Мой ревнивый муж

Прошла неделя.

Феликс не напоминал о психологе. Не спрашивал, передумал ли альфа, не давил — просто ждал, готовя завтраки, поправляя воротник рубашки Хенджина перед работой и целуя в щёку на прощание. Будто ничего не случилось.

Но Хенджин знал, что случилось. Он чувствовал это каждое утро, когда просыпался и замечал, что Феликс спит на самом краю кровати. Не отворачиваясь, нет — просто на расстоянии. Будто проверяя, сможет ли альфа не притянуть его к себе силой.

И Хенджин не притягивал. Каждую ночь он лежал неподвижно, сжимая кулаки под одеялом, и учился дышать.

— Я записался, — сказал он в пятницу вечером, когда они мыли посуду после ужина.

Феликс замер с тарелкой в руках.

— Куда?

— К психологу, — Хенджин выключил воду и повернулся, прислонившись бедром к столешнице. — На среду. В десять утра.

Феликс поставил тарелку в сушилку, вытер руки и подошол к нему. Встал на цыпочки, заглядывая в глаза.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не был серьёзнее, — ответил альфа. В его голосе не было обычной самоуверенности — только усталость и какая-то тихая решимость. — Ты прав. Я не хочу, чтобы ты меня боялся.

— Я не боюсь…

— Боишься, — перебил он мягко, касаясь её щеки. — И я замечаю. Каждое утро ты вздрагиваешь, когда я дышу слишком громко. Каждый вечер ты смотришь на мои руки, прежде чем сесть рядом. Я не дурак, Феликс. Просто раньше я делал вид, что не вижу.

Он убрал руку и посмотрел в окно, на темнеющее небо.

— Мой отец был таким же. Собственническим. Мать никогда не жаловалась — она просто увяла за десять лет. Я не хочу, чтобы твоя  любовь ко мне увяла.

Феликс молчал. Его губы дрожали, но он держался.

— Ты не отец, — наконец сказала она.

— Пока нет, — Хенджин криво усмехнулся. — Но могу им стать. Если не остановлюсь.

Феликс бросился ему на шею — порывисто, по-детски, всем телом. Хенджин едва успел поймать, прижал к себе, уткнулся носом в макушку.

— Я… — начал Феликс в его плечо, но голос прервался. Он высвободился, посмотрел на альфу заплаканными глазами. — Я пойду с тобой. Если хочешь. Не на сеанс, но… подожду в коридоре.

— Ты уверен? — Хенджин удивился. — Это же скучно.

— А я люблю скуку, если она с тобой, — Феликс улыбнулся сквозь слёзы. — И потом… ты идёшь туда из-за меня. Самое меньшее, что я могу — быть рядом.

---

В среду утром они сидели в машине перед зданием психологического центра. Хенджин мял руль, Феликс сжимал его свободную руку.

— Всё будет хорошо, — сказал омега.

— А если нет? — альфа смотрел прямо перед собой, на стеклянную дверь. — Если я сломаюсь и начну орать на этого психолога? Если он скажет, что я безнадёжный?

— Тогда найдём другого, — Феликс повернул его голову к себе. — Но ты не сломаешься. Потому что ты самый упрямый альфа, которого я знаю. А ещё потому, что я буду ждать тебя в коридоре с горячим кофе и той дурацкой булочкой, которую ты любишь.

Хенджин выдохнул и кивнул.

— Ладно. Пошли.

Внутри пахло успокаивающими маслами и свежесваренным кофе. Феликс остался в зоне ожидания с телефоном и обещанной булочкой, а Хенджин прошёл в кабинет.

Психолог оказался женщиной лет пятидесяти, с мягкими глазами и седыми прядями в тёмных волосах.

— Хван Хенджин? — она улыбнулась и указала на кресло. — Присаживайтесь. Рассказывайте, что привело вас ко мне.

Хенджин сел, заложил ногу за ногу, скрестил руки на груди — закрытая поза, готовность защищаться.

—Муж привел, — буркнул он.

— Омега? — уточнила доктор без осуждения.

— Омега, — подтвердил Хенджин. — Сказал, что я слишком ревнив. И что он боится того, кем я становлюсь.

— А вы сами? Боитесь?

Альфа задумался. Надолго.

— Я боюсь его потерять, — наконец сказал он. — И боюсь, что он прав.

— Тогда давайте начнём с самого простого, — доктор взяла блокнот. — Расскажите мне о первом разе, когда вы почувствовали ревность. Не к Феликсу. Вообще.

Хенджин напрягся, но заставил себя говорить. О матери, которую отец не выпускал из дома. О себе — маленьком альфе, который видел, как мама плачет в ванной. О том, как поклялся, что никогда не станет таким. И о том, как стал.

Час пролетел незаметно.
Когда Хенджин вышел в коридор, Феликс спал на диванчике, прижимая к груди недоеденную булочку в салфетке. Альфа остановился, глядя на него — беззащитного, уставшего от ожидания, но пришедшего. Ради него.

— Просыпайся, соня, — он осторожно потряс её за плечо. — Я закончил.

Феликс открыл глаза, моргнул пару раз, а потом вскочил и вцепился в него:

— Ну как?! Он тебе помог? Ты будешь ходить ещё? Ты…

— Да, — Хенджин прижал его к себе, пряча лицо в золотистых волосах. — Буду. Каждую среду. Если ты будешь ждать меня с этими дурацкими булочками.

— Буду, — прошептал Феликс, улыбаясь в его плечо. — Всегда буду.