Соната для одного

В свои сорок два года большинство мужчин, которых Байрон знал по университету или стажировкам, уже обзавелись тем, что принято называть «полной чашей». Они строили загородные дома, спорили в чатах о школьных оценках детей, выбирали семейные автомобили и по выходным ворчали на приехавшую тёщу.

Да только у Байрона почему-то жизнь упрямо шла по какому-то совершенно другому, одинокому руслу.

У него не было ни уютного семейного гнёздышка, ни детского смеха по вечерам, ни собаки, которая встречала бы его у порога. Вместо этого - безупречно чистая, холодная квартира на верхнем этаже, тишина, и работа, которая забирала абсолютно все силы. Его это порой раздражало. Не то чтобы он отчаянно завидовал семейным коллегам - скорее, в груди иногда селилось неприятное чувство, что где-то в расчётах его собственной жизни закралась ошибка. И этот бесконечный, давящий городской шум в центре мегаполиса тоже раздражал не меньше. Город задыхался в выхлопных газах, кричал неоновыми вывесками и гудел тысячами чужих голосов, от которых к вечеру начинала раскалываться голова. Мужчина шёл по забитому прохожими тротуару, крепко зажав в одной руке кожаный портфель с историями болезней. В другой руке он держал бумажный стакан с двойным эспрессо - напиток уже давно остыл, покрылся едва заметной плёнкой, но Байрон продолжал нести его по чисто механической привычке.

День выдался откровенно паршивым.

С самого утра всё пошло наперекосяк. Пациенты в клинике капризничали, жаловались на погоду и требовали немедленного исцеления от хронических болячек, медицинские отчёты из-за новой дурацкой программы упорно не сходились, а поясница и спина ныли от вечного, многочасового сидения за рабочим столом. Байрон устало поправил очки на переносице, слегка зажмурившись. Сейчас он мечтал только об одном: наконец-то добраться до своего убежища, запереть дверь на все замки, сбросить тесные туфли и просто заварить нормальный, крепкий чай. Светофор на перекрёстке моргнул зелёным, разрешая пешеходам движение. Плотная толпа людей, словно единый живой организм, мгновенно хлынула вперёд, заполняя асфальт.

Байрон тоже сделал шаг на зебру, собираясь побыстрее проскочить этот шумный участок. Но прямо посреди дороги он на секунду отвлёкся, повернув голову на резкий сигнал чьей-то машины у края перекрёстка. И именно в этот короткий миг невнимательности кто-то на полной скорости сильно врезался в его правое плечо.

Толчок вышел ощутимым. Стакан с кофе в руке доктора резко дрогнул, и липкая, тёмная жидкость широким всплеском плеснула прямо на его дорогое светлое пальто, мгновенно впитываясь в ткань и оставляя уродливое пятно.

- Чёрт возьми, смотрите, куда... - раздражённо и резко начал беловолосый, оборачиваясь к виновнику аварии с явным намерением высказать всё, что он думает о чужой неосторожности.

Но слова так и застряли у него в горле, оборвавшись на полуслове.

Мужчина, столкнувшийся с ним, даже не вздрогнул от сорвавшегося на рык тона. На вид незнакомцу можно было дать тридцать или тридцать пять лет - самый расцвет сил, когда юношеская угловатость окончательно сменяется зрелой мужской статью. На нём было безупречно скроенное, явно дорогое чёрное пальто из качественной шерсти, а из-под объёмного мягкого шарфа, небрежно обмотанного вокруг шеи, виднелись аккуратные, уложенные пряди тёмных волос.

Но удивило и заставило Байрона мгновенно осечься совершенно другое.

Глаза незнакомца были плотно, умиротворённо закрыты. Не зажмурены от боли или неожиданности, не прикрыты от яркого света - нет, веки были опущены так естественно, словно этот человек спал на ходу или просто никуда не спешил посреди этого бешеного потока людей. Лицо его оставалось абсолютно спокойным, гладким, без малейшей тени испуга, неловкости или вины, которые обычно появляются у прохожих при случайном столкновении. В правой руке он держал тонкую белую трость с лаконичной рукоятью - ту самую, которую Байрон в спешке и раздражении сразу и не заметил. Обнаружив этот неприметный, но такой красноречивый атрибут, доктор мысленно отвесил себе хлёсткий подзатыльник. Профессиональная деформация, называется. Смотреть на человека и не увидеть главного.
Незнакомец тем временем плавно, без единого лишнего движения поднял свободную левую руку. Его пальцы на мгновение зависли в воздухе, ловя потоки прохладного ветра, а затем он сделал пару быстрых, удивительно мягких и изящных жестов: прижал раскрытую ладонь к своей груди, чуть наклонил голову в знак почтения и очертил в воздухе плавную, едва заметную дугу.

Язык жестов.

Этот мужчина не произнёс ни единого слова. В ответ на чужую грубость он просто слегка улыбнулся самыми уголками губ, словно искренне извиняясь за созданную неловкость, и в этой улыбке было столько сочувствия к уставшему доктору, что Байрону на секунду стало не по себе.

К сожалению, за столько лет преданной работы в клинике Байрон ни разу не сталкивался - ни в прямом, ни в переносном смысле этого слова - с глухонемыми или глухослепыми пациентами. Его специфика была совсем другой, далёкой от подобных тонкостей. И прямо сейчас, посреди гудящего перекрёстка, под начинающимся дождём, он уж точно не собирался стоять и разбираться со сложными коммуникативными проблемами этого мужчины. Нужно было идти. Пятно на пальто неприятно холодило грудь, напоминая о испорченном вечере. Но замешательство, смешанное с чувством неловкости, явным и тяжёлым отпечатком осталось на строгом лице врача. Он так и застыл на месте, провожая взглядом эту странную фигуру в чёрном пальто.

Байрон наконец перешёл эту проклятую дорогу, едва ли не силой продираясь сквозь прохожих. Он шёл к дому быстрым шагом, злой на самого себя, на отвратительную дождливую погоду, на испорченный кофе и, кажется, на весь этот катящийся к чёрту мир. Кое-как добравшись до своего подъезда и поднявшись на верхний этаж, он запер за собой дверь, словно отрезая себя от внешнего шума. Мужчина со вздохом разулся, брезгливо стянул с себя пальто с уродливым кофейным пятном и безжалостно закинул его прямиком в барабан стиральной машины. Настроив быстрый режим, он прошёл на кухню и принялся заваривать тот самый обещанный себе крепкий чай.

Вот только привычный ритуал уединения в этот раз не принёс долгожданного покоя. Образ незнакомца, его плотно и умиротворённо закрытые глаза, а главное - эти невероятно плавные, гипнотические жесты длинных пальцев никак не выходили у доктора из головы. Они словно отпечатались на сетчатке.

- Чёрт... Что это вообще было? - со вздохом произнёс мужчина в пустоту кухни, опёршись ладонями о край столешницы.

Но додумать мысль ему не дали. Из кармана брюк вырвался настойчивый телефонный звонок, бесцеремонно нарушивший тишину квартиры. Байрон нехотя достал мобильный, скользнул взглядом по экрану и тут же недовольно скривился, издав страдальческий стон.

Белль.

Его неугомонная сестрица, работающая в крупном банке, явно решила вспомнить про существование своего старшего братца. Байрон уже мысленно приготовился: Белль обычно звонила либо для того, чтобы в очередной раз язвительно подколоть его за то, что он «свернул не туда», выбрав путь медицины вместо тёплого кресла в финансовой сфере, либо для того, чтобы вывалить на него очередную гору жалоб на своего мужа, Сэма. А слушать про их очередную семейную драму уставший терапевт сегодня был просто не в силах. Он нажал на кнопку приёма и прижал трубку к уху.

- Чего тебе? - с ходу, без всяких предисловий и вежливых приветствий заявил терапевт, сурово сведя брови к переносице.

На том конце провода раздался громкий, победный и ужасно довольный смешок.

- Ха-ха, братец, ты не поверишь, какая у меня для тебя есть новость!

Звонко затараторила Белль, и Байрон прямо через экран почувствовал, как у неё горят глаза от какого-то очередного грандиозного известия.
Она даже не думала обижаться на его суровое приветствие.

- Короче, слушай. Ты же знаешь, что через наш филиал проходят счета самого крупного калибра? Так вот, сегодня ко мне в кабинет завалился их личный семейный адвокат. Мужчина при параде, весь из себя солидный, но дёрганый, как перед проверкой налоговой. И между делом, пока мы подписывали бумаги, он начал расспрашивать, нет ли у меня на примете первоклассного, проверенного, надёжного и, главное, частного терапевта. Им нужен личный врач для сына. Условия - строжайшая анонимность, присмотр на дому и готовность терпеть чужие причуды. Деньги там, братец, такие, что ты сможешь свою клинику открыть и вообще забыть про капризных пациентов. Ну и я, разумеется, времени терять не стала. Сразу «продала» твою кандидатуру с потрохами! Расписала тебя как лучшего эскулапа в этом полушарии.

Байрон чуть не поперхнулся собственной слюной. Усталость как рукой сняло, уступив место ярости. Он резко отнял телефон от уха, свирепо посмотрел на динамик, словно надеялся испепелить сестру взглядом, и рявкнул в трубку:

- Ты что сделала?! У меня своих клиентов полно! Я государственную практику веду, Белль, у меня запись на две недели вперёд! Мне только не хватало капризного сынка каких-то зажравшихся олигархов нянчить!

- Ой, да не ори ты, святоша от медицины, - отмахнулась Белль, ни капли не смутившись его крика. - Твои клиенты из поликлиники подождут, а от таких денег не отказываются. Но ладно, это подождёт до завтра, контракт у меня в сумке. Тут другая катастрофа! Этот мой недотёпа опять ввязался в какую-то авантюру! Какой-то его хороший знакомый из этих богатеев попросил помочь. Сэм вызвался лично проконтролировать перевозку нового дорогущего рояля в особняк. Рояля, Байрон! Представляешь эту махину? Ну и, конечно, наш герой решил показать класс, грузчиков не дождался и в процессе эту самую спину себе и сорвал! Теперь лежит на диване, кряхтит как дед столетний и матерится на весь дом. Так что ноги в руки и приезжай к нам. Ты же врач или кто? Согла-

Договорить Белль не успела.

Байрон с ледяным лицом нажал на красную кнопку, безжалостно оборвав звонок на полуслове. Доктор глубоко, шумно вздохнул, потёр пальцами переносицу чуть выше очков и бросил мобильник на кухонный стол.

Сначала этот странный слепой на перекрёстке, теперь сумасшедшая сестрица со своими VIP-контрактами и Сэм, решивший поиграть в непобедимого атланта и рояль. Спина - это серьёзно, а значит, вечер окончательно испорчен: вместо горячего чая придётся тащиться на другой конец города, прихватив с собой ампулы с обезболивающим.

Дорога до дома сестры показалась Байрону бесконечной. Пробки из-за вечернего ливня сковали город, и к моменту, когда терапевт наконец поднялся на нужный этаж и нажал на звонок, его лицо выражало крайнюю степень суровости. Дверь распахнулась почти мгновенно. На пороге стояла Белль, уже сменившая строгий костюм на домашнюю одежду, но всё ещё удерживающая на лице выражение лёгкого превосходства.

- Здравствуй, бра-

Договорить ей снова не дали.

Беловолосый, даже не взглянув на сестру, молча и решительно прошёл мимо неё внутрь квартиры, небрежно бросив на тумбочку в прихожей свой медицинский чемоданчик. Он целенаправленно искал взглядом комнату, откуда доносилось жалобное, басовитое кряхтение её мужа.

- Как грубо с твоей стороны, - донеслось ему в спину фырканье Белль, которая закрыла дверь и скрестила руки на груди.

- Ты же знаешь, что мне плевать, - сухо отозвался терапевт, даже не оборачиваясь. На ходу стянув пиджак, он прошёл в гостиную.

На диване, неестественно вытянув ноги и обложившись подушками, лежал Сэм. Вид у огромного, крепкого мужчины был донельзя несчастный и побитый. При виде шурина он попытался было приподняться, но тут же со стоном схватился за поясницу и рухнул обратно на подушки. Байрон молча подошёл к столу, открыл чемоданчик и принялся заученным движением готовить лекарства. Щелчок ампулы, тихий шприцевой шорох набирающегося противовоспалительного - эти звуки всегда действовали на пациентов отрезвляюще. Пока Байрон протирал спиртовой салфеткой ампулу, Сэм, чувствуя себя виноватым под этим ледяным врачебным взглядом, начал тихо ворчать, пытаясь оправдаться:

- Да ладно тебе, Байрон, не сверли во мне дыру... Я просто хотел парню помочь. По-человечески, понимаешь? Дело-то хорошее.

- Да, - холодно отозвался терапевт, выпуская из иглы шприца крошечную каплю лекарства и поворачиваясь к дивану. - Но не жертвуя при этом собственной спиной и моим личным временем. Почему ты не дождался помощи от остальных? Для перевозки таких вещей нанимают профессиональных грузчиков. А не используют вместо крана собственные межпозвоночные диски. Живо поворачивайся на бок.

Сэм сокрушённо запыхтел, осторожно переваливаясь на бок и задирая край футболки. Мужчина под уколом ощутимо вздрогнул, шумно выдохнул сквозь зубы и тут же принялся вовсю костерить «этих бестолковых доставщиков».

- Леворукие кретины, честное слово! - ворчал он, утыкаясь лицом в подушку, пока лекарство медленно расходилось по мышцам. - Опоздали на целых три часа! Три! Инструмент на улице под тентом, дождь начинается, а эти гении где-то в пробке кофе пьют. Ну у меня душа и не выдержала, полез помогать... Кто же знал, что меня так переклинит?

Байрон слушал это со снисходительным выражением лица, привычным для любого врача, который раз за разом выслушивает нелепые оправдания взрослых, но абсолютно беспечных мужчин. Натянув колпачок на использованный шприц, он выбросил его в пластиковый пакет и повернулся к зятю.

- Помог? Молодец. Теперь три дня строгого постельного режима, - выдал терапевт свои финальные рекомендации. - Мазь, которую я оставил на тумбочке, втирать дважды в день. Тяжелее чашки чая ничего в руки не брать. На повторный осмотр жду тебя в клинике в понедельник. Если сможешь дойти, конечно.

Сэм лишь тоскливо угукнул в подушку. Байрон защёлкнул замки своего чемоданчика и направился к выходу, мечтая наконец-то покинуть это гостеприимное, но слишком шумное для его головной боли место. Однако покинуть квартиру Белль просто так было из разряда фантастики. Стоило доктору выйти в прихожую и потянуться к куртке, как сестрица материализовалась буквально из воздуха. Белль ловко зажала его в узком пространстве коридора, перекрывая путь к двери, и прежде чем Байрон успел вставить хоть слово, буквально силой втиснула ему прямо в грудь увесистую папку с документами того самого VIP-пациента.

- Хотя бы посмотри дома, упрямый ты баран! - прикрикнула она полушёпотом, чтобы не тревожить стонущего в комнате мужа, и выразительно округлила глаза. - Тебе что, сложно просто изучить историю болезни? Глаза не отвалятся! Человек платит золотом за один только твой визит, а ты нос воротишь. Почитай на сон грядущий!

Байрон раздражённо выдохнул, глядя на папку, которая теперь упиралась ему в грудь. Ситуация была патовой: спорить с Белль в десятом часу вечера после адской смены - себе дороже. Проще было согласиться, чтобы она просто отвязалась и наконец выпустила его на свободу.

- Ладно. Дай сюда, - буркнул беловолосый, выхватывая документы из рук сестры и засовывая их в свой портфель. - Но ничего не обещаю.

- Вот и отличненько! - мгновенно расплылась в победной улыбке Белль и любезно открыла перед ним входную дверь. - Пока, братик! Сэму от твоих уколов уже лучше!

Через полчаса Байрон наконец-то сидел в салоне своего автомобиля, слушая, как капли дождя барабанят по лобовому стеклу. Сил не осталось вообще. Доехав до своего дома и буквально на автомате поднявшись в квартиру, он бросил портфель на тумбочку в прихожей, даже не глянув в сторону злосчастной папки.

Сейчас никакие богачи, их капризные сыновья и баснословные гонорары его не волновали.

Байрон дополз до постели, рухнул на подушку и, закрывая глаза, решил твёрдо: он отложит эту папку до утра.

Завтра будет новый день, чашка нормального кофе и свежая голова.

Вот тогда он и посмотрит, кого там Белль ему сосватала.