Соната для одного

Наступило утро. На удивление, сквозь шторы гостевой комнаты уже пробивались первые бледные лучи солнца - ночной шторм наконец-то утих. Байрон проснулся от лёгкого стука в дверь. Доктор тяжело вздохнул, потирая виски: после весёлых ночных приключений поспать ему удалось от силы часа три.

- Да-да, войдите, - хриплым голосом отозвался он.

На пороге показался вчерашний дежурный слуга. Бедняга выглядел так, словно всю ночь размышлял над тайным смыслом «ночных плановых осмотров», но держался профессионально. Слегка поклонившись, он вежливо сообщил, что господин Грей уже ждёт доктора в столовой на завтрак. Кое-как поднявшись с кровати, Байрон вернул на переносицу очки и поплёлся вниз по лестнице. Попутно он сладко зевал, проклиная одного конкретного брюнета, из-за которого его идеальный режим дня полетел к чертям.

Однако вся сонливость вылетела в ту же секунду, стоило ему ступить на пол первого этажа.

Вместо ожидаемого аромата свежего кофе доктор уловил стойкий запах... гари.

Байрон, мгновенно перейдя на стремительный шаг, поспешил не в столовую, а прямиком на источник запаха - на кухню. Распахнув дверь, он замер на пороге, а его челюсть медленно поползла вниз. У плиты, с абсолютно невозмутимым и даже одухотворённым лицом стоял Грей. Наощупь, вооружившись лопаткой, он отчаянно пытался перевернуть на сковороде нечто, что ещё пару минут назад, судя по всему, планировало стать «идеальными гренками». Сейчас же это нечто напоминало куски угля. Чуть поодаль, прижавшись к стене, стояли повар и две кухарки. На лицах прислуги читался нескрываемый ужас, они буквально затаили дыхание и тихо молились всем известным богам, боясь подойти к упрямому хозяину, который строго-настрого запретил им вмешиваться в его кулинарный шедевр для дорогого гостя. Байрон медленно потёр переносицу, чувствуя, как у него начинает подёргиваться глаз. Он сделал глубокий вдох, шагнул в слегка задымлённое помещение и громко произнёс:

- Голубчик... Будь так добр, сделай три шага назад и немедленно отойди от плиты.

Грей от неожиданности вздрогнул, едва не выронив лопатку, и виновато, но дико очаровательно улыбнулся, повернув лицо на голос своего ворчливого доктора. Прислуга же выдохнула с таким облегчением, будто Байрон только что спас их от конца света. Беловолосый решительно перехватил младшего за запястье, отбирая у него злосчастную лопатку, и вывел незадачливого повара из задымлённой кухни. Доведя музыканта до столовой, он усадил его на стул, а сам встал прямо перед ним. Профессор грозно упёр руки в бока и высоко вскинул одну бровь, сверху вниз глядя на своего подопечного.

- Ты что это с самого утра творишь? - осведомился доктор.

Брюнет виновато пожал плечами и слегка опустил голову вниз, пряча хитрую улыбку. Он уже привычно вскинул руки, собираясь быстро ответить на языке жестов, но Байрон только фыркнул и перебил его на полувзмахе:

- Так, стоп. В комнате никого нет, прислуга всё ещё молится на кухне, так что отвечай нормально, своим голосом. Что это сейчас было?

Грей смешно шмыгнул носом, опустил ладони на колени и наконец тихо, смущённо произнёс:

- Ну... Я просто хотел попробовать сам приготовить нам завтрак. В знак благодарности за вчерашний вечер и... за ночную воду.

Байрон на секунду лишился дара речи. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы окончательно успокоить нервы. Глядя на эту мирно сидящую перед ним «катастрофу французского происхождения», доктор наконец окончательно смягчился. Его плечи опустились, а в голосе проскользнули тёплые, ворчливые нотки:

- Твоя забота, безусловно, очень трогательна, Грей. Я ценю этот благородный порыв. Но кулинария - это явно не твой конёк. Сиди здесь тихо, не шевелись и, ради всего святого, ничего не трогай, пока твои несчастные повара окончательно не уволились от стресса.

Грей в ответ лишь кротко наклонил голову. Его прикрытые глаза и расслабленное лицо сейчас выражали саму невинность, будто это не он только что едва не пустил по ветру фамильное гнездо. В этот момент двери столовой слабо приоткрылись. Испуганный, но, к счастью, абсолютно живой повар на полусогнутых ногах занёс в комнату поднос. На нём красовался идеальный завтрак: омлет, свежие круассаны и две чашки кофе. Шеф-повар с ловкостью сапёра, обезвреживающего бомбу, бесшумно расставил тарелки на столе, бросил быстрый умоляющий взгляд на доктора, безмолвно прося «присмотреть за боссом», и так же стремительно ушел обратно на кухню. Байрон проводил его взглядом, а затем повернулся к музыканту, придвигая к нему тарелку с омлетом.

- Ну что, горе-кулинар, - доктор уселся на соседний стул и взял в руки свою чашку. - Прошу к столу.

Помогая брюнету съесть его завтрак и то и дело поправляя его руку с вилкой, Байрон и сам успел перекусить и допить свой кофе. После этого они вместе прошли к гардеробной. Пока Байрон переодевался в свою одежду, Грей мирно стоял рядом, ориентируясь на шорох ткани и тихо напевая под нос вчерашнюю мелодию. Наконец, они остановились в холле у входной двери. Старший застёгнул пальто и повернулся к замершему перед ним музыканту. Нахмурившись, он наставительно поднял указательный палец - хоть Грей этого и не видел, но ментально профессорский авторитет точно почувствовал.

- Значит так, голубчик... - начал Байрон. - У меня сегодня работа в клинике ровно до трёх часов дня. Если за время моего отсутствия ты успеешь натворить ещё хоть какую-нибудь глупость - будь то игра в повара, прыжки с лестницы или сольные концерты на крыше - я клянусь, по возвращении я лично вколю тебе такое успокоительное или снотворное, что ты проспишь до следующего вторника. Понял меня?

Брюнет от такой суровой, но по-своему очаровательной тирады лишь забавно улыбнулся и несколько раз кивнул головой. Он шутливо приставил ладонь к витку волос, будто отдавая честь, а затем помахал рукой, беззвучно говоря: «Счастливого пути, док».

В этот самый момент с улицы раздалось несколько нетерпеливых автомобильных гудков. Водитель вежливо, но настойчиво напоминал, что время не ждёт и пора ехать. Беловолосый, мгновенно раздражённый наглым сигналом машины, с размаху открыл входную дверь особняка. Высунувшись на крыльцо, он грозно и во всё горло крикнул водителю:

- Ещё один гудок, любезный, и я лично выпишу вам конское слабительное вместо зарплаты! Проверите на себе все прелести экстренной медицины!

Бедный мужчина на пару секунд буквально онемел от такого неожиданного напора, убирая руки от руля, словно тот резко стал горячим.
Грей, всё это время стоявший прямо за спиной доктора, от этой тирады не выдержал. Он прикрыл рот ладонью, а его плечи начали трястись от беззвучного, подступившего смеха. Музыкант забавно вскинул одну бровь, слегка наклонив голову вбок, всем своим видом выражая немой, но чертовски понятный вопрос: «Док, ты, кажется, немного увлёкся и забыл, чей именно это водитель и чей автомобиль под окнами стоит?»

Байрон, заметив краем глаза это безмолвное, ироничное движение подопечного, обернулся и неловко кашлянул в кулак.

- Не важно, - проворчал профессор. - Дисциплина должна соблюдаться в любом случае.

Брюнет на это лишь ещё шире улыбнулся, складывая руки на груди. Его закрытые глаза сейчас, казалось, так и искрились ответным весельем.

Все же благополучно добравшись до клиники - под гробовое молчание водителя, который всю дорогу боялся даже лишний раз моргнуть, - Байрон прошёл к себе в кабинет. Накинув халат, он привычно погрузился в работу, одну за другой принимая бесконечные карточки пациентов. Время полетело незаметно. Едва часы пробили обеденный перерыв, беловолосый с облегчением откинулся на спинку кресла, наконец-то отрываясь от занудного чтения очередных документов. Мозг требовал передышки. И в этот самый момент дверь кабинета тихонько скрипнула.

- Простите, у меня сейчас перерыв, - даже не поднимая взгляда от стола, отчеканил профессор.

- Это я, дорогой, - раздался до боли знакомый, мягкий и чуть хрипловатый женский голос.

На пороге стояла старшая медсестра клиники - та самая добродушная женщина, которая ещё несколько дней назад лично брала у Грея кровь на анализы.

- А... Это вы. Конечно, проходите, - Байрон заметно расслабился и поправил очки. - Вам что-то нужно?

- Да вот, принесла тебе поесть хотя бы что-то, - женщина с тёплой улыбкой поставила на край стола контейнер с домашней едой. - А то, как всегда, заработался, сидишь тут бледный среди своих бумажек.

- Да не надо было... У меня всё под контролем, - неловко попытался отнекиваться мужчина, хотя аппетитный аромат домашней еды моментально заставил его желудок жалобно заурчать.

- Надо, надо, - перебила его медсестра, по-матерински всплеснув руками. - Тебе нужно иногда отдыхать, Байрон. Всех пациентов мира на тот свет не перелечишь, а сам себя в могилу загонишь.

Мужчина слабо, но очень благодарно улыбнулся и потянулся к своему неожиданному обеду. Пока он распечатывал контейнер, женщина устроилась на стуле для посетителей и, подперев щёку рукой, прищурилась.

- Кстати, как там тот мальчик? Который слепой ещё.

Байрон чуть не поперхнулся первым же кусочком еды. Он кашлянул, поднял на неё взгляд и поправил:

- Ему вообще-то тридцать пять... Какой «мальчик»?

- Ой, да брось ты! Для меня вы все - дети, пока я в этой клинике шприцами командую, - отмахнулась она, весело хмыкнув. - Ну так что там с ним? После того, как мы сдавали анализы, ему плохо не было? Осложнений никаких?

- Нет, вовсе нет, - Байрон посерьёзнел, возвращаясь в русло профессионального отчёта. - Показатели в динамике вполне неплохие. Единственное, что меня беспокоит - гемоглобин всё ещё слегка скачет, ну и общее недоедание налицо. Организм ослаблен. Но сейчас... - доктор вспомнил утренний инцидент и невольно смягчился, - сейчас ему уже намного лучше, чем было до моего приезда. По крайней мере, аппетит и тяга к бурной деятельности у него вернулись в полном объёме.

Медсестра, отработавшая в медицине не один десяток лет и повидавшая всякое, мгновенно уловила, как изменился голос Байрона при упоминании Грея. Женщина хитро улыбнулась и произнесла с догадкой:

- Надо же, как ты о нём печёшься... Обычно от тебя и доброго слова не дождёшься, одни выговоры да нотации, а тут прямо расцвёл. Уж не зацепил ли тебя этот мальчишка, а, Байрон?

- Что?! - Доктор от такой прямоты выронил вилку из рук. На его щеках тут же выступил румянец, и он поправил очки, пытаясь вернуть себе голос: - Вовсе нет! Что за глупости вы говорите? Я лишь помогаю ему из жалости и... и сугубо из врачебного долга! Пациент находится в уязвимом положении, моя обязанность - вернуть его к нормальной жизни, и всего-то!

Медсестра лишь качнула головой, ни капли не поверив этому паническому потоку оправданий. Она мягко похлопала его по плечу.

- Я понимаю тебя, дорогой, всё бывает впервые. Сердце - оно ведь не каменное, даже у таких ворчливых профессоров, как ты.

- Что вы... Нет, я не... Послушайте, это совершенно не то, о чём вы подумали! - окончательно растерялся Байрон, чувствуя себя пойманным студентом-первокурсником.

К его огромному облегчению, настенные часы громко зазвонили, оповещая о конце обеденного перерыва и спасая доктора от неминуемого краха его репутации. Медсестра, ласково посмеиваясь, поднялась с места и направилась к выходу.

- Ладно-ладно, кушай давай. Рада, что у твоего подопечного всё хорошо. Передавай ему от меня привет!

Дверь за ней закрылась, оставив Байрона в тишине. Доктор страдальчески вздохнул и закрыл лицо ладонями. Мысли снова, вопреки всем запретам, упрямо неслись в тот огромный особняк, к одному слепому музыканту.

Когда рабочий день наконец-то близился к концу, Байрон стоял у стойки рецепции. Устало вздыхая, он выводил свою подпись в журнале учёта, мысленно уже садясь в машину и уезжая подальше от клиники. Вдруг доктора бесцеремонно выдернуло из мыслей. Он ощутил холодную, как у мертвеца, хватку на своём плече. А следом прямо над ухом раздался до боли знакомый, драматичный голосок:

- Дружище Бай! Ты сегодня вечером занят?

Байрон даже без очков узнал бы этого типа по одному только запредельному уровню драмы. Мортис. Патологоанатом и по совместительству главврач местного морга, чьё появление всегда предвещало либо головную боль, либо внеплановое разорение на вино. Беловолосый медленно повернул голову, скидывая чужую бледную руку со своего плеча, и смерил коллегу самым леденящим взглядом, на который только был способен.

- Ты что здесь забыл вообще? Твоё рабочее место, насколько мне известно, находится тремя этажами ниже, под землёй, и пациенты твои, слава Богу, не умеют разговаривать и жаловаться.

Мортис в ответ лишь прижал руку к груди, скорчив обиженную гримасу, под которой явно скрывалась очередная задумка.

- Я раздобыл бутылочку потрясающего вина! - Мортис всплеснул руками, едва не задев стоявшую рядом вазу с фикусом. - Собирайся, Бай, едем ко мне, устроим вечер старых друзей. Вспомним молодость, помянем мои несбывшиеся надежды на твою компанию!

Байрон даже бровью не повёл. Он закрыл журнал и повернулся к патологоанатому всем корпусом.

- Ты мне не друг вообще-то. В лучшем случае - вынужденный коллега по несчастью, с которым я имею глупость здороваться в коридорах.

- Ой, да ладно тебе! Какой ты всё-таки ворчун, - Мортис разочарованно фыркнул, но тут же его глаза сузились. Он хитро оглядел Байрона и его явно спешащий вид. - Погоди-ка... Неужели наш профессор завёл себе какую-то очаровательную девчонку и теперь спешит к ней на свидание? М-м? Признавайся, Бай! Кто эта несчастная, согласившаяся слушать твои лекции о вреде сахара?

У Байрона внутри всё на секунду похолодело. Перед глазами непослушным ярким пятном тут же всплыл вовсе не образ «девчонки», а один конкретный слепой музыкант. Доктор ментально отвесил себе самый сильный подзатыльник в жизни и, стараясь не выдать своего замешательства, отчеканил:

- Что за бред ты несёшь?! Какое свидание? Я еду домой. Я просто хочу помыться, нормально поесть и провести остаток дня в тишине и полном покое. Без твоего общества.

- А чем тебе посиделки у меня дома не отдых? - искренне изумился мужчина, наигранно припадая к плечу Байрона. - У меня в мор... то есть, в гостиной, прекрасная прохлада, идеальный покой и никакого шума! Самое то для уставшего терапевта.

Беловолосый отодвинул от себя навязчивого коллегу, брезгливо поправил очки на переносице и демонстративно отряхнул одежду, словно на ней только что наставили невидимых пятен.

- Спасибо, но мне и в моем доме отлично отдыхается. И к тому же, у меня совершенно другие планы на этот вечер, которые никак не включают в себя...

Договорить ему, однако, не дали. Судя по всему, терпение патологоанатома сегодня тоже было на исходе. В конце концов, живой и упрямый Байрон - это вам не послушные, молчаливые обитатели морга, с которыми можно вести светские беседы часами без всякого сопротивления. Тут требовались радикальные меры.

- Так дело не пойдет, - отчеканил Мортис.

Прежде чем профессор успел хотя бы возмутиться, Мортис мёртвой хваткой вцепился ему чуть выше локтя и, наплевав на все правила приличия и субординации, буквально поволок возмущённо пыхтящего Байрона прямиком к выходу из клиники.
Терапевт от такой наглости на мгновение даже дар речи потерял, едва успевая переставлять ноги и крепче сжимая в свободной руке портфель. Перед глазами доктора в этот момент с космической скоростью пронеслась картина: стрелки часов неумолимо приближаются к трём, а в особняке один совершенно слепой и крайне предприимчивый брюнет остаётся без присмотра и, возможно, уже наощупь ищет спички.

От этих мыслей Байрону даже стало не по себе.

Он ведь ничего не натворит за время его отсутствия? Прислуги ведь присмотрят за ним? В конце концов, слуги и повара - взрослые люди! Или они всё ещё прячутся в кладовой и молятся, боясь выйти к своему непредсказуемому хозяину?

О боже. Кажется, оставить Грея одного было огромной, просто колоссальной ошибкой.

Прямо у стеклянных дверей клиники Байрон, ведомый паническим инстинктом, резко затормозил и упёрся ногами в косяк. Он тут же рявкнул на весь холл так, что стёкла задрожали:

- Мортис, немедленно отпусти меня, или твой труповоз завтра повезёт тебя самого! Я тебе это как врач обещаю!

На них в ту же секунду обернулась вся регистратура. Медсёстры замерли с открытыми ртами, а та самая старшая медсестра понимающе покачала головой, наблюдая за этой сценой. Однако Мортиса, обладавшего поистине загробным упрямством, это не остановило. Пользуясь секундным замешательством доктора, ему всё-таки удалось выпихнуть отчаянно сопротивляющегося Байрона на улицу, дотащить до парковки и буквально усадить в свою машину, с размаху захлопнув пассажирскую дверь. Патологоанатом обошёл автомобиль, вальяжно сел за руль и, взглянув на тяжело дышащего профессора, искренне удивился.

- Чего ты такой дерганый сегодня? Весна вроде прошла, обострениям не время.

- Смеёшься?! - вскипел терапевт. - Ты сейчас серьёзно задал мне вопрос, почему я такой дерганый?! Ты за шкирку вытащил меня с рабочего места, сорвал мне важнейший график и абсолютно наплевал на то, что у меня... - он вовремя прикусил язык, чтобы не сболтнуть лишнего про Грея, - что у меня есть неотложные дела!

Мортис несколько секунд озадаченно молчал, рассматривая бушующую бурю эмоций на лице коллеги. А затем, сообразив что-то своё, он громко рассмеялся на весь салон. Довольный собой патологоанатом наконец завёл мотор и вырулил с парковки клиники на оживлённую городскую улицу.

- "Неотложные дела"? Господи, Бай, хоть бы получше оговорку придумал для приличия! Кому ты сказки рассказываешь? Я же наизусть знаю твой унылый график. После работы у тебя никогда и ничего не было, кроме домашней библиотеки. На свидания ты принципиально не ходишь уже лет десять, ночных смен у тебя в этом месяце нет. Так в чём истинная проблема?

Мортис бросил на него быстрый взгляд, явно наслаждаясь тем, как его обычно непробиваемый коллега буквально изводится на соседнем сиденье. Байрон в ответ лишь сильнее сжал зубы, чувствуя, как внутри всё закипает от беспомощности.

Рассказать Мортису правду про Грея и про то, что его сердце сейчас бьётся в бешеном ритме от беспокойства за одного слепого музыканта? Да этот гробовщик-переросток потом до конца жизни будет над ним подшучивать и присылать в кабинет венки с записками «На свадьбу от коллег из морга»!

Спустя несколько минут напряжённой тишины машина наконец затормозила у дома патологоанатома. Мортис, дико довольный собой, заглушил мотор, первым выскочил на улицу и с галантным полупоклоном распахнул пассажирскую дверь перед Байроном, словно перед какой-то знатной леди. Профессор, чьё лицо уже напоминало грозовую тучу, медленно вышел из салона, мысленно проклиная весь этот день. Мортис, заметив этот испепеляющий взгляд, лишь весело всплеснул руками и запричитал на всю улицу:

- Ой, да не кисни ты раньше времени! Подумаешь, часок со мной посидишь! Твоя будущая невеста - если даст бог, она вообще у тебя когда-нибудь в этой жизни появится с твоим-то характером - будет видеть твою ворчливую физиономию каждый божий день. А ты со мной, со своим лучшим коллегой, если вообще повезёт, раз в год общаешься нормально! По-твоему, это справедливо? По-твоему, это нормально?! Это самый настоящий буллинг, Байрон! Абьюз в чистом виде!

Байрон от такой запредельной наглости и абсолютно абсурдного подбора слов даже на месте замер. Его брови взлетели куда-то в район челки, а очки едва не соскользнули с переносицы.

- Что?! - только и смог выдавить из себя шокированный терапевт, искренне поражаясь тому, какая каша варится в голове у этого дурака. - Какой, к чёрту, буллинг?! Какая ещё невеста?! Ты вообще себя слышишь?!

А Мортис, судя по всему, его уже даже и не слышал. Проигнорировав праведное профессорское возмущение, он поднялся по ступенькам к дверям своего дома, провернул ключ в замке и гостеприимно распахнул их, пропуская коллегу внутрь.

- Давай, не стесняйся, проходи. Чувствуй себя как дома, но не забывай, кто здесь хозяин, - с ухмылкой подмигнул патологоанатом.

Беловолосый лишь отчаянно застонал, понимая, что бежать прямо сейчас по улице пешком - это окончательно растерять остатки своего достоинства. Шагая вслед за этим идиотом, он зашёл в дом. Пройдя прямиком на кухню, Байрон без сил опустился на первый попавшийся свободный стул. Опершись локтем о поверхность кухонного островка, он прикрыл лицо ладонью, мысленно собирая в кулак остатки угасающих нервных клеток. Тем временем Мортис, насвистывая под нос какую-то жутковатую мелодию, с тихим звоном доставал из шкафа два бокала.

- Так у тебя всё-таки кто-то есть? - внезапно нарушил тишину мужчина, с характерным стуком ставя перед Байроном бокал и разливая по ним вино.

- Нету у меня никого! - рявкнул терапевт, даже не убирая ладонь от лица, чтобы не видеть эту довольную, любопытную морду.

- Уве-е-ерен? - Мортис забавно растянул гласные, облокотившись на островок с другой стороны и хитро сощурившись. - Мне кажется, ты на кого-то запал. Уж слишком бурная реакция для обычного трудоголика, у которого «просто дела». У тебя на лице написано, что твои мысли сейчас где-то очень далеко от медицинских дел.

- Ты мне это говоришь каждый год, Мортис. И что? - Байрон наконец отнял руку от лица и усталым взглядом посмотрел на коллегу. - Твои дедуктивные способности как были на уровне дурацких романов, так там и остались. Угомонись уже.

Мортис хмыкнул, сделав глоток вина и смакуя вкус. Он покачал бокалом, заставляя жидкость плавно омывать хрустальные стенки, и внимательно посмотрел на коллегу.

- Каждый год я ошибался, согласен. Но мне кажется, в последнее время ты какой-то другой, Бай. Изменился.

- Я другой просто потому, что у меня есть своя личная жизнь и свои проблемы, - отчеканил профессор, даже не прикоснувшись к алкоголю. - Поубавь своё любопытство и перестань в них копаться. Это тебя совершенно не касается.

Но едва договорив это, Байрон тут же мысленно чертыхнулся. Он посмотрел на это непрошибаемое лицо патологоанатома и понял, что спорить с этим дураком сейчас - это просто тратить драгоценное время впустую. Мортиса невозможно переупрямить обычными доводами. Профессор резко выдохнул, решительно схватил со стола свой бокал и залпом, совершенно не по-джентльменски, выпил добрую половину. Поставив хрусталь обратно с глухим стуком, он мрачно и угрожающе процедил:

- Значит так. Если ты прямо сейчас не заведёшь мотор и не подкинешь меня к центру города, я клянусь, что лично загляну к тебе в морг с анатомическим ножом и разделю тебя на части. Ты этого от меня добиваешься?

- О-о-о... Как интересно! - Глаза Мортиса восхищённо округлились, и он даже подался вперёд, подпирая подбородок ладонями. - Я, кстати, частенько думал об этом на досуге. Естественная смерть от старости - это ведь так скучно и банально! А вот яркая смерть от чьих-то рук, да ещё и от рук любимого коллеги... Звучит как финал хорошей драмы! Хотя бы поцелуешь меня на прощание, перед тем как пустить на органы, мм?

Байрон на секунду просто онемел от такой порции наигранного безумия. Он брезгливо поморщился, резко отодвигая от себя бокал.

- Катись к чёрту.

- Ладно, ладно, остынь, грозный ты наш, - патологоанатом рассмеялся, наконец поднимая руки в примирительном жесте и возвращаясь в нормальное состояние. - Допьём вино, спокойно поговорим ещё минут пятнадцать, и я отвезу тебя туда, куда скажешь. Идёт?

Байрон нехотя согласился, понимая, что это самый быстрый способ избавиться от коллеги. Он молча придвинул к себе бокал, готовый вытерпеть эти пятнадцать минут, а Мортис, сделав следующий неспешный глоток, внезапно поменял тон на более будничный и сказал следом:

- Ладно, шутки в сторону. Слышал о том, что Пайпер вышла замуж?

Терапевт на секунду нахмурился, искренне пытаясь откопать это имя в чертогах своей перегруженной памяти, но так и не вспомнил ничего дельного.

- Кто это? - буркнул он.

- Да ладно тебе... - Мортис разочарованно покачал головой и притворно вздохнул. - Неужели ты напрочь забыл ту очаровательную блондинку, за которой бегал ещё пару лет назад? Ты тогда сам на себя похож не был!

- Нашёл что вспомнить... - процедил терапевт, поморщившись.

Воспоминания семилетней давности сейчас казались чем-то из совершенно чужой жизни.

- Ну, раз уж мы заговорили про парочек, надо придерживаться темы, - хмыкнул патологоанатом, крутя бокал в ладони. - Говорят, она должна скоро рожать ребёнка... Семейная идиллия, все дела.

Байрон лишь фыркнул, никак не прокомментировав чужую личную жизнь, и молча отвёл взгляд в сторону, гипнотизируя узоры на кухонной плитке. Его волновали совершенно другие показатели здоровья и абсолютно другой человек.

- Я вот тут подумал... - лениво продолжил Мортис, допивая остатки своего вина до самого дна. - Может, если я в ближайшее время так и не найду кого-то по душе, то просто заведу себе какого-нибудь богача? Будет содержать меня, любить, подарками радовать... Красота же!

Байрон медленно повернул к нему голову, и его взгляд выражал такую тонну скепсиса, что ею можно было бы задавить небольшое млекопитающее.

- Ты идиот? - прямо спросил профессор, даже не пытаясь подбирать выражения. - Таких людей, мало того что сейчас в принципе не особо много, так ещё и заслужить к себе подобное отношение надо. Думаешь, каждый второй встречный богатей будет перед тобой стелиться и подлизываться?

- А что, считаешь, я лицом и натурой не потяну? - Мортис поправил воротник своей рубашки, самовлюблённо вскинув подбородок.

- Лучше заткнись... - устало выдохнул Байрон. - Пятнадцать минут прошли. Вставай и вези меня в центр, пока я не исполнил свою угрозу.

Мортис хохотнул, наконец-то поднимаясь со стула и забирая со стола ключи от машины. Они вышли на улицу и сели в авто. Всю дорогу до центра города патологоанатом, ни на секунду не замолкая, продолжал рассуждать о грандиозных плюсах гипотетической жизни за чужой счёт и о том, как роскошно он тратил бы деньги какого-нибудь доверчивого миллионера. Байрон же сидел рядом бледный как смерть, уставившись в лобовое стекло, и изо всех сил сжимал кулаки в карманах пальто, чтобы прямо на ходу не врезать этому самовлюблённому болвану портфелем по лицу. Наконец, машина затормозила у центральной площади. Мортис вальяжно откинулся на сиденье и с лучезарной улыбкой помахал рукой.

- Ну всё, док, приехали. Удачи тебе в твоих «секретных делах». Пиши, звони, не забывай своего единственного преданного друга!

- Обязательно, - с тонной ядовитого сарказма процедил Байрон, мгновенно выходя из салона и с явным удовольствием громко захлопывая за собой дверцу машины.

Оказавшись на тротуаре, доктор наконец-то с облегчением выдохнул. Он поправил очки, быстро нащупал в кармане свой телефон и разблокировал экран. Нужно было срочно сообщить своему (а точнее - уже лично закреплённому за ним) водителю текущее местоположение, чтобы тот забрал его и на максимальной скорости повёз прямиком к особняку музыканта. Когда знакомый автомобиль притормозил у тротуара площади, Байрон наконец-то ощутил, как напряжение в плечах начинает медленно спадать.

- Ну наконец-то... Я смогу спокойно доехать и проверить этого...

Договорить он не успел. Стёкла задней двери автомобиля были слегка тонированы, но доктор вдруг отчётливо разглядел силуэт. Его глаза мгновенно расширились, а на лице сама собой застыла какая-то глупая, слабая и совершенно растерянная улыбка.

На заднем сиденье кто-то был.

Байрон быстрым движением распахнул дверцу машины и замер на месте от полнейшей неожиданности. Там, устроившись на кожаном сиденье и мирно повернув голову на звук открывшейся двери, сидел брюнет.

- Какого... Ты что здесь забыл? - только и смог выдавить из себя ошарашенный профессор.

Водитель, виновато и нехотя покосившись в зеркало заднего вида, тихо ответил за пассажира. Оказывается, музыканту до ужаса надоело сидеть взаперти в пустом доме. А ещё - он начал немного волноваться за своего доктора, который так сильно задерживался с работы. Обладая феноменальным упрямством и врождённым шармом, Грей без труда уговорил водителя поехать в город вместе с ним, чтобы встретить Байрона.

Беловолосый на пару секунд прикрыл глаза ладонью. Внутри него сейчас бушевал настоящий ураган: он одновременно и безумно радовался, видя музыканта в целости и сохранности, и мысленно умолял вселенную сжалиться над его грешной душой в этот сумасшедший день.

Старшая медсестра с её намёками, Мортис со своими шуточками про невест и поцелуи... А теперь ещё и этот слепой упрямец решил устроить ему сюрприз среди бела дня.

- Ладно... - окончательно смирившись со своей участью, тихо произнёс Байрон.

Он перекинул портфель на переднее сиденье и сел назад, закрывая за собой дверь и оказываясь в уютной полутьме салона рядом с Греем. На губах музыканта в этот момент расплылась самая довольная и победная улыбка в мире. Мужчина выдохнув, устало откинулся на мягкую спинку сиденья. Он прикрыл глаза, отчаянно пытаясь урвать хотя бы пятнадцать минут долгожданной тишины после этого сумасшедшего дня, и погрузился в молчание. Грей моментально уловил эту перемену. Он даже по одному только рваному вздоху и вымотанному голосу доктора понял, что тот сегодня изрядно настрадался и вымотался до предела.

Немного заёрзав, брюнет повёл рукой по пространству между ними. Наощупь - конечно же, далеко не с первого раза, сначала случайно задев чужое колено - он отыскал ладонь Байрона и слегка сжал её, без слов выражая молчаливую поддержку.

Мужчина вздрогнул от этого неожиданного прикосновения. Приоткрыв глаза, он повернул голову в сторону притихшего музыканта. Слабо улыбнувшись, Байрон не стал убирать руку, а вместо этого мягко потянул Грея к себе поближе - так, чтобы тот мог устроиться поудобнее и положить голову к нему на плечо в своей излюбленной, ласковой манере.
Брюнет послушно прильнул к его боку, вдыхая знакомый аромат.

- Прости... - негромко произнес терапевт, легонько поглаживая младшего по плечу. - Ты, наверное, сильно заждался меня сегодня?

Грей в ответ лишь забавно пожал плечами, мол: «Да, есть немного, но теперь ты здесь, так что проехали», и посильнее зарылся носом в воротник его пальто, окончательно заставляя Байрона забыть обо всех утренних невзгодах. Машина спустя еще несколько минут остановилась у пригородного дома. Водитель, деликатно намекая на то, что поездка окончена, негромко покашлял, объявляя о прибытии. Доктор нехотя пошевелился и, слегка похлопав пригревшегося младшего по плечу, сказал:

- Надеюсь, не уснул?

Грей в ответ лишь улыбнувшись вскинул бровь, без слов давая понять, что контролировал каждый километр их совместного пути. Беловолосый первым выбрался из салона, повернулся и помог музыканту выйти следом. Придерживая Грея за локоть, он провёл его в особняк, прямиком в гардеробную, где они наконец-то остались совершенно одни. Помогая брюнету снять верхнюю одежду и аккуратно вешая его куртку на плечики, Байрон произнёс:

- Сейчас переоденешься, я проведу быстрый осмотр, проверю твой пульс, и поеду домой.

- Ты не останешься у меня? - с какой-то особенной прямотой спросил Грей, поворачивая лицо в его сторону.

Доктор буквально замер на месте с вешалкой в руках от такого неожиданного вопроса. Он ошарашенно взглянул на мужчину, и в этот самый момент в его голове пронеслась волна искренней радости от того, что Грей слеп и физически не сможет увидеть, как стремительно румянец залил его щеки и уши.

- Увы, голубчик, мне в любом случае нужно будет вернуться к себе, - попытался вернуть себе голос Байрон, хотя сердце в груди предательски застучало быстрее. - Да и к тому же... ты где мне прикажешь жить? У тебя здесь на постоянной основе, что ли?

- Я был бы не против, - совершенно серьёзно отозвался брюнет.

У Байрона на секунду перехватило дыхание, а пальцы крепче сжали несчастную вешалку. Чтобы хоть как-то спасти свое пошатнувшееся самообладание, он нервно кашлянул и поспешил отступить на шаг.

- Я... Я ведь просто пошутил. Будь добр, не воспринимай это так буквально.

Грей на мгновение заметно поник. Его плечи чуть опустились, а весёлые искорки, которые ещё минуту назад угадывались в его поведении, мгновенно потухли. Брюнет явно погрузился в какие-то свои, не самые весёлые мысли, но спорить и навязываться не стал - лишь молча и послушно кивнул. Покончив с переодеванием, Байрон перешёл к плановому осмотру. Он измерил пульс, температуру, а затем, заставив Грея слегка приподнять подбородок, хмыкнул. Доктор на мгновение задумчиво и хмуро оглядел его шею, мягко прощупывая лимфоузлы.

- У тебя горло не болит, когда ты разговариваешь со мной? Твой голосовой аппарат слишком долго находился в покое, ты колоссальное количество времени молчал. Организм после такого стресса может по-разному себя вести, связки отвыкают от нагрузок.

Брюнет слегка повёл плечами и несмело коснулся пальцами собственной шеи, словно прислушиваясь к внутренним ощущениям.

- Было больновато в начале... - с лёгким сипом признался он. - Но не очень. Я старался время от времени хотя бы где-то наедине с собой разговаривать, чтобы не заработать себе чего-то ещё похлеще немоты.

Байрон тяжело вздохнул, и в этом вздохе смешались и профессиональное неодобрение, и чисто человеческое сочувствие к тому, через что этому упрямцу пришлось пройти в одиночестве.

- Хорошо, давай так... - Байрон поправил свои очки, стараясь придать голосу как можно больше строгости, чтобы скрыть за ней проснувшуюся тревогу. - Сейчас я распоряжусь, чтобы слуги принесли тебе чай с мёдом, а завтра уже решим, что с тобой делать дальше, если боли будут усиливаться. И обязательно поужинай. Ты меня понял?

Грей послушно кивнул. Старший задержался на пороге, бросив на музыканта последний взгляд. Тот выглядел таким спокойным и вместе с тем - до пугающего одиноким. Профессор поджал губы, чувствуя, как внутри ворочается противное чувство вины.

Неужели он был слишком резок в своих словах про «жить у него на постоянной основе»? Может, наговорил лишнего, задев чувства человека, который и так слишком долго был лишён нормального общения?

Снаружи, за стенами особняка, уже давно появились сумерки. Выдохнув, Байрон коротко попрощался - по-деловому, как и полагается врачу, покидающему пациента - и вышел из дома. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, немного остужая мысли. Он сел в уже ожидавшую его машину и, пока та отъезжала от ворот, всё смотрел на освещённые окна особняка.