Надежда на свободу | Атака Титанов.

Солнце едва поднялось над горизонтом, окрашивая стены базы в блёклые серо-золотые тона. Каира сидела на краю койки, глядя, как Лили беспокойно мечется во сне. Девочка то хмурилась, то что-то шептала, и её пальцы судорожно цеплялись за одеяло. Хэтфорд уже несколько часов не могла отойти от сестры. Слова Лили, произнесённые утром, жгли изнутри: «Он говорит, что ты станешь его новым домом. И что все, кого ты любишь, умрут».

Это не было простым кошмаром. Каира чувствовала, как внутри неё, в самых глубинах сознания, шевелится что-то чужое, древнее. Оно молчало, но его присутствие ощущалось как холодная пустота, разъедающая изнутри. Девушка снова посмотрела на свои ладони. Тонкие белые шрамы, оставшиеся после прикосновения к алтарю, теперь казались светящимися, но, возможно, это была лишь игра утреннего света.

— Нужно узнать о нём больше, — прошептала она, сжимая кулаки. — Иначе оно уничтожит нас всех.

В лазарет неслышно вошла Ханджи. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени — майор явно не спала всю ночь.

— Каира, — тихо позвала она, стараясь не разбудить Лили, — нам нужно поговорить.

— Я знаю, — девушка встала, бросив последний взгляд на сестру. — Идём.

Они прошли по пустым коридорам в кабинет Ханджи, заваленный свитками, книгами и странными приборами. На столе лежала пожелтевшая карта, испещрённая пометками. Зое заперла дверь и жестом пригласила Каиру сесть.

— Я всю ночь разбирала архивы, которые мы изъяли у Густава, — начала она, нервно поправляя очки. — И, кажется, нашла то, что объясняет многое. Даже то, о чём мы раньше не догадывались.

— О сущности? — Каира подалась вперёд.

— Да. О том, что она такое, откуда взялась и почему твоя кровь стала ключом. Но я не хочу пересказывать тебе сухие факты. Лучше покажу.

Ханджи вытащила из стопки пыльных документов потёртый кожаный фолиант. Обложка была покрыта выцветшими рунами, такими же, какие Каира видела на алтаре. Майор осторожно раскрыла книгу.

— Это рукопись, написанная, предположительно, за несколько веков до постройки стен. Язык частично утерян, но мне удалось расшифровать большую часть. Держи, — она протянула фолиант Каире. — Читай вслух. Мне важно, чтобы ты не просто услышала, а прочувствовала.

Каира взяла книгу. Пергамент был сухим и ломким, страницы грозили рассыпаться в прах. Она начала читать, сначала неуверенно, но постепенно голос её окреп.

«Когда мир был юн и небеса ещё не знали стен, люди жили под открытым небом. Они не ведали страха, ибо титаны, порождённые землёй, были их слугами, а не хозяевами. Древние мудрецы, постигшие тайны плоти и крови, научились создавать гигантов, чтобы те возводили города, обрабатывали поля и защищали границы. Но сила, данная во благо, обернулась проклятием.

Среди мудрецов был один, чьё имя ныне стёрто из памяти. Он был самым одарённым, но и самым гордым. В погоне за бессмертием он слил свою сущность с источником титанов, надеясь обрести власть над самой жизнью. Но вместо этого породил чудовище, которое не знало ни жалости, ни страха. Оно пожирало души людей, превращая их в безмозглых тварей, а затем пожирало и самих тварей. Оно росло, становясь всё сильнее, и вскоре его голос начал звучать в сердцах всех, кто сохранил искру разума. Голос, который звал к себе, обещая покой и забвение. Голос, который сводил с ума целые народы.

Древние мудрецы поняли, что не могут уничтожить своё творение, ибо оно стало частью источника, из которого черпали силу. Тогда они избрали семь родов, чья кровь была чиста и не тронута скверной. Эти роды, потомки первых стражей, обладали даром противостоять зову. Их кровь была ключом к печати, способной удержать чудовище в вечной тьме. Самым сильным из этих родов был род Хэтфордов — те, кто слышит шёпот, но не склоняется перед ним.

Семь родов объединились и провели ритуал, запечатав чудовище в каменной гробнице глубоко под землёй. Печать была скреплена кровью всех семи, но только кровь Хэтфордов могла поддерживать её целостность. Ибо они были первыми, кто услышал голос и отказался подчиниться.

Но время беспощадно. Роды рассеялись, забыли своё предназначение. Печать ослабла, и голос снова начал просачиваться в мир. Он звал, и титаны, порождённые его силой, слышали его. Они собирались вокруг гробницы, как мотыльки вокруг пламени. Тогда люди, в страхе перед нашествием, возвели стены, чтобы укрыться от порождённых чудовищем тварей. Но стены не могли заглушить голос. Он проникал сквозь камень, сквозь землю, сквозь сны.

Тот, кто слышит его, обречён. Ибо голос не умолкнет, пока не найдёт новый сосуд.»

Каира замолчала. В комнате повисла гнетущая тишина. Даже Ханджи, обычно говорливая, не решалась нарушить молчание.

— Значит, я не просто слышу его, — наконец прошептала Каира, закрывая книгу. — Я — его новый сосуд.

— Не совсем, — Ханджи сняла очки и потёрла переносицу. — Твоя кровь пробудила печать, но не разрушила её полностью. Сущность частично вырвалась, но оказалась заперта в тебе. Ты — не просто сосуд. Ты — новая тюрьма.

— И насколько прочна эта тюрьма?

— Этого я не знаю. В записях говорится, что Хэтфорды могли удерживать сущность десятилетиями, передавая её из поколения в поколение. Но это было давно, когда род был силён. Ты — последняя, кто остался.

— Есть ещё Лили.

— Лили — ребёнок. И её кровь слабее. Она была заложницей, но не носительницей. Если сущность перейдёт в неё, она не выдержит.

— Я не допущу этого, — твёрдо сказала Каира.

В дверь постучали. Вошёл Дот Пиксис, а следом за ним — Эрвин Смит. Оба выглядели серьёзными, но без паники.

— Мы слышали, что вы нашли рукопись, — начал Пиксис, присаживаясь на свободный стул. — Что в ней?

Ханджи коротко пересказала содержание. Эрвин слушал, не перебивая, и лишь изредка кивал. Когда Зое закончила, он заговорил:

— Это объясняет многое. И, возможно, даёт нам направление для поисков. Если сущность — часть источника титанов, то её уничтожение может остановить появление новых титанов. Или, по крайней мере, ослабить их.

— А если не уничтожить, а снова запечатать? — спросил Пиксис. — В записях говорится о ритуале с кровью семи родов. Но этих родов больше нет.

— Осталась только я, — горько усмехнулась Каира. — Так что о повторной печати можно забыть.

— Возможно, не всё потеряно, — Эрвин подошёл к карте, разложенной на столе. — Если мы найдём источник, из которого сущность черпает силу, мы сможем разорвать связь. Тогда она лишится опоры и, возможно, погибнет.

— И где этот источник? — спросила Ханджи.

— В легенде упоминается место, где мудрецы впервые коснулись источника титанов. Это может быть где-то глубоко под землёй, под столицей, где сейчас дворец короля.

— Под столицей? — Каира нахмурилась. — Тогда это объясняет, почему Густав привёл меня именно в те подземелья. Они знали о близости источника.

— И о том, что алтарь — часть печати, — добавила Ханджи. — Он использовал твою кровь, чтобы приоткрыть врата. Но что-то пошло не так, и сущность не смогла полностью выйти.

— Она попыталась, — тихо произнесла Каира, вспоминая голос, холод и чувство чужого вторжения. — Но я оттолкнула её.

— Именно. Твоя воля оказалась сильнее. Это даёт нам время.

Внезапно в глазах Пиксиса мелькнула тревога.

— Каира, — он подался вперёд, — а что ты чувствуешь сейчас? Она всё ещё говорит с тобой?

— Иногда. Но не словами. Скорее, образами. Обрывками мыслей. Я чувствую её присутствие, как будто за мной всегда кто-то стоит.

— Это опасно, — покачал головой Пиксис. — Сущность может попытаться снова захватить тебя. Особенно ночью, во сне, когда защита ослаблена.

— Я буду спать по очереди с Жаном, — предложила Каира. — Он сможет разбудить меня, если что-то пойдёт не так.

Эрвин кивнул.

— Я распоряжусь, чтобы он был рядом с тобой постоянно. Но это лишь временная мера. Нам нужно действовать быстро.

— Что вы предлагаете?

— Отправиться в столицу и найти источник. Но это будет опасно. Королевская Гвардия и Военная Полиция не дремлют. К тому же, Энни всё ещё на свободе.

— А что с Густавом? — спросила Каира. — Может, он знает больше?

— Его допрашивают, — ответил Леви, входя в кабинет. — Но он скорее умрёт, чем заговорит. Фанатики никогда не предают своих богов.

— Тогда у нас нет выбора, — Каира встала. — Я должна идти туда, куда зовёт голос. Он приведёт меня к источнику.

— Или заманит в ловушку, — возразил Жан, появившийся на пороге. Его лицо было хмурым, волосы растрёпаны. — Я не пущу тебя одну.

— Я и не собиралась идти одна, — она слабо улыбнулась. — Ты же моя тень, помнишь?

Жан не ответил, лишь шагнул к ней и взял за руку. Его пальцы были тёплыми, и Каира почувствовала, как внутри немного отступает холод.

— Мы пойдём вместе, — сказал он, глядя на Эрвина. — Но не сейчас. Сначала нужно подготовиться.

— Согласен, — кивнул командир. — У нас есть несколько дней. Ханджи продолжит расшифровку. Каира, ты будешь тренироваться с Леви, чтобы научиться контролировать сущность. Возможно, ты сможешь использовать её силу в бою.

— Использовать? — Каира недоверчиво подняла бровь. — Вы хотите, чтобы я подружилась с монстром?

— Не подружиться. Подчинить. Если ты научишься управлять ею, она не сможет управлять тобой.

Каира медленно кивнула. Идея была безумной, но в их положении безумие казалось единственным разумным выходом.

---

Прошло три дня. Каира практически не спала, разрываясь между тренировками с Леви, изучением рукописи с Ханджи и дежурствами у постели Лили. Жан, как и обещал, не отходил от неё ни на шаг, и его присутствие стало для Каиры якорем, не дающим окончательно сойти с ума.

Лили постепенно приходила в себя. Раны затягивались, но глаза девочки оставались тусклыми, а по ночам её преследовали кошмары. Она рассказала, что всё время плена слышала голос — сначала тихий, как шёпот, потом всё громче. Голос обещал ей свободу, если она поможет ему. Но Лили отказывалась. И тогда голос стал мучительным, наполняя её сны видениями смерти и разрушения.

— Я боялась, что он придёт за тобой, — призналась Лили однажды вечером, сидя на кровати и прижимая к груди куклу, которую ей дала Саша. — Я знала, что ты слышишь его. Но я не знала, что ты такая сильная.

— Я не сильная, — Каира села рядом и обняла сестру. — Просто у меня есть ради кого бороться.

— Ты ради меня?

— И ради тебя, и ради Жана, и ради всех, кто верит в меня.

Лили помолчала, затем тихо спросила:

— А если он снова попытается? Что тогда?

— Тогда я снова прогоню его. И буду прогонять столько раз, сколько потребуется.

Девочка улыбнулась — впервые за долгое время. Каира почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, но сдержалась.

---

На четвёртый день Ханджи обнаружила в рукописи карту, скрытую на внутренней стороне обложки. Она была нарисована выцветшими чернилами и изображала подземный лабиринт, ведущий к источнику. Сравнив её с современными картами столицы, Зое определила, что вход находится в заброшенном храме на окраине Митраса.

— Это в нескольких часах езды от базы, — сообщила она на совещании. — Если выедем на рассвете, к вечеру будем на месте.

— Кто пойдёт? — спросил Эрвин.

— Я, — первой отозвалась Каира. — И Жан.

— И я, — добавил Леви. — Если сущность вырвется, вам понадобится кто-то, кто сможет её остановить.

— Ты говоришь так, будто собираешься убить меня, — мрачно пошутила Каира.

— Если придётся, — ответил Леви, и его холодные глаза не выражали ни капли сомнения.

Жан сжал руку Каиры под столом.

— Мы вернёмся, — прошептал он.

— Конечно, — она кивнула, хотя в душе не было уверенности.

---

Вечером, накануне выхода, Каира стояла у окна в своей комнате, глядя на звёздное небо. Внутри неё снова зашевелился холод. Голос, который она научилась распознавать, зашептал:

«Ты идёшь ко мне... умно. Но ты не знаешь, что ждёт тебя внизу. Тьма не отпускает тех, кто входит в неё добровольно.»

— Я не добровольно, — вслух ответила Каира, не оборачиваясь. — Я иду, чтобы уничтожить тебя.

«Уничтожить? — сущность рассмеялась, и этот смех отдался болью в висках. — Ты даже не знаешь, кто я. Я — часть этого мира, его изначальная сила. Без меня не было бы ни титанов, ни стен, ни вас. Я — создатель, а не разрушитель.»

— Ты пожираешь души. Ты превращаешь людей в чудовищ.

«Я очищаю. Избавляю от страха, боли, сомнений. Дарую покой. Ты называешь это злом?»

— Я называю это смертью.

«Смерть — лишь переход. Но ты не поймёшь. Пока не станешь мной.»

— Никогда.

Голос затих, оставив после себя ледяное послевкусие. Каира прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь унять дрожь.

— Каира? — дверь приоткрылась, и вошёл Жан. — С тобой всё в порядке? Я слышал голоса.

— Это была я. Разговаривала сама с собой.

— Или с ней? — он подошёл и встал рядом, глядя в темноту.

— И с ней тоже, — призналась она. — Она знает, что мы идём.

— Пусть знает. Мы всё равно пойдём.

Каира повернулась к нему. Его лицо было серьёзным, но в глазах — та самая упрямая решимость, которую она так ценила.

— Жан, а если я не вернусь? Если она захватит меня и я стану... не собой?

— Тогда я верну тебя. Любой ценой.

— А если не сможешь?

— Тогда я умру, пытаясь.

Она покачала головой:

— Я не хочу, чтобы ты умирал из-за меня.

— А я не хочу жить в мире, где тебя нет. Так что давай оба выживем.

Он наклонился и поцеловал её — нежно, но настойчиво, будто ставил печать на невысказанном обещании. Каира ответила, запустив пальцы в его волосы, притягивая ближе. В этот момент она позволила себе забыть о голосе, о сущности, о надвигающейся тьме. Был только Жан, его тепло, его прерывистое дыхание.

Когда они отстранились, оба тяжело дышали.

— Обещай мне, — прошептала Каира, — что что бы ни случилось, ты останешься жив.

— Не могу, — он улыбнулся, но в глазах блестели слёзы. — Зато могу пообещать, что сделаю всё, чтобы мы оба вернулись.

Она не ответила, лишь прижалась к его груди, слушая ровный стук сердца. Где-то в глубине сознания снова шевельнулся холод, но теперь он казался далёким, приглушённым. Словно зверь, отступивший перед светом.

Завтра им предстояло спуститься в бездну. Но сегодня у неё ещё была одна ночь, чтобы побыть собой.