Охота за счастьем

Тишина ночного университета «Вершина» не была мирной. Она была тяжелой, словно затаившийся зверь, который перестал дышать, чтобы лучше слышать свою жертву. Скай шла по коридору административного крыла, и звук её собственных шагов казался ей грохотом обвала.

Костяная фигурка кролика, оставленная в её сумке, жгла мысли. Она знала: Сайлас не будет ждать конца семестра. Мафия не играет по правилам академических дуэлей. Как только она сделает шаг за ворота кампуса, или как только в общежитии погаснет свет, её жизнь превратится в лот на аукционе.

У двери кабинета 402 она замерла. В щели под дверью дрожал тусклый свет лампы. Скай постучала — тихо, почти надеясь, что ей не откроют.

— Входите, — раздался усталый голос Файера.

Он сидел за столом, окруженный горами карт и старых юридических кодексов. В полумраке его глаза казались двумя раскаленными углями. Он не надел перчатки, и шрамы на его руках в свете лампы выглядели как рельефная карта его грехов.

— Профессор... — Скай шагнула в комнату и закрыла дверь на засов. — Я не могу. Я не могу просто ждать утра. Ягуар... он сказал, что я уже не принадлежу себе.

Она подошла к нему, её глаза блестели от невыплаканных слез.

— Когда я выйду за эти ворота, университетская защита исчезнет. Лиам и Мими не смогут меня спасти. Джуна не сможет пойти против всего своего клана. Пожалуйста... — Она упала на колени перед его креслом. — Не будьте просто моим учителем. Станьте моим опекуном. Полноценным. Заберите мою жизнь под свою ответственность.

Файер долго молчал. Он повернулся к окну, за которым в холодном небе висела бледная луна. Его хвост едва заметно дернулся.

— Ты не понимаешь, о чем просишь, маленькая крольчиха, — его голос был тихим и хриплым. — Хищник не может быть щитом для травоядного. Сама природа, каждый нерв в моем теле, каждый миллиметр моего ДНК были созданы для того, чтобы я ломал твои кости, а не хранил их. Стать твоим официальным опекуном — значит связать наши судьбы узлом, который не развяжет даже смерть. Если я совершу ошибку... если мой инстинкт победит разум хоть на секунду...

— Я доверяю вам больше, чем самой природе! — вскрикнула она, хватая его за руку. — Природа хочет моей смерти. Она сделала меня белой, чтобы меня было легче найти. Она сделала меня слабой. Если мой единственный шанс — это довериться лису, который борется с собой ради меня, я выбираю этот шанс!

Файер резко обернулся. В его взгляде столкнулись страх и нежность. Он видел её отчаяние, её абсолютную, почти безумную преданность. Он медленно выдохнул, и его плечи опустились, словно он только что принял на себя груз целого мира.

— Хорошо, — произнес он, и в этом слове послышался звон захлопнувшейся клетки. — Но у меня есть условие. Одно-единственное, но абсолютное.

Он наклонился к ней, сокращая расстояние до минимума. Его зрачки сузились.

— С этого момента ты должна беспрекословно слушаться меня. Никаких вопросов, никаких сомнений. Если я скажу тебе бежать — ты бежишь, не оглядываясь, даже если я остаюсь умирать. Если я скажу тебе молчать — ты не издаешь ни звука, даже если тебе будут вырывать сердце. С этого мгновения твоя жизнь принадлежит мне. Только так я смогу её сохранить. Ты согласна?

— Клянусь, — прошептала Скай, не отводя взгляда. — Моя жизнь — ваша.

Файер медленно запустил руку в ящик стола и достал оттуда небольшую бархатную коробочку. Внутри лежала тонкая серебряная цепочка с тяжелым кулоном. На нем был выгравирован герб: лис, свернувшийся кольцом вокруг сломанной стрелы. Древний символ дома «Одинокого Лиса», клана, который Файер покинул много лет назад, но чье право крови он всё еще хранил.

Он зашел ей за спину. Скай почувствовала прохладу его пальцев на своей шее. Когда он застегнул замок, цепочка показалась ей тяжелее кандалов, но в этой тяжести было спасение.

— Этот герб — мой знак, — прошептал Файер ей на ухо. — Для любого волка, ягуара или гиены в этом городе этот кулон означает одно: ты — территория Одинокого Лиса. Тот, кто коснется тебя, объявит войну мне лично. А они знают... они помнят, что я делаю с врагами.

Скай коснулась пальцами холодного серебра. На её шее теперь была метка, но не костяная, не рабская. Это был знак принадлежности к тому, кто поставил свою жизнь против законов целого мира.

В ту ночь тишина перестала быть пугающей. Скай знала, что впереди — арена, Сайлас и, возможно, побег в неизвестность. Но теперь, когда на её груди лежал герб лиса, она впервые за свою жизнь почувствовала, что она — больше не добыча. Она была частью его стаи. Единственной и самой ценной её частью.