Старший ученик красив, но болен.

Янь Цзинь в итоге так и не смог его задобрить: сколько бы он ни пытался загладить вину, Су Хуай сидел под замком и ни в какую не открывал дверь.

Когда на следующий день после полудня Су Хуай наконец вышел из комнаты, Янь Цзинь уже давно уехал вместе с обозом, перевозившим лекарственные травы.

В тот день выдалась ясная погода: стоял солнечный день, хотя повсюду лежал снег. Теплые лучи заглядывали в комнату, а во дворе радостно скулил Сяо Баймэй.

Су Хуай сонный сидел за каменным столом под деревом унаби. Рядом стоял поднос с самыми разными пряностями и сушеными травами — ему приходилось приглядывать за гиперактивным Сяо Баймэем, чтобы тот не залез туда поваляться. Пока Янь Цзиня не было, Ся Цинъянь решила воспользоваться свободной минутой и сделать успокаивающие благовония на продажу.

— Не выспался? Еле на ногах держишься, — Ся Цинъянь поставила на стол то, что держала в руках, и улыбнулась: — Я принесла тебе несколько книг. Думаю, тебе понравится.

Су Хуай открыл глаза, все еще с трудом одолевая дремоту. Он уже собирался подняться и поблагодарить ее, как услышал:

— Это старший брат специально для тебя купил.

Едва разгладившиеся брови Су Хуая тут же снова сошлись над переносицей. Увидев его реакцию, Ся Цинъянь села рядом и мягко спросила:

— Вы снова поссорились со старшим братом?

— Мы не ссорились, это он сам вечно ищет повод, — Су Хуай отвернулся и фыркнул.

Ся Цинъянь рассмеялась, прищурив глаза:

— Я уже слышала. Про ту бумагу из борделя.

Услышав это, Су Хуай сжал губы в тонкую линию и больше не произнес ни слова.

За тот год, что его держали в неволе, он пытался сбежать бесчисленное количество раз. Но его всегда ловили и жестоко избивали. В последний раз ему удалось вырваться в конце весны.

И снова конец весны.

Су Хуай, волоча покалеченную ногу, пробирался глубже в горы. В те дни он бежал почти без остановки: даже когда срывался и катился по склону, он не смел долго переводить дух.

В тех глухих горах не росло красивых цветов — вокруг были лишь сорняки, дикие деревья да одинокая безымянная могила. Но он до сих пор отчетливо помнил их первую встречу с Янь Цзинем и тот взгляд, выхваченный из-за ветвей цветущего хайтана.

Примечание 1. Хайтан (китайская яблоня / бегония) 海棠 (hǎitáng) — в китайской традиции цветок, символизирующий тоску в разлуке, затаенную грусть и нежные, но исполненные драматизма воспоминания. 

«Янь Цзинь…»

Он был на грани жизни и смерти, и даже лепестки яблони в его воспоминаниях потеряли цвет.

И вдруг —

В кустах неподалеку раздался шум. Звуки становились все ближе, их было все больше — хруст сухих веток и шорох примятой травы под чьими-то шагами!

Сердце забилось как сумасшедшее.

……

— Нашел.

Этот голос за прошедший год эхом отдавался в его голове несчетное количество раз. Су Хуай мгновенно затаил дыхание и, точно так же, как в день их первой встречи с Янь Цзинем, осторожно посмотрел в ту сторону.

Кто-то откинул последнюю ветку, преграждавшую путь. За склоном горы полыхали сотни факелов и разносились радостные возгласы.

Янь Цзинь бросил на землю серп. При свете огня его глаза лучились улыбкой:

— Небо — крыша, земля — постель, а в спутниках — волчья стая. Ну и свободолюбивая же ты душа, маленький лекарь Су.

Примечание 2. ​以天为被地为床，以狼群为伙伴，当真洒脱啊宿小大夫。(​Yǐ tiān wéi bèi, dì wéi chuáng, yǐ lángqún wéi huǒbàn, dāngzhēn sǎtuō a, Sù xiǎo dàfu.) Это устойчивое поэтическое выражение (ченъюй/поговорка), описывающее вольную, не связывающую себя рамками жизнь бродяги, даоса или вольного лекаря.

Сразу после этого Су Хуай окончательно потерял сознание. Он так и не узнал, как именно Янь Цзиню удалось его отыскать, а когда очнулся — уже был в лечебнице «Саньшэнтан».

В городке Цзиннин жили в основном простые и добрые люди. К тому же Су Хуай был хорош собой, так что где бы он ни появлялся, о нем искренне заботились — совсем как в прошлые времена.

Единственное отличие заключалось в том, что Янь Цзинь больше не был тем одиноким человеком, с которым они делили бедствия и выживали вместе. Теперь он стал старшим учеником в «Саньшэнтане». У него уже не было той свободы, как во времена лечебницы семьи Су, — он постоянно был загружен делами и пропадал сутками. Поэтому заботу о только что возвращенном Су Хуае поручили Ся Цинъянь, которая получше ладила с младшими.

Это было даже смешно: полгода он вообще им не занимался и не воспитывал, а теперь вдруг забеспокоился, что тот отдаляется от него.

— Младший брат, ты насыпал слишком много трав! Старший брат уехал, и твое сердце улетело вместе с ним?

Рядом раздался смех Ся Цинъянь. Су Хуай резко опомнился и посмотрел на свои руки: мешочек для благовоний размером с ладонь был набит настолько плотно, что травы буквально вываливались наружу.

Он спешно выгреб лишнее и вдруг заметил смесь в руках Ся Цинъянь. Он слегка обомлел:

— Сестра, тут дозировка гораздо выше, чем в обычных мешочках.

— Это для старшего брата, — ответила Ся Цинъянь. — Он часто страдает бессонницей, обычные снадобья на него не действуют. Я тут подумала над новым рецептом благовоний, но пока толку мало, — она повернулась и подразнила его: — Не хочешь присоединиться? Если получится сделать хороший состав, мы сможем его присмирить, и он станет покладистым.

Су Хуай понимал, что Ся Цинъянь намеренно придумала этот повод, чтобы сгладить острые углы между ним и Янь Цзинем. Ему не хотелось в этом участвовать — ком обиды в его душе нельзя было растворить простым благовонием. Но и отказаться напрямую он не мог, из-за чего окончательно запутался в собственных мыслях.

Он уже открыл рот, чтобы ответить, как с улицы раздался оглушительный, бесцеремонный стук в ворота.

За дверью стоял человек: сгорбленный, в одежде из грубой фиолетовой ткани, а на поясе у него висел искусственный цветок пиона размером с ладонь. В городке Цзиннин этот знак знали все — символ местной обители разврата, «Павильона Пионов». Человек был их слугой.

Примечание 3. ​龟奴 (guīnú) — слуга в увеселительном заведении / публичном доме. ​龟 (guī) — черепаха (в китайской культуре также несет бранный/низкий подтекст применительно к заведениям подобного рода). ​奴 (nú) — слуга, раб.

Су Хуай опустил взгляд, глядя на льстивую рожу перед собой, и в голове моментально вспыхнула догадка. Лицо его тут же потемнело. И действительно, слуга потер руки и произнес:

— Это ведь маленький лекарь Су? Наш доктор Янь вместе с господином Чэнем сильно перебрали вина в «Павильоне Пионов». Хозяйка переживает, как бы доктор Янь по дороге в «Саньшэнтан» в беду не попал, вот и просит вас приехать и забрать его.

Хотя Су Хуай подсознательно ждал чего-то подобного, когда опасения подтвердились, внутри него закипела такая ярость, будто закипающий чай раз за разом срывает крышку с чайника. Не сказав ни слова, он приготовил повозку и поехал за слугой.

Ночь была черной как тушь, а снег валил все гуще. Вся улица тонула в этой плотной снежной пелене, так что даже очертания фонарей вдоль дороги размывались. Стоило ему сойти с повозки, как сверху прямо ему на голову упал цветок. Он поднял глаза: на балконе, обнявшись, хихикали несколько девиц.

— Маленький лекарь наконец-то пришел! Не хочешь подняться повеселиться? Мы обожаем таких стеснительных мальчиков.

— Не бойся, твой старший брат здесь, мы тебя не съедим.

Су Хуай молча поднял цветок и отдал пробегавшему мимо мальчишке. Снова подняв взгляд, он увидел, как из дверей «Павильона Пионов» вместе с Янь Цзинем выходят мужчина и женщина. Двое из них были с ярко-красными от алкоголя лицами и еле держались на ногах.

— Снег валит так, что шагу не ступить, переждите немного, — нахмурилась женщина. Но даже в этой ночной тьме она выглядела ослепительно красиво. Это была хозяйка заведения, которую все звали госпожой Ци.

— Плевать! Почему это не ступить? Я прямо сейчас пойду! — второй мужчина тоже был знаком Су Хуаю. Это был хозяин лавки лекарственных трав, господин Чэнь, который сегодня отправился вместе с Янь Цзинем за товаром. Он шатался из стороны в сторону, пока его не дернули назад.

— Сиди тихо! В таком виде ты же прямо на улице замерзнешь до смерти. Я уже послала человека за твоей женой, скоро заберет.

Тот не унимался и заплетающимся языком выкрикнул:

— Госпожа Ци, вечно ты напускаешь на себя важный вид! Вот доктор Янь — человек с душой! Люблю вести дела с такими, как он, с ним всё начистоту!

Янь Цзинь до этого просто стоял, спрятав руки в рукава, и с туманным взором смотрел на падающий снег. Он выпил лишнего, голова кружилась, и ему совершенно не хотелось говорить. Ветер усилился, снежинки полетели прямо перед его лицом, и он, абсолютно пьяный, глупо начал дуть на них, пытаясь оттолкнуть их.

И именно в этот момент сквозь сплошной снегопад он разглядел чью-то фигуру. Метель была настолько сильной, что Янь Цзинь сначала подумал, будто ему почудилось из-за хмеля: в этом ледяном хаосе, под мягким теплым светом фонаря, стоял одинокий человек с зонтом.

Янь Цзинь тут же шагнул к нему, поплотнее запахнул на Су Хуае плащ и сощурился, пытаясь отряхнуть снег с его плеч. Однако промахнулся пару раз мимо цели и бросил это дело.

Когда он подошел ближе, от него резко понесло перегаром. Су Хуай тут же схватил его за запястье, проверяя пульс. Слегка утихший гнев вспыхнул с новой силой, и он ледяным тоном произнес:

— Если еще раз столько выпьешь, я просто дождусь, пока придется организовывать твои похороны, и больше па пальцем для тебя не пошевелю…

— Угу, угу, — Янь Цзинь толком не разбирал слов, но раз за разом тупо кивал. Он просто смотрел, как открывается и закрывается рот Су Хуая, и находил это весьма забавным. Хмель придавал ему смелости, и он пьяно протянул руки, взял Су Хуая за щеки и улыбнулся: — Ой-ой, замёрз, как ледышка.

Су Хуай осекся. Он вдруг понял: невероятно глупо спорить с беспамятным пьяницей, поэтому он просто решил затащить его в повозку.

— Огромное спасибо вам обоим за помощь с травами, теплой одеждой и едой для жителей окрестных деревень, — Янь Цзинь уже залез в повозку наполовину, но вдруг развернулся и глубоко поклонился, сложив руки перед грудью: — Как-нибудь еще увидимся!

Господин Чэнь не расслышал и громко переспросил заплетающимся языком:

— Че-е-го? У тебя тоже жена появилась?!

Госпожа Ци отвесила ему звонкую пощечину:

— Не мели чуши! Это маленький лекарь Су, младший брат доктора Яня.

Примечание 4. Игра слов и путаница («шиди» / «сифу»)Игра слов и путаница («шиди» / «сифу») ​师弟 (shīdì) — младший ученик, младший брат по обучению. ​媳妇 (xífù) — жена, невестка (в северных диалектах и бытовой речи чаще произносится как xífu с нейтральным тоном). Из-за сходства согласных и беглой пьяной речи слоги shī-dì и xí-fù на слух могут сливаться, из-за чего господин Чэнь и решил, что речь идет о супруге.

За окном стояла мертвая тишина, лишь тихо падал снег. В комнате дрожал огонек свечи, вытягивая по стене две переплетенные тени. Су Хуай с трудом волок к кровати пьяного Янь Цзиня, который норовил сползти на пол.

Янь Цзинь обычно спал очень тихо и даже пьяным не буйствовал, но от этой тряски он немного пришел в себя.

В полусне он привык за что-то хвататься, поэтому его рука сама собой скользнула за спину Су Хуая, обняла за поясницу и увлекла за собой прямо на кровать. Теплая ладонь прижалась к ткани одежды, ровное и глубокое дыхание щекотало шею Су Хуая, заставляя его тело сжаться от легкой дрожи.

— Янь Цзинь, пусти…

Су Хуай сжал брови, но замешкался и не смел шелохнуться. Янь Цзинь любил благовония и вечно носил с собой успокаивающие мешочки с травами. От него всегда пахло тонким ароматом цветов. И хотя сейчас его перебивал запах алкоголя, вблизи этот аромат всё равно ощущался. В эту секунду сердце Су Хуая бешено заколотилось, а кончики ушей запылали.

Чувствуя неладное, он поспешно вырвался и слез с кровати.

В комнате горела жаровня и грелась вода, от пара и тепла голова кружилась еще сильнее. Переводя дыхание, он случайно бросил взгляд на воротник плаща Янь Цзиня и заметил там алое пятно — следы румян, оставленные какой-то девицей.

Су Хуай: «…»

Он глубоко вздохнул и с трудом, сдерживая дрожь в руках, полностью стащил с Янь Цзиня плащ и верхнюю одежду. Колеблющийся свет свечи падал на белую шею Янь Цзиня, отчего у Су Хуая перед глазами всё поплыло. Он списал эту странную реакцию на вину самого Янь Цзиня и почувствовал глухое раздражение — хотя сам не понимал, на кого злится больше: на Янь Цзиня или на самого себя.

В этот момент чья-то рука внезапно сжала его запястье. Су Хуай поднял глаза и встретился взглядом с Янь Цзинем — тот, казалось, немного протрезвел.

Янь Цзинь говорил едва слышно, так что Су Хуаю пришлось наклониться к самому его лицу:

— Ты ведь прекрасно знаешь… что те десять лянов серебра — не моя вина.

Обычно тихий пьяница вдруг начал капризничать, голос его звучал обиженно и невнятно — совсем не так, как обычно.

У Су Хуая перехватило дыхание. А Янь Цзинь тихо спросил:

— Почему ты так меня ненавидишь?

От автора:

Главы 3, 4 и 5 были переписаны, сюжет немного изменился, обратите внимание.
Пьяный Янь Цзинь — это просто мягкая булочка с начинкой~
Кому нравится, подписывайтесь и добавляйте в закладки! (Янь Цзинь в стиле «катаюсь по полу» [кот-трехцветка])　

Комментарии переводчика ~ 　

Обожаю, когда один из героев напивается, это порой приводит к переломным моментам в отношениях, хи-хи)