачки, но в моей голове была только Лилит. Только её хрупкость, её «дом-работа» и эта странная чистота, которую я хотел испачкать своим присутствием.
Я оттолкнул девку, брезгливо вытираясь салфеткой.
- Пошла вон, - бросил я, не глядя на неё.
Мой помощник, Марк, шагнул из тени. Он знал, когда лучше молчать.
- Информацию по той девке, из кафе, - я вытер руки, глядя на дым от сигареты. - Лилит. Архивы мэрии. Мне нужно знать всё: где живет, с кем спит, почему так боится завтрашнего дня. Если узнаю, что ты что-то упустил - вырву тебе глаза.
Марк кивнул и исчез.
А потом настало время чистки. В подвале одного из моих ангаров было холодно. Тот, кого называли «крысой» - мой когда-то лучший человек, - сидел на бетонном полу, прикованный к трубе. Он дрожал. Он знал, что я не буду разговаривать.
- Авторитет, говоришь, потерял? - я подошёл к нему, медленно надевая перчатки. - Ты продал мои маршруты за копейки, сука. Ты променял мою верность на их объедки.
Он начал скулить, обещая всё вернуть. Я не слушал. Я ударил его тяжелым ботинком в грудь, слыша, как хрустят ребра. Никаких криков, никакой ярости. Только ледяной расчет. Я был хищником, который методично отгрызал пораженную часть своей империи. Я не просто убивал его - я превращал его существование в ад, чтобы каждый, кто дышит со мной одним воздухом, знал: предательство в моем мире наказывается медленно.
К тому времени, как я вышел из ангара, мои руки были в крови, но голова была ясна. Я достал телефон. Марк прислал сообщение: «Адрес подтвержден. Улица Северная, дом 12. Живет одна. Работает архивариусом, как ты и говорил».
Я усмехнулся, глядя на ночное небо. Лилит думала, что её «дом-работа» - это безопасно. Она не знала, что я уже нашел её след. И завтра - это понятие, которое она боялась - теперь принадлежало мне.