Соната для одного

Время неумолимо близилось к вечеру. Сумерки начали сгущаться за окнами, окрашивая гостиную в серые тона. Грей сидел на краю дивана, сцепив пальцы в замок, и то и дело подзывал слугу, чтобы спросить время. Его заметно напряжённая поза и нервные движения выдавали беспокойство - он ждал Байрона уже второй час.

- «Сколько сейчас?» - в который раз жестикулировал он, чувствуя, как внутри нарастает не очень хорошее предчувствие.

Слуга, стараясь сохранять невозмутимость, ответил:

- Господин Грей... Вы пять минут назад спрашивали об этом. Полшестого. Поймите, возможно, у мистера Байрона работа в клинике затянулась, но машина уже выехала за ним, так что он должен быть здесь с минуты на минуту...

Договорить он не успел. В глубине холла раздался отчетливый звук закрывающихся входных дверей, заставивший обоих замереть и вслушаться.

- Ждите здесь, я пойду проверю, - прошептал слуга, направляясь к выходу.

Но он едва успел сделать шаг, как дверь в гостиную распахнулась сама. Слуга, не ожидавший такой прыти от вошедшего, отпрыгнул в сторону, чтобы не оказаться сбитым с ног.
На пороге стоял Байрон. Его пальто промокло насквозь, мокрые пряди волос прилипли ко лбу, а с подола одежды на паркет текла вода. Доктор выглядел как человек, который прошёл через ад, и был в крайне скверном расположении духа.

- Грёбаная погода... И дожди! - рявкнул он, срывая с себя мокрый шарф и бросая его на ближайшее кресло.

Грей со слугой в полном изумлении замерли на месте, не зная, куда себя деть от такой неожиданной вспышки эмоций всегда сдержанного доктора. Байрон, заметив это слишком явное внимание к своей промокшей персоне и увидев застывшего, встревоженного Грея, мгновенно осёкся. Он понял, что перегнул палку со своей руганью, и неловко, виновато фыркнул под нос.
Не обращая больше никакого внимания на пятящегося слугу, терапевт сделал уверенный шаг вперёд, приближаясь к брюнету, и заговорил уже гораздо тише и мягче:

- Прости... Просто день сегодня был хуже некуда, в клинике суматоха, да ещё и этот ливень стеной. Я не должен был так агрессивно врываться и пугать тебя.

Грей понятливо кивнул, сочувственно и очень тепло улыбаясь. Коротко и бегло жестикулировав слуге что-то вроде «принеси горячий чай и оставь нас», музыкант дождался, пока тот почтительно склонится перед хозяином и поспешно выйдет из гостиной, закрыв за собой дверь и давая им желанное личное пространство. Оставшись наедине, мужчина сделал пару шагов вперед, протягивая руку наощупь, чтобы коснуться плеча доктора и безмолвно его успокоить. Но из-за не совсем удачного расположения Грей не попал, поэтому Байрон сам быстро сократил расстояние между ними и перехватил его ладонь, удерживая на месте.

- Ты промок до ниточки... - тихо сказал брюнет уже вслух. - С тебя буквально течёт вода. Тебе нужно немедленно переодеться, пока ты не заболел сам. Доктор не должен простужаться.

- Всё в порядке, голубчик, я не из сахара, не растаю, - попытался отмахнуться беловолосый, хотя по его телу всё же пробежала невольная дрожь от холодной одежды. - Осмотрю тебя, и водитель отвезёт меня...

- Нет, Бай, я серьёзно, - перебил его Грей, крепче сжимая его пальцы своими и весомо качая головой. - На улице шторм. Возьми из гардеробной любую сухую одежду, которая тебе подойдёт, и останься сегодня у меня. Я не отпущу тебя в такую погоду.

Байрон, почувствовав, как щёки слегка покрылись румянцем - то ли от такой внезапной заботы, то ли от резкой смены температуры, - тяжело вздохнул и слабо улыбнулся.

- Ладно, сдаюсь... Твоя взяла. Пошли со мной, раз уж вызвался караулить, чтобы я не сбежал.

Грей победно улыбнулся, даже не пытаясь скрыть своего триумфа, и шустро протянул руку. Байрон крепко перехватил его ладонь, и они вместе прошли в гардеробную. Первым делом усадив брюнета на банкетку, чтобы тот случайно не зацепился за что-то, доктор принялся шуршать вещами в шкафах, усердно подыскивая одежду, подходящую более-менее под его высокую и крупную фигуру. К счастью, среди запасных гостевых вещей нашлось несколько свободных свитеров и брюк.

- Как... прошёл твой день? - всё ещё слегка смущаясь звуков собственного голоса после добровольного молчания, поинтересовался мужчина. Он забавно покачивал ногами, сидя на банкетке и внимательно прислушиваясь к звукам.

Пока Байрон, скрывшись за ширмой, торопливо переодевался в сухие, пахнущие лавандой вещи, он устало, но с явным облегчением отвечал:

- О, я рад, что ты спросил, голубчик... Мягко говоря, отвратительно. С самого утра в клинике всё пошло наперекосяк: отчёты перепутали, пара пациентов устроили скандал на ровном месте, а под конец эта проклятая туча застала меня прямо на пороге. Я думал, до машины придётся плыть.

Грей, слушая это на редкость эмоциональное ворчание, тихо и понимающе рассмеялся. Его смех прозвучал так уютно, что вся накопленная за день злость Байрона окончательно испарилась, оставляя после себя лишь приятную, домашнюю усталость. Переодевшись в сухие, на удивление удобные вещи, Байрон вышел из-за ширмы и подошёл к брюнету, встав прямо перед ним. Он осмотрел себя, а затем перевёл взгляд на Грея. Музыкант, уловив его шаги, мягко улыбнулся и тихо произнёс:

- Тебе очень идёт.

Байрон удивлённо приподнял бровь, а на его губах появилась ироничная усмешка.

- Ты же не видишь меня. Откуда такие выводы?

- Я просто уверен в этом, - Грей хитро сощурился.

Он поднялся с банкетки и, чтобы добавить своим словам уверенности, потянулся рукой к голове старшего. Пальцы музыканта взметнулись вверх, наощупь отыскивая лицо доктора, и мягко коснулись его белых, всё ещё слегка влажных от дождя волос, бережно заправляя одну из непослушных прядей за ухо. Байрон от внезапной близости и нежных прикосновений на секунду замер, послушно подставляясь под чужие руки, а затем мягко перехватил запястье Грея, возвращая себе привычный деловой тон:

- Пойдём ужинать? Или тебе ещё нужно что-то здесь?

Грей качнул головой, давая понять, что полностью готов к ужину и безумно рад, что этот вечер доктор проведёт здесь, в тепле. Они оба неторопливо прошли в столовую, где слуги уже успели разлить по чашкам горячий чай с травами. Байрон усадил Грея на его законное место. Опустив взгляд на стол, доктор удивлённо приподнял брови: для него повар приготовил эстетически безупречное блюдо итальянской кухни, рядом с которым красовался ещё и десерт. У Грея же всё было привычно - перед ним сиротливо стояла тарелка со строго диетическим, полезным ужином. Беловолосый, сев на свой стул, потянулся к приборам. Он уже собирался съесть первую ложку, предвкушая сытный приём пищи после тяжёлого дня, но на мгновение остановился. Байрон взглянул на сидящего рядом мужчину - тот послушно потянулся к своей пресной каше, смиренно принимая свою лечебную участь.

В груди у доктора что-то дрогнуло. Нарушая все свои строгие медицинские предписания, он решительно отложил вилку и взял десертную ложечку.

- Голубчик, открой рот, - негромко скомандовал терапевт.

Грей в удивлении вскинул брови. Он забавным жестом слегка приоткрыл рот, совершенно не понимая, в чём дело, и к какому новому осмотру принуждает его этот строгий доктор.
Байрон, отломив небольшой, самый лакомый кусочек сладкого десерта, поднёс ложку к чужим губам и бережно вложил её Грею в рот.

- Думаю, чуть-чуть сладкого для поднятия настроения тебе тоже полезно, - совершенно ненаучно, но очень тепло проворчал беловолосый, наблюдая за реакцией музыканта. - В конце концов, за спасение промокшего доктора полагается награда. Только никому ни слова.

Брюнет замер от неожиданности, распробовав нежный вкус, а затем его лицо озарилось такой счастливой улыбкой, что Байрон окончательно убедился: это стоило всех нарушенных медицинских правил.
Он слизнув оставшийся на губах крем, а затем, хитро улыбаясь, быстро зажестикулировал, поддразнивая доктора:

- «А как же строгое расписание и диета, доктор Бай? Сам ведь ещё недавно ворчал на меня в больнице».

Байрон, который за эти дни уже успел уловить примерную суть его основных жестов, лишь снисходительно фыркнул, возвращаясь к своей тарелке.

- Иногда терапевтический эффект хорошего настроения стоит гораздо выше любых строгих диет, голубчик. Считай это моим официальным врачебным исключением.

Оба они наконец спокойно поужинали и отложили приборы. На этот раз диетическая тарелка Грея была абсолютно пуста, что не могло не радовать. Беловолосый поднялся, помог брюнету нащупать и уверенно взять в ладони тёплую чашку с его травяным чаем, а сам с облегчением откинулся на высокую спинку стула, расслабленно осмотревшись по сторонам. Слуг поблизости не было, прислуга уже закончила со сменой блюд и тактично удалилась, оставив их одних. Байрон перевёл взгляд на музыканта, который сидел вполоборота к нему, и негромко произнёс:

- Слушай... Нас никто не слышит. Ты можешь поговорить со мной нормально, уже своим голосом.

Грей сделал осторожный глоток чая, тихо хмыкнул и, наконец, нарушил молчание своим голосом с той самой мягкой французской картавостью:

- Сыграешь со мной в четыре руки? - слегка наклонил голову младший, обращая лицо к доктору. - Или ты сегодня слишком сильно устал на своей работе?

Доктор озадаченно приподнял брови и задумчиво посмотрел на него, а затем на его пальцы, покоящиеся на чашке. В медицине он знал всё, но вот в музыкальных терминах ориентировался слабо.

- Что это за игра такая - в четыре руки? - искренне поинтересовался Байрон, подперев подбородок ладонью. - Объясни-ка мне, необразованному, голубчик.

Грей тихо рассмеялся. Он поставил чашку на стол и, слегка подавшись вперёд, увлечённо стал объяснять:

- Это когда два человека играют на одном рояле одновременно, деля между собой клавиатуру. Я буду играть основную, более сложную партию, а ты - подыгрывать мне самые простые аккорды, которые я тебе покажу. Это совсем несложно, Бай, поверь мне.

Байрон скептически покачал головой, хотя в глубине души его очень тронул этот задорный, мальчишеский энтузиазм музыканта.

- Из меня музыкант никудышный, - честно признался доктор, скрестив руки на груди. - Я ни разу в жизни не имел дела с чем-то подобным. Мои пальцы привыкли держать хирургические инструменты и рецептурные бланки, а не извлекать звуки из клавиш. Я же просто испорчу тебе всю мелодию.

Но Грей лишь задорно улыбнулся, совершенно не принимая чужих отговорок.

- Неужели ты не хочешь попробовать хотя бы просто сыграть со мной что-то совсем короткое? - брюнет поднялся со стула, лёгким движением приглашая доктора за собой. - Вчера ты водил меня за руку, заставлял правильно держать ложку. Теперь моя очередь. Теперь я буду вести твои руки. Ну же?

Мужчина посмотрел на его протянутую ладонь, затем на его вечно прикрытые, но словно видящие саму душу глаза, и терапевт вздохнул, поднимаясь следом.

- Ну... Хорошо. Разве что совсем недолго, манипулятор мелкий.

Грей тихонько захлопал в ладоши от радости и, крепко перехватив ладонь Байрона, повёл своего доктора в сторону коридора. Они прошли в музыкальную комнату и оба сели на широкую мягкую банкетку перед роялем. Грей накрыл ладони Байрона своими, помогая старшему правильно расставить и положить пальцы на нужные клавиши.

- Нажимай вот здесь, прямо на эти три клавиши, когда я легонько кивну головой... Готов?

Байрон сосредоточенно нахмурился, вглядываясь в чёрно-белый ряд, но от излишнего напряжения случайно нажал пальцем чуть левее, из-за чего рояль оглушительно издал громкий и совершенно фальшивый звук. Доктор тут же недовольно поморщился и сдвинул брови, готовый окончательно признать своё поражение. Грей же от этого звука ничуть не смутился. Он весело покачал головой и протянул:

- О-о, док... Для самого первого раза это было очень... красиво. Своеобразное искусство.

- От твоих слов несёт иронией за добрый километр, - проворчал беловолосый, хотя в уголках его губ промелькнула едва заметная улыбка.

Но, несмотря на все внутренние страхи и показной скептицизм Байрона, под руководством Грея у них действительно начало понемногу получаться. Музыкант плавно повёл свою основную партию - нежную мелодию. Байрон вовремя, ведомый подсказками Грея, нажимал нужные аккорды. При этом беловолосый поймал себя на мысли, что смотрит скорее на их переплетённые пальцы, чем на саму клавиатуру. Брюнет, обладая феноменальным слухом, мгновенно уловил, что доктор немного сбился с ритма, отвлёкшись от процесса. Он слегка наклонил голову, забавно повёл плечом и тихо шепнул, улыбаясь:

- Эй... Ты вообще следишь за клавишами? Ты же, вроде, видишь хорошо, в отличие от некоторых.

Байрон на секунду замер, а затем с лёгкой, немного усталой усмешкой свободной рукой поправил дужку очков на переносице.

- Если ты вдруг забыл, голубчик, у меня со зрением тоже есть определённые проблемы. Так что не требуй от меня невозможного.

Грей в ответ лишь беззлобно рассмеялся, снова увлекая пальцы своего доктора за собой по клавишам.
Мелодия медленно начала затихать на последнем аккорде. Брюнет, убирая руки с клавиш рояля, устало, но счастливо прислонился головой к плечу Байрона. Доктор не отстранился - он лишь тихо вздохнул, позволяя мужчине окончательно расслабиться и почувствовать себя в полной безопасности. Байрон немного помолчал, слушая размеренное дыхание Грея, а затем стараясь не разрушить этот хрупкий момент уединения, спросил:

- Где ты так научился хорошо играть? Твои пальцы словно сами знают каждую клавишу. Такому мастерству за пару лет не научишься.

Брюнет на его плече шевельнулся, устраиваясь поудобнее, и на его губах появилась грустная улыбка.

- Ох, ну... У меня, опять-таки, мама раньше много играла на пианино и была в Париже довольно известной артисткой. В нашем доме музыка звучала с самого утра и до поздней ночи. Поскольку я родился слепым и мир вокруг видел только наощупь, мама с самого детства сажала меня рядом с собой, прямо как мы сейчас сидим с тобой.

Мужчина сделал небольшую паузу, словно мысленно возвращаясь в далёкие парижские дни, и продолжил:

- Она брала мои ладони в свои и учила улавливать каждый переход тона и нот. Для меня рояль стал первым понятным языком в этом мире, где я ничего не мог увидеть. Так что... это всё её заслуга.

Байрон молча слушал его, приобнимая музыканта за плечо, чтобы тот не замерз.

- Я уверен, она гордится тобой, - твёрдо произнёс доктор, легонько сжав плечо брюнета. - Ты потрясающий музыкант, Грей. И дело даже не в технике исполнения, а в том, как ты чувствуешь музыку.

Грей трогательно улыбнулся и сильнее прижался к плечу доктора, словно ища в нём опору, которой ему так часто не хватало в этом особняке. Байрон, чувствуя эту невольную близость, решил рискнуть и задать вопрос:

- Кстати, где твои родители сейчас?

Грей не сразу нашёл ответ, задумчиво перебирая край своего свитера.

- Не знаю... - он вздохнул. - После моего совершеннолетия они оставили этот особняк мне, а сами переехали. Судя по всему, отец, как всегда, работает на своей фирме - бизнес для него на первом месте. А мама... она либо помогает ему по дому, либо ещё иногда ездит с выступлениями, когда приглашают.

Байрон нахмурился, чувствуя в этом рассказе какой-то скрытый холод отчуждённости.

- Ты... давно с ними встречался?

Грей пожал плечами, делая это с такой лёгкостью, будто речь шла о соседях, а не о самых близких людях.

- Наверное, где-то год назад. Обычно мы просто иногда созваниваемся, справляемся о здоровье, вот и всё. Хотя, если быть честным... мне с мамой гораздо проще общаться, нежели с отцом. Мне кажется он всегда смотрел на меня как на чужого, а не как на сына.

Брюнет снова замолчал, и Байрон почувствовал, как младший на его плече чуть заметно напрягся, словно снова вернулся в те времена, когда пытался оправдать ожидания отца.
Байрон, к сожалению, никогда не был силён в тёплых словах поддержки - его профессия годами взращивала в нём сдержанность. Однако даже сквозь эту броню он явно видел, что тема родителей была неприятной и болезненной для мужчины. Хотелось как-то сгладить эту неловкость, убрать тень грусти с его лица. Слегка поглаживая Грея за предплечье, доктор негромко произнёс:

- Ты и так большой молодец. Ты справляешься со всем сам, держишь этот огромный дом и не бросаешь музыку, несмотря на полную слепоту. Это требует колоссального мужества, поверь мне.

Грей, почувствовав внезапную неловкость за свою секундную уязвимость и не привыкший к такой открытой похвале, поспешил поскорее перевести тему в другое русло, пока разговор не стал слишком сентиментальным.

- А у тебя? Твои родители тоже были такими же строгими докторами, как и ты сам? Откуда в тебе эта профессорская жилка?

Байрон хмыкнул, слегка улыбнувшись своим собственным мыслям, и устремив взгляд в потолок.

- Моя мать - юрист, женщина с железной хваткой, а отец действительно был врачом, выдающимся хирургом. Так что в нашей семье дисциплина всегда стояла на первом месте. Относились они ко мне точно так же строго, если не сказать жёстко. Каждая четвёрка в гимназии приравнивалась к катастрофе, а медицинский университет был выбран за меня ещё до моего рождения.

Он перевёл взгляд на притихшего брюнета и добавил:

- Так что я прекрасно понимаю, каково это - расти под прессом родительских ожиданий. Но, как видишь, мы оба как-то справились.

Грей удивлённо замер, тронутый такой неожиданной искренностью. Осознание того, что Байрон понимает его внутреннюю боль как никто другой, разлилось в груди приятным теплом. Брюнет повёл рукой, нащупал тёплую ладонь старшего, которая всё ещё так бережно поглаживала его за плечо, и мягко накрыл её своей, слегка сжав пальцы.

- Несмотря на всё это, на всю их строгость... ты вырос очень хорошим человеком.

Байрон от такой похвалы даже немного растерялся. Он неловко кашлянул и тихо сказал:

- Ну... Если не считать мой скверный, ворчливый характер и вечную привычку всех отчитывать, то думаю, да, наверное, ты прав.

Брюнет в ответ лишь тихо рассмеялся, качая головой. Доктор ласково похлопал Грея по руке и первым поднялся с банкетки, понимая, что засиживаться больше нельзя - режим сна никто не отменял.

- Ладно, пойдём, голубчик. Я провожу тебя в твою комнату, тебе нужен полноценный отдых.

- О... Моя спальня на втором этаже, вторая дверь по счёту, если идти от лестницы, - послушно отозвался младший.

Он поднялся вслед за доктором и доверчиво протянул руку вперёд, безмолвно прося, чтобы старший перехватил её и помог ему безопасно добраться до постели по длинным коридорам особняка. Байрон сжал его ладонь, увлекая уставшего музыканта за собой. Терапевт довёл Грея до нужной двери, придерживая его за предплечье. Он помог брюнету сориентироваться в пространстве, подведя его к постели, и усадил мужчину на мягкий матрас. Грей, чувствуя эту молчаливую, но такую приятную заботу, поднял лицо к старшему и произнёс:

- Если что... для тебя уже приготовили гостевую комнату. Она находится на этом же этаже, прямо рядом с моей. Надеюсь, тебе там будет уютно.

Байрон на мгновение вздрогнул, тронутый тем, что слепой мужчина, несмотря на собственную слабость, успел подумать о его комфорте и распорядился насчёт комнаты. На душе у доктора стало непривычно тепло.

- Спасибо большое, голубчик, - искренне ответил беловолосый, слегка коснувшись плеча Грея на прощание. - Ложись спать. Если что-то понадобится - я рядом. Доброй ночи.

Грей лишь благодарно улыбнулся в ответ, забираясь под тёплое одеяло.
Байрон вышел в коридор, бесшумно прикрыв за собой дверь спальни младшего. Переведя дух, он зашёл в выделенную ему гостевую комнату. Комната, надо признать, была роскошной, но доктору сейчас было не до интерьеров. Он устало вздохнул, снял очки, без которых мир сразу превратился в приятное размытое пятно, и положил их на тумбочку. Мужчина наводящим маневром нащупал край кровати и сел на неё.

И вот тут, его внезапно настигли мысли. Причём такие странные, что доктор аж сам на себя нахмурился.

«Какой же у него особый акцент. И то, как он улыбается...»

Стоп. Секундочку.

Но Байрон снова поймал себя на том, что его сердце сейчас выдаёт какие-то совершенно другие удары. Он вспомнил, как Грей доверчиво прижимался головой к его плечу у рояля. Вспомнил эти пальцы, которые так осторожно заправляли прядь ему за ухо...

«О Господи, о чём я вообще думаю?!» - мысленно возопил Байрон, резко дав себе мысленный подзатыльник. - «Мне сколько лет? Я серьёзный практикующий врач! Я приехал сюда лечить его, а не устраивать здесь музыкальные вечера и нарушать собственный график работы! Какое "чуть-чуть сладкого полезно", Байрон, ты в своём уме?! Ты же сам недавно кричал, что сахар - это яд для организма!»

Он запустил пальцы в свои растрёпанные волосы и страдальчески вздохнул. Самое ужасное было в том, что этот особняк, который ещё пару дней назад казался ему пустым местом, из-за одного упрямого слепого брюнета вдруг стал казаться... чертовски уютным. И мысль о том, что завтра утром он снова увидит эту хитрую улыбку за завтраком, почему-то грела изнутри.

«Определённо, этот мужчина - ходячая аномалия. И он на меня дурно влияет», - окончательно решил доктор, натягивая одеяло до самого носа и пытаясь заглушить глупый стук собственного сердца шумом шторма за окном.

Но сон упорно не шёл. Ни через десять минут, ни через час, ни даже через полтора... За это время Байрон успел пересчитать всех овец в округе, мысленно перепроверить три годовых отчёта клиники и раз пять перевернуть подушку прохладной стороной вверх. Бесполезно. Дурацкие мысли о французском акценте и нарушенных диетах намертво засели в его голове. Окончательно признав своё поражение в битве с бессонницей, доктор вздохнул, нащупал на тумбочке очки и решил, что глоток холодной воды - это как раз то, что спасёт его пересохшее горло и воспалённый мозг.

Тихо приоткрыв дверь, он вышел в абсолютно тёмный коридор. Байрон сделал буквально три шага, как вдруг в темноте на что-то - а точнее, на кого-то - с размаху налетел.

Произошло максимально эпичное столкновение двух полусонных мужчин. Грей, который шёл по коридору ровно за тем же самым (и, в отличие от зрячего доктора, чувствовал себя в темноте как рыба в воде), явно не ожидал встретить здесь «препятствие». Брюнет покачнулся, взмахнув руками, и точно полетел бы спиной на паркет, если бы Байрон на чистых рефлексах мгновенно не подался вперёд и не поймал его одной рукой за поясницу, крепко прижимая к себе. Несколько секунд в коридоре было слышно только их прерывистое дыхание.

- Какого... Грей?! - шёпотом выдавил из себя Байрон, чувствуя, как его сердце сделало ещё один глупый кульбит.

- Ох... Бай? - Грей удивленно вскинул брови, его ладони инстинктивно упёрлись в грудь доктора. - Я думал, ты уже спишь...

- Я... - Байрон тяжело вздохнул, изо всех сил пытаясь вернуть своему голосу привычный тон, хотя в такой позиции (когда ты удерживаешь слепого хозяина дома за талию посреди ночи) делать это было чертовски трудно. - Мне не спится. Решил пойти на кухню и выпить воды.

- То же самое, док, - Грей хмыкнул, даже не думая отстраняться. Кажется, его эта ситуация скорее забавляла.

- Но почему ты не позвал прислугу? - Байрон слегка нахмурился, постепенно возвращая музыканту устойчивое положение, но руку с поясницы убирать почему-то не торопился. (Опять же, исключительно ради безопасности пациента!).

- Не хотел никого будить... Наверняка сейчас уже глубокая ночь, пускай люди спят, - ответил брюнет.

- Ладно... - доктор наконец отпустил его и поправил очки. - Пошли со мной. Раз уж мы оба бодрствуем, я сам налью тебе воды.

Грей улыбнулся и сделал шаг следом, ориентируясь на звуки шагов своего ворчливого, но такого заботливого врача. Они вместе спустились на кухню, где Байрон достал два стеклянных стакана и налил прохладной воды обоим. Но вместо того, чтобы послушно разойтись по комнатам, мужчины, словно по молчаливому согласию, синхронно сели за большой кухонный стол друг напротив друга. Беловолосый, заметив, как сильно младший трёт глаза, придержал стакан для Грея, поднося его ближе к его ладоням. Брюнет, неловко и сонливо улыбаясь, попытался слабо протестовать:

- Да ладно тебе... я бы смог сам, честное слово. Я этот дом наизусть знаю.

- Голубчик, мне проще самому тебе помочь, чем потом в три часа ночи собирать осколки и вытаскивать стёкла из твоих ног, - отрезал мужчина.

Чтобы перевести тему, сгладить полуночную неловкость и, чего уж греха таить, подольше послушать этот сонный шёпот, Байрон неожиданно для самого себя принялся рассказывать смешные случаи из своей далёкой студенческой практики в медицинском университете. Он увлечённо шёпотом описывал, как они с первокурсниками умудрились перепутать латынь и по ошибке забинтовали совершенно здорового и дико ругающегося преподавателя. Грей, слушая это живое повествование, тихо и искренне хихикал, подперев щёку кулаком.

Но идиллия длилась недолго.

Дверь кухни тихо скрипнула, и внутрь зашёл заспанный, взъерошенный дежурный слуга, решивший проверить подозрительные звуки. Увидев доктора и своего хозяина, сидящих вдвоём в три часа ночи, слуга замер на пороге с круглыми от шока глазами.

- Эм... Простите, господин Грей, а что вы здесь... - ошарашенно начал было он.

Байрон мгновенно выпрямился, включив режим «сурового профессора», и строго перебил:

- Сэр, можете спать спокойно. Это просто ночная... э-э... терапевтическая беседа. Плановый медицинский осмотр!

Грей, услышав эту нелепую тираду от всегда серьёзного Байрона, едва не поперхнулся водой. Едва сдерживая рвущийся наружу беззвучный смешок, от которого у него даже плечи затряслись, брюнет быстро поднял руки и зажестикулировал для застывшего слуги:

- «Всё в порядке, доктор Байрон просто контролирует мой режим. Можете идти спать, мы уже заканчиваем».

Слуга, переведя взгляд с активно жестикулирующего хозяина на грозного доктора, сглотнул, молча кивнул и попятился назад в коридор, решив, что у богатых свои причуды, а спорить с профессором медицины - себе дороже.

Как только дверь за слугой закрылась, Грей больше не мог сдерживаться. Он уткнулся лицом в свои ладони и начал тихо, но до слёз ухахатываться. Его плечи мелко дрожали от подступившего смеха, а с губ срывались неконтролируемые, умилительные смешки. Байрон, чувствуя, как его собственные уши предательски розовеют, напустил на себя максимально грозный вид и возмущённо заворчал:

- Ну и что тут смешного? Я, между прочим, спасал нашу репутацию! Тебе бы понравилось, если бы завтра по всему особняку поползли слухи, что твой лечащий врач занимается ночным шаманством у раковины?

Однако, глядя на этого искренне веселящегося брюнета, доктор и сам не выдержал. Вся его профессорская спесь окончательно испарилась, и на губах заиграла ответная улыбка. Байрон, всё ещё немного смущённый своим дурацким оправданием, залпом допил остатки воды в своём стакане и решительно поднялся со стула, вернув посуду на стол.

- Всё, шутки в сторону. Теперь уже точно пора спать. Марш в постель.

Грей, утирая выступившие от смеха слезинки, хитровато сощурился и, повернув голову в сторону шумящего приборами доктора, вкрадчиво поинтересовался:

- Неужели наш строгий доктор Байрон настолько сильно смутился обычного слуги, что теперь в такой спешке гонит нас обоих спать?

- Вовсе нет! - моментально и даже как-то слишком поспешно отчеканил беловолосый, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более авторитетно. - На дворе глубокая ночь, а тебе, как пациенту, и мне, как твоему врачу, нужно выспаться как следует. В конце концов, у меня завтра ещё полноценный рабочий день в клинике, и я не намерен засыпать прямо во время осмотра пациентов!

Грей хмыкнул, послушно поднимаясь вслед за ним. Он прекрасно понимал, что доктор просто пытается сохранить остатки своего сурового лица, и... кажется, эта черта характера Байрона казалась ему сейчас особенно очаровательной.