Соната для одного

Сидя в своём кабинете и одного за другим принимая заждавшихся пациентов, Байрон всеми силами пытался закончить работу как можно быстрее. Он то и дело поглядывал на часы, лелея робкую надежду уйти сегодня пораньше, но, увы, врачебный долг и бесконечные медицинские карты держали его мёртвой хваткой. Когда дверь наконец закрылась за последним на сегодня посетителем, доктор устало откинулся на спинку своего кресла. Сняв очки, он прикрыл воспалённые глаза и измученно потер переносицу, мечтая лишь о тишине и чашке крепкого чая. В этот самый момент в коридоре раздались шаги, скрипнула дверь, и в кабинет без всякого стука кто-то бесцеремонно зашёл. Байрон, даже не открывая глаз, раздражённо выдохнул и на автомате произнёс свой дежурный отказ:

- Извините, на сегодня приём окончен...

- Это я, дурак, - отозвался до боли знакомый, насмешливый голос Белль. Она, как и всегда, выглядела чертовски довольной собой, уверенно проходя вглубь кабинета и по-хозяйски оглядываясь. - Хотела поговорить на счёт Сэма. У него там опять старая травма ноет, а к врачам его под дулом пистолета не затащишь.

Байрон со вздохом открыл глаза и, уставившись на свою сестру, лишь сурово нахмурил брови.

- А просто позвонить мне было тяжело? - поинтересовался он, возвращая очки обратно на переносицу. - Обязательно нужно было лично являться ко мне сюда, посреди рабочего дня?

- Ты смеёшься? - Белль хохотнула, оперевшись руками о край его рабочего стола. - Наш банк находится буквально через два переулка отсюда, так что мне до твоей больницы от силы минут десять пешком. Заодно хоть своего угрюмого братца увижу, а то ты совсем в своих анализах и таблетках зарылся.

Байрон, закатив глаза, вздохнул. Достав из верхнего ящика стола чистый бланк и ручку, он выписал рецепт на очередную мазь, а следом - направление на обязательный рентген и осмотр. Надавив на бумагу чуть сильнее обычного, он протянул листок сестре.

- На, передашь своему громиле. И пусть только попробует проигнорировать физиотерапию. А теперь вымётывайся, у меня ещё полно работы.

Белль ловко перехватила листок, но уходить, судя по её расслабленной позе, явно не собиралась. Она опёрлась бедром о край стола, скрестив руки на груди и насмешливо вскинув бровь.

- Ты настолько сильно «рад» меня видеть? Прямо сияешь гостеприимством.

- Да, - без единой эмоции на лице отрезал Байрон, придвигая к себе очередную медицинскую карту. - А теперь уходи.

- Ага, конечно, уже бегу и падаю, - Белль задорно хмыкнула, наклоняясь чуть ближе. - Ладно, за мазь спасибо. Рассказывай лучше, как там твой слепой поживает? Кажется, Грей?

Байрон на секунду замер с ручкой в руке, но мгновенно вернул себе невозмутимый вид, хотя сердце предательски пропустило удар при упоминании этого имени.

- В порядке, - ответил он, надеясь замять тему.

Однако Белль, прекрасно знающая своего скрытного брата, внезапно посерьёзнела. Её тон сменился на более деловой:

- Ты так и не договорился с Картером насчёт оплаты его лечения?

Байрон резко выпрямился в кресле, и его взгляд мгновенно похолодел. Эта тема была для него слишком личной и острой.

- Мы уже говорили с тобой на этот счёт, Белль, - отчеканил доктор. - Своего мнения я пока менять не собираюсь. Грей - мой пациент, и я сам решу этот вопрос, без чьего-либо вмешательства.

Белль лишь покачала головой, глядя на его упрямое, гордое лицо с явным сожалением.

- Ой, дурак... - обречённо выдохнула она. - Ладно, хрен с тобой. Перенапряжёшься со своей благотворительностью - ко мне не прибегай.

- Слушай, либо ты общаешься на нормальные, адекватные темы, либо уходи, - Байрон со стуком опустил ручку на стол и скрестил руки на груди, в упор глядя на сестру. - Я дал тебе то, что нужно твоему мужу. У тебя больше нет ни единой веской причины оставаться здесь и тратить моё время.

- Да ну? Какие мы серьёзные, просто умереть не встать, - Белль хмыкнула, даже не шелохнувшись. Напротив, она поудобнее перенесла вес на другую ногу, явно наслаждаясь тем, как ловко выводит брата из равновесия. - Ну хорошо, давай поговорим на «нормальные» темы. Про что ты хочешь? Может, обсудим то, что почти все в нашей семье занимают отличные места и строят карьеру, а ты упорно продолжаешь сидеть здесь, в этой дырявой лечебнице?

Байрон иронично приподнял бровь.

- У нас отец - хирург. Ты считаешь мою медицинскую практику «нижней ступенью»?

- Ладно, допустим, - Белль отмахнулась от этого аргумента, ни капли не смутившись. - И что с того? Посмотри на себя со стороны, братец. У тебя есть жена? Дети? Хоть какая-то личная жизнь за пределами этих четырёх стен? На своей работе, со всей твоей принципиальностью, ты толком ничего не заработал, кроме ранней седины и хронической усталости.

Слова сестры били по самым уязвимым местам, заставляя Байрона внутренне подобраться. Он крепче сжал челюсти, чувствуя, как глубоко в душе поднимается обида, смешанная с раздражением - ведь ещё вчера на набережной он сам, пусть и вскользь, думал точно так же о своей одинокой жизни.

- Зато у меня нет проблем со слухом и кризисом, в отличие от некоторых, - ответил Байрон. Он поднялся из-за стола, заставляя сестру снизу вверх смотреть на него. - Мой заработок и моя постель - это исключительно моё дело, Белль. Передавай привет Сэму и не забудь закрыть дверь с обратной стороны.

- Конечно, братец, не забуду, - ни капли не обидевшись, весело отозвалась Белль. Она оттолкнулась от стола и, спрятав рецепт в карман джинсов, направилась к выходу. Уже у самого порога она остановилась и обернулась с ухмылкой: - Но если у тебя вдруг появится хоть кто-то на стороне - обязательно скажешь. Хоть посочувствую этой бедолаге, которой придётся терпеть твой ужасный характер. Или что, ты в итоге просто заведёшь себе какого-нибудь угрюмого пса и будешь до старости жить с ним?

Байрон даже не дрогнул. Он опёрся ладонями о стол и с каменным выражением отчеканил:

- С ним и то приятнее общаться, чем с тобой.

Белль лишь расхохоталась на это заявление, явно довольная тем, что последнее слово в их шуточной перепалке всё же отчасти осталось за ней.

- Ну-ну, удачи, профессор! - бросила она напоследок и наконец скрылась в коридоре, послушно прикрыв за собой дверь.

Байрон выдохнул, словно сбросил с плеч невидимый груз, и устало опустился обратно в кресло. Он взглянул на дверь, затем перевёл взгляд на экран своего телефона, и на его губах сама собой появилась слабая улыбка.

Никакого пса он, конечно, заводить не собирался - у него уже был один до невозможности изящный музыкант, который ждал его в особняке и ради которого хотелось выучить целый мир заново.

Закинув оставшиеся документы и личные вещи в сумку и на ходу расписавшись в рабочем журнале на рецепции, Байрон наконец покинул стены больницы. Остановившись на крыльце, он глубоко вдохнул и вызвал водителя. Когда машина припарковалась у обочины, профессор уже намеревался открыть заднюю дверь и сесть в салон, пока внезапно не замер на месте, удивлённо уставившись на заднее сиденье через опущенное стекло.

- Ты... Ты чего опять здесь забыл? - растерянно вырвалось у Байрона, который никак не ожидал увидеть здесь музыканта.

- Мистер Байрон... - водитель уважительно кивнул, виновато улыбнувшись. - Господин Грей «сказал», что у вас сегодня ещё какие-то важные дела в городе. Вы едете в особняк или пока остаётесь здесь?

Байрон на секунду лишился дара речи. Сердце забилось чуть быстрее, а усталость после тяжёлого рабочего дня как рукой сняло.

- А... Нет-нет, - поспешно спохватился доктор, поправляя сумку на плече и подходя к дверце машины. На его губах сама собой появилась улыбка. - Передай остальным, что мы пойдём немного прогуляемся ещё.

Открыв заднюю дверцу машины, Байрон подал руку брюнету, помогая ему выбраться из салона и встать на ноги. Убедившись, что музыкант надёжно держит равновесие, профессор коротким благодарным жестом отпустил водителя, и автомобиль отъехал от обочины.
Оставшись наедине с Греем, Байрон повернулся к младшему и привычно вскинул бровь.

- Ты без меня ни минуты посидеть спокойно в особняке не можешь? Меньше суток прошло, а ты уже снова караулишь меня у работы.

Музыкант в ответ на это лишь невинно пожал плечами, пряча полуулыбку.

- Ладно, - смягчился профессор, беря Грея под локоть. - Раз уж ты здесь... пойдём в книжный? Как вчера и обещали. Или ты ещё куда-то хочешь зайти, пока мы в городе?

- Думаю, после книжного мы можем пройтись пешком по городу, - негромко предложил Грей.

- Как пожелаешь, - отозвался Байрон.

Они зашли в книжный магазин. Народу было немного, и в зале была приятная тишина. Пока Байрон сосредоточенно изучал указатели и искал полку с нужной литературой, Грей стоял рядом, чуть повернув голову. Брюнет прислушивался к звукам этого места: шороху перелистываемых страниц где-то в глубине зала, приглушённому стуку чашек у кассы и мерному тиканью настенных часов. Наконец беловолосый отыскал нужный раздел. Натянув очки пониже на переносицу, он достал с полки массивный иллюстрированный самоучитель и быстро пробежался взглядом по страницам, усыпанным сложными схемами движений рук. Профессор на секунду завис, оценивая объём информации, и растерянно обернулся на музыканта.

- Ты... действительно уверен, что я смогу всё это выучить? - в его голосе проскользнуло непривычное сомнение. - Схемы выглядят довольно замысловато.

- Ну, со мной ты ведь уже выучил несколько жестов, - хитро зажмурился Грей, совершенно не сомневаясь в способностях своего доктора.

- Тоже верно... - проворчал Байрон, однако спорить не стал. Приятная похвала грела душу.

Взяв две самые толковые, по его мнению, книги, они прошлись дальше между стройных рядов стеллажей.

- Тебе нравится читать? - негромко спросил Грей, желая как можно больше узнать о внутреннем мире своего спутника.

- Конечно, - почти с гордостью отозвался Байрон, прижимая к себе выбранные учебники. - У меня дома собрана домашняя библиотека. Там есть всё: от редких медицинских трактатов до классической литературы.

Брюнет тихо рассмеялся. Почему-то этот ответ его ни капли не удивил - образ ворчливого профессора в окружении гор книг идеально вписывался в его представление о Байроне.

Но сам доктор, глядя на эту искреннюю улыбку, лишь сочувственно поджал губы. В груди болезненно укололо. Он внезапно остро осознал, что этот талантливый мужчина перед ним заперт в вечной темноте. Грей не мог открыть книгу и насладиться строчками, не мог увидеть яркие кадры из фильмов или иллюстрации на обложках.

Байрон мягко перехватил его под локоть и тихо спросил:

- Голубчик... скажи, тебе родители в детстве читали сказки?

Брюнет мгновенно перестал смеяться. Он удивлённо вскинул брови, явно не ожидая такого вопроса в окружении книжных полок.

- Да... читали, конечно. А что такое? К чему этот вопрос?

- Теперь будь добр, подними свою руку, - скомандовал доктор, направляя ладонь музыканта в сторону ближайшего стеллажа с художественной литературой. - И тыкни пальцем в любую книгу, куда сам захочешь.

Брюнет заколебался. Его пальцы на секунду застыли в воздухе, так и не коснувшись дерева полок. На лице отразилось редкое для него смущение.

- Бай, я не знаю... - с тенью сомнения произнёс он, слегка повернув голову в сторону доктора. - А вдруг там окажется что-то совсем глупое?

Доктор, хмыкнув, уверенно накрыл его ладонь своей рукой. Он слегка сжал чужие пальцы, помогая Грею преодолеть нерешительность, и произнёс:

- Ничего страшного. Даже если там будет глупость - что ж, хотя бы посмеёмся вместе за чашкой чая. Доверься мне.

Грей, окончательно заинтригованный таким внезапным порывом своего терапевта, послушно расслабил руку. Он вытянул её вперёд, ведомый тёплым прикосновением Байрона, и наугад коснулся пальцами тканевого корешка случайной книги на средней полке. Байрон потянул томик на себя, извлекая его из плотного ряда. Опустив взгляд на обложку, украшенную изящным тиснением в виде переплетённых ветвей, доктор удивлённо приподнял брови, а затем с облегчением улыбнулся.

- «Таинственный сад», - вслух прочитал Байрон. Он повернулся к притихшему музыканту и, спрятал книгу под мышку вместе с учебниками по языку жестов. - Фрэнсис Бёрнетт. Прекрасный выбор, голубчик. Поэтично, умиротворяюще и абсолютно не глупо. Что ж... значит, решено. Сегодня вечером читать тебе буду я. А ты будешь внимательно слушать.

Грей от этих слов почувствовал, как по телу разливается сладкая волна тепла. Байрон уверенно вел мужчину к кассе, осторожно огибая углы стеллажей и чувствуя себя внутри как-то непривычно окрыленно.

Давненько он не совершал таких спонтанных, глупых, но безумно приятных поступков...

Кассирша вежливо приняла из рук профессора стопку книг. Пробивая учебники по языку жестов и следом за ними «Таинственный сад», она ласково взглянула на мужчин и с доброй улыбкой заметила:

- Какая чудесная классика для семейного вечера. Рада, что в наше время еще кто-то выбирает такие книги.

Байрон от этих слов мгновенно смутился. Поспешно отведя взгляд куда-то в сторону витрины с открытками, он преувеличенно сосредоточенно полез в карман за кошельком. Грей же, уловив интонацию женщины, лишь слабо вскинул бровь и неловко, но мягко улыбнулся, решив никак не комментировать это очаровательное заблуждение. Расплатившись за покупки и упаковав книги в бумажный пакет, они наконец вышли на улицу. Город уже вовсю примерял сумеречные краски, зажигая первые огни фонарей. Пройдя буквально полквартала, Байрон внезапно затормозил у той самой знакомой кондитерской.

- Раз уж мы устроим вечер чтений, - профессор откашлялся, пытаясь вернуть своему голосу прежнюю солидность, - нам необходимы те самые черничные пирожные. Стой здесь, голубчик, никуда не уходи, я быстро.

Грей послушно кивнул, оставаясь ждать на улице у стеклянной витрины. Он поплотнее закутался в воротник пальто и улыбнулся. Музыкант грелся мыслями о предстоящем вечере: о тихом особняке, горячем чае и голосе Байрона, который будет читать лично для него.

Но вдруг брюнет прислушался, подняв голову. Сквозь привычный шум проезжающих машин и приглушённый говор прохожих откуда-то из переулка донеслись звуки уличной скрипки. И Грей, как истинный музыкант, мгновенно замер, увлечённо слушая чужую игру. В этот момент дверь кондитерской тихо звякнула колокольчиком. Байрон вышел на улицу, держа в руках коробочку с заветными пирожными.

- Ну что, пойдём? - бодро спросил он, оглядываясь вокруг.

Не услышав шагов доктора непосредственно возле себя и потеряв на секунду ориентацию в пространстве, брюнет вздрогнул, резко поворачивая голову в сторону раздавшегося голоса старшего.

- Эй, ты чего? - спросил док, сделав шаг ближе и неловко улыбнувшись, заметив эту мимолётную растерянность на лице музыканта.

- Merde... - негромко, на автомате выдохнул Грей, прижимая ладонь к груди. - Ты меня напугал...

Байрон тут же удивлённо уставился на него, замерев на полуслове и чувствуя, как в груди от этого внезапного французского всё сжалось.

- Это... Что ты сейчас сказал? - переспросил профессор, пытаясь делать вид, что его совершенно не зацепило то, как изящно Грей говорит на этом языке.

Брюнет мгновенно осознал, что в порыве испуга выругался вслух. Его щёки тут же покрыл заметный, смущённый румянец. Он неловко хмыкнул, пытаясь сделать вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло.

- Ничего... - пробормотал он, слегка отводя голову в сторону. - Просто дурная привычка, когда меня застают врасплох. Забудь.

Байрон, заметив румянец на лице младшего, прищурился. Упускать такой удачный момент для ответной подначки доктор совершенно не собирался.

- О нет, голубчик, - произнёс профессор, делая шаг ближе и слегка наклоняясь к нему. - Теперь ты просто обязан перевести мне это загадочное слово.

Музыкант тяжело вздохнул. Понимая, что доктор от него так просто не отстанет, он попытался придумать хоть сколько-нибудь приличное оправдание своему крепкому словечку. Наконец, на его губах появилась улыбка, и он выдал с самым невинным видом:

- Это... Это французский комплимент твоей внезапности, док. Очень поэтичное выражение.

Байрон на секунду опешил от такой наглой, пускай и очаровательной лжи, а затем возмущённо, но беззлобно фыркнул.

- Эй, это несправедливо, голубчик! Мои познания во французском, может, и скудны, но я прекрасно знаю, как звучат комплименты. Изволь говорить правду.

Грей на это лишь тихо рассмеялся.

- Ладно... - виновато улыбнулся мужчина, сдаваясь. - На самом деле это значит «чёрт». Французское ругательство. Но версия с «комплиментом» мне, признаться, нравится гораздо больше.

Байрон на секунду приоткрыл рот, ошеломлённый такой внезапной честностью, а затем искренне рассмеялся, качая головой.

- Боже, это так красиво и благородно звучало, - с иронией выдохнул доктор. - Я уж было подумал, что ты меня изящно воспеваешь на родном наречии, а ты просто чертыхаешься, голубчик.

- Во французском всегда так, - Грей задорно хмыкнул, довольный произведённым эффектом. - У нас даже самые грязные ругательства со стороны звучат как признания в любви. Но... - музыкант хитро прищурился, поворачивая лицо к спутнику, - тебе бы сначала язык жестов выучить, док. Не хватайся за всё сразу, а то растеряешь всю свою продуктивность.

Байрон лишь шутливо пригрозил ему пальцем, хотя Грей, конечно, этого видеть не мог - но прекрасно почувствовал по лёгкому движению возле себя. Взяв брюнета под локоть, доктор направил его обратно к тихим переулкам. Гуляя по вечернему городу, Байрон неторопливо вёл Грея под руку, огибая трещины на асфальте и редких прохожих. В какой-то момент старший повернул голову к брюнету, внимательно вглядываясь в его спокойный профиль - ему искренне хотелось узнать как можно больше об этом мужчине.

- Ты как-то говорил, что твоя мама француженка... - негромко начал Байрон. - Выходит, твои родители когда-то переехали сюда вместе?

- Ага, - Грей мягко улыбнулся. - Мама с отцом познакомились в Париже, там у них был роман. Но позже они приняли решение переехать сюда. Да так в итоге и остались. Сам понимаешь: работа, карьерные перспективы, деньги, а потом и ребёнок появился... Круговорот жизни.

Байрон понимающе кивнул, а затем, немного помедлив, задал вопрос, который его интересовал, особенно в свете недавних споров с Белль об оплате медицинских счетов:

- Они... обеспечивают тебя до сих пор? Ну, этот особняк и всё прочее?

- Ну, тут довольно тяжёлый вопрос, - Грей вздохнул, его улыбка стала чуть более блеклой. - Скорее да, чем нет. Они действительно очень богаты, так что финансовых проблем в нашей семье никогда не возникало. Да и, признаться честно, из-за моей слепоты меня вряд ли куда-то возьмут на обычную работу, какими бы талантами я ни обладал. Но если быть с тобой до конца откровенным... для меня самого всё это родительское богатство ничего не стоит. Оно не заменит других вещей.

Музыкант на секунду замолчал, прислушиваясь к шагу доктора, а затем добавил чуть более воодушевлённо:

- Хотя я стараюсь тратить эти ресурсы с пользой. Я частенько спонсирую местные музыкальные школы или детские школы искусств. Мне хочется, чтобы у талантливых ребят, у которых нет таких денег, всё равно был шанс прикоснуться к прекрасному.

Байрон посмотрел на Грея с искренним уважением. Сердце доктора в очередной раз пропустило удар - этот молодой человек, несмотря на свою темноту и видимую хрупкость, обладал удивительно огромной и чистой душой. Грей, слегка подумав и уловив секундное молчание доктора, спросил в ответ:

- А что насчёт тебя? Ты как-то упоминал, что твой отец - хирург, а мама - юрист. Вы часто общаетесь?

Байрон при этих словах недовольно сморщился, и перед его глазами тут же услужливо всплыл недавний дневной визит Белль: её появление, насмешливый тон и эти колкие, глубоко засевшие в душу упрёки по поводу его одиночества и скромного заработка. Вся благообразная картинка «идеальной семьи» в один миг отдала неприятной горечью.

- У меня с ними нет особого повода для частых разговоров, - отрезал Байрон, стараясь, чтобы его голос не выдал нахлынувшего раздражения. - Мы слишком разные люди с совершенно разными взглядами на жизнь. Разве что сестра иногда заглядывает ко мне в больницу с «приветом».

Грей удивлённо приподнял бровь. На его лице отразился искренний интерес к этой новой, неизвестной ему грани жизни доктора.

- У тебя есть сестра? - переспросил брюнет, чуть крепче сжав локоть своего спутника.

- К сожалению, - с тяжёлым, наигранным вздохом буркнул Байрон, устало поправляя очки на переносице. - На редкость невыносимая, упрямая и острая на язык женщина. Сэм - её муж - святой человек, раз до сих пор терпит её. Сегодня вот имела наглость явиться прямо посреди приёма, разворошить мне все нервы, обозвать дураком и с чистой совестью уйти.

Музыкант не выдержал и рассмеялся, представив, как кто-то умудрился довести профессора до такого искреннего кипения.

- Ну, судя по всему, упрямство - это у вас всё-таки семейное, док, - ответил Грей.

Байрон в ответ на его слова лишь цокнул языком, но всё же не удержался и улыбнулся, глядя на то, как искренне забавляется музыкант.
Они прошли ещё пару шагов по вечерней улице. Грей внезапно замолчал и слегка нахмурился - судя по всему, в его голове сейчас спешно выстраивалась какая-то неожиданная логическая цепочка, а память подкидывала воспоминания из прошлого.

- Погоди... - брюнет резко затормозил на тротуаре, заставляя и доктора остановиться. Он удивлённо приподнял голову, прислушиваясь к своим мыслям. - Ты сказал - Сэм? Это случайно не тот мужчина, который пару дней назад помогал мне с роялем? Так он твой зять?

Байрон обречённо закрыл лицо свободной рукой, издав тихий вздох.

Значит, всё-таки понял...

Мир оказался слишком тесен, а его семейка умудрилась наследить даже здесь, в жизни его музыканта.

- Да... - неохотно, сквозь пальцы процедил профессор. - Вроде того. Этот неотёсанный громила - действительно муж моей сестры. Теперь ты понимаешь, в каком кошмаре мне приходится жить?

Грей, уловив всю гамму страданий в голосе старшего, не выдержал и снова тихо рассмеялся, даже не пытаясь скрыть своего искреннего восторга от такого неожиданного открытия.

- Eh bien... peut-être qu'à l'avenir, ta sœur ne sera plus la seule à avoir un mari, - негромко выдал музыкант.

Байрон от неожиданности даже едва не споткнулся, но вовремя удержал равновесие. Сердце в груди испуганно и одновременно сладко пропустило удар, а перед глазами на секунду всё поплыло. Доктор уставился на спокойное, с лёгкой полуулыбкой лицо брюнета, пытаясь сопоставить интонацию с тем немногим, что он знал из иностранного языка.

- Чего? - растерянно и как-то совсем не по-профессорски переспросил Байрон, чувствуя, как щёки начинает опалять стремительно подступающий жар. Он притянул Грея чуть ближе к себе и строго, но с явным волнением в голосе добавил: - Голубчик, на нормальный язык переводи. Живо. Что это сейчас было?

Грей, чьё лицо оставалось всё таким же безмятежным, лишь слегка наклонил голову набок. Его закрытые глаза ни единым движением не выдали того чертёнка, что сейчас явно праздновал победу внутри него. Он слегка пожал плечами и самым невинным тоном соврал:

- Я сказал, что твой зять - очень хороший человек, Бай. И тебе стоит быть к нему мягче.

Байрон сузил глаза, прекрасно понимая, что его в очередной раз нагло и изящно обвели вокруг пальца, пользуясь языковым барьером. Но этот мягкий шёпот и слишком двусмысленная пауза перед ответом заставили профессора сдаться.

- Ох, чувствую я, врёт твоя французская душа и не краснеет, - притворно-тяжело вздохнул доктор, крепче перехватывая Грея под локоть и увлекая его дальше по улице. - Ну ничего... Приедем в особняк, я обязательно доберусь до переводчика.

Младший в ответ лишь торжествующе улыбнулся. Пройдя ещё несколько шагов под сенью раскидистых городских деревьев, музыкант слегка повернул голову к беловолосому, прислушиваясь к его шагу.

- Ты останешься у меня сегодня? - с затаённой надеждой спросил брюнет.

- Да, - без раздумий отозвался Байрон, направляя его мимо неровного выступа на тротуаре. - И, наверное, до особняка мы поедем на моей машине. Хватит с нас на сегодня пеших прогулок.

Грей на секунду удивлённо приподнял брови.

- Твоей? У тебя есть машина?

- Да, представь себе, голубчик, имеется, - иронично хмыкнул профессор с ворчливым недовольством. - Только вот из-за чьего-то слишком предприимчивого адвоката мне в последнее время пришлось оставлять её на парковке. Потому что тот, видите ли, сразу снабдил меня личным водителем и повел в особняк, находящейся, цитирую, «в секретном месте». Моё скромное мнение на этот счёт тогда мало кого волновало.

Грей, ничуть не уязвлённый этой тирадой, лишь улыбнулся.

- Ну, по крайней мере, ты всё это время ездил с комфортом, док, - невозмутимо ответил музыкант.

- Эй! - возмущённо выдохнул Байрон, останавливаясь и беззлобно возведя глаза к небу. - Комфорт комфортом, но личные границы никто не отменял! Твой адвокат просто деспот, голубчик, так ему и передай.

Они дошли до прекрасно знакомой Байрону улицы, где находился его дом. Свернув к охраняемой парковке, профессор достал из кармана ключи и нажал на кнопку - стоявшая неподалёку машина негромко пискнула, приветственно мигнув фарами. Доктор открыл переднюю пассажирскую дверцу, придерживая её рукой, и помог Грею удобно устроиться на сиденье. Убедившись, что младшему комфортно, он закрыл дверь, обошёл автомобиль и сел на водительское место, закинув пакет с книгами и коробку с пирожными на заднее сиденье. Грей чуть повернул голову на звук закрывшейся водительской двери и с лёгкой ухмылкой поинтересовался:

- Раз особняк находится в «секретном месте», ты уверен, что помнишь дорогу без моего водителя? Не побоишься заблудиться в лесу?

Байрон уверенно вставил ключ в замок зажигания и завёл мотор, который отозвался урчанием. Профессор фыркнул, поправляя очки на переносице и бросая на притихшего музыканта короткий взгляд.

- У меня с памятью, голубчик, всё ещё очень хорошо. И топографический кретинизм полностью отсутствует. Я доберусь туда с закрытыми глазами... Кхм, прости за двусмысленное сравнение.

Грей от этого неловкого исправления лишь рассмеялся, откинувшись на мягкое подголовье сиденья. Его совершенно не задевали подобные оговорки - наоборот, в компании Байрона они звучали как-то по-особенному уютно.

- Ничего, мне нравится твоя уверенность, - отозвался брюнет, подставляя лицо под тёплый поток воздуха из кондиционера. - Веди, я полностью тебе доверяю.

Спустя полчаса уверенной езды по полупустому загородному шоссе машина остановилась перед особняком. Доктор победно заглушил мотор, который напоследок тихо разразился урчанием и затих. Байрон гордо вскинул подбородок, поправил очки и, повернувшись к своему пассажиру, произнёс с явным триумфом в голосе:

- Ну вот. Жив, здоров и даже ни разу не повернул не туда. А ты сомневался в моих способностях.

Грей, сидевший всё это время с абсолютно невозмутимым видом, лишь слегка повернул голову в его сторону.

- От скромности ты точно не помрёшь, док.

- Скромность, мой дорогой, - это удел тех, у кого нет других достоинств, - отрезал профессор, хотя на его губах уже играла довольная улыбка.

Выйдя из машины, Байрон обошёл ее и открыл пассажирскую дверь. Помогая брюнету выбраться из салона и встать на ноги, он забрал с заднего сиденья пакет с книгами и заветную коробочку с пирожными. Вместе они прошли вглубь дома, а следом направились прямиком в гардеробную. Переодев сначала младшего в его уютную домашнюю одежду, Байрон быстро отыскал среди вещей и для себя подходящий по размеру комплект. Сменив брюки и рубашку на домашний свитер и штаны, профессор обернулся и посмотрел на притихшего брюнета, который послушно сидел на мягком пуфике, дожидаясь его. Внезапный порыв нежности застал доктора врасплох: повинуясь какому-то необъяснимому внутреннему импульсу, Байрон невольно потянулся рукой к его лицу и аккуратно убрал выбившуюся прядь тёмных волос за ухо. Сразу после этого он поспешно отвёл взгляд в сторону, смутившись собственного спонтанного проявления чувств, и негромко откашлялся.

- Пошли, голубчик, - ласково сказал старший, бережно беря Грея за руки и помогая мужчине подняться на ноги.

- Пошли ко мне в спальню, - неожиданно предложил Грей, поворачивая лицо в его сторону.

Байрон удивлённо приподнял брови, застыв на месте.

- Что? Мы разве не будем сидеть в гостиной? Я думал расположиться у камина.

- Я не хочу сидеть, - слегка нахмурился Грей. - А в спальне мы оба сможем нормально лечь и расслабиться. Передай прислуге пирожные и книги, они всё сами красиво расставят, заварят чай и принесут прямо нам.

Профессор на секунду завис, переваривая эту картину: огромная мягкая кровать, уютный полумрак спальни, Грей, лежащий рядом, и чтение книги в такой обстановке. Сердце застучало чуть быстрее, но Байрон лишь кивнул, соглашаясь с планом музыканта. Отдав вещи прислуге и коротко распорядившись насчёт чая, они вместе поднялись на второй этаж и прошли в спальню брюнета. Грей, ничуть не смущённый столь интимной сменой обстановки, уверенно прошёл к своей постели и тут же с блаженным вздохом рухнул на мягкие простыни. Он поудобнее устроился среди больших подушек и, приподняв руку, несколько раз негромко постучал ладонью по матрасу прямо возле себя, однозначно приглашая доктора разбить эту уединённость на двоих.

- Ложись.

Байрон, всё ещё топтавшийся у края кровати с непривычным для себя замешательством, замер. Профессор окинул взглядом развалившегося музыканта и спросил:

- Тебя... совсем ничего не смущает? Нахождение врача в твоей постели, к примеру?

Грей слегка наклонил голову набок, его прикрытые глаза оставались безмятежными, а на губах появилась чертовски обаятельная ухмылка.

- Хм... А должно? - невинно поинтересовался брюнет, убирая руки за голову. - Ты мой доктор, мой верный помощник, и ты обещал почитать мне книгу. Мне кажется, условия идеальные.

Байрон опустил голову на мгновение, пытаясь скрыть совершенно глупую улыбку, которая сама собой появилась на его лице от этой детской непосредственности младшего. Сдавшись, он послушно лёг рядом, укрывая их общие колени краем одеяла. В дверь тихо постучали, и слуга вежливо внесла в спальню поднос с чаем и черничными пирожными, оставив его на прикроватной тумбочке. Байрон забрал «Таинственный сад», устроился на мягких подушках поудобнее и открыл первую страницу. В этот момент Грей без лишних слов пододвинулся ближе. Ловя чужое тепло, он в своей излюбленной, уже ставшей привычной манере уютно уложил голову на плечо Байрона. Доктор, который уже давно внутренне смирился с этим невероятно тактильным и доверительным жестом, даже не подумал отодвинуться. Напротив, он лишь слегка повёл плечом, помогая брюнету устроиться поудобнее, и начал читать вслух первую главу. В небольших перерывах между главами они ели сладкое и пили чай. Грей увлечённо делился своими мыслями о характерах героев, а профессор с удовольствием вовлекался в эти дискуссии, отстаивая свою точку зрения, но то и дело ловя себя на мысли, что слушать рассуждения музыканта ему нравится гораздо больше, чем спорить. Спустя два часа непрерывного чтения Байрон внезапно остановился на полуслове. Он бросил мимолётный взгляд на мужчину, уютно устроившегося рядом с ним. Грей явно уснул: его дыхание стало мерным, лицо разгладилось, а голова окончательно отяжелела, покоясь на плече старшего. Байрон стараясь не шуметь, отложил книгу на край постели. Он тихо вздохнул, чувствуя, как всё тело затекло, и не удержался - запустил пальцы в тёмные волосы музыканта, легонько перебирая прядки.

Мысли доктора, в отличие от спящего Грея, явно не утихали, упорно не давая ему покоя и заставляя сердце биться в каком-то волнующем ритме...

Ночью старые обиды и колкие фразы всплывали в памяти Байрона с особой отчётливостью. Он вспомнил язвительные слова сестры про свою пустую, одинокую жизнь, которую он добровольно похоронил среди больничных карт и бесконечной работы. Вспомнил, как многие коллеги и пациенты за глаза шептались про его холодный и ужасный характер... Он и сам привык считать себя отстранённым, не способным на привязанность.

Байрон снова перевёл взгляд на спящего брюнета, чья голова всё так же доверчиво покоилась на его плече.

Этот слепой мужчина стал для него за такое короткое время настолько близким, словно они были знакомы всю жизнь. Этот удивительный музыкант, который, несмотря на вечную темноту перед глазами, умудрялся всегда искренне смеяться, находить повод для шуток и вслепую играть на рояле такие прекрасные, выворачивающие душу мелодии. Грей со своей слепотой умудрялся видеть его настоящую, скрытую под маской строгости душу гораздо лучше, чем кто-либо со стопроцентным зрением.

И рядом с ним Байрон, кажется, впервые за долгие годы позволил себе что-то почувствовать.

Мысли о том, что скажет его строгая, помешанная на статусе семья, или как будет подначивать острая на язык сестра, окончательно отошли на второй план, теряя всякую значимость. Они уступили место более важным, главным вопросам, которые теперь жгли доктора изнутри: как защитить это хрупкое, только-только зародившееся счастье?

Как ещё помочь этому юноше справиться с его недугом и уберечь от жестокости внешнего мира?

И, пожалуй, самый сложный вопрос - как самому себе и ему объяснить то, что он сейчас чувствует по отношению к нему?

Байрон осторожно, чтобы не разбудить, коснулся губами макушки Грея, вдыхая едва уловимый аромат лаванды, и прикрыл глаза, позволяя себе просто быть счастливым здесь и сейчас.