Соната для одного

На следующий день, когда автомобиль затормозил у крыльца, на город уже опускались вечерние сумерки. Байрон привычным жестом перехватил чемоданчик, перешагнул порог уже знакомого особняка и замер в холле, прислушиваясь. Из глубины коридора, из той самой музыкальной комнаты, доносилась тихая мелодия. Она лилась плавно, но в этот раз как-то особенно задумчиво и неторопливо, словно пианист никуда не спешил и просто перебирал клавиши в такт собственным мыслям.

- Опять играет... - негромко проворчал Байрон себе под нос, но в этом ворчании не было и капли прежнего раздражения. Скорее, лёгкая обречённость.

Доктор поправил съехавшие очки, снял пальто и, стараясь шагать как можно тише, направился на звук. Он аккуратно приоткрыл дверь комнаты, стараясь не нарушить это хрупкое музыкальное уединение, и замер на пороге.

Грей сидел у рояля, полностью погружённый в свой личный мир звуков. Его пальцы порхали над чёрно-белыми клавишами, а лицо казалось удивительно умиротворённым. Терапевт поймал себя на мысли, что готов стоять так ещё очень долго, просто наблюдая за тем, как этот слепой мужчина преображается, едва касаясь инструмента. Но врачебный долг и расписание ужина требовали своего, и Байрон сделал глубокий вдох, намеренно шагнув вперёд чуть тяжелее, чтобы Грей уловил вибрацию шагов.

Едва шаг доктора отозвался эхом в комнате, Грей тут же оборвал мелодию на полуслове. Музыкант чутко повернулся лицом к предполагаемому источнику звука и замер, слегка склонив голову набок. Его плечи самую малость напряглись, словно он проверял, не пришел ли слуга или незнакомец. Байрон, заметив это мимолётное замешательство, поспешил успокоить своего подопечного. Он прошёл вглубь комнаты, мягко заговорив:

- Не переживай, это я.

Стоило Грею услышать этот знакомый, чуть ворчливый, но такой надёжный тембр, как всё его напряжение испарилось без следа. Брюнет мгновенно расплылся в тёплой улыбке. Он грациозно поднялся со своего банкетного стульчика, развернулся к Байрону и уверенно вскинул руки. Мужчина чётко показал выученное вчера приветствие «Здравствуйте», а затем, хитро прищурившись, аккуратно очертил пальцами в воздухе придуманный «воротник». Байрон остановился в паре шагов от него, и на его лице невольно проступила ответная ухмылка. Прозвище официально закрепилось за ним.

- Тебе тоже привет, - отозвался беловолосый, устраивая чемоданчик на столе. - Как ты себя чувствуешь сегодня? Ничего не болит?

Грей в ответ забавно покачал ладонью в воздухе из стороны в сторону - мол, «пятьдесят на пятьдесят, док, бывало и лучше, но жить точно буду». После чего он сделал шаг навстречу Байрону, ориентируясь на шорох его одежды, и вопросительно приподнял руки, готовый продолжить их маленькую безмолвную беседу.

- Погоди, давай я тебя сначала осмотрю, - сугубо докторским тоном произнёс старший.

Брюнет, услышав о самочувствии, уже приготовился было выдать целую тираду из новых жестов, но Байрон мягко, но настойчиво перехватил его запястье, останавливая этот порыв. И мужчина послушно замер, лишь его вечно закрытые веки дрогнули, когда пальцы врача коснулись кожи. Байрон действовал профессионально: измерил пульс, тыльной стороной ладони проверил температуру на лбу и за ухом, оценивая общее состояние. Всё было более-менее в пределах его личной, хрупкой нормы. Однако, когда доктор отпустил его руку, он заметил кое-что, от чего его брови тут же поползли к переносице.

Тонкие, бледные пальцы Грея, только что порхавшие по клавишам, теперь предательски подрагивали от перенапряжения и накопившейся усталости. Музыкант так увлёкся, что совершенно не пощадил свои и без того слабые суставы.

Байрон тяжело вздохнул. Он поймал обе дрожащие ладони брюнета в свои тёплые руки, не давая ему спрятать их в рукава.

- Ну и куда это годится, голубчик? Ты перетрудил свои руки, - негромко отчитал его доктор.

Не выпуская чужих ладоней, Байрон аккуратно потянул Грея за собой в сторону дивана. Брюнет, полностью доверяя этим уверенным рукам, послушно пошёл следом, слегка ведомый доктором, и мягко опустился на диван. Байрон сел рядом, по-прежнему удерживая его руки в своих. Терапевт начал медленно массировать хрупкие суставы музыканта, бережно разминая каждую косточку и уставшие мышцы пальцев, разгоняя застоявшуюся кровь. Грей от этих неожиданно нежных прикосновений замер. Оставшись в своей привычной темноте, брюнет заворожённо, затаив дыхание, прислушивался к каждому мимолётному движению докторских рук, чувствуя, как с каждым нажатием уходит ноющая боль, а на смену ей приходит приятное тепло.

- В следующий раз, когда решишь устроить часовой концерт, сначала покажи мне жест «отдых», - уже без тени строгости добавил Байрон, продолжая бережно поглаживать его ладони.

Брюнет смущённо кивнул головой, пряча лёгкую, виноватую улыбку. Его лицо чуть порозовело от мягких упрёков доктора, но он послушно позволял Байрону продолжать массаж. Старший, не прерывая своего занятия, внимательно проследил за этим кивком и, слегка прищурившись, задал следующий животрепещущий вопрос:

- Я надеюсь, ты сегодня хотя бы что-то ел? Или весь день питался исключительно воздухом?

Услышав это, Грей мгновенно преобразился. Вся его смущённость испарилась, уступая место неподдельной гордости. Он высвободил одну руку из ладони доктора и с самым триумфальным видом указал пальцем в сторону двери, ведущей прямиком по коридору к кухне. Затем, заставив Байрона внимательно следить за своими движениями, брюнет чётко изобразил уже знакомый им обоим жест «Еда/Таблетки» - поднёс воображаемую щепотку к губам, но в этот раз без единой кислой гримасы. Закончив пантомиму, Грей победно поднял большой палец вверх, чуть ли не сияя от самодовольства.

Он вовсю хвастался перед своим врачом, что сегодня совершил настоящий подвиг - справился с ужином абсолютно сам.

Байрон от такой бурной и наглядной демонстрации успехов невольно приподнял брови, а затем тихо, искренне рассмеялся - редкий, сугубо сухой звук, который у него вырывался только в моменты истинного облегчения.

- Ну надо же, какая самостоятельность, - качнул головой беловолосый, снова ловя его руку, чтобы закончить массаж больших пальцев. - Хвалю, голубчик. Похоже, мои уроки и строгий надзор всё-таки приносят свои плоды. Смотри у меня, чтобы это не было разовой акцией ради того, чтобы меня впечатлить.

Грей на это заявление лишь весело и многозначительно хмыкнул, оставаясь сидеть с закрытыми глазами, но всем своим видом показывая, как он доволен полученной похвалой. А Байрон, окончательно удовлетворённый отчётом о съеденном ужине, отпустил руки Грея. Тонкие пальцы музыканта в его ладонях наконец-то полностью расслабились и перестали дрожать, согретые бережным массажем. Доктор не спеша поднялся с дивана и посмотрел сверху вниз на брюнета. На бледном лице Грея сейчас читалось такое безмятежное спокойствие, что Байрону захотелось продлить этот момент.

- Раз уж ты сегодня такой послушный, голубчик, - заметно посветлевшим тоном произнёс беловолосый, - я сделаю исключение. Сам распоряжусь, чтобы нам принесли чаю. А ты пока посиди смирно и не вздумай снова прыгать за рояль.

Грей, услышав такое заманчивое предложение, радостно и активно закивал головой. Однако перспектива оставаться одному в тишине, пусть даже на пару минут, его явно не прельщала. Едва Байрон сделал первый шаг в сторону коридора, как за спиной послышался тихий шорох. Вопреки докторскому приказу, брюнет бесшумно, по-кошачьи поднялся со своего места. Слегка вытянув руки перед собой и интуитивно ориентируясь на шаги и едва уловимый шлейф аптечных лекарств, Грей двинулся следом. Он шёл аккуратно, чуть забавно приподнимая ноги, словно боялся наступить на невидимый хвост, но с его лица не сходила упрямая, озорная улыбка.
Байрон, разумеется, почти сразу заметил это тихое шуршание сзади. Он резко остановился прямо в дверном проёме и обернулся, скрестив руки на груди. Грей тут же замер в паре сантиметров от него, чутко уловив перемену движения воздуха, и вопросительно склонил голову набок, не открывая сомкнутых век.

- Я, кажется, ясно выразился - сидеть смирно, - притворно строго вздохнул терапевт, хотя в глубине души эта детская привязанность пациента вызывала у него лишь глухую улыбку. - Куда ты намылился, вежливый мой? Боишься, что я сбегу?

Брюнет в ответ лишь невинно пожал плечами и сделал приглашающий жест рукой вперёд - мол, «веди, док, я просто составлю компанию».

Байрон лишь вздохнул, тихо ворча под нос что-то о «непослушных пациентах, которые напрочь игнорируют постельный режим». Развернувшись, высокий доктор зашагал дальше по просторному коридору, уверенный, что брюнет хотя бы теперь сообразит остаться на месте.

Однако Грей, ориентируясь исключительно на слух, сделал ещё несколько быстрых шагов вперёд. Он слегка не рассчитал дистанцию и скорость шага своего спутника, из-за чего в следующую же секунду со всего маху уткнулся носом прямо в широкую, прямую спину доктора.

От неожиданности брюнет резко замер на месте, смешно втянув голову в плечи. Его закрытые глаза испуганно дрогнули, а сам он от лёгкого толчка качнулся назад, рискуя потерять равновесие.

Байрон, ощутив это внезапное столкновение, моментально среагировал. Он резко обернулся и перехватил Грея за плечи, надёжно фиксируя его на месте и удерживая от падения.

- Ну куда же ты летишь, голубчик? - уже без капли прежнего напускного раздражения, как-то очень бережно выдохнул беловолосый, всматриваясь в растерянное лицо музыканта. - Я ведь предупреждал.

Грей в ответ лишь неловко улыбнулся, чуть приподняв плечи, словно извиняясь за свою неуклюжесть.
Байрон качнул головой, понимая, что оставлять этого невозможного человека одного в коридоре - себе дороже. Мягко переместив ладони выше, доктор уверенно взял Грея за локоть, аккуратно прижимая его руку к своему боку и позволяя брюнету полностью опереться на себя.

- Ладно, держись за меня, горе-искатель приключений, - скомандовал терапевт, подстраиваясь под более медленный, осторожный шаг своего подопечного.

Почувствовав надёжную опору и тепло чужого плеча, Грей расслабился. Его улыбка стала ещё шире и спокойнее. Чуть прижимаясь к своему доку, он послушно пошагал рядом, и они вместе направились в сторону кухни. Когда они вошли туда, тишину нарушило негромкое звяканье посуды. Две горничные, суетившиеся у буфета, вздрогнули и обернулись, округлив глаза от изумления. Они никак не ожидали увидеть доктора, который не просто пришёл с визитом, а вёл их слепого хозяина под руку, словно самого близкого человека.

- Простите, пожалуйста, но вам сюда... в общем, хозяину не положено здесь находиться без присмотра, да и к тому же... - начала было одна из девушек, нерешительно замявшись под холодным взглядом Байрона.

Грей, почувствовав неловкость ситуации, поднял свою свободную руку и властным, но лёгким жестом остановил поток извинений. Затем он бегло, уверенными движениями показал комбинацию знаков: сначала жест «Всё в порядке», затем указал на Байрона и на себя, приложив руку к груди, а в завершение очертил широкий круг, вопросительно приподняв брови: «Можете освободить кухню на пару минут?».

Девушки, привыкшие считывать каждое его движение, переглянулись. В их глазах читалось искреннее удивление, но они послушно кивнули, поспешно присели в лёгком реверансе и, тихо переговариваясь, покинули помещение. Байрон проводил их взглядом, слегка приподняв бровь.

- Они тебя понимают? Так легко? - с ноткой изумления спросил он, закрывая за ними дверь.

Грей лишь пожал плечами и беззвучно, с каким-то озорным торжеством хихикнул. Он быстро сложил пальцы в комбинацию:

- «Вот поэтому - учитесь, док».

Байрон невольно хмыкнул, качая головой, и усадил Грея на деревянный стул. Сам он начал хозяйничать у плиты, ставя чайник на огонь. Пока доктор был занят поисками чашек в глубине шкафа, Грей, явно решивший не оставаться в стороне, протянул руку, желая помочь. Его пальцы нащупали край стола, но по пути задели что-то твёрдое - фарфоровый сахарник качнулся и опасно накренился, едва не полетев на пол.
Байрон среагировал мгновенно. Он бросил чашки и перехватил руку Грея прямо в воздухе, уверенно возвращая её на место.

- Твой максимум на сегодня - сидеть красиво и не пытаться что-то разбить, - строго, но с нотками скрытой нежности заявил он, осторожно поправляя сахарник. - Руки на колени, голубчик. Не заставляй меня привязывать тебя к стулу.

Грей, ничуть не обидевшись на выговор, послушно сложил руки на коленях и склонил голову, прислушиваясь к звукам кухни, будто они были для него лучшей музыкой.
Байрон потянулся к верхней полке кухонного шкафчика и достал оттуда небольшую жестяную баночку. Стоило ему снять плотную крышку, как по притихшей кухне мгновенно разнёсся освежающий аромат сушёной мяты и полевых трав. Брюнет, сидевший на стуле смирно, как и просил доктор, уловил этот запах в ту же секунду. Его нос забавно дернулся, а лицо мгновенно озарилось такой искренней и довольной улыбкой, словно ему только что подарили весь мир. Младший радостно закивал головой и тут же нарушил приказ «руки на колени», вскидывая ладони вверх.

Сначала он прижал ладонь к груди, затем очертил в воздухе форму чашки, а после - коснулся кончиками пальцев своих губ, словно вдыхая самый прекрасный аромат на свете. Было очевидно без всяких переводчиков - этот чай был его самым любимым.

Байрон, как раз засыпавший ароматные листья в заварочный чайник, замер. Он обернулся, опираясь ладонями о край столешницы, и пристально, с мягким прищуром посмотрел на жестикулирующего музыканта.

- Ну уж нет, голубчик, так не пойдёт, - произнёс беловолосый. - Теперь объясняй, что какой жест значит. Раз уж мы на кухне, давай по слогам. Что это было?

Грей хмыкнул, явно ожидая этого вопроса. Он ничуть не растерялся. Мужчина намеренно растягивая движения, повторил первый знак - прижал ладонь к сердцу, а затем, не с первой попытки, указал на банку с мятой. Байрон внимательно проследил за его рукой.

- Это... «мне нравится»? Или «люблю»? - предположил доктор.

Брюнет победно кивнул. Затем он снова показал «чашку», сложив пальцы полукругом, и легонько дунул на них.

- Ну, тут просто. Чай. Горячий напиток, - закивал Байрон, убирая банку на место и заливая заварку кипятком. - А последнее? Зачем ты коснулся губ?

Грей замер, его улыбка стала чуть нежнее. Он повторил последнее движение совсем близко к своему лицу, а затем плавно опустил руку на ладонь Байрона, которая лежала на столе, мягко похлопав по ней своими пальцами. На языке жестов это означало покой и... «спасибо за то, что ты рядом».

Байрон молча посмотрел на чужую ладонь, накрывшую его собственную. Внутри у врача что-то окончательно дрогнуло, стирая последние капли его профессиональной дистанции. Он тихо выдохнул, аккуратно перевернул свою руку и слегка сжал прохладные пальцы Грея в ответ.

- Понял тебя, - совсем тихо ответил доктор, наливая ароматный мятный чай в две чашки. - Значит, будем пить твой любимый.

Байрон взял со стола одну из наполненных чашек, от которой вовсю поднимался ароматный мятный пар, и повернулся к музыканту. Из соображений безопасности доктор не стал просто двигать фарфор по столу - Грей вслепую мог легко его опрокинуть.
Вместо этого беловолосый бережно перехватил ладони брюнета и сам аккуратно вложил тёплую чашку прямо ему в пальцы, помогая правильно и надёжно обхватить её с двух сторон. Ощутив долгожданное тепло, Грей довольно зажмурился и блаженно улыбнулся. Он подставил лицо под поднимающийся пар, вдыхая любимый аромат и медленно грея пальцы о согревающие стенки.
Пока чай постепенно остывал до нужной температуры, Байрон устало опустился на соседний стул, садясь рядом, плечом к плечу.

Почувствовав это движение и уловив совсем близко шорох чужой одежды, Грей из любопытства решил воспользоваться моментом. Он аккуратно отставил чашку обратно на стол (Байрон вовремя придержал её за донышко) и робко протянул свою руку вперёд.

Кончики его пальцев, всё ещё хранящие тепло, сначала невесомо коснулись колючей щеки доктора. Байрон от неожиданности замер, но отстраняться не стал. А затем пальцы Грея плавно скользнули чуть выше и наткнулись на тонкую металлическую оправу и прохладное стекло.

Брюнет удивлённо вскинул брови, его лицо выразило искреннее изумление. Он быстро отнял руку и сбивчиво зажестикулировал прямо перед собой:

- «Ты... носишь очки?»

Байрон, наблюдая за этой искренней пантомимой, не удержался и тихо хмыкнул. Он аккуратно поправил ту самую оправу на переносице, которую только что «изучал» музыкант, и негромко отозвался:

- Да, голубчик. Я тоже немного слеповат, прямо как и ты. Года берут своё, да и работа бесследно не проходит. Так что мы с тобой, можно сказать, почти в одной лодке.

Грей, услышав это, замер на секунду, переваривая информацию, а затем его губы тронула удивительно светлая, понимающая улыбка. Ему явно польстило то, что у его строгого, идеального доктора тоже есть маленькая уязвимость, которая делала его ещё ближе и роднее.

Младший снова протянул руку вперёд, но на этот раз его движение было куда более уверенным и целенаправленным. Пальцы музыканта безошибочно потянулись прямо к лицу Байрона. Терапевт в полном недоумении вскинул бровь, слегка отклонив голову назад. Он совершенно не понимал, что именно понадобилось этому неугомонному брюнету, и просто наблюдал за тем, как Грей смешно перебирает пальцами в воздухе, пытаясь нащупать металлическую дужку. Наконец, додумавшись, в чём дело, Байрон сам аккуратно поддел пальцами оправу на переносице, снял очки и вложил их прямо в раскрытую ладонь мужчины.

Получив заветную вещь, Грей бережно обхватил её пальцами. На его лице отразился детский восторг. Он принялся увлечённо крутить очки в руках, осторожно подушечками пальцев изучая форму стёкол, гладкость оправы и подвижность дужек. Для него этот чужой, совершенно новый предмет был настоящим открытием. А затем, удовлетворив своё любопытство, Грей аккуратно отложил очки на стол рядом с чашкой и, хитро улыбаясь, задействовал обе руки. Его пальцы замелкали в воздухе, складываясь в быструю, невероятно красноречивую комбинацию жестов:

- «Значит, мы оба теперь слепые голубчики. Из нас вышла бы отличная пара».

Байрон, который как раз в этот момент собирался сделать глоток горячего чая, едва не поперхнулся воздухом. Он отчаянно вздохнул, прижимая ладонь к лицу и чувствуя, как к ушам предательски подступает румянец от такой обезоруживающей, запредельной прямоты своего пациента. Кажется, Грей намеренно использовал именно те жесты, которые доктор уже мог отдалённо связать между собой.

- Боже, за какие грехи мне достался этот пациент... - выдохнул беловолосый, качая головой и потирая переносицу, на которой всё ещё оставался след от очков. Он изо всех сил старался вернуть своему голосу прежнюю строгую интонацию, но получалось откровенно плохо. - К твоему сведению, голубчик, я не понял и половины из того, что ты мне сейчас так усердно показал. И почему-то мне кажется, что это к лучшему.

Грей в ответ на это ворчание лишь беззвучно, вовсю заплескался безмятежным смехом, утыкаясь лицом в свои ладони. Его сомкнутые веки мелко подрагивали, а плечи ходили ходуном от переполнявшего его озорства. Он прекрасно понимал, что док всё прекрасно понял - ну, или как минимум почувствовал.

Байрон, решив во что бы то ни стало проучить этого мальчишку и «отомстить» за столь непозволительную дерзость, пошёл на крайние меры. Прежде чем вернуть очки на законное место, он чуть подался вперёд и совершенно неожиданно слегка щёлкнул Грея прямо по кончику его носа.

Результат превзошёл все ожидания.

Брюнет от такой внезапной смены тактики моментально замер, растеряв всё своё озорство. Весело плясавшая на его губах ухмылка тут же исчезла, а сам он с искренним, комичным удивлением бережно прижал пальцы к собственному носу, словно проверяя, на месте ли он. Его закрытые глаза смешно затрепетали от растерянности - Грей явно не ожидал, что хмурый терапевт решит подыграть его пантомиме.

Байрон тем временем с самым невозмутимым видом водрузил очки обратно на переносицу. Поправив дужки и вернув себе привычный, безупречно строгий облик, доктор спокойно, как ни в чём не бывало, добавил:

- Это тебе за «слепых голубчиков». И за «пару» заодно. Пей давай, пока не остыл.

Услышав этот сухой, но пропитанный скрытым теплом голос, Грей медленно опустил руку от лица. Осознание того, что его маленькая провокация сработала на все сто процентов, вернуло ему прежний боевой настрой. Музыкант довольно фыркнул под нос, беззвучно хихикая над тем, как забавно доктор пытается держать лицо после его жестов. Брюнет послушно нащупал на столе чашку, обхватил её обеими руками, упиваясь исходящим от неё теплом, и сделал первый, осторожный глоток.

Когда чай был допит до последней капли, Грей, стараясь не шуметь, поставил пустую чашку на поверхность стола. Брюнет замер на секунду, а затем, словно признавая авторитет своего грозного спасителя, быстро показал один-единственный, но очень красноречивый жест: он покорно сложил ладони на коленях и низко, виновато склонил голову набок. Всем своим видом он без слов говорил: «Ладно-ладно, док, ты победил, я буду самым послушным пациентом».

Байрон, внимательно наблюдая за этой картиной сквозь стёкла очков, удовлетворённо кивнул:

- То-то же, - в голосе терапевта скользнули едва заметные, но очень тёплые нотки. - Приятно видеть, что здравый смысл наконец-то возобладал над твоим упрямством.

Доктор поднялся со своего стула и уже совершенно непреклонным тоном заявил, возвращаясь к роли лечащего врача:

- На сегодня время шалостей и посиделок официально вышло. Тебе пора отправляться в спальню и восстанавливать силы, а мне - возвращаться к себе домой.

Грей, вопреки обыкновению, спорить не стал. Он лишь понимающе улыбнулся и поднялся вслед за мужчиной. Старший проделал уже знакомый жест: он аккуратно взял музыканта под локоть, позволяя тому надёжно опереться на своё плечо.
В таком комфортном, ставшем уже почти естественным тандеме они покинули кухню. Стоило им выйти в полутёмный коридор особняка, как навстречу им тут же вышли вернувшиеся горничные и личный слуга. Прислуга с глубоким почтением поклонилась, готовая забрать своего хозяина и проводить его наверх, в жилые комнаты. Байрон осторожно ослабил хватку, передавая Грея под опеку домашних, но прежде чем полностью отпустить его, на мгновение задержал ладонь на чужом плече.

- Доброй ночи, голубчик, - негромко произнёс беловолосый, разворачиваясь в сторону парадного выхода, где его уже ждало пальто и верный автомобиль.

Брюнет в ответ на прощание лишь сонно кивнул и бегло прижал ладонь к сердцу.