Соната для одного

Наступило утро. Серое, дождливое и удивительно тихое - город за окном ещё только просыпался, умытый ночным ливнем. Байрон, накинув на плечи тёмный домашний халат, неторопливо возился на кухне. На плите тихо журчала гейзерная кофеварка, наполняя квартиру бодрящим ароматом свежемолотых зёрен. Смыв с себя остатки вчерашней усталости под прохладным душем, доктор чувствовал себя гораздо лучше. Он налил кофе в свою любимую чашку, сел за кухонный стол и, вспомнив настойчивый взгляд Белль, всё-таки придвинул к себе кожаный портфель. Достав нужную папку, Байрон сделал глоток горького напитка и наконец открыл первую страницу. На него тут же раскатисто «глянуло» официальное личное дело пациента, оформленное по всем стандартам элитных частных клиник.

Байрон скользнул взглядом по первой строчке:

«ФИО: Грей...» (фамилия была скрыта под грифом конфиденциальности, доступной только личному врачу).

«Возраст: 35 лет».

Терапевт перелистнул страницу, углубляясь в медицинские выписки. Консультации лучших офтальмологов мира, заключения профессоров из Швейцарии и Германии.

«Диагноз: Полная слепота».

Чуть ниже шли сложные медицинские термины, подтверждающие необратимую атрофию зрительного нерва. Но внимание Байрона привлекли сопутствующие записи, сделанные предыдущим лечащим врачом:

«Наблюдается сильное истощение организма, упадок сил и критически низкий уровень гемоглобина. Пациент категорически отказывается от нормального режима питания, часто забывает о приёмах пищи, игнорирует рекомендации персонала и проводит за музыкальным инструментом до четырнадцати часов в сутки».

- Упрямый меценат-самоубийца, - хмуро пробормотал Байрон, качая головой. Как врач он терпеть не мог пациентов, которые сознательно губили своё здоровье ради творчества.

Доктор перевернул страницу, чтобы взглянуть на прикреплённую к делу личную карточку с фотографией, и... замер с поднятой чашкой кофе у самых губ.

С небольшого глянцевого снимка на него смотрел тот самый мужчина.

Темноволосый, бледный, с тонкими, изящными чертами лица. Его глаза на фото были умиротворённо закрыты, словно он находился где угодно, только не в душном фотоателье.

Байрон медленно опустил чашку на стол. Сердце сделало странный кульбит. Это был тот самый парень с вчерашнего перекрёстка. Тот, на кого он наорал, тот, кто извинился перед ним на языке жестов, оставив кофейное пятно на пальто и смуту в душе.

- Да ладно... - выдохнул беловолосый в абсолютном шоке.

Мир оказался пугающе тесным.

Но не успел Байрон как следует переварить эту новость и мысленно проклясть Белль, как тишину кухни бесцеремонно разрезал звонок мобильного. На экране высветился незнакомый номер. Доктор нажал на приём, всё ещё не сводя глаз с фотографии Грея.

- Слушаю, - сухо произнёс он.

- Здравствуйте, доктор Байрон, - раздался в трубке безупречно вежливый, но деловой голос мужчины. - Меня зовут мистер Картер, я личный адвокат семьи Грея. Ваша сестра, госпожа Белль, буквально час назад связалась с нами и передала ваше полное согласие на подписание контракта и немедленное вступление в должность личного терапевта.

- Что?! Она не... - Байрон аж подскочил со стула, но адвокат технично перебил его, не дав вставить ни слова возмущения.

- Мы высоко ценим вашу оперативность, доктор. Состояние господина Грея после вчерашнего стресса оставляет желать лучшего, поэтому мы решили не терять времени. Машина представительского класса с нашим личным водителем уже выехала по вашему адресу и будет у вашего подъезда ровно через пятнадцать минут. Пожалуйста, подготовьтесь к первому визиту. До встречи.

В трубке раздались короткие гудки.

- Белль, чтоб тебя черти драли! - рявкнул Байрон, отбрасывая телефон на стол.

Сестрица провернула махину за его спиной, пока он спал!

Взглянув на настенные часы, терапевт понял, что у него осталось от силы четырнадцать минут. Машина от таких людей ждать не будет. Забыв про остывающий кофе, Байрон бросился в спальню, на ходу срывая с себя халат. Ему пришлось в бешеной спешке приводить себя в порядок: выглаживать свежую рубашку, затягивать галстук, собирать в чемоданчик фонендоскоп, тонометр и успокоительные препараты. Уже застёгивая пуговицы на пиджаке перед зеркалом и поправляя очки, Байрон тяжело дышал, глядя на своё отражение.

Ещё вчера он божился, что ноги его не будет рядом с капризными богачами.

А сегодня он едет домой к слепому парню, который занял все его мысли.

Ровно через четырнадцать минут, секунда в секунду, Байрон уже сидел на заднем сиденье роскошного автомобиля. Беловолосый сидел, поджав губы, и почти всю дорогу дотошно изучал документы Грея, перелистывая страницы медицинской карты туда-сюда. Он пытался сосредоточиться на фактах, чтобы хоть как-то успокоить нервы. Мысли о Белль, которая так нагло распорядилась его судьбой, всё ещё подливали масла в огонь его раздражения.

- Почему я не мог поехать на своей? - недовольно фыркнул Байрон в пустоту салона, поправляя очки.

Водитель в зеркале заднего вида лишь вежливо и молча наклонил голову, предпочтя не связываться с угрюмым доктором. Эта излишняя забота и статусность богачей только сильнее злили терапевта.

Вскоре машина плавно затормозила, въехав на территорию огромного, но удивительно тихого особняка, окружённого вековыми деревьями. Здесь, вдали от центра города, царила совершенно другая атмосфера - меланхоличная, уединённая, без единого лишнего звука. На крыльце Байрона уже встречала немногочисленная прислуга. Дворецкий и горничная в безупречной униформе вежливо поклонились и без лишних слов провели доктора внутрь, забрав его пальто.

Байрон зашёл в особняк в максимально строгом, боевом настроении. Он мысленно уже репетировал свою речь, готовясь высказать этому избалованному молодому человеку и его адвокату всё, что думает об их методах найма персонала, о своей загруженной практике и о том, что насильно лечить он никого не станет. Он сжал ручку медицинского чемоданчика покрепче и уверенно шагнул вглубь холла, направляясь к просторной гостиной.

Но весь его заготовленный пафос и гнев разбились в дребезги в ту же секунду, стоило ему переступить порог комнаты.

В дальнем конце гостиной, у небольшого столика, стоял Грей. На нём были простые домашние брюки и свободный мягкий свитер, который казался чуть великоватым на его худощавую фигуру. Глаза мужчины, как и вчера, были плотно, спокойно закрыты, а лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности. Он пытался самостоятельно, без чьей-либо помощи, налить себе чай из фарфорового чайника в чашку.

Но получалось у него, мягко говоря, безуспешно...

Пальцы Грея аккуратно скользили по краю стола, нащупывая фарфор, но рука с чайником слегка дрогнула. Горячая вода тонкой струйкой плеснула мимо, заливая дорогое лакированное дерево стола и подбираясь к рукаву его светлого свитера. Грей тихо вздохнул, не убирая руки, и попытался скорректировать движение чисто наощупь, рискуя обжечься.

Вся суровость Байрона испарилась в один миг, уступив место профессиональному инстинкту. Режим строгого, но заботливого врача включился автоматически.

- Куда вы лезете?! - громко, с привычным ворчанием выдал беловолосый, стремительно пересекая комнату.

Он решительно, но удивительно аккуратно перехватил Грея за запястье, останавливая его, и другой рукой забрал у него тяжёлый чайник, с глухим стуком опустив его на поднос.

- У вас в доме полный штат прислуги, а вы решили устроить здесь филиал ожогового центра? - продолжал ворчать Байрон, удерживая мужчину за руку и быстро оценивая ситуацию. - С вашим диагнозом и истощением только с кипятком в одиночку и развлекаться. Пострадать захотелось?

Грей от неожиданности замер, но стоило ему почувствовать эти холодные пальцы на своём запястье и услышать этот ворчливый, чуть хриплый голос, как его лицо изменилось. Он не испугался. Наоборот, его губы медленно тронула мягкая, узнающая улыбка. По этой знакомой интонации Грей мгновенно понял, кто именно сейчас держит его за руку.

Байрон наконец отпустил чужую руку, но только для того, чтобы тут же взять со стола тканевую салфетку. Он быстрыми, раздражёнными движениями вытер пролитую воду, предотвращая порчу мебели, а затем повернулся к пациенту и строго скомандовал:

- Так, сядьте в кресло. И вытяните руки. Быстро.

Грей послушно, без единого возражения опустился в мягкое глубокое кресло, стоявшее рядом, и послушно вытянул перед собой руки ладонями вверх. Доктор, нацепив на лицо своё самое суровое профессиональное выражение, подошёл ближе и начал первичный осмотр. Его пальцы легли на тонкое запястье брюнета, подсчитывая пульс, пока вторая рука уже доставала из чемоданчика тонометр. Попутно, не прерывая процесса, Байрон принялся читать пациенту строгие нотации, умело совмещая медицину с ворчанием:

- Пульс слабый, нитевидный. Судя по вашей медицинской карте, вы сознательно устраиваете собственному организму проверку на выносливость. Довести себя до такого истощения в тридцать пять лет, имея все блага мира - это нужно ещё постараться! Вы вообще помните, когда в последний раз нормально ели, а не глушили голод водой? Ваш рояль от вас никуда не убежит, а вот вы от истощения в обморок прямо на клавиши свалитесь в один прекрасный день.

Грей слушал эту гневную тираду с самым блаженным видом, какой только можно было представить. Его веки оставались плотно закрытыми, лицо дышало абсолютным покоем, а губы расплылись в мягкой улыбке. Он явно наслаждался этим ворчанием, находя в сухом голосе доктора какое-то странное утешение, и время от времени беззвучно посмеивался, едва заметно встряхивая плечами. Байрона это спокойствие, разумеется, злило ещё больше.

Их уединение прервалось внезапно.

Дверь гостиной резко распахнулась, и внутрь влетела испуганная, запыхавшаяся горничная. Очевидно, девушка отвлеклась на кухне и теперь, увидев пролитый чай и незнакомого мужчину, побелела от страха.

- О боже... Господин Грей, простите меня, пожалуйста! Я буквально на минуту отошла за чистыми полотенцами, я не думала, что вы... - испуганно затараторила она, готовая чуть ли не расплакаться.

Но Байрон встрял первым, даже не дав ей договорить. Он обернулся к девушке, скрестив руки на груди, и его голос зазвучал ледяным, обвиняющим тоном:

- Ваша «одна минута» могла стоить вашему хозяину серьёзных ожогов! За что вам здесь вообще платят, если вы оставляете слепого пациента одного в комнате с кипятком? Ему нужен постоянный присмотр, а не...

Договорить доктору не дали.

Грей, сориентировавшись на звук голоса, потянулся вперёд. Его пальцы нащупали ткань пиджака Байрона, уцепились за рукав и принялись мягко, настойчиво оттягивать её вниз - точь-в-точь как маленькие дети, которые хотят привлечь внимание родителей или безмолвно просят о чём-то.

Байрон от такой неожиданной тактильности осекся на полуслове и замер, ошарашенно уставившись сначала на чужие пальцы, мнущие его дорогой рукав, а затем на лицо Грея.

Темноволосый мужчина, убедившись, что доктор замолчал и немного остыл, плавно отпустил ткань. Он поднял руки и перед лицом Байрона сделал несколько быстрых, изящных жестов, переводя взгляд своих закрытых глаз куда-то в сторону горничной, словно закрывая её собой.

- «Я сам хотел попробовать налить чай», - беззвучно, но очень понятно перевёл Грей своими пальцами, мягко улыбаясь и качая головой, давая понять, что девушка совершенно не виновата.

Байрон тяжело, обречённо вздохнул. Его каменный авторитет строгого, непреклонного доктора, который он годами выстраивал перед пациентами, только что с треском разбился об один-единственный детский жест этого мужчины. Горничная, заметив, что гроза миновала, бросила на Грея полный благодарности взгляд, тихонько пролепетала: «Спасибо, господин Грей... Извините, доктор», и поспешно ретировалась из гостиной, аккуратно прикрыв за собой дверь. Байрон остался один на один со своим сложным пациентом. Он убрал руки в карманы брюк, недовольно переступил с ноги на ногу и раздражённо, с привычной порцией едкого сарказма произнёс:

- В следующий раз я вам этот чай лично из пипетки капать буду, раз уж вы у нас такой самостоятельный. И пишите свои жесты на бумаге, раз говорить со мной принципиально не хотите. Кстати, - Байрон прищурился, окинув Грея выразительным взглядом, - вы вчерашнее кофейное пятно на моём светлом пальто видели? Из-за вашего внезапного появления на перекрёстке мне пришлось полночи провести у стиральной машины и... Ах... да. Простите. Забыл.

Последнюю фразу доктор добавил с лёгкой, чисто байроновской издёвкой, прекрасно понимая, кому он это говорит.

Реакция Грея не заставила себя ждать. Он не обиделся ни на каплю. Напротив, мужчина наклонил голову назад и беззвучно, но так искренне рассмеялся, прикрыв рот ладонью. Его плечи мелко подрагивали, а на щеках проступил едва заметный румянец. Видя эту детскую радость на лице младшего, Байрон снова вздохнул, но уже как-то мягче, чувствуя, как его собственное раздражение окончательно тает.

- Ладно, хватит вам смеяться, - беловолосый подошёл ближе, садясь на стул прямо напротив кресла Грея. - Я серьёзно. Я не понимаю и половины из того, что вы там машете руками. Если мы действительно собираемся работать вместе - а моя сестрица, судя по всему, шанса отказаться мне не оставит, - вам придётся либо писать мне записки, либо учить меня этому вашему языку. Иначе мы далеко не уедем.

Грей моментально перестал смеяться. Услышав эти слова, он буквально воодушевился на глазах. Его лицо озарилось неподдельным интересом, а вечно закрытые глаза мягко сощурились от удовольствия. Не теряя ни секунды, брюнет подался вперёд и уверенно протянул руку, безошибочно нащупывая в воздухе ладонь Байрона. Его пальцы - тёплые, длинные и удивительно нежные - аккуратно, но крепко обхватили сухую кисть доктора. Старший от неожиданности даже не пошевелился, заворожённо наблюдая за тем, что будет дальше.
Грей перевернул ладонь Байрона вверх, раскрывая её, и мягко коснулся своими пальцами его кожи. Он начал бережно сгибать пальцы доктора один за другим, формируя из его собственной руки определённую фигуру, а затем прижал получившийся жест к своей груди, прямо туда, где ровно и спокойно билось сердце.

Грей чуть наклонил голову, а его свободная рука плавно повторила это движение в воздухе, словно говоря: «Повторяй за мной». Это было их самое первое, простое, но такое красивое слово. Слово «Спасибо», которое Грей решил вложить прямо в руки своего ворчливого доктора.

Байрон замер, стараясь почти не дышать. Чужое тепло, внезапно и ощутимо разлившееся по ладони, и этот ровный, глухой стук сердца Грея под его собственными пальцами заставили доктора на секунду растеряться. Ощущение было странным, непривычно интимным для человека, привыкшего держать дистанцию с пациентами. Кое-как совладав с замешательством, Байрон осторожно высвободил руку и неуклюже, чисто механически попытался повторить жест в воздухе.

- Пальцы уже совершенно не те для этих ваших фокусов, - недовольно проворчал беловолосый, поправляя очки, чтобы скрыть лёгкую неловкость.

Грей, уловив движение воздуха и это смущённое ворчание, расплылся в ещё более широкой, тёплой улыбке. Он одобрительно закивал головой, приподняв ладони и похлопав ими, искренне хваля своего нерадивого ученика за первую успешную попытку. Выучив первый жест, Байрон поспешно решил, что на сегодня лингвистических уроков с него более чем достаточно. Он придал своему лицу максимально серьёзное выражение и строго заявил:

- Отлично. Теперь я хотя бы знаю, как вы со мной здороваетесь или благодарите. А теперь, голубчик, вернёмся к вашему истощению и прямым обязанностям, ради которых меня сюда притащили.

Не давая Грею возможности снова увильнуть от темы или перехватить инициативу, Байрон мягко, но уверенно усадил его поудобнее и заставил вернуться к полноценному измерению давления. Он аккуратно затянул плотную манжету тонометра на худощавом плече брюнета и принялся накачивать воздух, внимательно следя за пульсацией стрелки. Грей снова затих, послушно замерев под его руками и лишь улыбаясь уголками губ.

Но стоило Байрону закончить вымерять остальные показатели и зафиксировать цифры в блокноте, как их относительный покой снова был нарушен.

Дверь гостиной тихо приоткрылась, и в комнату бесшумно вошёл пожилой дворецкий. В руках он держал серебряный поднос, на котором исходил паром лёгкий диетический обед: какая-то постная протёртая каша, паровые овощи и блёклый бульон, приготовленные строго по старым предписаниям предыдущего врача. Дворецкий молча и со всем почтением опустил поднос на столик перед креслом и так же тихо удалился.
Стоило только аромату пресной диетической еды долететь до Грея, как умиротворение на его лице мгновенно сменилось вселенской скорбью. Брюнет тут же забавно сморщил нос, скривился так, словно ему подсунули лимон, и принялся активно махать руками перед собой. Его жесты красноречиво и без всякого перевода кричали о том, что он категорически, ни за какие коврижки не станет это есть.

Но Байрона такая пантомима ни капли не тронула. Терапевт решительно подошёл к столику, взял в руку ложку, зачерпнул немного каши и, встав прямо перед капризным пациентом, непреклонно заявил:

- О нет, голубчик, этот номер у вас со мной не пройдёт. Теперь я лично прослежу за тем, чтобы эта тарелка опустела до самого дна. Мне ваши голодные обмороки здесь не нужны. Ну-ка, открывайте рот.

Грей на несколько секунд замер с приоткрытым от изумления ртом, словно пытаясь осознать масштаб наглости своего нового доктора. В этом огромном доме все ходили перед ним на цыпочках, ловя каждый жест и боясь лишний раз вздохнуть, а этот седовласый мужчина с ходу взял его в оборот, да ещё и величал каким-то «голубчиком». Поняв, что этот упрямый терапевт с ложкой наперевес сдаваться не намерен и спорить с ним сейчас абсолютно бесполезно, брюнет обречённо вздохнул. Смирившись со своей участью, он послушно и чуть шире открыл рот, принимая первую порцию пресной каши.

Байрон удовлетворённо хмыкнул и аккуратно вложил ложку ему в рот. Стоило брюнету начать жевать, как доктор тут же продолжил своё мерное, почти убаюкивающее ворчание, не теряя строгого выражения лица:

- Вот так, правильно, жуйте тщательно. На вкус, конечно, как картон, тут я вас прекрасно понимаю и чисто по-человечески сочувствую, но для вашего измученного желудка сейчас это самое то. Ничего, потерпите. Зато через неделю-другую, если анализы придут в норму, я разрешу повару приготовить вам что-нибудь приличное.

Младший забавно кривился от каждого глотка, всем своим бледным лицом демонстрируя, каких усилий ему стоит эта трапеза. Однако он послушно проглатывал ложку за ложкой, пока в его тёмной, взъерошенной голове не созрел план маленькой мести. Этот строгий доктор казался слишком уж непоколебимым, и Грею до безумия захотелось хоть немного нарушить его идеальный профессиональный контроль. Когда Байрон в очередной раз зачерпнул порцию каши и уверенно поднёс ложку к губам пациента, Грей покорно принял её, но стоило доктору попытаться вернуть инструмент обратно, как брюнет внезапно, мягко, но крепко прикусил металлические края зубами, удерживая ложку во рту.
Беловолосый от такой неожиданности ощутимо вздрогнул. Стрелка его личного самообладания резко скакнула вверх.

- Эй... Вы что творите? - опешил доктор, слегка потянув ложку на себя.

Но Грей не отпускал. Его веки всё так же оставались прикрытыми, лицо сохраняло абсолютную безмятежность, но вот уголки губ, сжимающие металл, предательски поползли вверх. Вокруг закрытых глаз собрались весёлые, лукавые морщинки. Он откровенно издевался.

- Ну-ка отдайте, - Байрон нахмурился, попытавшись осторожно, но настойчиво отобрать ложку. - Грей, это не смешно. Вы ведёте себя как пятилетний ребёнок! Прекратите немедленно, у меня график!

В ответ на это ворчание брюнет лишь беззвучно, торжествующе прыснул прямо через зажатую в зубах ложку, даже не думая её выпускать. Этот мужчина умудрился превратить серьёзную медицинскую процедуру в настоящее перетягивание каната.
Байрон на секунду замер, прикидывая шансы в этой нелепой ментальной дуэли. Силой ложку забирать было нельзя - ещё не хватало, чтобы элитный пациент в первый же день повредил себе зубы по вине лечащего врача.

Тогда доктор решил пойти на сугубо врачебную хитрость, благо анатомию человеческого тела он знал как свои пять пальцев.

Осторожно, стараясь действовать максимально мягко, он протянул свободную левую руку к шее Грея. Прохладные пальцы терапевта деликатно коснулись чувствительной зоны прямо под челюстью брюнета, где проходила артерия и где кожа была особенно восприимчива к чужому теплу. Подействовало безотказно. Грей от неожиданности и щекотки резко вздрогнул, плечи его затряслись, и он беззвучно, но вовсю рассмеялся, тут же выпустив несчастную ложку из плена. Байрон ловко перехватил инструмент и победно, с довольной усмешкой заявил:

- Один-один, голубчик. Едим дальше. И не советую больше испытывать моё терпение, у меня в арсенале ещё много таких точек.

Однако, пока они самозабвенно возились с этой злосчастной ложкой, идеальный контроль доктора всё же дал осечку. Байрон краем глаза заметил, что на щеке Грея теперь красуется небольшое пятнышко от протёртой каши. Доктор шумно вздохнул, мысленно попеняв себе за неаккуратность. Он отложил ложку на край подноса, взял чистую салфетку и подался чуть вперёд.

- Сидите смирно, - уже без прежнего раздражения, скорее по-привычке буркнул беловолосый.

Байрон бережно придержал Грея за подбородок кончиками пальцев, фиксируя его голову, и начал удивительно нежно стирать остатки еды с его лица. В ту же секунду брюнет резко замер. Шутить и дурачиться ему как-то сразу перехотелось. Озорная улыбка медленно сошла с его губ, а лицо снова сделалось умиротворённым, но теперь появилось что-то совершенно иное. Грей глубоко вдохнул, улавливая совсем близко тонкий, горьковатый аромат лекарств и запах мужских духов, исходящий от Байрона. Ощущение этой внезапной, искренней и такой профессионально-бережной заботы заставило его сердце пропустить удар.

В этом доме о нём заботились, потому что были должны, но в руках этого ворчливого доктора было что-то живое и тёплое.

Байрон закончил вытирать щёку, но почему-то не спешил сразу убирать руку, всматриваясь в спокойное, словно застывшее лицо мужчины напротив.

Но спустя несколько бесконечно долгих секунд беловолосый первый пришёл в себя. Докторский разум, привыкший к строгому самоконтролю, включил аварийные тормоза, напоминая, что неподвижно разглядывать лицо пациента, удерживая его за подбородок, - это как минимум не совсем профессионально. Байрон резко отстранился, убирая руку с салфеткой, и сделал шаг назад. Он слегка прочистил внезапно пересохшее горло, поправил идеальный узел галстука и попытался вернуть своему лицу привычный вид.

- Ну вот и всё. Чисто, - сухо отрапортовал старший, снова беря в руки ложку и зачерпывая кашу. - А теперь давайте без фокусов. Открывайте рот, нужно доесть хотя бы половину. График питания нарушать нельзя.

Но Грей, казалось, вообще не слышал его строгого тона. Он всё ещё пребывал под впечатлением от той мимолётной нежности, с которой доктор стирал кашу с его щеки. Лицо брюнета оставалось серьёзным и задумчивым. Вместо того чтобы послушно открыть рот, Грей аккуратно поднял свою правую руку. Его пальцы уверенно двинулись вперёд и наощупь, ориентируясь по звуку дыхания доктора, мягко коснулись тыльной стороны ладони Байрона - той самой, которой терапевт только что бережно фиксировал его лицо. Доктор замер, так и не донеся ложку до цели.
Убедившись, что Байрон никуда не уходит, брюнет плавно отпустил его руку. Он прижал свою ладонь к центру груди, прямо поверх мягкого свитера, чуть склонил голову и очертил в воздухе ту самую аккуратную, красивую дугу.

Медленно. Чётко. Словно закрепляя урок.

Это было то самое, выученное Байроном всего пару минут назад «Спасибо». Но сейчас в этом безмолвном жесте не было прежней весёлой игры или озорства. Грей благодарил его по-настоящему - за то, что доктор не просто выполняет свою работу, а видит в нём живого человека. И против этого искреннего языка жестов у Байрона, кажется, впервые в жизни не нашлось колкого ответа.

Мужчина ещё пару секунд гипнотизировал взглядом руку Грея, прижатую к груди, после чего шумно, побеждённо выдохнул через нос. Упрямство этого брюнета было поистине уникальным - он умудрялся обезоруживать доктора без единого слова, одними лишь плавными движениями пальцев.

- Рад, что вы усвоили урок, голубчик, - наконец нарушил тишину беловолосый, стараясь, чтобы его голос звучал как можно строже. - А теперь давайте закрепим успех. Открывайте рот. Шоу окончено.

Грей, всё ещё мягко улыбаясь, послушно подчинился. Кажется, лимит его озорства на сегодня был исчерпан, да и спорить с доктором, который так бережно умеет вытирать кашу со щёк, больше не хотелось.
Байрон снова зачерпнул пресное диетическое варево. Сцена выглядела максимально странно: грозный, авторитетный терапевт, которого побаивалась половина государственной клиники, с самым серьёзным и сосредоточенным видом кормил с ложечки взрослого, тридцатипятилетнего мужчину.

- Жуйте, жуйте, - монотонно бубнил Байрон, поднося к губам Грея очередную порцию. - Не торопитесь. Я проверял ваши анализы, у вас желудок сейчас сухой, как пустыня, если начнёте глотать кусками - мне же потом придётся лечить вам спазмы. А у меня, знаете ли, и без вас дел невпроворот.

Грей послушно проглатывал ложку за ложкой, прислушиваясь к этому размеренному ворчанию. Каша по-прежнему напоминала на вкус мокрый картон, брюнет то и дело забавно морщил нос, но под этот хрипловатый, ворчливый бубнёж доктора еда шла на удивление легче. Когда тарелка опустела ровно наполовину, Байрон строго оценил остатки еды, удовлетворённо хмыкнул и опустил ложку на поднос.

- На первый раз достаточно, - вынес вердикт доктор, достав салфетку и на этот раз уже бесконтактно протянув её Грею в руку, чтобы тот сам вытер губы. - Перегружать желудок тоже не стоит. План минимум выполнен, в обморок вы сегодня уже не упадёте.

Брюнет аккуратно принял салфетку, промок губы и облегчённо вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Его бледные щёки из-за тёплой еды наконец-то приобрели здоровый розоватый оттенок, что не укрылось от намётанного глаза терапевта. Обед был официально завершён, и Грей, слегка наклонив голову набок, замер, словно безмолвно спрашивая: «А что теперь, доктор?»

Байрон вздохнул, убирая блокнот с записями в чемоданчик. Взглянув на наручные часы и оценив время, он понял, что его «законный перерыв» безжалостно подошёл к концу. Доктор поправил пальцем дужку очков на переносице.

- Думаю, на сегодня достаточно, - произнёс беловолосый, защёлкивая замки своего медицинского портфеля. - План минимум мы выполнили. У меня ещё свои пациенты в клинике, государственную практику из-за ваших капризов я отменять не собираюсь.

Грей, чуть повернув голову на звук застёгивающегося чемоданчика, с явным интересом прислушался к его словам. На его лице на секунду промелькнуло удивление - надо же, этот строгий господин, оказывается, не просто частный врач на побегушках у богачей, у него есть своя работа, свои настоящие пациенты, которые его ждут. У Грея в голове явно закрутилось множество вопросов, ему искренне захотелось узнать побольше о своём новом докторе, но показывать своё любопытство он не стал. Брюнет лишь понимающе кивнул головой.

Байрон так же, коротко кивнув и оценив этот спокойный, понимающий жест, развернулся и направился к выходу из гостиной. Он уже мысленно перебирал в голове медицинские карты своих городских пациентов, как вдруг за спиной послышался едва уловимый шорох одежды. Грей бесшумно поднялся со своего кресла. Ориентируясь в пространстве собственного дома с поразительной, какой-то кошачьей точностью, он мягко пошёл следом за доктором, решив лично проводить его до входных дверей. Байрон не оборачивался, но по звуку ровных шагов за спиной чувствовал присутствие брюнета, и это почему-то заставляло его идти чуть медленнее обычного. Однако сбежать в клинику без лишней бюрократии Байрону было не суждено. Прямо в просторном холле, у самой выходной двери, его ловко перехватил тот самый личный адвокат, мистер Картер. Мужчина появился словно из-под земли, держа в руках кожаную папку и увесистый белоснежный конверт.

- Доктор Байрон, секунду вашего драгоценного времени, - безупречно вежливо, но со стальной хваткой произнёс адвокат, раскрывая папку. - Формальности. Ваша сестра заверила нас, что вы согласны, так что осталась лишь пара подписей. Здесь официальные бумаги на ваше вступление в должность личного терапевта господина Грея и, разумеется, аванс.

Байрон замер, глядя на протянутую ручку, затем перевёл взгляд на плотный конверт, в котором явно лежала сумма, превышающая его месячный оклад в клинике. Терапевт недовольно нахмурился и принялся раздражённо ворчать себе под нос:

- Прохвосты... Напридумывали контрактов. Будто у меня без вашего господина мало головной боли. Белль я устрою отдельный сеанс шоковой терапии за её длинный язык и излишнюю предприимчивость...

Несмотря на всё своё бурчание, Байрон быстрым, размашистым и идеально чётким почерком поставил подпись внизу страниц. Оставляя чернильный след на бумаге, доктор прекрасно понимал: всё, капкан захлопнулся. Теперь он официально, по всем законам привязан к этому упрямому слепому, и просто так отмахнуться от его истощения уже не получится.

Захлопнув папку, Байрон поднял глаза и наткнулся на Грея.

Брюнет стоял чуть поодаль, опершись плечом о дверной косяк. Его глаза по-прежнему были плотно закрыты, но всё лицо буквально светилось от беззвучного, искреннего смеха. Грей, скрестив руки на груди, откровенно посмеивался с этого прощания, прекрасно слыша каждое слово своего нового врача. Эта сцена его явно забавляла: грозный доктор Байрон, который только что строил из себя непреклонную скалу, теперь ворчит, как побитый дед, забирая контракт.
Беловолосый раздражённо спрятал конверт в портфель, смерил смеющегося брюнета самым суровым взглядом, на какой был способен, и сухо бросил на прощание:

- До понедельника, голубчик. И попробуйте только не есть.