Старший ученик красив, но болен.

— Я вам вот что скажу, лекарь Янь: так цены не сбивают! В такую пургу везти лекарственные травы и без того нелегко, а вы цену сразу вдвое режете. Мне после этого как жить?

Округ Ичжоу, городок Цзиннин, южная улица Чжибай.

Примечание 1. Округ Ичжоу, городок Цзиннин (益州, 景宁镇 / Yìzhōu, Jǐngníng zhèn): Ичжоу (益州 / Yìzhōu) — крупный исторический округ на юго-западных землях (буквально «Изобильный край»). Цзиннин (景宁 / Jǐngníng) — провинциальный городок в составе округа Ичжоу. Название складывается из иероглифов «красота/пейзаж» (景) и «покой/тишина» (宁) — буквально «Мирный уголок».

Сегодня только-только прошел обильный снегопад, однако на улице было не протолкнуться. Люди прогуливались, болтали, выбирали товары, перекусывали на ходу — на первый взгляд, тишь да гладь. Но если присмотреться, можно было заметить: среди прохожих преобладали женщины, и чем бы они ни были заняты, их взгляды то и дело невзначай скользили к одной из лекарских лавок.

Народ пришел поглазеть на бесплатное представление.

Прямо перед лавкой стояли двое мужчин — один упитанный, другой худой — и вовсю спорили из-за стоимости лекарственных трав.

Тот, что худой, по имени Янь Цзинь, был старшим учеником в лечебнице «Саньшэнтан». Статный, тонкий в талии, длинноногий — да и лицом не обижен, среди местных женщин всех возрастов он пользовался изрядной популярностью. Если судить только по этой внешней оболочке, да прибавить к ней благородную осанку и едва уловимый травяной аромат, выходил чистой воды благоуханный белый лотос — кроткий, строгий красавец, способный очаровать каждого, даже просто стоя без движения.

Примечание 2. Янь Цзинь (言锦 / Yán Jǐn): Фамилия Янь (言) означает «слово», «речь» (намек на его острословие и красноречие). Имя Цзинь (锦) — «парча», «узорчатый шелк» (подчеркивает его яркую внешность и узорчатый слог). В сочетании имя звучит как «Парчовое слово» — он за словом в карман не лезет и умеет красиво заговаривать зубы.

Жаль только, что он умел говорить.

— Ну бросьте, господин Чэнь, не стоит драматизировать, — Янь Цзинь, ничуть не смутившись сердитого взгляда торговца, беспечно похлопал того по плечу. — Завысили вы цену или нет — мы оба прекрасно понимаем. Скиньте немного, мы ведь постоянные клиенты, в следующий раз снова у вас закупимся.

— Брось эти штучки, — торговец Чэнь решительно отмахнулся от его руки. — Восемьдесят лянов серебром! Ни ляна меньше!

— Эй! — Янь Цзинь вытаращил глаза. — Это с какой стати «ни ляна»? За те же самые травы прошлой зимой вы брали от силы тридцать!

— Так то прошлой! Вы на улицу-то гляньте — видела земля столько снега? Пойдите поспрашивайте, кто вообще сейчас берется везти товар!

Янь Цзинь спорить не стал. Лишь молча кивнул и под взглядами всей улицы вытащил из лавки деревянное кресло. Завернувшись в меховую накидку, он сжался в плотный комок — всем видом демонстрируя, что намеревается проторчать здесь весь день.

Прохожих вокруг становилось все больше. Торговец Чэнь в досаде зашагал взад-вперед:

— «Саньшэнтан» — лечебница на весь Цзиннин известная! На кой черт ты в такой мороз устроил тут этот цирк?

— Ну так а я о чем! А все потому что... — Янь Цзинь осекся.

Улица мгновенно затихла; прохожие затаили дыхание и насторожили уши.

— Потому что я нищий!

Выпалил он это четко, звонко и с абсолютной уверенностью в своей правоте.

По улице тут же прокатилась волна сдавленных смешков.

Торговец Чэнь, казалось, вот-вот лопнет от злости, и лишь тогда Янь Цзинь спокойнее продолжил:

— Прежде чем выйти к вам, я до медяка пересчитал все ваши расходы на дорогу. Сорок два ляна. И даже с учетом метели эта цена вас точно не разорит.

— Ты...

— Вы сперва дослушайте, — перебил его Янь Цзинь. — В этом году сперва засуха ударила, теперь вот снегопад. В Цзиннине еще куда ни шло, а в бедных деревнях вокруг совсем беда. Там у лекарей нет трав, люди от болезней умирают, а попросить помощи не могут — нечем платить. Эти лекарства — их единственный шанс выжить.

Он сбросил с лица легкую улыбку, поднялся, глубоко и с уважением поклонился:

— Сорок два ляна — это все, что «Саньшэнтан» может собрать. Покорнейше прошу вас, господин Чэнь, уступите.

Холодный ветер продолжал завывать, но слова Янь Цзиня прозвучали твердо и убедительно.

Торговец Чэнь долго молчал. Наконец он тяжело вздохнул и уже собрался было похвалить молодого лекаря за благородство, как этот наглец расплылся в белозубой ухмылке:

— Впрочем, если вы решите отдать их просто так — я возражать не стану!

— ... — Лицо торговца Чэня из красного мгновенно стало багровым. — Проваливай!

Когда Янь Цзинь возвращался в лечебницу, на улице уже смеркалось. Плотно запахнув накидку, он на ходу задрожал от холода и несколько раз оглушительно чихнул. Ускорив шаг к учетной, он мысленно прикидывал: послезавтра придется лично следить за отправкой лекарств по деревням, только бы не свалиться с простудой.

При этой мысли лицо его совсем скисло. Он медленно опустился на корточки прямо перед дверью и съежился, превратившись в пушистый комок:

— Ну вот и все, обеднел до такой степени, что и праздник встретить не на что.

«М-да, бедность — тяжелое испытание. Сегодня такой ветер... Вдруг мне прямо в лицо прилетит пачка денег? Может, еще немного посидеть?»

Сколько он так просидел — неизвестно...

Вдруг Янь Цзинь задрал голову, сжал губы, а в глазах его заблестели слезы. Ноги... Ноги затекли, не встать.

— Подвинься, дорогу загородил.

За спиной раздался голос — холодный, отстраненный и абсолютно равнодушный. Янь Цзиню и без подсказок было ясно, кому принадлежит этот тон.

Су Хуай. Ему едва исполнилось пятнадцать. Полгода назад Янь Цзинь лично вытащил этого соученика из волчьего логова.

Примечание 3. [3] Су Хуай (宿淮 / Sù Huái): Фамилия Су (宿) означает «приют», «ночлег» или «предопределение». Имя Хуай (淮) — название древней бурной реки Хуайхэ. Вместе имя символизирует внешнюю холодную сдержанность, скрывающую глубокий и верный внутренний поток.

И хотя спасителем был Янь Цзинь, ладили они скверно. В основном из-за того, что Су Хуай испытывал скрытую неприязнь к старшему соученику, который ежедневно позорился на людях.

Впрочем, Янь Цзиня винить тоже сложно — у него явно были странности. В самых разных смыслах.

Вот, к примеру, позавчера: городская управа устроила встречу, чтобы лекари из разных заведений собрались и обменялись опытом. Узнав об этом, Янь Цзинь тут же пришел к единственному безответному человеку в лечебнице, на которого можно было все спихнуть — к Су Хуаю:

Примечание 4. «Мягкая хурма» (软柿子 / ruǎn shìzi): В разговорном китайском так называют мягкотелого, безответного человека, из которого легко «вить веревки» или на которого удобно спихнуть работу.

— Младший брат, не хочешь подработать и сходить за меня на утреннюю перекличку? Десять монет за раз! Назовешься Янь Цзинем, расспрашивать там ни о чем не будут, дел никаких — постоишь просто для вида, и все.

Или взять вчерашний день: Су Хуай ехал в повозке на Западную улицу за покупками, как вдруг в окно постучали. Янь Цзинь, сощурив глаза от улыбки, просиял:

— Доброе утро! Не подбросишь? Вдвоем веселее!

Или еще...

Вспоминать прошлые промахи было неприятно, и Янь Цзинь решил выбросить их из головы.

Су Хуай, не сводивший с него глаз, увидел лишь, как белый пушистый шар с нелепым кряхтением отполз чуть в сторону.

— Янь Цзинь, — наблюдать за этим Су Хуай уже не мог, он нахмурился. — Если ноги затекли и не можешь подняться — так и скажи.

— А, — Янь Цзинь поднял голову и честно ответил: — Затекли. Будь другом, подними меня.

— ...

В этом был весь Янь Цзинь: некоторые вещи он говорил с таким естественным видом, что Су Хуай каждый раз оказывался в тупике. Юноша лишь молча опустил взгляд, смерив старшего непроницаемым взором.

Глаза у Янь Цзиня были красивее всего на этом лице: между бровями краснела маленькая родинка, уголки глаз слегка разлетались к вискам, а взгляд казался лукавым и нежным одновременно. За день он немного устал; на бледных щеках играл легкий румянец, губы алели, а пряди на лбу вымокли от пота — чистый гибискус после дождя.

Вокруг царила полная тишина, только их взгляды пересекались.

И ровно в тот момент, когда молчаливое противостояние было готово вспыхнуть с новой силой...

Внезапно!

В голове Янь Цзиня раздался бодрый электронный писк:

【Ну-ка, посмотрим, чем тут занята моя любимая парочка? Глубокий, полный страсти обмен взглядами!】

«Никакой он не страстный, — мысленно поправил Янь Цзинь. — Мы проверяем, кто кого пересмотрит и первым моргнет».

【……………】 — Перо Системы, слагавшее любовную историю, с треском переломилось. Она достала новое и абсолютно бездушно поинтересовалась: 【И что это за представление вы устраиваете?】

Честно говоря, Янь Цзинь и сам не знал, чего ждет Су Хуай. Не думает же тот в самом деле, как бы красивее подхватить его на руки? Нет, исключено. Скорее небо упадет на землю, чем Су Хуай упустит случай подколоть его и утянуть за собой.

Поразмыслив секунду, Янь Цзинь про себя вздохнул: «Наверное, это юношеское упрямство. Что бы ни случилось, никогда не опускай голову — а то второй подбородок вылезет».

Хрусть. Второе перо Системы тоже отправилось на выброс.

Система №099 — «Система Здоровья», привязавшаяся к Янь Цзиню еще до его перерождения, когда тот угасал от неизлечимой болезни. Кто ж знал, что едва исцелив его, она утянет его в другое тело. Хорошая новость: он был живуч, как таракан. Плохая: с рождения слаб здоровьем, а значит — ни жив ни мертв. Вдобавок Система полностью растратила энергию, и теперь ей оставалось только жить за счет Янь Цзиня да наблюдать за чужими отношениями.

Сидеть на корточках и дразнить парня Янь Цзиню надоело, и он решил вставать сам.

Однако стоило ему, пыхтя и с трудом предпринимая попытки распрямиться, оттопырить зад и начать подниматься, как застывший рядом парень вдруг подался вперед и распростер руки!

Так, стоп, это еще что такое?!

Система взволнованно вытаращилась: 【Ах, эта прекрасная братская любовь!】

Янь Цзинь в ужасе округлил глаза. А Су Хуай все нависал!

Да ну нафиг!

Янь Цзинь прижал руки к груди в молитвенном жесте и выгнулся с видом человека, идущего на верную смерть:

— Нет... не-не, эй! Ты чего делаешь?!

Фраза оборвалась на полуслове, да и защитный жест выставить он не успел. Су Хуай с поджатыми губами наклонился, схватил Янь Цзиня одной рукой за воротник и, словно беспомощного цыпленка, уволок в учетную. Там он без лишних реверансов с глухим «бум» швырнул его на стул. Поступил он с ним жестко и безжалостно — от такого грубого броска Янь Цзинь больно приложился боком о деревянный подлокотник.

— ... — От резкого подъема затекшие ноги закололо тысячей иголок, а бок отозвался тупой болью, из-за чего лицо Янь Цзиня перекосила весьма живописная гримаса. Помолчав пару секунд, он задрал голову к потолку и сухо выдал:

— Ах, эта прекрасная братская любовь.

— Братская? — Су Хуай застыл на пороге, обернулся и сокрушил его ледяной насмешкой: — Ты сам продал меня работорговцам всего за десять лянов.

— Лично продал. Забыл, что ли?

Примечание 5. Кто такие жэньяцзы 人牙子 (rén yázi)? В Древнем Китае слово «яцзы» (牙子) обозначало торговых посредников, маклеров или барышей. Соответственно, «жэньяцзы» (人牙子) — это буквально «посредники по людским делам», то есть работорговцы, скупщики слуг и сводники. ​Они не обязательно были жестокими похитителями из трущоб. В традиционном Китае они официально занимались тем, что покупали обедневших детей у голодающих семей, продавали слуг в поместья, продавали девушек в публичные дома или нанимали батраков. В обществе к ним относились с презрением, считая их скользкими и наживающимися на чужой беде. В чем комизм фразы про «Десять лянов» 十两银子 (​shí liǎng yínzi)? Лян (两 / liǎng) или таэль — это базовая крупная денежная единица в Древнем Китае (серебряный слиток). Реальная стоимость того времени: Чтобы выжить, обычному человеку в месяц требовалось порядка 1–2 лянов серебра на еду и жилье. Хорошая лошадь могла стоить 20–30 лянов. Породистый боевой конь или хороший дом — 100+ лянов. ​Сколько стоил человек: Слуга или ребенок из бедности продавался в среднем за 20–50 лянов (а красивый, обученный или одаренный рабочий «товар» — значительно дороже).