Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 2. Младший ученик подписывает договор о продаже.
Продать подростка Су Хуая работорговцу за десять лянов серебра…
Янь Цзинь уперся руками в стол и низко опустил голову. Взгляд его был тяжелым и мрачным. Если за все двадцать один год жизни он и мог назвать то, чего не забудет никогда, то именно этот случай.
Потому что…
Он глубоко вздохнул. Уголок его рта нервно дернулся, и в конце концов, когда к душевной горечи прибавилась боль в пояснице, терпение лопнуло. Янь Цзинь со всей дури грохнул ладонью по столу:
— Полгода! Я объясняю это уже полгода! Да разве это я его продал?! Этот мелкий сам увязался за ним ради полмешочка засахаренных каштанов!
— Мелкий сопляк, а ногами шевелил так — не догонишь! — Янь Цзинь активно размахивал руками, показывая рост мальчишки, и с каждой секундой распалялся все сильнее, бичуя себя и чуть не плача. — Я со своим бедным здоровьем целый год искал его по разбоньчьим логовам и еле вытащил оттуда! А он мне теперь предъявляет за сырость и холод в «родном гнезде»!
— О Небеса, воззрите и отличите верность от предательства! Меня же внаглую оговорили!
А ведь вся эта история началась еще четыре года назад.
Глубокая осень, сумерки. По улице пронесся резкий порыв ветра, подняв в воздух ворох сухой листвы и веток.
Щенок с лаем носился за кружащимися листьями и, привычно добежав до лечебницы, ловко юркнул внутрь через дыру в отломанном углу ворот.
В то время лечебница «Саньшэнтан» только на бумаге считалась лечебницей. На деле же это был обшарпанный дворик: половина стены обвалилась, сорняки и дикие деревья росли как сумасшедшие, а карниз крыши только-только починили, из-за чего он четко делился на две половины — старую и новую. И лишь вывеска с иероглифами «Саньшэнтан» ровно и гордо висела над входом.
В главном зале еще совсем юный Янь Цзинь, вполуха слушая, что ему мямлят подчиненные, пересчитывал счета, двигая костяшки на счётах и сверяя книги.
Лишь спустя полчаса он глубоко вздохнул, захлопнул фолиант и сморщился, как стираная тряпка:
Примечание 1. Фолиант — это крупноформатная, толстая книга старинного вида. В узком историческом смысле так называли издания, напечатанные на листах размером в половину печатного листа (от лат. folio — «лист»).
— Да как же мы… так позорно обеднели?
Впрочем, нищета «Саньшэнтан» была неслучайной — обитатели здесь собрались один другого лучше. Наставник, Инь Чжушуан, беспросветно пил, а оба его ученика стоили друг друга: вторая вечно твердила, что уйдет скитаться по Цзянху, а третий целыми днями витал в облаках, упоенный собственной неземной красотой.
Примечание 2. Инь Чжушуан (殷竹霜 / Yīn Zhúshuāng): Фамилия Инь (殷) означает «процветающий», «богатый» или «обильный». Имя состоит из иероглифов Чжу (竹) — «бамбук» — и Шуан (霜) — «иней» или «мороз». Вместе имя создает поэтичный образ «бамбука под инеем» и символизирует внешнюю холодность, скрывающую стойкий и неприхотливый характер.
Примечание 3. Цзянху 江湖 (Jiānghú) — «Реки и озера», традиционный термин для обозначения вольного мира боевых искусств.
И вот в один прекрасный день эта троица, уставившись в абсолютно пустой кошелек, крепко задумалась. И они нашли выход — найти старшего ученика, который будет богатым, а главное, умеющим зарабатывать деньги.
Именно этим тягловым волом и оказался Янь Цзинь.
Вот только новоиспеченный «старший брат» от рождения был слабым и больным: тяжестей не поднимет, от пары шагов уже весь дрожит — куда уж тут зарабатывать. Троица погрузилась в уныние, а Янь Цзинь, глядя на этот разваливающийся дворик, отчаивался еще сильнее.
Кое-как продержались они полгода, пока наконец не появилось немного денег на еду…
— Сейчас главное — поднять авторитет «Саньшэнтан». Лучше всего отправиться с бесплатной медицинской помощью… — Янь Цзинь убрал книгу, но, подняв голову, обнаружил, что слушатели давно испарились. Осталась лишь вторая ученица, Ся Цинъянь, которая уже в двадцатый раз вознамерилась начать свою «вольную жизнь в Цзянху».
Примечание 4. Ся Цинъянь (夏青言 / Xià Qīngyán): Фамилия Ся (夏) переводится как «лето». Имя состоит из иероглифов Цин (青) — «зеленый», «чистый» или «юный» — и Янь (言) — «речь» или «слово». Вместе имя символизирует свежесть, искренность и чистую душой натуру.
Ся Цинъянь сидела на табурете, сжав плечи и опустив голову так низко, будто хотела зарыться в землю. Ее сжатые кулаки выдавали сильную неловкость. Она открыла было рот, желая что-то сказать, но, встретившись взглядом с Янь Цзинем, тут же в панике отвернулась. Под его сочувственным взглядом она выдавила натянутую улыбку и в ужасе сбежала.
Эта рвущаяся в суровый мир гордая воительница на поверку оказалась лютой социофобкой.
— … — Янь Цзинь нагнулся, взял на руки скулящего у ног щенка и мило улыбнулся: — Система, я умываю руки. Мне пофиг, пусть делают, что хотят.
И вот в тот день обитатели лечебницы вновь вспомнили, что такое настоящий ужас нищеты.
Измученный старший брат, до этого толкавший речи про «мечты» и «долг», сам отправился странствовать по Цзянху.
С Су Хуаем они впервые встретились в конце весны следующего года. Проснувшись утром, Янь Цзинь увидел, что вся земля перед лечебницей семьи Су усыпана лепестками китайской яблони. Су Хуай взял метлу и только собрался подмести, как вдруг, подняв голову, заметил человека, сидящего на заборе прямо у дерева.
Человек улыбался. На нем был одеяние нежно-розового цвета, и выглядел он словно цветочный дух из старинного сказания.
Су Хуай затаил дыхание. Не смея больше смотреть на незнакомца, он уткнулся взглядом в метлу и буркнул:
Су Хуай затаил дыхание. Он не смел больше смотреть на него, лишь уткнулся взглядом в метлу и буркнул:
— Ты кто?
Голос был совсем детский. Янь Цзинь понял, что перед ним самый настоящий ребенок. Он слегка закашлялся, бессильно откинулся назад и с насмешливой интонацей протянул:
— Я — Янь Цзинь. Дух этой яблони. Питаюсь исключительно местными детьми.
Он поджал одну ногу, оперся локтем о колено и добавил:
— Вот, ждал-ждал, пока кто-нибудь дверь откроет, не дождался. Думаю, дай через стену перелезу да присмотрю кого-нибудь на обед.
Разумеется, язык у Янь Цзиня всегда был без костей, однако расплата настигла его очень быстро: нога соскользнула, он потерял равновесие и прямо со стены упал на Су Хуая, использовав мальчишку как мягкую посадку.
— Эй, встань с… — Су Хуай еще не успел спихнуть с себя человека, как почувствовал неладное. Дыхание парня было обжигающе горячим.
Румянец на его лице был от сильнейшего жара!
Первое знакомство обошлось испугом, но с тех пор следующие два года Су Хуай при каждой встрече первым делом хватал Янь Цзиня за запястье — проверять пульс.
Не стал исключенеим и этот случай: Янь Цзинь застыл с половником в одной руке, пока вторую крепко сжимал Су Хуай, не давая и с места сдвинуться. Рядом крутился пес по кличке Сяо Баймэй, грызущий жареную курицу (имя псу дал Янь Цзинь). Чуть дальше булькал суп в котле и лежала свеженарезанная редька.
Примечание 5. Бай Мэй 小白梅 (Xiǎobáiméi) — дословно « маленькая белая слива». Поэтичная кличка для собаки, подчеркивающая комичный контраст (кормить пса курицей и давать ему изящные имена, пока сам сидишь на редьке).
— Собаке — курицу, мне — редьку. Жизнь прожил, а ценюсь хуже пса… Да не умираю я, господин мой, отпусти руку, суп же выкипит! — Янь Цзинь беспомощно дернул запястьем. — Поди лучше благовония в курильницу брось, мне сейчас не до того.
— Ты из болезней вообще не вылезаешь! Тебе деньги дают, а ты их не на нормальную еду и лекарства тратишь, а копишь! Они у тебя почкованием размножаются, что ли?! — злобно сказал Су Хуай, но все же послушно пошел к курильнице. — Готовит он, понимаешь, и благовония сжигает. Эстет фигов.
Вдруг парень потянул носом воздух, приложил ладонь ко лбу и не выдержал:
— Янь Цзинь! Ты опять какую-то дрянь сварил?! Не смей это есть! В прошлый раз от твоих снадобий ты чуть дух не испустил!
— Гав-гав! — поддакнул Сяо Баймэй, перепугав пару воробьев. Те с шумом вспорхнули, стряхнув с веток хлопья свежего снега.
Янь Цзинь посмотрел на странное варево в котле, бросил половник, взял зонт и направился к выходу.
Су Хуай тут же схватил накидку.
— Куда тебя опять несет в такой холод?! Янь Цзинь! — окликнул он его со спины. Янь Цзинь уже хотел было обернуться, но парень сам подскочил, плотно закутал его в плащ и подышал на его замерзшие пальцы. — За эти два года ты столько раз тяжело болел, и хоть бы кто тебя искал. Похоже, идти тебе некуда. Давай ты со мной останешься, а? Будешь мне за старшего брата.
За пару лет мальчишка вымахал и был уже почти с него ростом. Янь Цзинь чуть приподнял зонт, встречаясь с ним взглядом. Глаза Су Хуая были чистыми и искренними, в них отражался снежный блеск.
Янь Цзинь растрогался, но ничего не ответил. Лишь сделав печальное лицо, огорченно протянул:
— Пора обедать, а ты мне мой суп есть запретил.
— И?
Янь Цзинь улыбнулся и пошел дальше:
— И поэтому я иду обедать к тебе.
Несчастье случилось месяц спустя. Янь Цзинь и Су Хуай отправились в соседний город за покупками, а на обратном пути попали в сильную метель. Кое-как выбравшись, они добрались до какой-то деревни.
И именно в этот момент Янь Цзинь заболел.
Зимой в поисках наживы бродили не только волки, но и разбойники. В последние годы шли войны, и грабители, чтобы выжить, придумывали разные хитрости: часто посылали детей, чтобы вызвать жалость, а потом заставали жителей врасплох. Местные боялись их как огня.
— Эй, малец, — у полуразрушенной лачуги внезапно появился какой-то человек. Он сгорбился и поманил Су Хуая пальцем. — У меня тут засахаренные каштаны есть. Хочешь?
Зимой промышляют не только волки и рвзбойники. Еще и работорговцы.
Засахаренные каштаны никак не могли водиться в этой нищей деревне. Но это был шанс. Су Хуай сжал кулаки, посмотрел на метавшегося в бреду Янь Цзиня, медленно поднялся и сказал:
— Мне не нужны конфеты. Мне нужен сухой дом, горячая вода и лекарственные травы.
Работорговец только сейчас заметил, что в глубине хижины кто-то лежит. Он возбужденно потер руки и уже шагнул внутрь, как вдруг деревянная палка со свистом рассекла воздух, метив ему прямо в голову. Мужик еле успел отскочить.
Су Хуай вцепился в палку обеими руками, загородив собой Янь Цзиня, и гаркнул:
— Не смей к нему подходить!
Взгляд у парня был яростным и отчаяным. Торговец, испугавшись, что добыча сорвется, ухмыльнулся и попытался его задобрить:
— Да не подхожу я, остынь! Помочь ему хочешь? Сделаем, без проблем!
Су Хуай опустил палку, но остался настороже:
— Как?
— Повозка моя тут неподалеку. Положим его туда.
Су Хуай снова глянул на Янь Цзиня:
— Нельзя. Ему нельзя на холод.
— Ну так я повозку сюда пригоню! Только лошадь у меня строптивая, одна не пойдет. Помочь надо. — Торговец оценил сомнения парня, выудил из-за пазухи десять лянов серебра и бросил на землю:
— Смотри, деньги тут. Никуда я не уеду.
Глухие голоса в лачуге вскоре сменились шагами. Янь Цзинь с трудом разлепил веки. За окном стояла непроглядная тьма. Су Хуай уходил вслед за каким-то незнакомцем.
Голова раскалывалась, но тут в мозгу будто что-то щелкнуло: в сознании всплыло обрывочное «засахаренные каштаны».
Работорговец!
Его обдало холодным потом. Превозмогая боль, Янь Цзинь рванулся следом, но, едва переступив порог, рухнул в сугроб. Когда он поднял голову, никого уже не было.
— Система… Система… — Янь Цзинь полз по льду, обдирая пальцы в кровь. Он сглотнул подступающий к горлу металлический вкус и прошептал со слезами на глазах: — Система, спаси меня еще раз… Мне нельзя умирать. Я должен его найти. Он же… он же считает меня братом.
【Ну и? Дальше-то что?】
Воспоминания были прерваны. В голове раздался отчетливый хруст семечек и знакомый голос Системы, смотрящей телевизор:
【Ты эту историю уже сотню раз прокручивал. Я, между прочим, на ее основе книгу написала — «Разбитая пиала: Безжалостный младший брат снова кается в грехах». Бестселлер среди систем! Хочешь почитать?】
Янь Цзинь, потирая больную поясницу, грустно вздохнул:
— И что тот чжэньяцзы ему навешал? Так мозги промыть… Как думаешь, мы вообще сможем нормально общаться? Он опять не сбежит?
Система промолчала. Из виртуального экрана донеслась очередная пафосная фраза: «Ваше величество, я не могу этого сделать!»
Янь Цзинь: «…»
Он еще немного подумал, а потом принялся перерывать шкафы и сундуки. Наконец из какого-то пыльного угла он извлек помятую бумагу — договор о продаже!
Система закричала:
【Эй, стой! Ты чего делаешь?! Это же…】
Но Янь Цзинь, проработавший старшим братом несколько лет, привык действовать решительно. Не дослушав, он ногой выбил дверь в комнату Су Хуай и грохнул бумагу на стол:
— Подписывай!
На эту выходку Су Хуай реагировал абсолютно спокойно. Он даже не посмотрел на перекошенную дверь. Напротив, когда Янь Цзинь вошел, его лицо озарилось мягкой улыбкой.
Он взял бумагу со стола, но не успел прочитать и строчки, как взгляд его упал на подпись внизу.
В то же мгновение теплота из его глаз испарилась, сменившись ледяной стужей. Он поднял взгляд на Янь Цзинь и сквозь зубы процедил:
— Ты реально хочешь, чтобы я ЭТО подписал?
«Что за вопросы? Я что, шутить с тобой пришел?»
Янь Цзинь твердо кивнул:
— Естественно!
— Ха! — Су Хуай резко встал.
За эти годы он вымахал и был на полголовы выше Янь Цзиня. Когда он смотрел сверху вниз, от него исходила давящая аура, а сейчас — тем более.
— Янь Цзинь… Более конченого человека я в жизни не встречал!
С этими словами Су Хуай выскочил из комнаты, со всей силы грохнув уцелевшей створкой двери так, что та едва не слетела с петель.
И только тут Система смогла закончить начатую фразу:
【…это же договор из борделя, которую твой третий младший вчера притащил!】
«…»
Наступила мертвая тишина. Янь Цзинь понял, что самое время пойти и застрелиться.
Как теперь капризного мелкого замаливать?! Срочно! Жду советов! Очень горит!
QAQ
От автора:
В этой ситуации я бы посоветовала Янь Цзиню просто броситься на него с обнимашками и зацеловать! (OMO Хотя нет, Су Хуэй еще слишком мал, грех-то какой…)
Никаких недопониманий тут нет, просто кое-кто опять капризничает и дуется...
Комментарии