Волкодав. Первые шаги

Около полудня в тишину дома Черновых ворвался резкий стук в дверь. Аркадий Арсеньевич вышел на порог. Его проницательный взгляд скользнул по двум мужчинам. Первым в поле зрения попал немного худощавый мужчина, на вид ему было около сорока, одет он был в черную водолазку и кожаную куртку. Темные волосы были небрежно причесаны, а густые усы скрывали верхнюю губу. Мужчина с серьезным и хмурым лицом смотрел на Брагина тяжелым проницательным взглядом. Второй гость заметно отличался от своего спутника. На вид ему было чуть за тридцать. Короткие светло-русые волосы аккуратно обрамляли лицо с тонкими чертами. Зеленоватые глаза за круглыми очками с тонкой оправой смотрели спокойно и доброжелательно. Светлая кожа и подтянутая фигура придавали ему интеллигентный вид. Тёмная куртка небрежно накинута поверх зелёной рубашки, что добавляло образу непринуждённости. Он был заметно выше первого гостя, держался расслабленно, но уверенно.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — голос Брагина звучал спокойно и уверенно, словно он был готов к любому повороту событий. Его взгляд оставался невозмутимым, но внутри уже начало нарастать тревожное предчувствие.

Первый мужчина медленно достал из внутреннего кармана удостоверение.

— Комитет следствия. Меня зовут Юрий Артемович Быков, — произнёс он ровным тоном, не выдавая ни единой эмоции. — Это Щербин Илья Николаевич, сотрудник полиции, — добавил он, лёгким кивком указывая на своего спутника.

Аркадий Арсеньевич внимательно изучил документ.

— Нам бы переговорить с Константином Черновым, — продолжил Быков, не отводя взгляда.

— Константин Владимирович уже на работе. Могу я узнать, по какому вопросу? — Брагин старался сохранять спокойствие.

— Может быть, мы пройдём внутрь? — мягко предложил Щербин, его спокойный тон контрастировал с напряжённой атмосферой.

Брагин молча отступил, пропуская гостей в дом, и они прошли в столовую.

— Хотите чай, кофе? — спросил Брагин.

— Нет, спасибо, — резко ответил Быков.

— Так зачем вам нужен Константин?

— Скажите, вам знакома гражданка Правдорубова Ксения Валентиновна? — следователь впился взглядом в лицо Брагина, словно пытаясь прочесть его мысли.

— Да, знакома, — ответил Брагин.

— А когда вы её видели в последний раз?

— Вчера. Она приехала в поместье, чтобы сопроводить Костю на благотворительный вечер, посвящённый его родителям. А почему вы спрашиваете?

В этот момент Щербин сделал шаг вперёд.

— Дело в том, что сегодня рано утром на территории промзоны был обнаружен труп гражданки Правдорубовой, — произнёс он, наблюдая за реакцией Брагина.

Время словно остановилось. Брагин застыл на месте, его лицо побледнело, а глаза будто остекленели, уставившись в одну точку. Он не мог поверить своим ушам.

— Что, простите? — переспросил он, голос его дрогнул.

Быков нахмурился, явно недовольный тем, что его коллега вмешался.

— Мы пока не можем на сто процентов утверждать, что это именно Правдорубова, хотя в куртке девушки был найден документ на это имя. Мы ждём результатов анализа ДНК, — произнёс он, его голос звучал сухо.

— Этого не может быть, — прошептал Брагин, его голос дрогнул, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

— К сожалению, может, — сухо ответил Быков. — Я расследую это дело. Мне необходимо восстановить последние сутки погибшей, установить, с кем и когда она контактировала. Возможно, это поможет прояснить картину. Именно поэтому я хотел бы поговорить с Константином Владимировичем.

— Как я уже сказал, он на работе.

— Значит, мы поедем к нему, — твёрдо произнёс Быков, его взгляд стал ещё более решительным.

— В этом нет необходимости. Я сейчас позвоню ему. Уверен, он сможет приехать… учитывая обстоятельства.

— Буду вам крайне признателен, — следователь кивнул, его глаза продолжали внимательно следить за реакцией Брагина.

Аркадий Арсеньевич вышел в коридор, его шаги были тяжёлыми, словно он нёс на плечах непосильную ношу.

Когда он ушёл, Щербин не удержался:

— Думаете, это Чернов её убил?

Быков резко повернулся к коллеге:

— Во-первых, ещё раз влезешь в разговор — и я попрошу тебя снять с этого дела. Утром я тебе сказал: если хочешь работать со мной, делай это молча, не путаясь под ногами. А во-вторых, нет, я не думаю, что наш «золотой мальчик» мог убить свою школьную подругу. Но он поможет нам восстановить её последний день.

Щербин молча опустил глаза.

Через несколько минут Брагин вернулся в столовую.

— Константин выехал. Постарается добраться как можно быстрее, — сообщил он, всё ещё бледный.

— Это хорошо. А не подскажете, где я могу найти Александра Федоровича Кулишера? — спросил Быков, доставая блокнот.

— А он вам зачем?

— Мы побывали в квартире гражданки Правдорубовой. На её рабочем столе лежал конверт с его именем и фамилией.

— Он наверху, в своей комнате, спит.

— Он вчера присутствовал на благотворительном вечере?

— Да, конечно.

— Значит, мне нужно переговорить и с ним. Заодно передам ему конверт. Не могли бы его разбудить?

Прошло пять минут, и в столовую вошёл Саша. Его волосы были растрёпаны, на лице читалась усталость, а глаза ещё не до конца проснулись.

— А вы не торопились, — не скрывая раздражения, произнёс Быков.

— Мне нужно было умыться и одеться. Или вы хотели, чтобы я спустился к вам в трусах и с заспанным лицом? — ответил Саша с ноткой дерзости в голосе.

— Поздно легли?

— Позже обычного.

— Кем вам приходится Ксения Валентиновна Правдорубова?

— Школьной подругой.

— И когда вы в последний раз видели свою школьную подругу?

— Вчера. Она поехала с нами на благотворительный вечер.

— Поподробнее, пожалуйста, Александр Фёдорович.

— А что случилось?

— А вам не рассказали?

— Нет. Аркадий Арсеньевич только разбудил меня и велел срочно спуститься вниз.

— Утром обнаружили труп девушки. Предположительно, это Правдорубова, но на сто процентов мы будем уверены только после анализа ДНК. А теперь подробно расскажите мне, что было вчера, — произнёс Быков, пристально глядя на Сашу.

Новость о смерти Ксении словно ударила Сашу наотмашь, лишив способности воспринимать реальность.

— Александр Фёдорович, я понимаю, вы ошарашены, но вы должны собраться, — голос Быкова звучал твёрдо, но в нём проскальзывала нотка сочувствия. Итак, вы поехали на благотворительный вечер. Все вместе? Что было потом?

— Нет, Ксюша поехала с Костей, а я был с Аркадием Арсеньевичем, — словно находясь в трансе, медленно проговорил Саша, его взгляд был пустым, устремлённым куда-то вдаль.

— Дальше, — настойчиво произнёс Быков, не отводя взгляда.

— Что дальше?! Мы приехали чуть раньше и дождались их. Аркадий Арсеньевич пошёл прогуляться, а я пошёл за моими братом и Ксюшей.

— Значит, Аркадия Арсеньевича не было на самом мероприятии?

— Не было. Он… Он его не любит.

— Ладно, — тихо сказал Быков, делая заметки в блокноте. — Как себя вела Ксения? Может быть, она нервничала?

— Нет. Ксюша была… Обычной.

— На самом мероприятии вы всегда были вместе?

— Нет. Мы разошлись с ними.

— Почему?

— Потому что я не хотел привлекать внимание, — начиная немного закипать, сказал Саша, его голос становился более напряжённым.

— Позволю себе спросить, почему? — сказал Быков, глядя прямо на него.

— Не люблю быть в центре внимания.

— Хорошо. И когда вы видели Ксюшу в последний раз?

— Собственно говоря, когда мы разошлись, я её больше не видел. После речи моего брата я решил подойти к нему, мы пересеклись с ним в коридоре и…

— Что и…?

— Он уже искал Ксюшу.

— То есть она пропала во время речи Константина?

— Похоже на то.

— Не находите это странным?

— Нахожу! — вскипев, произнёс Саша, его глаза вспыхнули гневом. — Вы сказали, что обнаружили труп. Если вы здесь и задаёте свои идиотские вопросы, значит, вы считаете, что её убили?

— Успокойтесь, Александр. На теле погибшей обнаружено пулевое ранение в голову, поэтому да, это убийство. И чтобы найти убийцу, мне нужно составить картину дня погибшей, именно поэтому я задаю свои, как вы сказали, идиотские вопросы.

— Мне больше нечего вам сказать… — пытаясь держать себя в руках, прошипел Саша, его пальцы сжались в кулаки.

— Хорошо, если что-то вспомните, сообщите мне, — сказал следователь, протягивая Саше визитку со своим номером телефона. — И ещё кое-что. Сегодня утром я был в квартире Правдорубовой, кажется, это вам, — дополнил он, протягивая парню конверт.

Саша молча его взял, его пальцы слегка дрожали.

— Я не стал его вскрывать, хотя мог бы. Я надеюсь, что если там есть информация, способная помочь в раскрытии этого дела, вы, как законопослушный гражданин и хороший друг, сообщите мне об этом.

— Непременно, — сказал Саша, его голос звучал холодно и отстранённо. — Я могу идти?

— Можете, во всяком случае пока. И позовите Аркадия Арсеньевича. У меня к нему появились вопросы, — сказал Быков, его взгляд оставался внимательным и сосредоточенным.

***

Двое охранников в строгих чёрных костюмах неподвижно застыли у двери, слыша, как кто-то поднимается на пятый этаж. Их пост был стратегически важным, они контролировали единственный путь к владениям одного из самых влиятельных людей города. Внизу, на первом этаже величественного здания, сверкал огнями ресторан «Русская жемчужина», ещё одна жемчужина в короне Державина. Но истинным сокровищем был пятый этаж, целиком принадлежавший ему. Это было не просто жильё, это была его крепость, его оплот, один из самых любимых уголков в городе. Здание, возведённое в тысяча восемьсот семьдесят девятом году, являлось настоящим произведением искусства. Оно было создано в эпоху расцвета неорусского стиля, вдохновлённого творениями великих московских и ярославских зодчих. Каждый камень этого дома хранил в себе частичку истории: фасад, украшенный изысканной лепниной, словно рассказывал древние сказания; причудливые узоры, напоминающие русскую резьбу по дереву, переплетались с элементами, вдохновлёнными традиционной вышивкой. Маленький Боря, впервые увидев этот дом, был очарован его величием и красотой. Став взрослым, он не только открыл здесь ресторан, но и превратил целый этаж в своё личное пространство. Попасть на этот этаж обычному жильцу было невозможно, путь преграждал тщательно оборудованный контрольно-пропускной пункт. Только после тщательной проверки и получения разрешения можно было миновать этот рубеж безопасности и оказаться в просторных владениях Державина, где каждая деталь говорила о статусе и могуществе его владельца.

— Это я, — произнёс Акелла недовольным, уставшим голосом, появившись перед охранниками. Его лицо было напряжено, под глазами залегли тени.

Охранники мгновенно узнали его и без лишних вопросов пропустили.

— Босс у себя? — спросил Акелла, поправляя галстук.

— Да, играет в бильярд, — ответил один из охранников, не отрывая взгляда от мониторов.

Акелла шагнул в жилую часть. Перед ним раскинулась квартира невероятных размеров. Даже королевская особа позавидовала бы таким масштабам и роскоши интерьера. Мраморные полы, стены, украшенные антикварными картинами, хрустальные люстры, отбрасывающие причудливые блики на полированную мебель.

Он прошёл в просторную комнату, где Державин сосредоточенно играл в бильярд. Хозяин встретил его в дорогом шёлковом халате, небрежно повязанном на талии.

— Акелла, у тебя уставший вид, — иронично произнёс мужчина, не отрываясь от игры.

— Много работы, — ответил подчинённый.

— Всё сделал?

— Да.

— Что с папкой?

Акелла молча достал папку и протянул её Державину.

— Отлично. Тебя никто не видел?

— Никто. Я был предельно осторожен.

— Девушку нашли?

— Нашли.

— Известно, кто видел дело?

— Быков Юрий Артёмович.

— Это нехорошо, — Державин ударил кием по шару, отправив другой точно в лунку. — Быков упёртый, будет копать до последнего.

— Пусть копает, до нас не докопает.

— Ну, если ты так говоришь, то я спокоен, — Державин продолжал игру, словно речь шла о пустяках. — Но всё же держи руку на пульсе, мало ли что может случиться.

— Я всё держу под контролем.

— Хорошо. Можешь идти, Акелла. Отдохни как следует. Ты мне нужен свежим и сильным.

Акелла молча кивнул и направился к выходу. Его шаги эхом отражались от мраморных полов.

***

Саша ворвался в свою комнату, резко захлопнув за собой дверь. Его руки дрожали, когда он разрывал конверт. Внутри лежал простой белый лист бумаги с одной единственной фразой: «Привет, Клайд, надеюсь, у тебя такое же острое зрение, если нет, то воспользуйся очками». Эти слова были знакомы ему до боли. В памяти мгновенно всплыли школьные годы, их с Ксюшей тайные послания, зашифрованные письма, которые они передавали друг другу на уроках. Тогда они были юными заговорщиками, создающими свой собственный мир, понятный только им двоим. Саша бросился к своему столу, его пальцы лихорадочно перебирали вещи. Наконец он нашёл то, что искал, старую ручку с небольшим ультрафиолетовым фонариком на конце. Ксюша подарила ему эту ручку в седьмом классе, и с тех пор они использовали её для своих секретных посланий. Глубоко вздохнув, он направил луч фонарика на лист бумаги. По мере того как невидимые чернила проявлялись под воздействием ультрафиолета, буквы начали медленно проступать, складываясь в слова.

«Привет, Саша!

Если честно, я не уверена, стоит ли писать это письмо и уж тем более отправлять его тебе. Просто… Я запуталась. Ты был прав, я всё та же «неугомонная стрекоза, сующая свой нос в чужие дела». И, похоже, я его засунула в очень опасное место. За моё любопытство мне могут оторвать не нос, а голову, но такова моя природа. Я не могу поступить иначе. Возможно, ты посчитаешь меня дурочкой, пусть так. Недавно я встретилась с одним человеком, который работает на Державина. Он готов рассказать мне о внутренней кухне его организации. Это возможность прижать этого упыря, шанс дать нашему городу вздохнуть полной грудью, очистить его от яда, которым отравил его Державин. Я хочу перестраховаться. Если вдруг… со мной что-то случится. Этот мужчина дал мне кое-какие бумаги. Там адреса, вид деятельности, банковские счета, человек, отвечающий за эту точку. По всей видимости, это небольшая часть криминальной империи Державина. Компании-прикрытия для отмыва денег или чего-то такого, не знаю. Я напишу эти адреса ниже. Если со мной что-то случится, я прошу тебя показать их полиции, прокуратуре, комитету следствия, не знаю кому… Только будь осторожен. У Державина везде свои люди. Передавая адреса, ты должен быть уверен на сто процентов в порядочности человека, кому сообщаешь адреса. Я прошу об этом тебя, а не Костю, потому что… не знаю… мы с тобой… Нас же не просто так обозвали Бонни и Клайд. Мы с тобой вечно впутывались в разные ситуации, создавали приключения как могли. Ты вспомнил про историю с директором. Я тоже вспомнила одну историю. Помнишь, классе в девятом пропал наш одноклассник? Я сразу же загорелась этой ситуацией, мне хотелось узнать, что с ним произошло. И в этом помогал мне ты. Мы с тобой, как два следопыта, пытались узнать, что случилось. В наших подростковых умах рисовались самые страшные сценарии: похищение, убийство, всё что угодно. Правда оказалась несколько… приземлённей. Одноклассник поссорился с родителями и просто решил уйти из дома. Его быстро нашли, он прятался на даче. Это не первое и не последнее наше совместное приключение. Я везде совала свой нос, а ты всегда был рядом со мной, готовый прикрыть его, если нужно. Я уверена: если будет нужно, ты вновь прикроешь меня.»

Письмо дрожало в руках Саши. Его глаза намокли, но он сдержал слёзы. Грусть и тяжесть внутри ушли, растворились. На их месте появилось другое чувство. Глаза парня загорелись неистовым огнём. Он вспомнил их разговор с Брагиным: «…главное — в этот момент быть готовым и набраться смелости, чтобы не отвернуться». Саша не собирался отворачиваться.

***

Неделя пролетела словно в тумане. Каждое утро Быков просыпался с мыслями об этом деле. Работа продолжалась, методично, шаг за шагом. Личность погибшей, к несчастью, подтвердилась. Быков вызвал родителей Ксюши — измученных, постаревших за эти дни. Процедура опознания стала для них последним прощанием с дочерью. Их тихие всхлипы эхом отражались от морга. Костя взял на себя все расходы на похороны. Аркадий Арсеньевич, несмотря на своё неприятие подобных мероприятий, организовал всё с присущей ему педантичностью. В день похорон небо затянуло тучами. Мелкий дождь моросил, превращая свежую землю в липкую грязь. Люди собирались у могилы небольшими группами. Друзья, коллеги, даже Смирнов пришёл, хотя никто не ожидал его увидеть. Гроб опустили в землю под звуки дождя, который, казалось, оплакивал вместе с собравшимися. Оплакивал молодую, полную энергии журналистку, мечтавшую доносить до людей правду, раскрыть глаза на несправедливость. Теперь она лежала под сырой землёй, а её мечты остались незаконченными. Цветы, принесённые друзьями, склонялись под тяжестью дождевых капель. Кто-то тихо читал молитву, другие стояли молча, не в силах принять случившееся.

Следствие продолжалось. Быков проводил день за днём в кабинете, изучая улики, опрашивая свидетелей, анализируя каждую мелочь. Родителям он не мог сообщить ничего утешительного — расследование зашло в тупик. Но он не сдавался. Его характер не позволял отступить. Он знал: рано или поздно какая-то деталь, какой-то факт приведёт его к разгадке.

***

Это была уже его четвёртая вылазка. С каждым разом он чувствовал, как адреналин становится всё более управляемым. Его мышцы были напряжены, как струны арфы перед концертом, а разум работал с кристальной ясностью. Его пальцы дрогнули, когда он постучал — три коротких чётких удара. Дверь начала открываться, и он уловил движение в проёме. Мгновение — и его рука метнулась вперёд, перехватывая дверную ручку. Резкий рывок, и дверь распахнулась навстречу. Он действовал с отточенной точностью автомата. Мужчина, пытавшийся открыть дверь, не успел даже вскрикнуть. Саша схватил его за воротник, дёрнул на себя и впечатал в землю. Хруст сломанных хрящей носа прозвучал особенно отчётливо в наступившей тишине. Кровь хлынула из ноздрей, окрашивая бетон алым. Сотрудники сервиса замерли, словно статуи, не в силах поверить в происходящее. Это дало Саше драгоценные секунды для манёвра. Он двигался как хищник, каждая мышца работала в совершенном согласии с остальными. Следующий противник оказался более подготовленным, но недостаточно быстрым. Левый боковой удар пришелся точно в челюсть, заставив голову мужчины дёрнуться в сторону. Правый прямой довершил дело, отправив его в бессознание. Третий противник оказался умнее — в его руке блеснула металлическая монтировка. Но Саша был готов к такому повороту. Он позволил противнику замахнуться, затем молниеносно перехватил руку, выкрутил её до характерного хруста вывиха. Бросок через бедро — и тело с глухим стуком встретилось с бетонным полом. Последний оставшийся враг оказался самым опасным. В его руках зловеще поблескивала кувалда. Металл в его ладони казался продолжением руки, готовым обрушиться на противника. Саша отступил, позволяя противнику нанести удар. Кувалда просвистела в воздухе, но он был уже в стороне. Короткий шаг вбок, и кулак врезался точно под дых. Противник захрипел, выпуская оружие из рук. Саша не дал ему времени на восстановление. Ещё один точный удар — и кровь хлынула из разбитого носа. Мужчина рухнул на колени, хватая ртом воздух. Саша огляделся. Трое его противников лежали без движения, их дыхание было поверхностным и прерывистым. Четвёртый, держась за вывихнутую руку, стонал, не в силах подняться. В воздухе витал металлический запах крови, смешанный с запахом машинного масла и пота.

— Ты кто такой? — прохрипел мужчина с искалеченной рукой, его голос дрожал от боли и страха.

— Неважно, — процедил Саша сквозь зубы, его глаза горели холодным огнём. — Вопросы здесь буду задавать я. На кого вы работаете?

— Ты что, с дуба рухнул? В смысле, на кого? Я индивидуальный предприниматель, — попытался отшутиться мужчина, но смех застрял у него в горле.

Саша схватил его за окровавленный нос и резко дёрнул влево. Хруст хрящей прозвучал особенно отчётливо в напряжённой тишине.

— Ты мне его сломал! Урод! — взвыл мужчина, его голос перешёл на визг.

— Я сломаю тебе не только нос, если продолжишь валять дурака. Я повторяю, на кого вы работаете?

— Мужик, ты бухой или обдолбанный? Я ничего не понимаю, — попытался выкрутиться тот, но в его глазах читался страх.

Саша схватил монтировку и с размаху разбил водительское стекло машины, стоявшей на ремонте. Осколки разлетелись в стороны, словно бриллиантовая пыль.

— Эй, эй, не ломай тачку! — закричал мужчина, его голос дрожал.

— Хорошо, — произнёс Саша с ледяным спокойствием.

Он толкнул мужчину так, что тот рухнул на спину. Острая боль пронзила его лодыжку, и крик застрял в горле.

— Значит, вместо машины я буду ломать тебя, — наклонившись к мужчине, прошептал Саша.

— Не надо, прошу, — простонал тот, его лицо исказилось от боли.

— Чем дольше ты отвечаешь на мои вопросы, тем больше боли ты испытаешь. Я тебе это гарантирую.

— Ладно, ладно, мужик, только монтировку положи, — взмолился мужчина.

— Посмотрим. Итак, на кого вы работаете?

— На Лобо, — простонал мужчина, корчась от боли.

— Лобо — это Державин Борис Игоревич?

— Не знаю, — попытался соврать мужчина.

Саша ударил его по рёбрам, в этот раз кулаком.

— Продолжишь врать, и я ударю монтировкой.

— Ладно, чёрт, да, да, Державин, — признался мужчина, его голос дрожал от страха.

— Чем вы занимаетесь?

— Угоняем тачки, либо ремонтируем поломанные… Ну там погорельцы или утопленники, перебиваем номера, подготавливаем документы, а затем продаём в наших автосалонах.

— Нехитрый бизнес.

— Нас Лобо на него поставил.

— Мне нужна документация.

— Какая?

— Вся, что есть здесь.

— В кабинете, в сейфе, ключ там же.

— Пойдём, покажешь.

— Ты мне ногу сломал, кретин! Куда я пойду, — жалобно проныл мужчина.

— Если ты сейчас не встанешь и не покажешь, где кабинет, я сломаю тебе вторую ногу и ещё что-нибудь заодно, — произнёс Саша с такой холодностью в голосе, что мужчина поверил каждому слову.

С трудом, хромая и постанывая, мужчина доковылял до небольшого кабинета, открыл сейф и выложил на стол кипу бумаг.

— Это всё. Только я сразу говорю, я к этим бумагам отношения не имею.

— В каком смысле?

— В прямом, нам всю документацию привозят уже готовую. Всю полностью. Бухгалтерия, закупки — всё это не мы составляем.

— А кто?

— Не знаю.

Саша сделал шаг в сторону мужчины.

— Да правда не знаю, клянусь. Говорят, у Лобо есть банкир, финансист, хер его знает кто, он ведёт всю документацию. Может быть, это он.

Саша схватил всю документацию.

— Значит так, если я узнаю, что вы продолжаете работу, я вернусь, и тогда инвалидность вам обеспечена, ты меня понял? — произнёс он с такой угрозой в голосе, что мужчина побледнел.

— Ты ведь понимаешь, что тебе конец? Лобо он так просто это не оставит.

— Оооо, поверь, я тоже останавливаться не собираюсь, — ответил Саша с холодной решимостью.

Он покинул территорию сервиса, пересек несколько улиц и добрался до своего мотоцикла. Адреналин всё ещё бурлил в крови, руки слегка дрожали. Саша сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, затем завёл мотоцикл и растворился в ночной темноте.

***

Акелла стоял по стойке смирно. Босс метался из стороны в сторону, его голос гремел, отражаясь от стен просторного кабинета. Сегодня ночью произошло уже шестое нападение, идентичное предыдущим. Мужчина в балаклаве и байкерской экипировке ворвался в небольшой магазин радиотехники, жестоко избил всех сотрудников и вынес документы. Акелле стало известно об этом человеке только после четвёртого нападения. До этого потерпевшие молчали, боясь его гнева. Державин же узнал обо всём лишь сейчас, когда произошли ещё два новых нападения.

— Я не понимаю, что происходит! Какой-то упырь в балаклаве нападает на мой бизнес, избивает моих людей, крадёт бумаги, а я узнаю об этом только сейчас! — прорычал Комо, его лицо побагровело от ярости.

— Я думал, что разрешу ситуацию без вашего ведома.

— А тебе не надо думать! Если кто-то покушается на мой бизнес, ты немедленно, слышишь, немедленно должен меня проинформировать об этом. И только после этого решать эту ситуацию!

— Моя ошибка, — спокойно ответил Акелла.

— Твоя ошибка?! Ты осознаёшь, какая может быть цена твоей ошибки? Ты понимаешь, как эта ситуация может сказаться на моём авторитете?

— Я работаю над этим.

— Я задал тебе вопрос! — прокричал Державин, с силой ударив кулаком по массивному дубовому столу.

— Ваш авторитет может пострадать.

— Не просто пострадать! Он может обесцениться! Если на улицах начнут шептаться про какого-то фрика, который нападает на меня, а я не могу его найти, это запустит цепную реакцию. Каждая псина решит, что она может зарычать, а после рыка огрызнуться. Затем ты сам не заметишь, как тебя укусят и попытаются оторвать кусок пожирней.

— Я понимаю, — осторожно произнёс Акелла.

— Ну раз понимаешь, тогда найди мне этого урода и притащи ко мне. Я хочу лично содрать с него кожу.

— Будет сделано, — сказал Акелла, немного сбившись и отводя взгляд.

— Что такое? Ты будто что-то не договариваешь.

— Дело в том, что я установил закономерность выбора его целей.

— Ну уже что-то. Как ты это сделал? — немного снизив тон, спросил Державин.

Акелла напрягся.

— Папка, которую я забрал у Правдорубовой… Все шесть точек были в тех бумагах.

— Не может быть! Девушка сказала мне, что никому не показывала папку. Я бы почувствовал, если бы она соврала.

— Это не может быть просто совпадением. Шесть адресов в том же порядке.

Державин замолчал, его лицо стало непроницаемым. Было видно, что он глубоко задумался. Он подошёл к большому деревянному глобусу, который служил мини-баром, и, открыв его, налил себе выпить.

— Даже после смерти она умудрилась мне насолить. Вот это хватка, — сказал он тихо, в его голосе промелькнуло что-то похожее на уважение. — Кому она могла показать папку? — произнёс он уже громче и строже.

— Стараюсь выяснить.

— Уж постарайся.

— У меня возникает другой вопрос: почему он не вызывает полицию, а просто забирает бумаги и всё?

— Как раз таки в этом нет ничего непонятного. Он копает под меня. Собирает данные. Одна точка ему ничего не даст. Все бумаги в порядке, правоохранительным органам нечего предъявить, да и связи со мной нет. А вот если у него на руках окажется большое количество документов, он сможет найти взаимосвязь. Один и тот же юридический адрес или банковский счёт, на который уходят деньги, или ещё какую-то мелочь. Именно поэтому его надо убрать до того, как он успеет это сделать, — сказал Державин.

Акелла удивился, ему показалось, что он услышал нотку опасения в голосе босса. Державин медленно обошёл вокруг стола, его шаги эхом отражались от стен кабинета. Он остановился у окна, глядя на город, раскинувшийся внизу. Его пальцы барабанили по стеклу в каком-то нервном ритме.

— Я решу эту проблему, даю вам слово.

— Конечно, решишь. У тебя нет другого варианта, — повернувшись к подмеченному, произнёс Державин, вернув в свой голос уверенность. — Значит так, усиль охрану на тех адресах, что были в той папке. Если он действительно работает по ним, мы знаем, куда он нанесёт следующий удар. Это наше преимущество, которым мы должны воспользоваться. Только усиль охрану осторожно, не хочу, чтобы на улицах начали шептаться.

— Будет сделано. Может, мне стоит лично присутствовать на следующей точке?

— Будь там. Если этот идиот продолжит следовать списку, у тебя будет отличный шанс поймать его. Но запомни: он нужен мне живым. Мне необходимо знать, работает ли он на кого-то, что ему известно и кто ещё в курсе его действий. Ты понял?

— Понял, — уверенно ответил Акелла, его голос звучал твёрдо. — Я не подведу.

— Свободен, — сварливо пробубнил Державин.

Акелла кивнул и вышел из кабинета, погружённый в свои мысли. Впереди его ждала задача, которую он не может не выполнить, цена ошибки будет слишком высока. Спускаясь по лестнице, он уже составлял план действий.

После трагических событий дом Черновых превратился в место, где каждый член семьи старался держаться особняком, избегая лишних встреч и разговоров. Константин погрузился в работу с головой, словно пытаясь утонуть в делах, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Их с братом встречи сводились к коротким ужинам, да и те случались не каждый день. Его дни превратились в бесконечный круговорот: создание фонда помощи зависимым требовало постоянного внимания, необходимость противостоять планам Сухарева по очернению памяти отца отнимала последние силы, а боль от утраты Ксюши словно разъедала душу изнутри. Каждый вечер Костя возвращался домой с потухшим взглядом, с тенями усталости под глазами. За ужином он едва притрагивался к еде, механически пережевывая пищу, будто выполняя очередной пункт в списке дел. После этого он исчезал в своей комнате, словно призрак, чтобы через несколько часов вновь появиться и начать новый день, такой же серый и безрадостный, как предыдущий. Брагин не раз пытался достучаться до своего воспитанника, объяснить, что такой темп жизни губителен, что нужно остановиться и перевести дух. Но Костя словно не слышал его слов, продолжая нести свой тяжкий груз в одиночку. Не меньше беспокоил Брагина и Саша. После смерти Ксюши он замкнулся ещё больше. Его дни проходили между спортзалом и библиотекой, а редкие перерывы на еду были короткими и молчаливыми. В глазах Саши Брагин читал целую гамму эмоций: там была не только скорбь и боль утраты, но и что-то новое — холодная решимость, едва сдерживаемая ярость, какая-то пугающая уверенность. Казалось, внутри него назревает что-то опасное, что-то, что вот-вот готово вырваться наружу, как лава из проснувшегося вулкана.

Саша дождался, пока остальные жильцы дома уснут, и в доме воцарится абсолютная тишина. Он облачился в свою «ночную форму» и аккуратно, тихо покинул дом. Неподалеку от поместья в укромном месте среди деревьев его ждал мотоцикл, который купил специально для ночных вылазок. Сегодня его целью был неприметный офис, очередная ширма для прикрытия криминальной империи Державина.

Саша действовал решительно, даже нагло. Резкий удар ногой, и хлипкая дверь офиса разлетелась в щепки, словно карточный домик. В следующее мгновение он уже был внутри, его движения были стремительными и точными. В помещении находилось несколько человек, но они явно не были обычными офисными клерками. Их позы, движения, даже выражения лиц выдавали в них бойцов. Однако они явно не ожидали столь молниеносной атаки. Саша обрушил на них серию сокрушительных ударов, один за другим, без паузы, не давая противникам опомниться. Его кулаки, колени, ноги, локти работали, как молоты, каждый удар находил свою цель. Люди в офисе пытались сопротивляться, но их усилия были тщетны. Поодаль, в тени, скрытый полумраком, наблюдал Акелла. Его глаза внимательно следили за каждым движением Саши, за каждым его приёмом. Он не спешил вмешиваться, позволяя своему противнику растрачивать силы. Бой был коротким, но жестоким. Вскоре все противники Саши лежали на полу, некоторые стонали от боли, другие потеряли сознание. Когда последний противник был нейтрализован, Акелла вышел из тени.

Его появление было неторопливым.

— Впечатляет, — спокойно произнес он, хладнокровно глядя на соперника.

Саша невольно напрягся. Внутреннее чутье подсказывало, что напротив него стоит не рядовой противник, а настоящий профессионал. Каждая черта лица Акеллы, каждая линия его тела говорила о многолетнем опыте. Одного роста с Сашей, с широкими плечами и мощной грудью, он стоял в расслабленной, но готовой к действию позе. Тёмная одежда облегала тренированное тело, подчёркивая его физическую подготовку. Воздух в помещении словно наэлектризовался, наполнился предвкушением неизбежной схватки.

Саша ринулся в атаку первым, его движения были стремительными, словно молния. Он надеялся застать Акеллу врасплох, ошеломить его натиском, но это не сработало. Акелла двигался безупречно, с лёгкостью уклоняясь от ударов или блокируя их. Его тело словно предвидело каждое движение противника. Он не спешил отвечать, позволяя Саше растрачивать силы, методично изучая его стиль боя. Когда напор Кулишера начал ослабевать, Акелла сделал свой ход. Молниеносный левый джеб, за которым последовал сокрушительный правый боковой, заставил молодого бойца отступить. Акелла обрушил на него настоящий ураган ударов, мастерски комбинируя их, меняя этажи атаки. Саша, пытаясь перехватить инициативу, вцепился в соперника в плотный тайский клинч, пытаясь достать его коленями. Но Акелла был готов к такому развитию событий. Не теряя самообладания, он продолжал контролировать ситуацию. В попытке переломить ход боя, Кулишер решил изменить тактику. Быстрым, почти неуловимым движением он оказался сбоку от противника и провёл эффектную подножку. Акелла рухнул на пол, но даже в этом положении оставался опасным противником. Мощным толчком ног он отбросил Сашу и мгновенно поднялся.

— Очень неплохо, — произнёс Акелла, его дыхание оставалось ровным и спокойным. На его лице не было ни следа усталости, только холодная решимость продолжать бой.

Теперь уже Акелла перешёл в наступление, загоняя противника к стене. Саша понимал, ему нужен всего один точный удар, чтобы изменить ход поединка. И такой момент настал. На долю секунды Акелла замешкался, и этого оказалось достаточно. Молниеносный короткий удар, затем изящное отступление от стены, двойная комбинация. Обманное движение ногой открыло сопернику уязвимое место под левый боковой. Мощный правый прямой, и завершающим аккордом — точный удар ногой в солнечное сплетение. Акелла рухнул на пол, но Саша не дал ему времени на восстановление. Схватив противника за шею обеими руками, он с силой впечатал его в стену.

— Отлично, но дам тебе совет: всегда держи руки соперника в зоне видимости, — прохрипел Акелла.

В этот момент Саша почувствовал резкую, обжигающую боль в животе. Опустив взгляд, он увидел рукоятку ножа, торчащую из его тела. Акелла усилил нажим, и молодой боец ослабил хватку. Мощный удар головой в нос отправил Сашу в нокдаун. Кровь хлынула из разбитого носа. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Продолжать бой в таком состоянии означало верную смерть. Собрав остатки сил, Саша сделал отчаянный ход. Подпустив соперника ближе, он провёл серию молниеносных ударов: точный удар по кадыку, сокрушительный удар по ушам, завершающий удар коленом в корпус и мощный толчок. Пока Акелла был дезориентирован, Кулишер рванулся к выходу. Его движения были рваными, болезненными, но он знал, сейчас главное спастись.

Тёмные улицы города расплывались перед глазами Саши. Он бежал, спотыкаясь. Каждый шаг отдавался острой болью в раненом животе. Переулок, где стоял мотоцикл, показался спасительным оазисом. Но адреналин и боль сыграли злую шутку — руки дрожали, ноги подкашивались. Резкое движение, и мотоцикл, словно живой, накренился, придавив Сашу своим весом. Правая нога оказалась зажатой под тяжёлым корпусом. Паника захлестнула его с головой. Он пытался поднять мотоцикл, но силы покинули тело. В ушах стоял оглушительный шум, перед глазами плясали тёмные пятна.

И вдруг… Знакомый голос, словно сквозь туман:

— Успокойся, давай вместе, — Брагин появился словно из ниоткуда. Его сильные руки помогли Саше выбраться из-под мотоцикла.

— Откуда… Как вы здесь… — слова давались с трудом, каждое дыхание отзывалось острой болью.

— Потом, всё потом, — голос Брагина звучал твёрдо и уверенно. — Обопрись на меня.

Аркадий Арсеньевич довёл парня до своего автомобиля и бережно уложил на заднее сиденье, а сам быстро сел за руль.

В полубреду Саша машинально схватился за рукоятку ножа.

— Не советую этого делать, — голос Брагина звучал строго, но в нём слышалась забота. — Удар нанесён профессионально. Пока нож на месте — ты жив. Вытащишь — начнётся кровотечение, которое в полевых условиях я остановить не смогу.

— Куда мы едем? — простонав, спросил он.

— К одному моему старому знакомому, он зашьет тебя.

Ночной город проносился за окнами машины, сливаясь в размытые полосы света. «Mercedes» Брагина летел по пустынным улицам, словно тень, рассекая тишину резким визгом покрышек. Аркадий Арсеньевич вёл машину уверенно, его взгляд был сосредоточен на дороге, а рука крепко сжимала руль. Они быстро добрались до нужного места. Трёхэтажный дом в старом районе встретил их тишиной и темнотой. Брагин выскочил из машины, словно пружина, и в два шага оказался у пассажирского сиденья.

— Держись, Саша, — тихо произнёс он, помогая раненому выбраться.

Лифт натужно заскрипел, поднимая их на пятый этаж. Дверь квартиры открылась не сразу. За ней стоял невысокий мужчина лет под семьдесят, с редеющими волосами, пышными бакенбардами и старомодными очками в толстой оправе. Его глаза, спрятанные за стёклами очков, внимательно осмотрели вошедших.

— Михалыч, выручай, — выдохнул Брагин, его голос звучал напряжённо.

Не говоря ни слова, хозяин квартиры отступил, пропуская гостей внутрь. Квартира встретила их запахом медицинских препаратов и спирта.

— Что стряслось? — спросил Михалыч, его голос был хриплым от курения.

— У парня ножевое, нужно заштопать, — коротко ответил Брагин, направляясь в гостиную.

Михалыч, несмотря на свой возраст, двигался удивительно проворно. Он быстро прошёл в ванную, где тщательно вымыл руки, обработал их антисептиком, затем надел резиновые перчатки. В гостиной он уложил Сашу на массивный деревянный стол, накрыв его чистой простынёй. Свет от настольной лампы падал прямо на рану, отбрасывая причудливые тени на стены.

— Михалыч, разгар рабочей недели, а от тебя несёт алкоголем, — обеспокоенно произнёс Брагин, стоя у изголовья стола.

— А я на пенсии, могу пить, когда захочу, — усмехнулся врач, доставая инструменты из металлического ящика. — Не переживай, Аркаша, твоего паренька заштопаю в два счёта, — добавил он с уверенностью в голосе.

Его руки, несмотря на возраст, двигались уверенно и точно. Он быстро подготовил всё необходимое для операции. Михалыч склонился над раненым. Его руки, покрытые старческими пятнами, двигались с поразительной точностью и уверенностью.

— Так-так, посмотрим, что тут у нас, — пробормотал он, доставая из металлического ящика инструменты.

Саша чувствовал, как холодный пот впитывается в ткань балаклавы.

Михалыч, не теряя времени, обработал края раны антисептиком. Его движения были чёткими, выверенными.

— Ну что ж, пора, — тихо произнёс врач, и его пальцы сомкнулись на рукоятке ножа.

Медленно, но решительно он начал извлекать лезвие. Саша почувствовал, как острая боль пронзила тело. Он стиснул зубы, стараясь не издать ни звука. Кровь хлынула фонтаном, окрашивая простыню в алый цвет. Но Михалыч оставался спокоен.

— Вот так, молодец, — пробормотал он, ловко перехватывая кровоточащий сосуд зажимом.

Его пальцы, словно паучьи лапки, порхали над раной. Шприц с анестетиком, скальпель, шовный материал.

— Ничего страшного, парень, — приговаривал Михалыч, — главное, что кишки целы, а остальное заживёт.

Он методично накладывал шов за швом, его движения были отточены десятилетиями практики. Время от времени он бросал короткие взгляды на Брагина, который стоял рядом, готовый прийти на помощь. Постепенно кровотечение замедлилось, превратившись в едва заметные капли. Михалыч удовлетворённо кивнул, заканчивая последний шов.

— Ну вот и всё, — произнёс он, отходя от стола. — Жить будет.

Он собрал инструменты, аккуратно сложив их в стерилизационный бокс.

— Чайку хочешь? — спросил Михалыч.

— Нет, мы, пожалуй, поедем, — ответил Брагин, бросая обеспокоенный взгляд на Сашу, который всё ещё лежал на столе в гостиной.

— Ну дай ты парнишке хоть пять минут полежать. Пойдём на кухню, горло смочим.

Кухня встретила их запахом старых стен и медицинского спирта. Михалыч достал потёртые рюмки и наполнил их до краёв прозрачной жидкостью.

— Я не буду, — твёрдо ответил Брагин.

— Как это, не выпьешь со старым боевым товарищем? — в голосе врача прозвучала обида.

— Я за рулём, — коротко ответил Аркадий Арсеньевич.

— Ну как знаешь, а я выпью, — Михалыч опрокинул рюмку, занюхал корочкой чёрного хлеба и тут же выпил вторую вторую.

Брагин тем временем достал из внутреннего кармана плаща пачку пятитысячных купюр, свёрнутую в плотную трубочку.

— Это тебе, — положив деньги на стол, сказал он.

Михалыч мельком взглянул на деньги.

— Скажи парню, что ему нужен покой. Поэтому, чем бы он ни занимался, рекомендую взять небольшой отпуск, — произнёс врач, глядя куда-то сквозь Брагина.

— Я постараюсь убедить его уволиться, — тихо ответил Аркадий Арсеньевич.

Мужчины обнялись на прощание. Михалыч, несмотря на свой возраст, крепко стиснул Брагина в объятиях.

Когда дверь за гостями закрылась, Саша уже мог двигаться самостоятельно, хотя каждое движение давалось с трудом. До машины они добирались медленно, поддерживая друг друга. В машине Саша снова погрузился в полудрёму, его сознание то и дело уплывало куда-то вдаль. Наконец они оказались в небольшой двухкомнатной квартире. Старые обои местами отходили от стен, застарелый запах пыли и запустения пропитал всё вокруг. Очевидно, что здесь давно никто не жил. Саша с трудом вспоминал, где они находятся. Это была квартира Брагина.

— Почему мы приехали сюда? — спросил Саша, с трудом усаживаясь на продавленный диван, обивка которого местами потрескалась от времени. Его голос звучал хрипло, каждое слово давалось с трудом.

— Уже поздно, не хочу разбудить Костю и объяснять ему твоё состояние. Поэтому ночь переспим здесь, а с утра пораньше вернёмся домой.

Саша схватился за пульсирующую голову.

— Ты нормально себя чувствуешь? — в голосе Брагина слышалась неподдельная тревога.

— Да, да… Только в горле пересохло, — прохрипел он.

Аркадий Арсеньевич бесшумно исчез на кухне и вернулся с запотевшим стаканом воды. Саша жадно припал к нему, глотая прохладную жидкость большими глотками.

— Знаешь, когда ты сказал, что не задержишься в городе, я думал, ты имел в виду очередное путешествие, а не отправку на тот свет, — в голосе Брагина звучала нескрываемое недовольство.

— Тоже своего рода путешествие, — попытался отшутиться Саша, но острая боль в боку заставила его поморщиться.

— Очень смешно, — резко оборвал его Брагин. — Не хочешь объяснить, что происходит? Почему ты бегаешь в этом идиотском наряде и избиваешь людей?

Саша молчал, глядя в пустоту перед собой.

— Я… Я не думаю, что ты поймёшь, — наконец выдавил он.

— А ты постарайся объяснить так, чтобы понял, — настаивал Брагин, его голос стал мягче.

Несколько минут они сидели в тяжёлом молчании. Затем Саша начал рассказывать. Его голос то и дело прерывался, слова давались с трудом, и физически, и морально. Он поведал о последнем разговоре с Ксюшей, о её загадочном письме, об адресах, которые она оставила, и о её последней просьбе. Брагин слушал, не перебивая. Когда Саша закончил свой сбивчивый рассказ, в комнате повисла тяжёлая тишина.

— Саш, ты не можешь взвалить на себя это, — тяжело вздохнув, произнёс Брагин. Его голос дрожал от беспокойства, а морщины на лбу стали ещё глубже.

— Могу, — ответил Саша, его голос звучал твёрдо и уверенно.

— Это какой-то бред! — возмутился Брагин. Он начал нервно расхаживать по комнате. — Если ты обеспокоен тем, что происходит в городе, есть другие способы помочь. Твой отец оказывал юридическую помощь нуждающимся, Владимир Семенович помогал городу, спонсируя социально важные проекты, твой брат продолжает его дело. Ты мог бы заняться чем-то подобным.

— Я уважаю то, что делал мой отец и Владимир Семенович, я уважаю то, что делает мой брат. Но, к сожалению, это бесполезно. Нельзя лечить симптом, не разобравшись с причиной его возникновения. Можно сколько угодно обустраивать квартиру, клеить обои, обставлять мебелью, купить огромную кровать и самый мягкий матрас, но если в жилище есть паразит, жить ты там не сможешь, — сказал Кулишер, полностью уверенный в своих словах. — Аркадий Арсеньевич, тогда в машине вы сказали, что я не просто так вернулся в город. Что судьба покажет мне смысл, главное — не отвернуться от него, — после небольшой паузы договорил он.

— Боже мой, Саша! — Брагин остановился перед ним, его лицо исказила гримаса тревоги. — Я же не имел в виду, что тебе нужно будет махать кулаками и нарываться на неприятности с бандитами!

— Я чувствую, что делаю что-то нужное, что-то правильное. Впервые за десять лет, а может быть, и за всю жизнь я понимаю, что мне нужно делать и для чего.

— Я отказываюсь в это верить! — воскликнул Брагин. — Кем ты себя вообще возомнил? Саша, ты бросил вызов Державину — это равносильно тому, что ты выстрелил себе в голову! Люди находят себя в спорте, искусстве, работе, но не в объявлении единоличной войны мафии!

Саша молчал. Он не смотрел на Аркадия Арсеньевича, его взгляд был устремлён в пустоту. Было видно, что слова Брагина не трогают его.

— Саша, я понимаю твои чувства, — Брагин снова сел рядом, его голос стал мягче. — Ты горюешь по Ксюше, я тоже. Ты хочешь справедливости, я тоже этого хочу. Позвоню Быкову, расскажи всё, что знаешь, и он займётся этим.

— Меня не было в этом городе десять лет, — Саша повернулся к нему с вызовом в глазах. — Десять долгих лет. Ты всё это время жил здесь. Ответь мне честно: если я расскажу кому-нибудь из правоохранительных органов то, что знаю, они что-то сделают с Державиным?

— Всё не так просто… — начал Брагин.

— Нет, всё просто! — перебил его Саша, его голос звенел от ярости. — Есть человек, который возомнил себя вершителем судеб. И все с этим смирились! Он убил Ксюшу и до сих пор не понёс наказание. Завтра он убьёт ещё кого-то, затем ещё, ещё и ещё, и всё ему будет сходить с рук!

В комнате повисла тяжёлая тишина. Только дыхание Саши было слышно — тяжёлое, прерывистое.

— В городе должен найтись тот, кто бросит ему вызов, — продолжал Саша, его голос становился всё твёрже. — Тот, кто ударит по его вороватым кровавым рукам, а при необходимости вывернет их в обратную сторону…

— И этим человеком станешь ты? — перебив, с надрывом в голосе спросил Брагин. Его глаза наполнились болью.

— Других кандидатов я что-то не вижу, — ответил Саша, его голос звучал как приговор.

Брагин опустил голову. Он понимал, что этот разговор ни к чему не приведёт. Мысли Аркадия Арсеньевича унеслись в прошлое. Он вспомнил тот день, когда адвокат семьи зачитывал завещание Владимира Чернова. Помнил каждую деталь: тусклый свет в кабинете, тяжёлую атмосферу, напряжённые лица присутствующих. Вспомнил, как прозвучали роковые слова о том, что опека над двумя мальчиками ложится на его плечи. В памяти всплыл другой день — день на кладбище. Холодный мрамор надгробия под его пальцами, свежий холм земли, покрытый венками, и его собственная рука, поднимающаяся в торжественном жесте. Он дал клятву на могиле Черновых заботиться о мальчиках до своего последнего дня. Помогать им, наставлять, предостерегать от ошибок. Брагин понимал, он не может повлиять на решение Саши. Всё, что ему остаётся — принять его, каким бы болезненным оно ни было. Всё, что он мог, это продолжить выполнять свою клятву. Брагин поднял глаза на своего воспитанника. В них читалась боль, но также и твёрдая решимость оставаться рядом, несмотря ни на что. Он знал, что впереди их ждёт сложный путь. Путь, полный опасностей и испытаний. Но он поклялся. И он не мог, не имел права нарушить своё обещание. В глубине души Брагин понимал, возможно, это его самый тяжёлый экзамен как наставника. Экзамен, который он должен выдержать, сохраняя верность своей клятве, даже когда сердце разрывается от тревоги за судьбу Саши. Если уж его воспитанник решил идти на краю пропасти, то он пойдёт рядом с ним, готовый подхватить в любой момент.

— Тебе нужно изменить подход, — внезапно произнёс Брагин, его голос звучал твёрдо и уверенно. В его глазах мелькнул огонёк задумчивости. — Если ты хочешь потягаться с Державиным, то тебе недостаточно надеть балаклаву и избивать его шестёрок, — продолжал Брагин, расхаживая по комнате. — Это приведёт к одному. В следующий раз тебе не пырнут ножом, а всадят пару пуль.

Саша молчал, обдумывая его слова.

— И что ты предлагаешь? — наконец спросил он, его голос звучал хрипло.

— Державин уже давно не просто человек, — медленно произнёс Брагин. — Он мифологизировался. А победить миф можно, только самому став мифом.

— Аркадий Арсеньевич, можете перестать говорить загадками? — раздражённо спросил он, схватившись за повязку на боку. — Я сейчас не в том состоянии.

— Никто не будет бояться человека в балаклаве, которого можно зарезать или застрелить, — терпеливо объяснял Брагин. — Люди боятся того, чего не понимают. Человек понятен человеку. Значит, тебе нужно создать что-то иное, какой-то образ. Что-то, что будет внушать страх.

Саша задумался, его взгляд устремился в пустоту. Он понимал логику Брагина, но идея казалась невыполнимой.

— Это будет непросто, — наконец произнёс он, его голос звучал задумчиво и немного устало.

— Да, не просто, — согласился Брагин, его губы тронула едва заметная улыбка. — Но у меня есть идея, — добавил он с блеском в глазах.

***

Утренние лучи солнца едва пробивались сквозь тяжёлые облака, когда Саша и Брагин вернулись в поместье. Они надеялись проскользнуть незамеченными, но судьба распорядилась иначе — Костя уже был на кухне. Он стоял вспотевший после утренней тренировки у раковины, держа в руках стакан с водой. Его взгляд, который последнее время был холодным и отстранённым, сейчас наполнился неподдельным любопытством.

— Откуда это Вы? — спросил он.

— Видишь ли, твой брат решил вспомнить юность, улизнул ночью в ночной клуб, зацепился там с другими посетителями и угодил в полицейский участок, пришлось его выручить, — уверенно, без тени сомнения сказал Брагин.

— Не успел выйти из африканского участка, как попал в российский, ну братец, ты прям злостный рецидивист, — шутливо сказал Костя.

Саша решил никак не комментировать слова брата.

— Ладно, давайте обойдемся без уколов в сторону друг друга. Примите душ, а я приготовлю нам всем завтрак, — обводя взглядом братьев, сказал Брагин.

Кухня наполнилась привычным утренним шумом: позвякиванием посуды, шипением включившейся плиты и приглушённым гулом кофемашины. И через полчаса все трое уже завтракали рисовой кашей с ягодами.

Саша прокашлялся.

— Слушай, Кость, раз уж я решил остаться в городе, надо бы себя чем-то занять. Может быть, ты сможешь устроить меня в компанию? — аккуратно, с наигранной растерянностью сказал Саша.

— Устроить в компанию? — спросил Костя, вынырнув из своих мыслей, его брови удивлённо приподнялись.

— Ну да. За десять лет я не привык сидеть без дела.

— Послушай, «Петрополис Групп» — это не магазинчик у дома. Это большая международная компания. У тебя нет ни образования, ни опыта работы, ни навыков. У нас даже уборщики более квалифицированные. — сказал Костя.

— Ну почему же нет образования, мы с тобой закончили одну школу. Я, как и ты, знаю несколько языков, мы вместе изучали дополнительные курсы по экономике, менеджменту, маркетингу и другие. Не думаю, что у вас настолько квалифицированные уборщики. — немного подтрунивая, сказал Саша.

— Послушай. После школы я закончил один из лучших университетов мира с отличием, затем вернулся домой и проработал несколько лет в компании, начиная с самых низов. Если ты думаешь, что сможешь просто так взять и влиться в бизнес, то ты ошибаешься. — колко ответил Костя.

— Я не думаю, что Саша хотел сразу получить какую-то серьезную должность, — вмешался в разговор Брагин.

— У меня нет времени думать, куда его пристроить, у меня много дел, — нервно сказал Чернов.

— Ну а как насчет отдела Кирилла Степановича? — предложил Аркадий Арсеньевич.

— Его отдел… — начал он, но не договорил и погрузился в размышления. — Хотя, может, это то, что нужно, — тихо проговорил он, словно разговаривая сам с собой.

Резко поднявшись из-за стола, Костя посмотрел на брата и произнёс:

— Так, пять минут на сборы. Жду тебя в гараже, будем тебя трудоустраивать.

Саша тоже встал. Они переглянулись с Брагиным. Еле заметно кивнув друг другу, они обменялись взглядами, полными решимости. Брагин улыбнулся уголком губ, довольный тем, как всё складывается.

Братья ехали в полном молчании. Костя вёл машину чуть напряжённее обычного, его пальцы крепче обычного сжимали руль. Саша смотрел в окно, наблюдая за мелькающими пейзажами за стеклом. Чернов был одет в свой фирменный деловой костюм, идеально выглаженный, с безупречно повязанным галстуком. Кулишер же выбрал более повседневный стиль — джинсы и футболку, что создавало интересный контраст между братьями.

Наконец, Костя нарушил тишину:

— Твоя просьба была… немного неожиданной, — произнёс он, стараясь звучать дружелюбно.

— Я… на благотворительном вечере я сказал, что хочу задержаться в городе, но я не хочу сидеть без дела. Может, работа в компании позволит мне заземлиться, почувствовать почву под ногами, скажем так, — ответил Саша, не отрывая взгляда от окна.

— Прости, что за завтраком я был немного резок. Ты выразил желание приобщиться к семейному делу, а я тебя не поддержал, — примирительным тоном произнёс Чернов.

— Ничего, тем более ты меня поддержал, прямо сейчас поддерживаешь, — сдержанно ответил Кулишер.

— И буду поддерживать в будущем, — убедительно сказал Костя. — Просто столько всего навалилось, что голова идёт кругом.

— Как дела в компании? В смысле, я понимаю, что не очень, но насколько? — с искренним интересом спросил Саша.

— Генеральный директор хочет использовать компанию отца для производства и продажи оружия, совет директоров поддержал его в этом, а моя крёстная мать предала меня. Настолько не очень, — сжав руль ещё сильнее, ответил Чернов.

— Так вот почему она была такой, — тихо произнёс Саша.

— Кто?

— Анна Денисовна, я пересекся с ней на благотворительном вечере. И она была не в форме, мягко говоря, — с сожалением в голосе сказал Кулишер.

Костя тяжело вздохнул:

— Её поступок сказался не только на ней. Мне тоже нелегко смириться с предательством близкого человека, — с обидой и болью в голосе признался он.

— Конечно, прости, — мягко произнёс Саша. Ему не хотелось задевать брата, он знал, как тому сейчас нелегко. — Может, расскажешь о моей будущей работе? — сменил он тему.

— Сам всё увидишь. Единственное, что я скажу — ты будешь в надёжных руках. Кирилл Степанович, твой начальник, хороший человек и большой профессионал. Когда я пришёл в компанию, я работал под его началом.

— Что ж, я сгораю от нетерпения, — немного фальшиво сказал Саша, его интересовала далеко не работа. — И ещё кое-что, я не хочу давить на больное, но… если я чем-то могу помочь, только скажи.

— Ты мог бы мне помочь и поможешь, но не сейчас.

— А когда?

Чернов заметно напрягся:

— Я в меньшинстве. Чтобы вернуть контроль над ситуацией, мне нужен союзник. Раньше им была Анна Денисовна, но она сделала свой выбор. Однако если бы я смог стать членом совета директоров, это сильно облегчило бы мне жизнь.

— Вдвоём против четверых, счёт не в нашу пользу, — иронично заметил Кулишер.

— О, поверь, нас двоих будет достаточно, вернее, тебя одного.

Саша впервые за всю беседу посмотрел на брата, в его глазах читался немой вопрос.

— Твой отец… Твой родной отец был не только лучшим другом моего отца, главой юридического отдела в «Петрополис Групп», он ещё был владельцем так называемого блокирующего пакета акций.

— Блокирующий пакет?

— Он позволял ему наложить вето на любое решение совета директоров, — пояснил Костя. — Это своего рода подстраховка, если вдруг остальные члены совета директоров решатся на радикальные решения.

— Наподобие таких, как сейчас?

— Да, для таких.

— Теперь этим блокирующим пакетом владею я, вот почему твой отец не завещал мне ни процента своих акций, он не хотел нарушить баланс сил, — понимающе сказал Саша.

— А ты понимаешь чуть больше, чем я ожидал, — с лёгкой улыбкой произнёс Костя.

— Так давай я им воспользуюсь.

— Если бы всё было так просто. Во-первых, голосование прошло, решение уже принято. Во-вторых, есть кое-какая проблема.

— Что за проблема?

— Сложно объяснить.

— Ну, как мы выяснили, я понимаю чуть больше, чем ожидалось.

— Видишь ли, мы с Анной Денисовной провернули одну схему. Мы подделали кое-какие документы и выдвинули одного человека в совет директоров, который якобы ведёт дела за тебя. Устав компании этого не запрещает.

— Для чего вы это сделали?

— Ну, в первую очередь, чтобы Сухарев не лишил тебя акций. Тебя долго не было в городе, рано или поздно он бы попытался сделать это, используя различные лазейки в законах и уставе. Во вторую очередь, всегда полезно иметь союзника. Таким образом, к моменту моего вхождения в совет у меня было ещё два голоса.

Саша задумчиво потёр подбородок:

— Ох уж эти закулисные игры в мире большого бизнеса, — произнёс он с лёгкой иронией, но в его глазах читалось понимание серьёзности ситуации.

— Без них никуда, — вздохнул Костя. — В один день я планирую занять место отца, но для этого нужно подготовить почву.

— Значит, ты боишься, что о ваших махинациях узнают, но ведь я в городе, я могу подыграть тебе.

— У меня нет уверенности, что я смогу обеспечить тебе место в совете, как я и сказал, я в меньшинстве. Ну и да, если Иосиф Гаврилович начнет задавать неудобные вопросы, особенно в присутствии других членов совета, это будет катастрофой. Надо быть предельно аккуратными.

— Так и что ты будешь делать? — спросил Саша.

— Пока не знаю, мне надо подумать, — с тяжестью в голосе ответил брат.

— Если будет нужна моя помощь, только скажи, — протягивая кулак, произнес Кулишер.

— Обязательно, — отбив, сказал Чернов.

Машина плавно въехала в просторный подземный паркинг, освещённый тусклыми лампами. Эхо шагов братьев отражалось от бетонных стен, пока они шли к лифту. После их откровенного разговора атмосфера между ними заметно разрядилась. Они зашли в просторный лифт.

— Итак, на какой нам этаж? — спросил Саша с лёгкой улыбкой, пытаясь разрядить обстановку после серьёзного разговора. Его голос звучал немного игриво.

Костя, сохраняя серьёзное выражение лица, нажал кнопку «минус два» на панели лифта, затем он приложил карту доступа к считывателю, и двери лифта плавно закрылись.

— На самый нижний, — ответил он, не отрывая взгляда от светящихся цифр на панели.

Первое, что поразило Сашу, когда они вышли из лифта, была абсолютная тишина. Их шаги эхом отражались от стен, создавая ощущение, будто они находятся в каком-то секретном бункере. Ни звука, ни движения — только приглушённый свет ламп. Они прошли вглубь помещения, где находилась полупрозрачная комната, служившая кабинетом. За массивным столом сидел мужчина, чья фигура сразу притягивала внимание. На нём был тёмно-коричневый костюм, потёртый, но всё ещё сохраняющий достойный вид. Его светлые волосы, уже тронутые сединой, были аккуратно уложены. Светлая кожа, выразительные черты лица, лёгкая щетина и очки с тонкой металлической оправой придавали ему интеллигентный вид.

Мужчина поднял глаза на вошедших и, улыбнувшись, встал из-за стола.

— Надо же, кто решил спуститься в моё подземелье, — произнёс он, протягивая руку. В его голосе слышалась лёгкая ирония, но взгляд оставался тёплым.

— Здравствуйте, — ответил Костя, крепко пожимая руку.

Кирилл Степанович перевёл взгляд на Сашу и, слегка прищурившись, спросил:

— И кто это вас сопровождает? Телохранитель? — в его словах звучала явная шутка.

— Нет, это мой брат, Кулишер Александр Фёдорович, — представил Сашу Костя.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Рука Кирилла Степановича оказалась на удивление крепкой, а рукопожатие — уверенным.

— Хотите чай, кофе? — предложил Рындин, жестом приглашая гостей присесть.

— Нет, спасибо, мы по делу, — ответил Костя, оставаясь стоять.

— Я весь во внимании, — произнёс Рындин, сложив руки на груди и внимательно глядя на братьев.

— Мой брат проявил интерес к семейному бизнесу, — начал Костя, тщательно подбирая слова. — Проблема в том, что его квалификация вызывает вопросы. Ему нужен человек, который сможет ввести его в курс дела. Когда я пришёл в компанию, вы не только были моим начальником, но и наставником. Именно поэтому мы пришли сюда. Я хочу, чтобы вы взяли его под своё крыло, чтобы он набрался опыта и знаний для дальнейшей карьеры, — спокойно произнёс Чернов, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.

Рындин задумчиво потёр подбородок, его взгляд скользнул по Саше, словно оценивая его потенциал.

— Константин Владимирович, мой отдел больше подходит для завершения карьеры, а не для её начала, — возразил он, слегка наклонив голову.

— Не в отделе дело, — настаивал Костя. — Вы давно работаете в компании, были на разных должностях. Вы сможете посадить в его голову зёрна, которые потом дадут плоды.

— Почему вы не возьмёте его к себе? — спросил Рындин, приподняв бровь.

На лице Кости промелькнуло едва заметное раздражение, он тяжело вздохнул.

— Я не могу взять его к себе, — признался он. — У него нет ни опыта, ни образования. Это может спровоцировать слухи, а мне сейчас они не нужны.

Рындин устало потёр лоб. Было видно, что эта ситуация его не радует. Он ценил своё спокойное, уединённое рабочее пространство, где ничто не нарушало привычный порядок.

— И какая у него будет должность? — наконец спросил он, глядя на Сашу.

— Младший помощник, — ответил Костя. — Должность не важна, главное, чтобы он начал работать в компании.

— Чтобы вы потом могли выхлопотать ему местечко получше? — немного резковато поинтересовался Рындин, его голос звучал чуть более резко, чем обычно.

— Кирилл Степанович, выручайте, мне не к кому больше обратиться, — почти умоляюще произнёс Чернов.

После долгой паузы Рындин сдался.

— Учитывая, что вы для меня сделали, я не могу вам отказать, — произнёс он. — Только одно условие: все бюрократические процедуры вы берёте на себя.

— Конечно, за это можете не переживать. С отделом кадров я всё решу, — с явным облегчением ответил Костя.

— Замечательно, — кивнул Рындин. — Ну тогда поздравляю с назначением, — с лёгкой иронией произнёс он, обращаясь к Саше.

— Спасибо вам, Кирилл Степанович, — искренне поблагодарил Костя.

— Что ж, тогда оставлю вас, — добавил он и, развернувшись, направился к выходу, его шаги эхом отражались от стен пустого коридора.

Саша остался наедине со своим новым начальником.

— Итак, чем вы здесь занимаетесь? — спросил Саша, стараясь, чтобы его голос звучал непринуждённо и дружелюбно.

Рындин, не отвечая сразу, жестом пригласил его следовать за собой. Они прошли через кабинет и оказались в небольшой, но уютной комнате отдыха. Помещение было обставлено со вкусом: компактный холодильник, современная микроволновая печь, удобный диванчик с мягкими подушками, изящный кофейный столик, профессиональная кофемашина и блестящий чайник.

— Хотите чего-нибудь? — не глядя на собеседника, спросил Рындин, его голос звучал отстранённо.

— Нет, спасибо, — вежливо отказался Саша.

— А я, пожалуй, выпью кофейку, — произнёс мужчина, доставая из шкафчика банку с ароматным кофе. Звук открывающейся банки наполнил комнату приятным кофейным запахом.

Саша терпеливо ждал ответа на свой вопрос, стараясь не показывать своего нетерпения. Он заметил, как тщательно Рындин готовит кофе, мужчина явно привык к уединению и определённому порядку в работе. Пока кофемашина с характерным шипением готовила напиток, Рындин наконец повернулся к своему новому подопечному.

— Вы спросили, чем я здесь занимаюсь, — начал Рындин, отставляя чашку с кофе в сторону. — Есть одно слово, которое очень точно сможет это описать — нечем, — произнёс он с едва заметной усмешкой.

Саша удивлённо приподнял брови:

— Нечем? — переспросил он, не скрывая своего недоумения.

— Да, нечем, — повторил Рындин, глядя прямо в глаза своему собеседнику. — Вас это смущает?

— Да, смущает. Мой брат о вас очень высокого мнения. Я думал, вы занимаетесь чем-то действительно важным, возможно, даже секретным.

Рындин усмехнулся, наливая молоко в свою чашку с кофе:

— Мне жаль разочаровывать вас, — произнёс он с лёгкой иронией в голосе.

— Тогда что это за помещение?

— Константин Владимирович вам вообще ничего не рассказал? — спросил Рындин, внимательно глядя на своего нового подопечного.

— Нет, — честно признался Саша.

Рындин тихо вздохнул и прошептал:

— О боже… — Сделав глоток кофе, он поставил чашку на стол. — Пойдёмте за мной, — произнёс он тоном, не терпящим возражений.

Они подошли к большим металлическим дверям. Кирилл Степанович приложил карту доступа и ввел пароль. Раздался звук открывающихся электронных замков.

— Пройдемте, — пропуская вперед Сашу, сказал он.

Кулишер прошел вперед и оказался в хорошо освещенном просторном помещении с множеством закрытых ящиков.

— Мы находимся на складе законсервированных проектов. Здесь хранятся различные прототипы, которые не были запущены в массовое производство.

— Почему? — с явным интересом спросил Саша, его глаза загорелись.

— Производство обходится значительно дороже, чем сумма, за которую их можно продать. — заметив разгоревшийся интерес у собеседника, сказал Рындин.

— Значит, вы присматриваете за ними?

— Да, — с легкой грустью сказал Рындин.

— А как так получилось, что такой профессионал, со слов моего брата, работает на такой незначительной должности?

— Долгая история.

— Мы никуда не торопимся, вы сами сказали, что ничем не занимаетесь.

Кирилл Степанович прошел к металлическому столу и сел на него.

— Меня сюда сослали в наказание за мой длинный язык и неумение засунуть его поглубже в задницу начальства, — смело, бунтарски сказал Рындин.

— Интересно, не расскажете поподробней?

Рындин достал платок из внутреннего кармана и протер край губ.

— Во время учёбы в университете я подал заявку на конкурс, проводимый «Петрополис Групп», — начал Рындин, его голос звучал приглушённо, словно он заново переживал те моменты. — Победитель получал стажировку в компании с дальнейшей возможностью заключить полноценный трудовой договор. Я занял второе место и уже успел расстроиться, как мне позвонил Владимир Семёнович Чернов.

— Лично? — не смог скрыть своего удивления Саша.

— Да, лично, — подтвердил Рындин, его глаза на мгновение затуманились от воспоминаний. — Он сказал, что его впечатлила моя конкурсная работа, и пригласил на стажировку в его отдел. Я был на седьмом небе от счастья.

Он замолчал на мгновение, словно возвращаясь в прошлое:

— Полгода практики пролетели как один день. Каждый день был наполнен новыми открытиями и возможностями. По её окончании я трудоустроился. Меня поразило отношение Чернова к делу. Он был не просто бизнесменом, думающим только о прибыли. Он был человеком, который видел дальше обычного обогащения. Работая в те времена в компании, каждый сотрудник, от уборщицы до топ-менеджера, чувствовал себя частью чего-то великого. Мы все верили в миссию компании, в её способность менять мир к лучшему. Атмосфера была особенной — пропитанной энтузиазмом и верой в общее дело.

Его лицо омрачилось, когда он продолжил:

— После трагической гибели Владимира Семёновича всё изменилось. «Петрополис групп» словно превратилась в бездушную машину по извлечению прибыли для узкого круга лиц. Я не мог смириться с тем, куда ведёт компанию новый генеральный директор. Я часто спорил с ним, пытался доказать свою точку зрения. Но во время одного из заседаний совета директоров я не выдержал и высказал всё, что думаю. Назвал его самодуром и посоветовал подать в отставку. Сухарев не из тех, кто прощает публичные оскорбления. Он начал методично выживать меня из компании. Уволить открыто не мог — я выполнял свою работу на высоком уровне. Тогда он выбрал другую тактику: стал урезать финансирование нашего отдела. Новые проекты оставались без поддержки, а существующие постепенно задыхались от недостатка ресурсов. Я понимал, что всё это происходит из-за моей позиции. И тогда принял решение уйти, чтобы другие сотрудники могли спокойно работать.

— Но вы всё ещё работаете, — вставил Саша.

— Я бы не назвал это работой, — усмехнулся Рындин, глядя куда-то вдаль, словно видел там продолжение своей истории, — но я понял, о чём ты. Да, я не ушёл из компании. Меня буквально спас Константин Владимирович. К тому моменту он уже работал в компании и успел стать моим заместителем. Он проявил недюжинную смекалку и договорился с Сухаревым. Условия были простыми: я ухожу со своего поста, а тот прекращает душить наш отдел. И Сухарев согласился. Константин Владимирович не просто занял моё место — он фактически спас меня. Благодаря ему я остался в компании, пусть и в таком виде. Именно он добился для меня этой должности.

Саша не мог не задать очевидный вопрос:

— Сухарев не стал возражать? Ведь ему так хотелось избавиться от вас.

Рындин медленно кивнул, его лицо стало серьёзным:

— Нет, он не возражал. Более того, он поддержал эту идею с энтузиазмом. Понимаете, уволить меня было бы слишком просто, слишком по-обывательски. А вот эта история с моим «изгнанием» в подземелье… Это было для него настоящим триумфом. Во-первых, я всё ещё здесь, могу наблюдать за происходящим, но не могу никак повлиять. Во-вторых, я живой пример того, что происходит, когда кто-то решается противостоять Сухареву.

— И вы согласились на это? — спросил Саша, в его голосе прозвучало искреннее удивление. Он не мог представить, как можно было пойти на такой компромисс.

Рындин тяжело вздохнул, его взгляд стал отстранённым.

— Согласился. А что мне было делать? С высоко поднятой головой хлопнуть дверью? Красиво, драматично, но абсолютно безответственно.

Он помолчал, собираясь с мыслями:

— У меня жена, трое детей. Перед мной встал выбор: либо моя гордость, либо благополучие моей семьи. И я выбрал семью. Костя, надо отдать ему должное, выбил для меня достойные условия. Высокая зарплата, полный соцпакет. Иногда приходится делать выбор, который не выглядит героически. Но правильный выбор — это тот, который защищает тех, кто тебе дорог. И я не жалею о своём решении. Да, я потерял статус, но сохранил возможность заботиться о своей семье. А это, поверьте, стоит гораздо больше любых должностей и почестей.

— Я понимаю вас, — кивнул Саша, внимательно глядя на своего собеседника. — Но неужели вы не хотите большего?

Рындин на мгновение задумался, его взгляд стал отстранённым:

— Возможно, иногда… Но сейчас главное — стабильность.

— Что ж, может быть, я смогу вам помочь, — осторожно произнёс Саша.

Кирилл Степанович посмотрел на него с искренним недоумением:

— Помочь? Каким образом?

— Видите ли, я сейчас работаю над одним проектом, и мне нужна кое-какая помощь, — уклончиво ответил Саша.

— Позвольте спросить, что за проект? — в голосе Рындина появились нотки настороженности и недоверия.

— Проект по улучшению жизни в городе, — загадочно ответил Кулишер.

— От сына Фёдора Игнатьевича я меньшего и не ожидал, — с уважением произнёс Рындин.

— Вы знали моего отца? — заинтересовался Саша.

— Ну, знал — слишком громко сказано, но я знаю, кто он, и очень ему благодарен.

— За что? — искренне удивился Саша.

— Чуть больше тридцати лет назад мой отец попал в неприятную ситуацию. Он тогда работал строительным прорабом. С ними заключили хороший контракт, отец и его люди честно работали, но буквально за несколько недель до сдачи объекта с ними разорвали договор, сославшись на серьёзные нарушения в строительном процессе.

— А нарушения были? — спросил Саша, чувствуя.

— Конечно нет! — с горячностью ответил Рындин. — Мой отец и его люди были опытными строителями, они принимали участие во всесоюзных стройках, настоящие профессионалы, одним словом.

— Что было дальше?

— Люди стали возмущаться, они почти год работали, а их захотели кинуть. Отец сказал, что пойдёт в прокуратуру, подаст в суд, в общем, так это не оставит.

— И как, помогло?

— Нет, — лицо Рындина напряглось от тяжёлых воспоминаний. — Его обвинили в мошенничестве. Якобы он завышал стоимость стройматериалов, а разницу забирал себе. Ему грозила тюрьма, и тогда моя мать пошла к Фёдору Игнатьевичу. Не знаю, как она смогла попасть к нему, но, знаете, как говорят, для любящей женщины невозможного нет. Ваш отец тогда оказывал бесплатную юридическую помощь тем, кто в ней нуждался. Он взялся за дело и смог доказать, что мошенником является не мой отец, а заказчик. В итоге бригаде выплатили не только зарплату, но и неустойку, а бедолагу гендиректора строительной компании-заказчика посадили года на два, если не ошибаюсь.

— Бедолага? Не слишком ли вы благородны по отношению к человеку, который кинул и хотел посадить вашего отца? — удивился Саша.

— Тот мужик был козлом отпущения, — горько усмехнулся Рындин, — фиктивным директором, как раз для того, чтобы на него можно было спустить всех собак. Настоящий виновник живёт себе спокойно, ни в чём не отказывая, до сих пор стройкой занимается.

— Это Державин? — прямо спросил Саша.

— Да, тогда он был… не такой значимой фигурой, — подтвердил Рындин.

— Говорят, что сейчас он настоящий гигант, — внимательно наблюдая за реакцией собеседника, произнёс Саша.

— Да, сейчас он настоящая глыба в строительном бизнесе, — напряжённо ответил Рындин.

— Я слышал, что не только в строительном.

— У вас острый слух, будьте поаккуратней с тем, что слышите, а главное, с тем, что говорите, — с явной опаской в голосе посоветовал Рындин.

— Вас это устраивает? — прямо спросил Саша, глядя Рындину в глаза.

Кирилл Степанович на мгновение замер, словно не понимая вопроса:

— Что именно?

— То, что при упоминании этой фамилии люди начинают говорить тише, а в их глазах появляется страх и опасение? — голос Саши звучал твёрдо, почти обвиняюще.

Рындин пожал плечами:

— Я привык, как и остальные жители города. Такова реальность.

— А что касается ваших детей? — не унимался Саша. — Неужели вы хотите, чтобы и они привыкли так жить, чтобы они росли в такой атмосфере?

Лицо Рындина потемнело от раздражения:

— Послушайте, я не понимаю, к чему этот разговор! — его голос стал резче.

Саша выдержал паузу, прежде чем ответить:

— Мой проект поможет избавиться от гнёта таких людей, как Державин. Он даст возможность жителям нашего города наконец-то вдохнуть полной грудью, освободиться от этого давящего чувства постоянного страха и неуверенности.

Рындин презрительно усмехнулся:

— Я не верю в громкие лозунги! — его тон был грубым и категоричным.

— Я тоже, — спокойно ответил Саша, его взгляд оставался твёрдым и решительным. — Но это не лозунги.

Кирилл Степанович явно начал терять терпение:

— А мне-то это всё зачем? Что мне это даст? Что ВЫ конкретно можете мне предложить?

— Я могу предложить вам финансовую поддержку, если она вам нужна. Но главное — я могу вернуть вам то чувство, которое, как я понимаю, вы потеряли: ощущение, что вы занимаетесь чем-то действительно важным, делом, которое способно изменить если не весь мир, то хотя бы наш город к лучшему.

Рындин молчал, погрузившись в свои мысли. Было видно, как внутри него идёт напряжённая борьба. Его лицо выражало противоречивые эмоции: от скептицизма до проблесков интереса.

Наконец, медленно произнёс:

— От Владимира Семёновича в вас тоже кое-что есть… Что вам нужно для вашего проекта? — спросил мужчина. В его голосе впервые за весь разговор прозвучала нотка заинтересованности.

— Мне нужно снаряжение?

— Можете выражаться чуть ясней.

— Какой-то костюм, броня, приспособленная для определенного рода "действий" в городской среде. При этом легкое, прочное и не сковывающее движений.

— Хм… Кое-что у меня тут есть, — произнёс Рындин, его голос звучал загадочно и немного взволнованно.

Он направился к неприметному металлическому ящику, который стоял в углу комнаты. Ящик был массивным, с тяжёлой крышкой, кодовым замком. Рындин быстро набрал комбинацию. С характерным щелчком замок открылся, и Кирилл Степанович осторожно поднял крышку.

— Это прототип, — начал объяснять Рындин, его голос стал более низким и торжественным. — Разрабатывался специально для оперативников службы государственной безопасности.

Перед ними предстал необычный костюм, который словно излучал таинственное сияние. Тёмно-серые и чёрные элементы переливались в свете ламп, создавая причудливую игру теней. Материал казался одновременно прочным и гибким, словно живая броня.

Рындин бережно провёл рукой по материалу, его голос наполнился гордостью и восхищением:

— Тёмно-серые элементы, — продолжал он, — это гибкий термостойкий полимер с керамическими включениями. Чёрные элементы выполнены из сверхпрочного композита на основе кевлара с добавлением графеновых нанотрубок.

Его пальцы скользили по поверхности костюма.

— Чёрные элементы обеспечивают защиту от пуль калибра 9 мм и 7,62 мм на дальней и средней дистанции. В упор лучше не подпускать — от пистолета, может, и спасёт, но от чего посерьёзней уже нет. Серые части защищают от ударов тупыми предметами, ножевых ранений и осколков. Костюм обладает термостойкостью и электроизоляцией. Перчатки имеют усиленные костяшки и гибкие суставы, позволяющие сохранять подвижность. Ботинки оснащены тактической подошвой с системой амортизации. Эластичные вставки в суставах и эргономичный крой обеспечивают свободу движений. Поясной модуль включает крепления для спецсредств.

Саша с восхищением рассматривал костюм, понимая, что перед настоящее произведение инженерного искусства, воплощение передовых технологий в области защиты.

— Почему служба государственной безопасности не заключила контракт на поставку такого снаряжения? — спросил Саша, внимательно разглядывая костюм.

Рындин усмехнулся, потирая подбородок:

— Цена уж больно кусается.

— У госбезопасности бюджет не маленький, — заметил Саша, приподняв бровь.

— Вот именно, что не настолько, — покачал головой Кирилл Степанович. — Производство одного комплекта стоит целое состояние, а теперь представьте, что нужно обеспечить несколько тысяч оперативников. Это астрономическая сумма даже для госструктур.

Саша задумчиво кивнул:

— Мне это подходит, — произнёс он с явным одобрением в голосе. — Именно то, что нужно.

— Рад, что смог вам помочь, — ответил Рындин, заметно расслабившись.

— Есть ещё кое-что, — добавил Саша, глядя собеседнику прямо в глаза.

— Да вы что! — воскликнул Рындин с лёгким удивлением. — То есть вам мало уникального костюма? Что же вам ещё нужно?

— Мне нужно, чтобы вы помогли мне оборудовать помещение, — спокойно ответил Саша.

— Помещение? — переспросил Кирилл Степанович, приподняв бровь.

— Да, это своего рода «офис», — пояснил Саша. — Нужно установить комплексную систему охраны: камеры наблюдения, датчики движения, системы контроля доступа. Также необходимо закупить серьёзное оборудование: серверы, вычислительные мощности, специализированную технику.

— Н-да, работы вы подкинуть умеете.

— Поверьте, это стоит того, — уверенно произнёс Саша.

— Надеюсь, — ответил Рындин, но в его голосе прозвучала нотка сомнения. — Это будет недёшево.

— Благо моё состояние позволяет мне такие покупки. Только одна просьба, когда будете совершать покупки…

— Использовать обходные пути? — понимающе улыбнулся Рындин, его глаза блеснули пониманием.

— Именно так. Не хочу, чтобы у налоговой возникли лишние вопросы.

Рындин кивнул, его лицо стало серьёзным:

— Хорошо, я помогу вам. У меня есть несколько проверенных схем.

— Отлично, я скину вам адрес. Туда же доставьте костюм и всё оборудование.

— Это всё? — весело спросил Рындин, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу.

Но, увидев напряжённое лицо Кулишера, его улыбка медленно угасла.

— Ещё кое-что. Чтобы мой проект был максимально эффективным, мне нужен доступ к различным государственным учреждениям. Например, база данных полиции, архивы судов и прокуратуры, возможность просматривать базы медицинских учреждений, городская администрация и так далее.

— И с чего вы решили, что я смогу вам это предоставить?

— Насколько мне известно, «Петрополис Групп» поставляет оборудование и системное обеспечение во многие городские учреждения, — спокойно ответил Саша.

— Это нарушение закона! Если это вскроется, у компании будут огромные проблемы.

— Я думаю, такой умный человек, как вы, наверняка сможет что-то придумать.

Несколько минут Рындин молчал, его пальцы нервно барабанили по ящику. В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Хорошо. Я всё сделаю. Но есть одно условие, — наконец произнес мужчина.

Саша насторожился:

— Какое?

— Если я посчитаю, что ваш так называемый проект — это фикция, я немедленно выйду из него и заберу с собой всё оборудование, — серьёзно сказал он, его голос звучал твёрдо и непреклонно.

— Согласен. Ваше право.

***

Щербин шагнул в прохладу старинного здания, расположенного на набережной реки Мойки, где она пересекалась с Прачкиным переулком. Двухэтажное строение с изящным флигелем и круглой башней, возведённое ещё в восемнадцатом веке, хранило в своих стенах много историй. В этом здании размещалось главное управление Федеральной службы расследований. Щербин поднялся на второй этаж. Коридор здесь был длинным, с рядами дверей по обеим сторонам. Пахло старой бумагой, типографской краской и табачным дымом. Дойдя до конца коридора, он остановился перед массивной дверью с табличкой, на которой было выведено имя Быкова. Войдя в кабинет, Щербин увидел Юрия Артёмовича. Тот сидел за массивным столом из тёмного дерева, задумчиво курил сигарету и просматривал материалы дела. Дым от сигареты тонкими струйками поднимался к потолку. На столе лежали стопки документов, папки с делами, несколько фотографий и пара блокнотов с записями. В углу кабинета стоял сейф.

— Опаздываешь, — не поднимая взгляда от документов, процедил Быков, его голос звучал устало и раздражённо.

Щербин виновато кашлянул:

— Извините, заговорил с коллегами, — произнёс он, протягивая стаканчик с кофе. — Хотите кофе?

Быков лишь едва заметно кивнул, указывая взглядом на свободный край стола.

— И о чём же ты так увлечённо беседовал с коллегами? — в его голосе проскользнула лёгкая насмешка.

— Ходят слухи, что какой-то тип провёл серию налётов на предприятия «Стаи», избил людей, выкрал документы, — осторожно произнёс Щербин, внимательно наблюдая за реакцией начальника.

Быков лишь пренебрежительно фыркнул:

— Обычные криминальные разборки, — бросил он, не проявляя ни малейшего интереса.

— Не похоже, — настаивал Щербин. — Навряд ли кто-то осмелится посягнуть на бизнес Лобы.

— Найдётся, поверь, — хмыкнул Быков. — Впрочем, меня не интересуют дела бандитов, пока они не затрагивают общество. У нас есть дело поважней. Докладывай.

Щербин собрался с мыслями:

— Как вы и просили, я проверил все скупки, прошерстил все точки сбыта краденого, поговорил с воришками на районе — телефон Правдорубовой нигде не всплывал.

Быков нахмурился:

— Плохо, хоть и не неожиданно. Его могли сбыть в любом районе города. Значит, надо расширить зону поиска.

— Вы имеете в виду… — начал было Щербин.

— Ты прекрасно понял, что я имею в виду, — резко оборвал его Быков.

— Но это слишком большой объём работы для нас двоих, — возразил Щербин.

Быков поднял глаза, его взгляд стал колючим:

— Можешь взять самоотвод, — недовольно произнёс он, туша сигарету и беря стаканчик с кофе.

Щербин замялся:

— Может, лучше возьмём ещё сотрудников? — предложил он, стараясь звучать максимально дипломатично.

— Нет, — отрезал Юрий Артёмович, его голос не допускал возражений.

— Телефон могли просто выкинуть или уничтожить, — попытался возразить Щербин.

— Могли, — согласился Быков, — но мы этого не знаем. Если он где-то всплывёт, мы сможем узнать, кто его сбыл. А если нет — займёмся чем-нибудь другим. Но пока у нас есть шанс, мы должны его использовать.

Их беседу резко прервал внезапный звук открывающейся двери. На пороге стоял Кулишер.

— Можно? — спросил он, переступая порог кабинета.

Быков и Щербин обменялись удивлёнными взглядами.

— Можно, — наконец произнёс Юрий Артёмович, стараясь скрыть своё удивление. — Какими судьбами? Не припомню, чтобы я вас вызывал. Вспомнили что-то новое?

Саша прошёл к свободному стулу и сел, его движения были уверенными и немного дерзкими.

— Нет, не вспомнил, — ответил он.

— Тогда позвольте спросить, с чем связан ваш визит? — в голосе Быкова проскользнуло раздражение.

— Я пришёл узнать, как продвигается расследование, — прямо ответил Саша.

Быков нахмурился:

— А вы, простите, мой начальник или, может быть, прокурор? Какое право вы имеете интересоваться ходом расследования?

— Я был другом погибшей, — ответил Саша, в его голосе прозвучала лёгкая обида.

Быков вздохнул:

— Мы знаем, что во время благотворительного ужина Правдорубовой позвонили. Нам удалось установить владельца номера, им оказался банковский сотрудник. Однако звонил не он. На автобусной остановке к нему подошёл мужчина и попросил воспользоваться телефоном, сославшись на то, что оставил свой дома, а ему необходимо срочно позвонить. Сразу после этого звонка Ксения вызвала такси и поехала домой, а затем снова вызвала машину и направилась в промзону.

— И это всё, что вы смогли выяснить? — в голосе Саши прозвучало явное недовольство.

— К сожалению, пока да, — неохотно признал Быков. — Возможно, вам известно, кто мог позвонить Ксении?

— Нет, не знаю. Может быть, кто-то с работы?

— Мы опросили всех коллег погибшей, никто ей в тот вечер не звонил.

— Это очень странная история, — задумчиво произнёс Саша. — Кто-то звонит Ксюше, и она срывается с благотворительного вечера, посвящённого родителям Кости. Должна быть очень серьёзная причина, чтобы она даже не попрощалась с ним.

— Александр, — резко оборвал его Быков, — мы это и без вас понимаем. Если у вас нет информации, которая может помочь следствию, прошу вас покинуть кабинет.

Саша поднялся со стула:

— Что ж, не буду мешать вашей работе.

Но не успел он сделать и шага к двери, как Быков остановил его:

— Подождите! А что было в том письме, которое я вам передал?

Саша на мгновение замер, но быстро взял себя в руки:

— Ничего особенного.

— Отправлять письма в двадцать первом веке — весьма старомодно, — внимательно глядя на молодого человека, произнёс Быков с явным подозрением в голосе.

— Мы с Ксюшей обменивались письмами ещё со школьных времён, — спокойно ответил Саша, стараясь не выдать своих эмоций. — Это добавляло определённого шарма в наши отношения.

— Если вдруг что-то вспомните, обязательно сообщите мне, — сказал Быков, давая понять, что разговор окончен.

— Обязательно, — ответил Саша и, не прощаясь, вышел из кабинета, оставив двух следователей в раздумьях.

Быков медленно откинулся на спинку кресла, его лицо выражало глубокую задумчивость. Он чувствовал нутром, что-то тут не так, но не мог понять, что именно. Тяжёлые мысли крутились в голове, когда внезапный стук в дверь вырвал его из пучины размышлений.

— У меня сегодня что, день открытых дверей? — недовольно пробурчал он себе под нос, а затем громко произнёс: — Войдите!

В кабинет вошла женщина. Её тёмные волосы были собраны в неаккуратный пучок, словно она второпях собирала их перед выходом. На ней было поношенное пальто, бадлон и джинсы. Лицо выглядело измождённым, с тёмными кругами под покрасневшими глазами. Беременный живот заметно выдавался вперёд.

— Извините, мне сказали, что у вас можно написать заявление, — произнесла она измученным голосом, едва сдерживая слёзы.

— Заявление, по какому факту? — спросил Быков.

— Пропажи человека, — едва слышно ответила женщина.

— Мы занимаемся тяжкими преступлениями, вам нужно обратиться в полицию, — отрезал Быков, возвращаясь к документам.

Женщина замерла, её растерянный взгляд метался по кабинету. В этот момент в разговор вмешался Щербин:

— А, полиция здесь. Давайте я приму ваше заявление.

Быков неохотно протянул парню бумагу и ручку, продолжая изучать материалы дела.

— Присаживайтесь, — мягко произнёс Илья, указывая на стул. — Кто у вас пропал?

Женщина опустилась на стул.

— Мой… мой сожитель, — смущённо произнесла она.

— Когда он пропал? — спросил Щербин, готовясь записывать.

— Уже почти две недели назад, — ответила она, с трудом сдерживая слёзы.

— Почему вы сообщаете об этом только сейчас?

— Он и раньше пропадал, у него ненормированный график, могут вызвать в любое время. Но он всегда был на связи, звонил, писал. А сейчас ничего…

— Где он работает?

— В строительной компании.

— У вас есть его фотография?

— Нет, он не любитель фотографироваться.

— Хорошо, опишите его внешность, а потом изложите всё подробно на бумаге.

— Ну… Ему сорок пять лет… Он носит бороду, аккуратная стрижка, карие глаза, немного кривоватый нос и скуластое лицо с крупной челюстью.

— Подождите, а он пропал случайно не в пятницу, когда ещё был благотворительный вечер, посвящённый Черновым? — аккуратно спросил Щербин.

— Да, — припомнила женщина, её глаза расширились от внезапного осознания.

— Напишите, пожалуйста, на бумаге всё о родителях, когда в последний раз его видели. Опишите его внешность, где работает, в общем, всё, — протягивая женщине бумагу и ручку, сказал Щурин. — А нам нужно переговорить о другом деле, — добавил он, обращаясь к Быкову.

Они встали и вышли из кабинета, закрыв за собой дверь.

— И о чём нам надо переговорить? — спросил Быков.

— Вам описанный мужик никого не напомнил? — тихо произнёс Щербин.

Юрий Артёмович на мгновение замер, его глаза расширились.

— Мужик, который попросил позвонить… Он подходит под это описание! — вдруг осенило его.

— Думаете, это совпадение, что у этой женщины пропадает сожитель и в этот же день Правдорубовой звонит мужик, подходящий под это описание, а затем девушку находят застреленной, а этот мужик так и не появляется дома? — спросил Щурин, внимательно наблюдая за реакцией следователя.

Быков медленно кивнул, его лицо стало серьёзным:

— Мне по долгу службы нельзя верить в совпадения.

— Значит, будем проверять? — спросил Щербин, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

— Будем, — решительно сказал Быков.

После того как женщина, с трудом сдерживая слёзы, покинула кабинет, оставив своё заявление, Быков и Щербин направились к выходу. Их путь лежал в ресторан «Северная жемчужина», место, где, как оказалось, пересекались нити их расследования. «Невский монолит», компания, где работал пропавший мужчина, принадлежала Державину. Быков, не теряя времени, связался с секретарём бизнесмена, и им назначили встречу. Илья заметно нервничал. Он прекрасно понимал, к кому они направляются, и причина визита отнюдь не радовала его. В голове крутились тревожные мысли: встреча с Державиным могла обернуться серьёзными проблемами для их расследования.

Охранник в черном костюме проводил сыщиков в отдельное помещение, где за массивным столом уже расположился Державин. По левую руку от него сидел Акелла , его лицо выражало явное недовольство и напряжение, похоже, у них с боссом был неприятный разговор. Державин, как всегда, выглядел безупречно.

Быков, сохраняя профессиональное спокойствие, первым нарушил молчание:

— Здравствуйте, Борис Игоревич, спасибо, что так оперативно приняли нас, — произнёс Быков, стараясь сохранять профессиональный тон.

Державин небрежно махнул рукой:

— Без проблем. Присаживайтесь. Хотите чай, кофе или, может, перекусите что-нибудь?

— Нет, спасибо, — сдержанно ответил Быков, усаживаясь на предложенный стул.

Державин перевёл взгляд на Щурина:

— А ваш коллега?

— Нет, я тоже не буду, — выдавил из себя Илья.

— Ну, дело ваше. О чём вы хотели со мной поговорить? — в голосе бизнесмена проскользнуло лёгкое раздражение.

— Видите ли, к нам поступило заявление о пропаже. Скажите, Евгений Викторович Стрелков вам знаком? — прямо спросил Быков.

При звуке этого имени Акелла едва заметно напрягся и бросил быстрый взгляд на своего босса.

— Не припоминаю, — ответил Державин с напускной небрежностью.

— Странно, ведь он является вашим сотрудником, — настаивал Быков.

— Ничего странного в этом нет, у меня в компании работает много людей, с большинством я даже не знаком лично, — парировал бизнесмен.

— Это плохо. Видите ли, заявитель сообщил, что Евгению Викторовичу позвонили с работы, и с тех пор его больше никто не видел, словно сквозь землю провалился, — внимательно наблюдая за реакцией собеседников, произнёс Быков.

Державин поправил массивный перстень на пальце:

— Не напомните, как вас зовут?

— Быков Артём Юрьевич, — чётко ответил следователь.

— Артём Юрьевич, вы на что-то намекаете? — в голосе бизнесмена послышалась угроза.

— Ни в коем случае. Просто поступило заявление, я должен его отработать, — спокойно ответил Быков.

— А давно у нас майор Федеральной службы расследований занимается пропажами? — вмешался Акелла, его голос звучал ехидно.

— Не припомню, чтобы я называл вам своё звание, — заметил Быков, понимая, что Державин явно подготовился к их визиту.

— Я предположил, — хладнокровно ответил Акелла.

— Так кто сможет мне подсказать, совершался ли рабочий звонок Стрелкову? — спросил Юрий Артёмович.

Державин переглянулся с Акеллой и кивнул:

— Да, ему звонили. На объекте, к которому он был прикреплён, произошла неприятная ситуация — завелись грызуны и погрызли проводку. Ему пришлось приехать и оценить ущерб, — сообщил Акелла.

— Вы ему звонили?

— Да.

— Что было после? — не отводя взгляда, спросил следователь.

— Да ничего особенного, он приехал на объект, осмотрел повреждения и уехал, — ответил Акелла, сохраняя невозмутимый вид.

— Куда? — резко спросил Быков.

— Не знаю. Это его личное дело, — ответил Акелла.

— Ещё что-то? — спросил Державин, его голос звучал так, словно он уже устал от этого разговора.

— Пока всё, но я попрошу вас позвонить мне, если вдруг что-то вспомните, — вставая из-за стола и оставляя визитку, сказал Быков.

— Разумеется, — театрально произнёс Державин, едва заметно улыбнувшись уголком рта.

Следователи покинули ресторан, погрузившись в тяжёлое молчание. В машине Быков закурил, глубоко затягиваясь и выпуская дым через ноздри.

— Это был напряжённый разговор, — нарушил тишину Щербин, его голос слегка дрожал.

— А я думал, ты разучился говорить, — колко ответил Быков.

— Я… немного занервничал, — признался Илья, нервно поправляя воротник рубашки.

— Ничего, с опытом пройдёт, — немного смягчившись, произнёс Быков.

— Вы им поверили? — спросил Щербин.

— Ни единому слову, — ответил Юрий Артёмович, заводя машину. — Но предъявить нам им нечего.

Автомобиль плавно тронулся с места, выезжая на оживлённую улицу.

— Когда этот мужик сказал про крыс на объекте, у меня всё внутри сжалось, — признался Щербин.

— Это хорошо, что сжалось, — сказал Быков, ловко маневрируя между машинами. — Значит, есть чуйка. В нашей работе без неё никак. Эти уроды ломали комедию. Они могли соврать, сказать, что этому Стрелову никто не звонил, что угодно. Но они признались, более того, иносказательно намекнули нам, для чего его вызвали на «объект».

В голосе Быкова звучала неприкрытая злоба и презрение.

— Вы думаете, что крыса — это и был Стрелов? — осторожно спросил Щербин.

— А тебе его пропажа ничего не говорит? — ответил Быков вопросом на вопрос. — Сложи два плюс два.

— И они даже не попытались скрыть… — начал Илья, но Быков его перебил.

— Потому что они чувствуют свою безнаказанность, волчары обнаглевшие, — процедил Юрий Артёмович сквозь зубы.

— И что мы будем делать? — спросил Щербин.

— Работать, — ответил Быков, его голос звучал твёрдо и решительно. — Как я и сказал, предъявить Державину или его людям нам нечего. Да и доказать связь между пропажей Стрелкова и смертью Правдорубовой мы пока тоже не можем. Значит, будем дальше вести расследование. Пока это всё, что нам остаётся.

Машина мчалась по улицам города, увозя следователей всё дальше от ресторана, где только что состоялась эта напряжённая встреча. Быков знал: правда где-то рядом, нужно только её найти.

***

Сразу после разговора с Быковым Саша направился к старому заброшенному заводу. Огромная территория, поросшая бурьяном и заваленная ржавым металлоломом, казалась вымершей. Проржавевшие корпуса зданий возвышались мрачными силуэтами на фоне серого неба. Пробравшись через завалы мусора, он вошёл в неприметное административное здание. Скрипучие ступеньки вели вниз, в тёмный подвал. Толстая металлическая дверь, больше похожая на шлюз военного бункера, преграждала путь.

Саша приложил палец к встроенному сканеру, и тот едва заметно мигнул зелёным светом. Затем набрал сложный пароль на сенсорной панели. Тяжёлые створки с тихим шипением разошлись в стороны, открывая проход в тщательно замаскированное убежище.

В глубине помещения его уже ждал Кирилл Степанович и Аркадий Арсеньевич. Его лицо, как всегда, выражало спокойное достоинство.

— Добро пожаловать в офис, Александр Фёдорович, — произнёс Рындин с едва заметной улыбкой.

— Впечатляет, — искренне ответил Кулишер, оглядывая высокотехнологичное пространство. — Вижу, вы потрудились на славу.

— Учитывая сжатые сроки, результат более чем достойный, — скромно ответил Брагин.

— Проведете экскурсию?

— С удовольствием. Начнём с безопасности. Вся территория оснащена скрытыми камерами и датчиками движения. Если вдруг появятся незваные гости, система мгновенно оповестит вас. Входная дверь имеет двухуровневую защиту: сначала считывание отпечатка пальца, затем ввод пароля. В систему внесены отпечатки трёх человек: ваш, мой и Аркадия Арсеньевича.

Рындин повёл Сашу по помещению, разделённому на функциональные зоны.

— Вот сектор хранения. Здесь расположены прочные металлические шкафчики для хранения специального снаряжения. Обратите внимание на систему вентиляции — она оснащена фильтрами последнего поколения.

Далее он показал операционный центр с мощными компьютерами, подключёнными к городским камерам наблюдения и базам данных. Локальные серверы тихо гудели в углу, обеспечивая защиту информации.

В мастерской Саша увидел современное оборудование для ремонта и модификации гаджетов, а также 3D-принтер для создания прототипов.

— Что касается автономности, — продолжал Брагин, — база полностью независима от городской инфраструктуры. Генераторы обеспечивают энергией всё необходимое. Есть резервная система, которая в случае отключения основного питания поддержит работу систем безопасности и операционного центра.

— Это нечто, других слов у меня нет, — произнёс Саша, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, его голос звучал искренне восхищённо.

Рындин, стоявший чуть в стороне, шагнул вперёд:

— Что касается вашей просьбы… Все расходы оплачивались либо через криптовалюту, либо через офшоры, либо через фирмы-однодневки. Финансовый след не приведёт к вам, — его тон был деловым и уверенным.

— Спасибо. Надеюсь, вы и себя не обидели? — спросил Саша, не задумываясь о том, как прозвучат его слова.

Лицо Кирилла Степановича мгновенно изменилось. Его брови слегка приподнялись, а губы сжались в тонкую линию. Эти слова явно задели его до глубины души.

— Александр Фёдорович, — начал Рындин, его голос звучал холодно и отстранённо, — я не взял себе ни копейки и никогда не возьму. Когда берёшь деньги, ты становишься должен и обязан. Я помог вам по другой причине, потому что поверил вам, как когда-то поверил Чернову-старшему.

Он сделал паузу, его глаза сверкнули стальным блеском:

— Я хочу, чтобы вы понимали: если у меня возникнут сомнения в вашем проекте или я решу, что вы выходите за рамки допустимого, я немедленно выйду из него и заберу всё, что связано с ним.

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Саша почувствовал, как его задели эти слова, но понимал, что сам виноват.

— Конечно, — осторожно начал он, стараясь исправить ситуацию. — Извините, если задел вас. Мы все занимаемся этим проектом, потому что верим в него и потому что хотим изменений.

Его голос звучал искренне, и постепенно напряжение в комнате начало спадать.

— Теперь мы можем заняться следующим шагом, — произнёс Саша, его голос звучал решительно.

— Ну, думаю, здесь вы справитесь без меня, — сказал Рындин, бросая взгляд на часы. — Я поеду в офис, всё-таки у меня рабочий день.

— Хорошо, если вдруг мой брат спустится к вам…

— Я прикрою вас, что-нибудь да придумаю, — заверил Рындин и направился к выходу, его шаги эхом отдавались в полупустом помещении.

После того как дверь за ним закрылась, Брагин повернулся к Саше:

— Итак, ты был у Быкова, — произнёс он после небольшой паузы, его голос звучал напряжённо.

— Да, был.

— И как?

— Никак, у него ничего нет. Он топчется на месте. По всей видимости, он не связывает убийство Ксюши с Державиным.

— Ты смог осмотреться?

— Да. Камеры есть только у парадного входа, в самом здании их нет. Сейф в кабинете Быкова старый, с его замком не должно возникнуть проблем. На чёрной лестнице есть выход на крышу, но дверь закрыта, придётся открыть.

— Какой план?

— С соседнего дома я спущусь по тросу на крышу здания, вскрою дверь и попаду на чёрную лестницу, затем проникну в кабинет Быкова, открою сейф и внимательно ознакомлюсь с материалами дела.

— Ты уверен, что он хранит материалы дела в сейфе, а не забирает с собой? — спросил Брагин.

— Нет, не уверен, придётся положиться на удачу.

— Надо было попросить Кирилла Степановича, чтобы он достал тебе электронную отмычку.

— У меня есть опыт взлома замков, — немного неловко произнёс Кулишер. — Думаю, проблем не возникнет. Но электронная отмычка — штука полезная. Что касается Кирилла Степановича, как он вообще?

— Он всё ещё относится к твоему «проекту» с недоверием и некой опаской. Но я думаю, когда он увидит результаты, он поменяет своё отношение.

— Надеюсь, ему не придётся ждать результатов слишком долго, — пробормотал Кулишер, обращаясь больше к самому себе.

— У тебя есть всё необходимое, чтобы всерьёз заняться Державиным. Используй свои ресурсы, и, уверен, в ближайшее время ты сможешь передать этого урода в руки правоохранительных органов, как этого хотела Ксюша.

— Я ещё не знаю, чего хочу я, — загадочно произнёс Кулишер. Его голос звучал так, что даже у видавшего виды Брагина пробежали мурашки по коже.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Аркадий Арсеньевич, его голос дрогнул от страха перед ответом.

— Я не уверен, что передача Державина в руки органов имеет смысл, у него есть связи, люди, которые могут развалить дело, — несмотря на своего наставника, сказал Саша.

— Если ты соберёшь достаточно доказательств, Быков сможет прижать его.

— Почему именно Быков?

— У него хорошая репутация, в отличие от многих, закон и правосудие для него не пустые слова.

— Я не знаю.

— Саша, ответь мне на один вопрос: чего ты хочешь — мести или правосудия?

— А есть разница?

— Есть, и она колоссальна. Я понимаю, о чём ты сейчас думаешь, чувствую, какая мысль поселилась в твоей голове. Ты думаешь, что всё бестолку, что даже если ты соберёшь компромат на Державина, он всё равно сможет уйти от наказания, используя свои связи и влияние. Но есть одно решение ,взять всё в свои руки. Стать прокурором, судьёй и палачом.

— Не палачом, а тем, кто восстановит справедливость, — возразил Саша, его глаза сверкнули решимостью.

— Убийство — это не справедливость, и никогда ей не станет, — громко произнёс Брагин, его голос эхом отразился от стен, наполняя пространство тяжёлым смыслом. — Послушай меня внимательно. Если ты хочешь по-настоящему победить Державина, ты должен создать другую реальность. Он построил мир, где правят страх, злоба, безысходность и безнаказанность. Твоё оружие — не месть, а справедливость.

— Державин отнимал и продолжает отнимать самое дорогое, что есть на свете — жизнь, — эмоционально сказал Кулишер, его голос дрожал от гнева. — И ты предлагаешь мне пощадить его? Сжалиться над ним?

— Я предлагаю тебе не терять себя, — ответил Брагин, глядя прямо в глаза Саше.

— На благотворительном вечере Костя говорил о создании фонда помощи зависимым, чтобы история его родителей не повторилась, чтобы другой ребёнок не испытал той боли, которую испытал он, — голос Саши становился всё более напряжённым. — Ты видел глаза матери Ксюши? Они пустые… Абсолютно пустые. Она живой труп. И сколько таких матерей «наплодил» Державин? Я сделаю так, чтобы мама Ксюши стала последней.

— Если бы Ксюша слышала твои слова, ей стало бы стыдно, — тихо произнёс Брагин. — Она верила в другое. Она верила в силу добра, в возможность изменить мир к лучшему.

— Ксюши больше нет! Её больше нет! — закричал Саша, его глаза наполнились слезами, боль разрывала его изнутри. — Я не хочу, чтобы в следующий раз хоронили тебя или Костю. Но пока есть такие люди, как Державин, никто не может спать спокойно.

— Тогда сделай так, чтобы такие, как Державин, потеряли свою власть, — спокойно ответил Брагин. — Сделай так, чтобы они боялись и знали, что они не всемогущи. Но заставь их бояться не смерти, а неизбежности справедливого наказания. Такие, как он, должны понять, что какими бы влиятельными они ни были, они всегда ответят за свои поступки перед законом.

Он сделал паузу, давая Саше время осмыслить сказанное.

— Город погружён во тьму, — продолжил Брагин. — Ты можешь стать светом, который рассеет мрак, или стать ещё одной искрой, которая лишь усилит пожар ненависти и насилия. Выбор за тобой. — сказал Аркадий и направился к выходу.

Тяжёлая металлическая дверь с глухим лязгом захлопнулась за спиной, словно отрезав Сашу от всего мира. Холодный воздух подземелья обволакивал его, проникая под одежду. Боль пульсировала в висках, смешиваясь с гневом и отчаянием. Он слышал только биение своего сердца — громкое, неровное, словно пытающееся вырваться из грудной клетки. Перед глазами проносились образы: улыбающаяся Ксюша, опустошённое лицо её матери. Каждый вздох давался с трудом. Время здесь, в этом подземном убежище, словно остановилось, оставив его наедине с демонами собственной души. Саше предстояло сделать, возможно, самый главный выбор в его жизни. Выбор между светом и тьмой, между местью и правосудием, между гибелью и спасением.

***

Саша приступил к реализации своего плана ночью. Костюм идеально сидел на нем, был легким и не ограничивал движения, а его цвет помогал оставаться незамеченным. В ящике с костюмом он нашел шлем-маску с анатомическим дизайном с усиленной защитой, которая закрывала верхнюю часть лица, и записку от Брагина с надписью «Миф, а не человек». Закрепив скальный трос, Саша спустился на крышу здания Федеральной службы расследований и подошел к двери, ведущей к черной лестнице. Он достал отмычки и начал взламывать замок, но неожиданно это оказалось сложнее, чем он ожидал.

— Н-да, с такими конкурентами я точно не останусь без работы, — произнес с издевкой и чувством превосходства женский голос.

Саша мгновенно напрягся, его тело сработало на автомате, он резко развернулся.

— Похоже, я не одна любительница переодеваний, — произнесла она с игривой ноткой в голосе.

Кулишер продолжал молчать, оценивая ситуацию.

— Эм… Ты немой или глухой? — ее голос звучал насмешливо.

— Кто ты? — наконец спросил Саша.

— Мы стоим на крыше главного управления ФСР, ты правда хочешь выяснять, кто я? Ну давай постоим, поболтаем, чтобы нас заметил какой-нибудь любитель ночных прогулок, — ее слова прозвучали с явной издевкой.

— У меня возникли проблемы с замком, — указал взглядом на дверь Саша.

— Я заметила. Давай я ее открою, и каждый займется своим делом, — немного напряженно предложила девушка. Было видно, что появление еще одного любителя масок застало ее врасплох.

Саша отступил в сторону, наблюдая за незнакомкой. Она достала набор отмычек — движения были отточенными, профессиональными. Замок поддался с характерным щелчком.

— Мужчины вперед, — произнесла она, открывая дверь с легким поклоном.

Саша прошел внутрь. В полутемном коридоре их пути разошлись. Каждый направился к своей цели. Но у Кулишера снова возникли проблемы с замком.

— Боже мой, дилетант, из-за тебя нас спалят! Отойди! — не скрывая раздражения, воскликнула девушка, видя, как ее временный союзник возится с замком. Она ловко отобрала у него отмычки и быстро справилась с механизмом.

— Спасибо, — тихо произнес Саша.

— Будешь должен, — ответила она, и на мгновение их взгляды встретились.

— Может, тогда и сейф откроешь?

— Нет уж, дальше сам. Ты уже большой мальчик, — усмехнулась незнакомка и растворилась в темноте соседнего кабинета.

Саша осторожно вошел в кабинет, его шаги были почти бесшумны на старом паркете. Саша подошел к сейфу. Механизм поддался быстрее, чем он ожидал. Скрипучая дверца сейфа открылась, обнажая свои тайны. Он отыскал папку с делом Ксюши. Страницы шелестели в тишине. Информации было мало, но главное Саша узнал: что следователь видит связь этого дела с Державиным. Внимание Саши привлекла еще одна папка. Папка с надписью «Стая» лежала чуть в стороне. Когда он открыл ее, его глаза расширились от изумления. Быков вёл собственную войну против империи Державина, методично собирая компромат. В голове Саши закрутились мысли о возможном союзе. Если объединить их знания, их ресурсы, возможно, у них появится реальный шанс победить систему, которая казалась непобедимой.

— Эй, не задерживайся тут, — раздался тихий голос незнакомки, нарушая напряженную тишину кабинета.

Саша быстро вернул все документы на место. Он закрыл сейф, провернул замок, убедившись, что всё выглядит так, как было. На крыше их пути снова пересеклись.

— Ну вот и конец нашего союза, — произнесла девушка с легкой улыбкой, ее голос звучал почти нежно. Не дожидаясь ответа, она оттолкнулась от края крыши и растворилась в темноте ночного города, словно тень, скользя по тросу вниз.

В узком переулке ее уже поджидал заказчик — высокий мужчина в черной кожаной куртке, его лицо скрывала тень.

— Принесла? — спросил он, его голос звучал хрипло и угрожающе.

— Конечно, дорогуша, а ты принес? — ответила она, ее тон был нарочито легкомысленным.

— Принес, принес, — процедил он сквозь зубы, и в его голосе послышалась явная угроза.

Внезапно из темных углов переулка появились еще несколько фигур. Они двигались бесшумно, словно призраки, окружая Лисицу полукольцом.

— И что это значит? — спросила она, но в ее голосе не было ни капли страха, только холодное спокойствие профессионала.

— Ты украла кое-что, — произнес один из новых прибывших, его голос был низким и властным.

— Такая моя профессия, — перебила она, не дрогнув.

— Материалы из дома прокурора, где они? — настаивал мужчина.

— Аааа, так ты дружок тех милых джентльменов. Как там поживают наши общие знакомые? Пухляшу уже вставили глазик? — ее голос сочился сарказмом.

— За это ты тоже ответишь, не переживай, — злобно прошипел мужчина. — Если отдашь нам бумаги по-хорошему, умрешь быстро.

— А если я хочу по-плохому? — в ее глазах вспыхнул опасный огонек.

— Я надеялся именно на это.

Мужчины начали медленно смыкать кольцо вокруг Лисицы. Их тени, искаженные неровным светом фонарей, казались еще больше, еще страшнее. Шестеро против одной — расклад явно не в ее пользу. Она чувствовала, как учащенно бьется сердце, как кровь стучит в висках. Пора отступать.

— Сейчас мы этой лисичке ушки подрежем, — прошипел один из нападавших, его голос сочился ядом.

— Не думаю, — раздался вдруг из темноты низкий, уверенный голос.

Кулишер двигался быстро, адреналин хлынул в кровь, обостряя все чувства. Первый удар пришелся в челюсть ближайшего противника — хруст костей прозвучал особенно громко в ночной тишине. Второй получил точный удар в солнечное сплетение, согнулся пополам, хватая ртом воздух. Мужчина с ножом ринулся вперед, его движения были дергаными. Первый выпад — Кулишер немного замялся, и лезвие скользнуло по костюму, не причинив вреда. Второй удар — Саша поймал запястье нападавшего, резко вывернул. Хруст ломающихся костей наполнил переулок. Лисица действовала иначе — ее движения напоминали танец. Два противника, попавшие под ее удар, даже не успели понять, что произошло. Она кружилась между ними, ее ноги и руки работали с невероятной скоростью. Один получил удар в висок, второй — точный удар в горло. Третий противник попытался достать пистолет, но не успел — кулак Кулишера встретился с его челюстью, отправив в нокаут. Четвертый попытался сбежать, но был пойман за воротник, брошен на землю. Хруст ломающихся ребер прозвучал особенно отчетливо. Бой длился считанные минуты. Шестеро нападавших лежали на земле, стонали, корчились от боли. Тишина опустилась на переулок. Только дыхание двух бойцов нарушало ее.

— Признаться, наше второе «свидание» оказалось более приятным, чем первое, — с легкой иронией в голосе произнесла Лисица, ее глаза, как два изумруда, блеснули в темноте.

Саша заметил движение краем глаза. Один из нападавших, за спиной Лисицы, рывком достал пистолет. Не раздумывая ни секунды, Кулишер толкнул девушку в сторону. Раздался выстрел, и пуля попала в грудь. Защитный элемент костюма сработал как надо. Саша быстро потянулся к своему поясу и достал предмет, похожий на волчий клык. Он метнул его в стрелка. Клык вонзился в руку мужчины, вызвав крик боли. Не теряя ни секунды, Саша подбежал к нему и мощным ударом колена отправил в глубокий нокаут.

— Ты в порядке? — в голосе Лисицы слышалось искреннее беспокойство.

— В порядке. Нам нужно уходить, на звук выстрела наверняка вызовут полицию, — ответил Саша, его голос звучал спокойно и уверенно.

Они мчались по ночному городу, перепрыгивая через ограждения, скользя по крышам. Пожарная лестница казалась бесконечной, но наконец они достигли места, где можно отдохнуть.

— Фух, обычно мои вылазки проходят более спокойно, — призналась Лисица.

— Что им от тебя было нужно? — без лишних предисловий спросил Кулишер.

— Не твоё дело, — резко ответила она.

— Я помог тебе, думаю, заслуживаю знать, — настаивал Саша.

— Скажем так, я кое-что украла, но клиент не заплатил. Мы с ним повздорили, одному я выцарапала глаз.

— Значит, это были друзья твоих разгневанных клиентов?

— Да.

— Что ты для них украла?

— Кое-какие бумаги из дома прокурора.

— Ты знаешь, на кого они работают?

— Всё, хватит вопросов. Я и так разоткровенничалась, — Лисица сделала шаг к краю крыши, но Саша удержал её за предплечье.

— Они не остановятся. Я могу помочь.

— С чего ты решил, что мне нужна помощь?

— Мы их разозлили. В следующий раз их будет больше, и действовать они будут куда агрессивнее.

— МЫ их разозлили?! Это ты переломал им кости, — вырвав руку, возмутилась девушка.

— Ты тоже не стояла в стороне, — заметил Кулишер.

— И что ты мне можешь предложить? — спросила она, в её глазах мелькнул интерес.

— Ты видела в переулке, на что я способен.

— Одних кулаков может не хватить, — приблизившись, прошептала Лисица, её дыхание коснулось его щеки.

— Поверь, у меня есть не только кулаки, — тихо ответил Волкодав, глядя ей в глаза.

— Они работают на Лобо. Знаешь его? — отойдя чуть подальше, сказала Лисица.

— Знаю. И хочу, чтобы он понёс наказание за свои дела.

— Интересно. Я тоже от него не в восторге. Похоже, у нас есть что-то общее.

— Помимо любви к переодеваниям? — с иронией спросил Волкодав.

— Да, помимо этого, — согласилась девушка.

Между ними повисло напряжение, воздух словно наэлектризовался.

— Так что, продлим наш союз? — предложил Кулишер.

— Мне надо подумать, — уклончиво ответила Лисица. — Встретимся завтра.

— Где?

Девушка наклонилась к его уху и быстро прошептала адрес и легонько поцеловала его в щёку.

— Это тебе за спасение моей шкуры, — улыбнулась она и развернулась, чтобы уйти.

— Как тебя зовут? — окликнул Саша.

— Ох, у меня нет бейджика на костюме. Можешь звать меня «Лисица», — она сделала изящный реверанс. — А ты у нас какая зверушка?

Саша на мгновение задумался.

— Волкодав, — ответил он.

— Звучит грозно. Ладненько, до завтра, блохастый, — игриво подмигнула Лисица и, словно кошка, скользнула по водосточной трубе.

***

Державин был в ярости. От его резкого удара по столу зазвенели тарелки, а стакан с соком опрокинулся, испортив завтрак. Акелла только что сообщил ему, что его люди не смогли поймать воровку, и, что еще хуже, все они оказались в больнице. Но неприятности на этом не закончились: той же ночью были атакованы два объекта. Налетчик, кем бы он ни был, становился все более дерзким. Быков тоже не отставал. После встречи в ресторане Быков запросил досье на исчезнувшего мужчину и пытался выяснить его роль в бизнесе Державина. Борис Игоревич подошел к окну. Город внизу казался спокойным и безмятежным, но он знал, что за этой маской благополучия скрывается бунт. Очаги сопротивления начали появляться там, где он считал себя непогрешимым. Его империя, возводимая годами, начала давать трещины. Система, в которой он был абсолютным правителем, вдруг показала свои уязвимые места. Державин сжал кулаки, так что костяшки побелели. Он не привык к сопротивлению и не ожидал, что кто-то осмелится бросить ему вызов. Эта мысль разъедала его изнутри, как кислота.

— Борис Игоревич, я всё исправлю, — произнёс Акелла, стараясь говорить максимально спокойно и уверенно.

— Нет, хватит! — прорычал Державин. — Ты начинаешь терять хватку, Акелла. В нашем деле это непозволительно.

Акелла почувствовал, как холодный пот выступил на его лбу. Такие слова из уст Державина не предвещали ничего хорошего.

— Я возьму всё в свои руки, — медленно произнёс мужчина, оборачиваясь к подчинённому. — Слушай внимательно. Во-первых, свяжись с начальником полиции, вечером я жду его у себя. По улицам города бегает воровка и какой-то психопат, пора подключать полицию.

— Будет сделано, — сказал Акелла.

— Второе, усиль охрану всех объектов, вооружи людей. Они должны быть готовы к налетам. И третье, нам нужно что-то решать с Быковым.

— Хотите решить этот вопрос радикально? — осторожно спросил Акелла.

— Нет, сейчас другие времена, — покачал головой Державин. — Нельзя просто взять и устранить следователя. Да и Быков — человек с репутацией, поднимется шумиха. Но если он попадёт на больничную койку на недельку-другую… У его начальства не будет выбора, кроме как передать дело другому сотруднику. И ты проследишь, чтобы оно попало в руки более сговорчивого следователя.

— А что с бабой этого Стрелкова? Она наверняка продолжит мутить воду, будет дальше писать заявления, искать его.

Державин задумался.

— Я дал слово, что ее не трону, — тихо сказал он.

— Ситуация меняется, беременная любящая баба может поднять шумиху, создать нам ненужных проблем, — выразил свое мнение Акелла.

— Я сказал, я дал слово, — строго сказал Державин. — Меня беспокоит, что сейчас слова теряют свою силу. Но я застал другие времена. Времена, когда свое слово надо было держать и перед живыми, и тем более перед мертвыми.

Державин подошёл к коробке с сигарами, достал одну и поднёс к ней зажигалку. Сизый дым медленно поплыл в воздухе.

— Но подставляться я тоже не собираюсь. Приди к этой женщине, представься знакомым Стрелкова, дай ей денег и скажи, что ее возлюбленный сбежал, испугавшись ответственности за ребенка.

— Вы думаете, она поверит? — без веры в этот план спросил Акелла.

— Сделай так, чтобы поверила, — сурово сказал Борис Игоревич.

— Понял, все сделаю, — решительно сказал Акелла.

— Акелла, — Лобо посмотрел на него холодным, пронизывающим взглядом. — Для меня неприкасаемых нет. Ещё одна ошибка, и ты поймёшь это на своей шкуре.

***

Саша вернулся домой на рассвете. Город ещё спал. Ночь выдалась насыщенной — два успешных рейда, новые улики, но и усталость давала о себе знать. Мышцы ныли, глаза слипались, а в голове пульсировала тупая боль. Он тихо пробрался в свою комнату, стараясь не разбудить домашних. Приняв душ, он рухнул на кровать. Всего два часа сна — это ничтожно мало, но выбора не было. Скоро завтрак с семьёй. Когда зазвенел будильник, Саша заставил себя подняться. Быстро привёл себя в порядок, натянул свежую рубашку и спустился на кухню.

Там уже сидели Брагин и Костя. Утреннее солнце золотило их лица, создавая иллюзию безмятежности и спокойствия. Саша постарался изобразить беззаботную улыбку.

— Доброе утро! — его голос звучал чуть более бодро, чем он чувствовал себя на самом деле.

Костя поднял глаза от тарелки, его взгляд был острым, изучающим.

— Доброе утро, — ответил он, не отрывая взгляда от брата.

Несколько секунд они мерились взглядами. Саша почувствовал, как внутри нарастает напряжение.

— Что-то случилось? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Вчера я заходил к Кириллу Степановичу, — начал Костя, неторопливо помешивая кофе. — Хотел пригласить вас на обед. И представь моё удивление, когда я не обнаружил тебя там. Не расскажешь, где ты был?

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Брагин молча наблюдал за этой сценой.

— А разве Кирилл Степанович тебе не рассказал? — пытаясь соскочить с вопроса, проговорил Саша, но его голос предательски дрогнул.

— Нет, не говорил, — соврал Костя, его тон стал холоднее.

— Я отъехал по его поручению.

— Куда?

— Костя, что за допрос? — сказал Саша чуть грубее, чем хотел, ему явно не нравились все эти вопросы, они резали по живому.

— Это не допрос. Просто… — Костя сделал паузу, его голос стал твёрже. — Я не понимаю. Ты попросил устроить тебя на работу в компанию, я пошёл тебе навстречу, дал тебе работу, может быть, не самую интересную, но какую смог. Для приобретения опыта и знаний и эта подойдёт. А в итоге что получается? Ты исчезаешь в разгар рабочего дня.

— Я не исчезал… — хотел было сказать Саша, но Костя перебил его.

— Не надо врать! В офисе тебя не было. Вообще, — повысил голос Костя, его терпение лопнуло. — Послушай, я не собираюсь за тобой бегать. Если ты не хочешь работать — пожалуйста. Только скажи мне об этом прямо. Я думал, что могу на тебя рассчитывать, думал, что мы вместе сможем противостоять Сухареву. Я думал, что эти десять лет тебя изменили, но я ошибся. Ты остался таким же эгоистом, делаешь лишь то, что хочешь, не думая, что вокруг тебя тоже есть люди.

Костя резко встал из-за стола и покинул столовую. Ему не хотелось слушать оправдания брата.

— Не сердись на него, ты знаешь, как ему сейчас тяжело, — прервал тяжёлую тишину Брагин, его голос звучал мягко.

Саша медленно повернулся к Брагину, утренние лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака, создавали причудливые узоры на его лице, подчёркивая тени под глазами и напряжённую линию скул.

— Я не сержусь на него, — произнёс Саша. — Я понимаю, он борется за наследие отца, но и я не гедонизмом занимаюсь, — добавил он с лёгкой грустью, глядя в окно.

Брагин кивнул, его взгляд был полон понимания и сочувствия.

— Но он же этого не знает…

— И не должен знать. У него и так много поводов для переживаний, не хочу добавлять ещё один. Да и не думаю, что он поймёт меня.

— Если бы ты попытался ему объяснить, возможно, он бы и понял, — тихо произнёс Брагин, его голос звучал как шёпот ветра.

Саша покачал головой, его пальцы нервно барабанили по столу.

— Может быть, когда-нибудь я попробую, но точно не сейчас.

Брагин вздохнул.

— Я должен попросить тебя не сердиться ещё на одного человека.

Саша вопросительно взглянул на Брагина.

— На меня, — произнёс Аркадий Арсеньевич, опустив голову. — В «офисе» я был слишком резок. Я не со зла. Просто я уже стар, и, как любой старик, я переживаю за тех, кого люблю. Это наш дар и одновременно проклятье.

— Я не сержусь на тебя, — ответил он, глядя прямо в глаза Брагину. — И никогда не буду сердиться, — добавил он после долгой паузы. — Ты заменил мне отца, пытался направить меня по жизни, а я подвёл тебя, бросил всё и всех, уехал из города. А по возвращении объявил вендетту криминальному боссу.

— Нет, я никогда не считал, что ты подвёл меня. Твой отъезд… Он был тебе нужен. Я не мог дать ответы на те вопросы, что терзали твою душу, и тебе пришлось искать их самостоятельно. Что касается крестового похода против Державина… Буду честен, я не в восторге от него. Не потому что я не понимаю тебя и не разделяю твои чувства, твой порыв что-то изменить. Нет, не поэтому. А потому что понимаю, какой тяжкий груз ты взвалил себе на плечи, потому что понимаю, чем ты рискуешь.

— Одному мне не справиться, поэтому мне нужен ты, — признал Саша, его голос звучал твёрдо и уверенно.

Брагин кивнул, в его глазах светилась искренняя забота.

— Ты можешь на меня рассчитывать. Я всегда буду рядом.

Саша глубоко вздохнул, его плечи расслабились.

— Если тебя это успокоит, я принял к сведению твои слова. Не буду врать, я… я… ещё не решил, что сделаю с Державиным. Но ты заставил меня задуматься.

Брагин улыбнулся.

— Я рад, именно этого я и добивался.

Мужчины погрузились в молчание, их взгляды встретились в немом понимании.

— Как прошла твоя вылазка? — вновь вернув решительность в голос, спросил Брагин.

Саша на мгновение задумался, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он заново переживал события минувшей ночи.

— Неплохо, — ответил — Быков работает, но ему не хватает улик. Но, похоже, он нашёл ниточку между смертью Ксюши и Державиным. Какой-то мужчина звонил ей в день смерти — он также исчез. Какая-то женщина написала заявление о его пропаже. Он работал в строительной компании Державина.

— Что думаешь? — спросил Брагин, внимательно наблюдая за реакцией Саши. Ему хотелось, чтобы тот не только действовал, но и анализировал происходящее.

Саша провёл рукой по лицу, словно пытаясь собрать разрозненные мысли в единую картину.

— В письме Ксюша упомянула человека, который готов рассказать ей о секретах Державина. Именно он дал ей адреса, по которым я сейчас работаю. Раз он пропал, Державин или его люди узнали о его предательстве и решили эту проблему своим обычным способом.

— В таком случае, где его тело? — задумчиво произнёс Брагин.

— Не знаю, возможно, они его спрятали, — пожал плечами Саша.

— Почему они не спрятали тело Ксюши? — настаивал Брагин.

— Не знаю я, — резко ответил Саша, но тут же взял себя в руки. — Возможно, они хотели, чтобы Ксюшу нашли.

Брагин наклонил голову, внимательно изучая реакцию собеседника.

— Для чего? — осторожно спросил он.

Саша сжал кулаки, его голос дрогнул от сдерживаемых эмоций.

— Ксюша уже один раз перешла Державину дорогу, но тогда пронесло. Может быть, он хотел использовать её как пример для других журналистов? Наглядная демонстрация того, что будет с теми, кто осмелится пойти против него, — предположил он, с трудом сдерживая гнев. — А может быть, он настолько уверен в своей безнаказанности, что не посчитал нужным прятать… её тело, — с горечью добавил Саша.

После тяжёлой паузы Брагин нарушил молчание:

— Что ты будешь делать дальше?

— Я хочу встретиться с Быковым, но не как Саша Кулишер, а как Волкодав, — решительно произнёс Саша.

— Волкодав? — удивлённо поднял брови Брагин.

— Это мой псевдоним, — пояснил Саша. — Ты же сказал, что мне нужно создать миф, а у мифа должно быть имя.

— Символичное имя, — задумчиво произнёс Брагин. — Сам придумал?

— Нет, — улыбнулся Саша. — Подсказал один хороший человек.

— Почему ты хочешь встретиться с Быковым? — в голосе Брагина прозвучал искренний интерес.

— В его сейфе я увидел папку с названием «Стая», — медленно произнёс Кулишер. — Он собирает доказательства против Державина и его банды, причём уже не первый год. Пока ему не хватает информации, но, возможно, если мы объединим усилия, сможем сделать прорыв.

Брагин заметно оживился. Эта новость вселяла в его сердце надежду, что Саша выберет законный суд, а не самосуд.

— Также у меня вечером встреча с ещё одним потенциальным союзником, — нехотя признался Саша, словно открывая какую-то тайну.

— С кем? — поинтересовался Брагин.

— В здании Федеральной службы расследований я встретил кое-кого… девушку, — Саша замялся, словно подбирая слова.

— После этих слов обычно начинается всё самое интересное, — с доброй улыбкой заметил Брагин, его глаза весело сверкнули.

— Не поверишь, она тоже любительница маскарада, — с неподдельным интересом в голосе произнёс Саша.

— Боже мой, такое возможно только в нашем городе, — пробормотал Аркадий Арсеньевич, качая головой.

— Она мне помогла, — продолжил Саша. — Без неё я бы не смог взломать замок, или это заняло бы слишком много времени.

— Почему ты думаешь, что она захочет тебе помогать? — спросил Брагин.

— Я ей помог, — объяснил Саша. — Она попала в западню людей Державина. Она украла какие-то бумаги из дома прокурора для его людей, но её работу не оплатили. Произошёл конфликт, и она забрала эти бумаги.

— И люди Державина хотят их вернуть? — уточнил Брагин.

— Да, — коротко ответил Саша.

— Слабая мотивация, — заметил Аркадий Арсеньевич.

— Это не всё, — сказал Кулишер. — Она сказала мне, что тоже хочет, чтобы Державин понёс наказание.

— Почему? — спросил Брагин, подавшись вперёд.

— Пока не знаю, но надеюсь выяснить, — ответил Саша.

— Ты считаешь, объединиться с воровкой — это хорошая идея? — после недолгих раздумий спросил Брагин.

— Она может быть полезной, — настаивал Саша. — У неё есть навыки.

— Будь аккуратен, — предупредил Брагин, его голос звучал серьёзно.

— Буду, — кивнул Саша. — Ну а теперь я, пожалуй, пойду посплю ещё пару часов, — он встал из-за стола, подавляя зевок.

— А как же работа? — с лёгкой иронией спросил Брагин.

— Думаю, Рындин не будет против, если я возьму отгул, — усмехнулся Саша.

— Рындин, возможно, и нет, а вот… — Брагин не договорил, оставив фразу висеть в воздухе.

— Ладно, ладно, — вздохнул Саша. — Поспать я смогу и в комнате отдыха в «подземелье» Рындина.

***

Костя стремительно шагал по коридору, его шаги эхом отражались от полированных стен. Утренняя ссора с братом оставила горькое послевкусие, и теперь каждое движение казалось напряжённым.

— Константин Владимирович! — окликнула его секретарша. Молодая женщина сидела за столом, перебирая бумаги.

Костя остановился, резко развернувшись. Его лицо выражало явное раздражение.

— Что такое? — бросил он отрывисто, не скрывая своего недовольства.

Секретарша замялась.

— Владлен Павлович… Он хочет с вами поговорить. Просит вас зайти к нему, — пролепетала она.

Костя почувствовал, как кровь прилила к лицу. Его терпение лопнуло.

— Ну уж нет! — взорвался он. — Свяжитесь с Головиным и передайте ему следующее: что если он хочет со мной поговорить, то пусть поднимет свою задницу и сам ко мне придет! Я не собираюсь бегать по этажам, — его голос звучал резко, почти угрожающе.

Секретарша побледнела, её глаза расширились от неожиданности.

— Так и сказать? — пролепетала она, едва сдерживая дрожь в голосе.

Костя оставил ее вопрос без ответа и прошел в кабинет.

Тяжёлое дыхание выдавало его внутреннее напряжение. Он опустился в кожаное кресло, но комфорт обивки не приносил успокоения. Мысли кружились в голове, словно рой разъярённых ос. Дела в компании шли плохо. Последние приготовления к открытию оборонного отдела подходили к концу, и это означало лишь одно — скоро Сухарев устроит пресс-конференцию, чтобы объявить о выходе компании на оружейный рынок. Заказы потекут ручьем, в этом Костя не сомневался, и он нечего не сможет с этим сделать. Взгляд невольно скользнул к портрету отца, висящему на стене. Костя замер, словно надеясь, что отец даст ему ответ, подскажет выход из этой ситуации. Но портрет хранил молчание. В этот момент разница между ним и отцом казалась непреодолимой пропастью. Владимир создал эту компанию с нуля, выстроил империю, заработал репутацию и влияние. Косте же всё досталось по наследству — вместе с грузом ответственности, к которой он, возможно, не был готов. Контрольный пакет акций, которым владел отец, давал абсолютную власть. У Кости же было всего двадцать три процента. Он пытался выяснить у Анны Денисовны, почему отец не оставил ему всё. Разумовская объяснила: это было требованием других членов совета директоров. Они не хотели, чтобы компания превратилась в монархию, где власть передаётся по наследству. Но даже имея контрольный пакет, отец никогда не злоупотреблял властью. Ему всегда удавалось убедить совет директоров в своей правоте. Однако в случае необходимости громоотводом выступил бы Кулишер-старший. Фёдор Игнатьевич мог заблокировать неугодное решение совета, и Владимир всё равно добивался своего, сохраняя при этом возможность вести переговоры с другими членами совета. У Кости такого преимущества не было. Его потенциальным громоотводом мог стать Саша, но для этого нужно было аккуратно ввести младшего Кулишера в управление компанией. И главное — убедиться, что Иосиф Гаврилович не станет вставлять палки в колёса этому процессу. Костя откинулся на спинку кресла, его взгляд снова устремился к портрету отца. В этот момент он почувствовал себя особенно одиноким и уязвимым,

В кабинет без стука вошёл Головин. Его светло-серый костюм, казалось, излучал самодовольство. А его лицо выражало снисходительное превосходство.

— Здравствуйте, Константин Владимирович, не помешал? — произнёс он с приторной вежливостью.

— Давайте перейдём сразу к делу, у меня много работы, — отрезал Костя, не скрывая нетерпения.

Головин изобразил на лице притворное беспокойство.

— Не переживайте, я не отниму много времени. Я всего лишь хотел обсудить с вами заголовок статьи, — его голос звучал почти игриво.

— Какой статьи? — в голосе Кости прозвучало искреннее недоумение, смешанное с раздражением.

— «Братья Кулишер-Чернов: наследники великих отцов, миллиардеры и… мошенники», — последнее слово Головин произнёс с особым удовольствием, наслаждаясь реакцией собеседника.

Костя почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он резко подался вперёд, его тело напряглось как пружина. Не дожидаясь разрешения, Головин прошёл к стулу и устроился напротив, развалившись с комфортом.

— Ну как вам? — спросил он с ядовитой ухмылкой.

— Что ты несёшь? — Костя попытался сохранить самообладание, но в его голосе проскользнула растерянность.

— Я объясню, — Головин подался вперёд, словно собираясь поведать страшную тайну. — Видите ли, Константин Владимирович, недавно мы ужинали с Иосифом Гавриловичем. Обсуждали жизнь, дела компании. И, знаете, Иосиф Гаврилович немного перебрал, а в таком состоянии у человека появляется желание делиться секретами и тайнами. И он поведал мне о вашей с Разумовской махинации.

Головин сделал театральную паузу, наслаждаясь эффектом.

— Честно признаться, я впечатлён. Вы подделали множество документов от лица брата, и всё это, чтобы усадить в совет директоров послушную куклу, которая будет голосовать, как вам надо. Хороший ход. Только вот кандидат оказался ненадёжный.

— Если ты… — начал было Костя, но Головин перебил его.

— Нет-нет-нет, Константин Владимирович, дослушайте меня, — его голос стал вкрадчивым. — Это только часть истории. Поговорим о вашем брате.

Костя чувствовал, как внутри всё холодеет. Он начал понимать — пока он разрабатывал планы против Сухарева, тот готовил свой удар. И, как всегда, действовал через своего верного прихвостня Головина.

— Ко мне в руки попала очень интересная информация, — продолжал Головин, смакуя каждое слово. — В одной африканской республике был задержан некий русский парень, которому хотели предъявить обвинения в контрабанде. И знаете, что он перевозил? Редкоземельные металлы. А знаете, кому они принадлежали? «Петрополис Групп». Этот русский парень оказался Кулишером Александром Фёдоровичем. Я сначала не поверил своим ушам. Получается, пока Чернов Константин подделывал документы от лица брата, его брат в это время воровал собственность компании. Ну что за история! Журналисты с ума сойдут. И совет директоров тоже.

Головин откровенно наслаждался ситуацией. Он видел, как с каждым его словом лицо Чернова становится всё более растерянным, как в его глазах появляется выражение беспомощности.

— Чего ты хочешь? — голос Кости звучал хрипло, словно песок скрипел на зубах.

Головин медленно расплылся в торжествующей улыбке.

— Наконец-то я смог по-настоящему привлечь ваше внимание, — протянул он, наслаждаясь моментом. — Всё, что я хочу — это чтобы я и другие члены совета директоров получили извещение на свои электронные почты. В нем будет сказано, что вы добровольно выходите из совета.

— А если я этого не сделаю? — с дрожью в голосе сказал Костя.

— Тогда все журналисты нашего города узнают всё то, что я вам поведал. После городских СМИ это подхватят федеральные. Разразится скандал. Ваша карьера, как и карьеры Разумовской и Иосифа Гавриловича, будут уничтожены. Но самое главное — тень позора падёт на вашу фамилию и на компанию вашего отца. А мы оба знаем, как трепетно вы относитесь к наследию отца. Помимо бизнес-скандала, вы на пару с братом окажетесь в эпицентре политического скандала. Вы воспользовались связями и отмазали брата от тюремного срока за рубежом.

Костя почувствовал, как холодный пот стекает по спине.

— Этот скандал скажется на компании, потери будут огромные, — попытался парировать он. — Вы как акционер и член совета тоже понесете убытки.

Головин лишь усмехнулся.

— Но это не мой семейный бизнес, — протянул он с наслаждением. — Я могу продать свои акции перед тем, как слить информацию в СМИ. Получу за них хорошие деньги и уйду в закат. А вот вы… вы разрушите всё, что строил ваш отец. Неравный урон, не находите?

Костя почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Когда он проиграл на голосовании и был предан Разумовской, он думал, что достиг дна. Теперь дно было пробито. Его взгляд упал на портрет отца.

— Я даю вам время до конца рабочего дня, — Головин поднялся со стула, его голос сочился ядом. — Если я не увижу заветного письма, я уничтожу вашу фамилию.

С этими словами он развернулся и направился к выходу. У самой двери он остановился, бросив через плечо:

— Всего доброго.

Дверь захлопнулась, погружая Костю в гнетущую тишину кабинета. Времени на разработку плана катастрофически не хватало. Если он не смог придумать его в течение всех этих дней, то как сможет сделать это за считанные часы? Ощущение безысходности усиливалось, и он понял, что, оставаясь в офисе, только усугубит свое состояние. Костя быстро покинул кабинет и, не отвечая на вопросы секретарши, направился к парковке.

Вернувшись домой, он нашел способ выразить накопившиеся эмоции. Груша качалась в такт его ударам, принимая на себя всю накопившуюся боль, гнев и отчаяние. Костя бил и бил, не чувствуя, как костяшки начинают саднить. Каждый удар был криком, каждым движением он пытался освободиться от давящего груза безысходности.

— Ты сегодня рано — вдруг раздался голос Брагина.

— Так получилось —Костя продолжал колотить грушу.

— Что случилось?

— Все нормально.

— Поэтому ты колотишь эту грушу, как злейшего врага? Поговори со мной, Саша, — строго и в то же время с заботой сказал Брагин.

Чернов остановился и повернулся к нему. Аркадий Арсеньевич вздрогнул. Он никогда не видел Сашу с таким взглядом.

— Сухарев, он победил, теперь окончательно, — сказал с ненавистью в голосе Костя. И у Брагина сложилось впечатление, что эта ненависть относится не к Сухареву, а к самому себе.

— Что значит победил? — не понимая, спросил Аркадий Арсеньевич.

Костя пересказал ему весь разговор с Головиным, прерываясь иногда на одиночные, полные ненависти и гнева удары по груше.

— И что ты будешь делать? — грозно проговорил Брагин. Теперь уже и он испытывал злость. Сухарев и Головин посмели бросить вызов семье Черновых, Косте и Саше, Аркадий воспринял это как личное дело.

— Не знаю мне нужно подумать — сказал Костя.

— Хватит думать! — вдруг крикнул Брагин. — Сухарев объявил тебе войну! Что еще он должен сделать, чтобы ты начал действовать, а не думать? Он придет к тебе домой и закинет ноги на твой стол, ты и тогда думать будешь?

Чернов посмотрел на Брагина с непониманием и удивлением, давно он не видел его таким.

— Я у них на крючке, любое мое действие — и они обнаружат компромат.

— И что? Ты будешь, как послушный пес, выполнять их указания?

— Следи за языком! — вдруг полукриком-полурыком произнес Костя.

— Сухарев и Головин посягнули на пасть твоего отца, ты пытался быть дипломатом, не получилось. Может, пора изменить тактику.

— И что ты предлагаешь мне? Пойти избить Сухарева и Головина? Бизнес так не работает. Тут нужен скальп, а не кувалда.

— Нет, в твоей ситуации как раз нужна кувалда, чтобы отбить все желание с тобой связываться.

— Знать бы, где ее еще взять.

— История с редкоземельными металлами, она мне сразу показалась подозрительной. К тому же Саша сказал, что на складе, где его арестовали, был еще один русский. И он смог подделать документы на них. Кто занимается охраной объектов «Петрополис Групп» в Африке?

— Частная военная компания... Стоп... Ты думаешь, что этот второй русский мог быть сотрудником этой компании?

— Вывести редкоземельные металлы — задача непростая, надо знать, откуда и когда вывозить. Да и накладные на металлы подделать тоже непросто, надо знать, что писать.

— Саша сказал, что мужчина явно был либо военным, либо с военным прошлым.

На секунду в глазах Кости появилась надежда.

— Думаешь, этот инцидент как-то связан с Сухаревым или Головиным?

— Возможно. Сейчас тебе надо цепляться за все.

— Я назначу встречу с начальником этой компании и запрошу у него фотографии всех людей, кто принимает участие в охране наших объектов, затем покажу эти фотографии Саше, возможно, он узнает этого мужика, — начал строить план Костя.

— А что потом? — спросил Брагин.

— Потом... Если Саша кого-то узнает, я разузнаю, действовал он самостоятельно или в сговоре с кем-то, — решительно сказал Костя. Пожалуй, впервые за долгое время он знал, что ему делать.

— Хорошо. Только будь осторожен, главный в этой организации человек непростой.

— Я смогу найти к нему подход, — с уверенностью в голосе сказал Чернов. — Спасибо, Аркадий Арсеньевич, — произнёс он искренне. — Без вас я бы совсем потерялся.

Брагин лишь кивнул в ответ, его лицо выражало гордость за своего воспитанника. Он знал — теперь у Кости есть шанс не только выстоять, но и победить. Когда дверь за Костей закрылась, Аркадий Арсеньевич остался в зале один. Его взгляд устремился в окно, за которым сгущались сумерки.

Костя поднялся в свою комнату. Брагин прав, он слишком затянул процесс планирования, его враги оказались проворнее, расчётливее, безжалостнее... Время работало против него, но нельзя было действовать опрометчиво. У него, в отличие от Сухарева, не было компромата, а значит, придётся играть по их правилам — пока. Приняв душ, он сел за стол. Капли воды стекали по его лицу. Ноутбук тихо загудел, оживая под его пальцами. Требование Головина нужно было выполнить, и Костя знал — это лишь начало его плана. Пальцы быстро застучали по клавиатуре. Письмо получилось лаконичным: «Выхожу из состава совета директоров по собственному желанию без объяснения причин». Он отправил его всем членам совета, наблюдая, как исчезают последние сомнения. На удивление, это далось ему легче, чем он ожидал. Сейчас это не было жестом проигравшего — это было тактическим отступлением, последним, которое он мог себе позволить. Дальше — только контратака, только наступление. Компромат на Сухарева и Головина должен быть сокрушительным. Он должен не просто перекрыть их козыри — он должен превратить их в пыль, разнести в клочья их репутацию, их влияние. И ради этого Костя был готов на всё

***

Вечер окутал город своим тяжёлым покрывалом, превратив улицы в лабиринты теней и света. «Северная Жемчужина» сверкала огнями, словно драгоценный камень в оправе сумерек. В приватном кабинете Державина царила атмосфера напряжённого ожидания. Державин восседал во главе стола, его светлый двубортный костюм, сшитый на заказ, идеально сидел на фигуре, подчёркивая статус владельца. На столе благоухали изысканные блюда: мраморный стейк с кровью, свежие овощи, дорогие вина.

Дверь бесшумно отворилась, и в кабинет вошёл начальник полиции Колесников. Его лицо выражало лёгкое беспокойство, а взгляд нервно скользил по комнате.

— Проходите, Олег Романович, присаживайтесь, — произнёс Державин с притворной любезностью. — Надеюсь, я не сильно нарушил ваши планы?

— Ну, супруга была не в восторге, у нас были кое-какие планы, — присаживаясь, пробормотал Колесников.

— Передайте мои искренние извинения вашей супруге, я постараюсь не задерживать вас надолго, — плутовски улыбаясь, произнёс Державин.

— Так в чём дело?

— Я хотел обсудить с вами работу полиции и высказать вам своё недовольство как гражданин города, — слова Державина звучали шутливо, но начальник полиции почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Я не совсем понимаю… — нервно поправляя галстук, выдавил Колесников.

— А я вам объясню, — Державин налил себе вина, его голос стал более жёстким. — Для чего нужна полиция? Чтобы жители города чувствовали себя в безопасности, правильно?

Колесников кивнул.

— Так как можно чувствовать себя в безопасности, когда по улицам нашего великого города бегает воровка в образе Лисицы? Но это ещё полбеды. Какой-то больной человек облачился в непонятный наряд и врывается на частную собственность, избивает людей, ворует документы. Что вы на это скажете?

— По поводу воровки знаем, работаем, но пока безрезультатно. Стоит отдать ей должное, она настоящий профессионал, работает быстро, чётко, не оставляя следов. Её действия хорошо продуманы, — стараясь держаться уверенно, ответил Колесников.

— Получается, вся городская полиция не может поймать одну воровку. Мне интересно, это говорит о низкой квалификации сотрудников или неэффективном управлении? — в голосе Державина прорезалась сталь.

— Понял, я выделю дополнительные силы на её поимку, — пытаясь угодить, пролепетал начальник полиции.

— А что насчёт второго преступника? — Державин подался вперёд, его глаза сверкнули.

Колесников побледнел, он ничего не знал про «второго преступника».

— Если честно, я впервые слышу о нём, — неуверенно произнёс он.

— Как это? В городе орудует опасный преступник, а начальник полиции об этом не в курсе? Похоже, вы совсем оторвались от реальности, — Державин наслаждался замешательством собеседника, его голос звучал почти ласково, но в каждом слове таилась угроза.

— Нет, кажется, я что-то слышал… Да, слышал. Действительно, орудует человек в балаклаве. Много людей попадает в больницу, но… Борис Игоревич… Это же ваши люди… Я думал, вы… — Колесников запинался, его речь становилась всё более бессвязной.

— Ну, во-первых, он уже не в балаклаве. Наш «гражданин с активной гражданской позицией» сменил наряд. А во-вторых, думать, Олег Романович, не надо, надо ловить, — Державин говорил спокойно, почти лениво, но в его словах звучала такая власть, что Колесников почувствовал себя ничтожным.

— Хорошо, будем ловить, — выдавил из себя Колесников, чувствуя.

— И как же вы его будете ловить?

Колесников молчал. Он произнёс эти слова лишь для того, чтобы угодить Державину, не задумываясь о последствиях.

— Проведём розыскные мероприятия… — начал было Олег Романович, но осёкся под тяжёлым взглядом собеседника.

— Не нужно, — резко перебил его Державин. — Я уже выполнил работу за вас. Я знаю, где наши преступники будут сегодня. Во всяком случае, Волкодав, как он себя называет, точно будет там. Если повезёт, он прихватит с собой и подружку.

— Откуда вы знаете, где они будут? — с трудом выдавил Колесников.

— А это уже не вашего ума дело, — процедил Державин, холодно глядя на собеседника.

— Где они будут?

— На одном из моих «предприятий».

— А ваши люди не справятся?

Державин отложил приборы и наклонился к Колесникову, его взгляд стал по-настоящему угрожающим.

— Олег Романович, а почему мои люди должны с этим справляться? У нас ведь есть доблестная полиция, начальник которой получает от меня хорошие деньги.

— Я просто думал, вы сами захотите разобраться с ними…

— А я не жадный. Я могу поделиться.

— В каком смысле?

Державин тяжело вздохнул, его терпение подходило к концу.

— Предлагаю выгодный для всех расклад. Мои люди задержат этих зверушек до приезда полиции и спецназа. Волкодава могут пристрелить, но его подружка мне нужна живой — мне нужно у неё кое-что узнать. Я решу свою проблему, а вы сможете отрапортовать журналистам о блестящей операции по поимке двух особо опасных преступников. Заработаете пару социальных очков — для репутации полезно, — медленно проговорил Державин, расставляя все точки над i.

— Хорошо, я отдам соответствующие указания. Несколько полицейских нарядов и группа спецназа будут наготове. Попрошу своего заместителя лично координировать ход операции.

— Нет, вы лично будете её координировать, — голос Державина стал ледяным.

— Но у меня ужин… — попытался возразить Колесников.

— Значит, вы его пропустите.

— Но…

— Никаких «но»! Давайте я вам кое-что напомню. Мы с вами находимся в деловых отношениях. Вы помогаете мне, я помогаю вам — всё честно.

— Борис Игоревич…

— Если ты ещё раз меня перебьёшь, ты очень об этом пожалеешь. Ты знаешь, я всегда держу своё слово, — грубо оборвал его Державин. — Когда я говорю, меня надо слушать, ты понял? — Его глаза впились в лицо Колесникова.

Колесников мелко закивал, в его глазах читался неподдельный страх.

— Как я и сказал, мы находимся в деловых отношениях. Правда, есть нюанс. Я вам нужен гораздо больше, чем вы мне. Я даю вам деньги, власть, влияние, я делаю так, чтобы вы могли спокойно занимать свои должности. Но что-то я говорю про расплывчатое «вы». Давай поговорим конкретно про тебя.

Голос Лобо стал тише, но от этого ещё более угрожающим:

— Я дал тебе всё. Благодаря мне ты и твоя семья живёте в хорошей квартире, у вас есть шикарный загородный дом. Благодаря мне твоя жена ходит в шелках и мехах, а твои дети учатся в частной школе. Если бы не я, ты не мог бы позволить оплачивать своей любовнице поездки в Европу для шопинга. А самое главное — я позволяю тебе занимать твой пост. Я могу взвинтить уровень преступности до неприличных показателей — и ты вылетишь пулей из своего кресла. Я — создатель механизма, а ты — его часть. Если деталька механизма ломается, это неприятно, какое-то время механизм работать не будет или будет, но не так чётко. Но детальку всегда можно заменить.

Державин замолчал, его глаза сверлили Колесникова насквозь.

— Так ты сломанная деталька или нет? — спросил он после долгой паузы.

— Нет, — едва слышно прошептал Колесников, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Ну так докажи мне это сегодня.

Вечер продолжал командовать в Петрополе, нагоняя на его улицы пробирающий на хворь мощные порывы ветра. Костя вошел в ресторан, носивший название «Таверна на Неве». Здесь у него была назначена встреча с главой ЧВК, которая охраняет объекты компании в Африке. Чернов решил отказаться от типичного для него делового стиля одежды. Одет он был больше по-уличному, повседневно. Парень обратился к администратору, молодой парень сразу напрягся и сделал телефонный звонок. К стойке быстро пришел мужчина суровой внешности.

— Пройдемте, — буркнул он Чернову.

Они остановились перед массивной дверью из тёмного дерева с позолоченной ручкой. Охранник тщательно проверил Костю на наличие оружия, проведя металлодетектором по всему телу, затем кивнул и медленно открыл дверь. В комнате за столом сидел мужчина с лицом, изрезанным глубокими морщинами. Его взгляд, полный настороженности и властности, оторвался от документов, разбросанных по столу, и остановился на госте. Он попытался улыбнуться, но улыбка лишь подчеркнула жёсткие черты его лица.
— Константин Владимирович, проходите, — произнёс хозяин кабинета, поднимаясь навстречу гостю. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая сила.

Костя шагнул через порог. Дверь за ним бесшумно закрылась, отрезая от внешнего мира. Кабинет был оформлен без излишней роскоши.

— Присаживайтесь, может быть, хотите кофе или чего-нибудь покрепче? — спросил хозяин кабинета, жестом указывая на удобное кожаное кресло напротив стола.

— Нет, спасибо, — вежливо ответил Костя, протягивая. Его движения были спокойными и уверенными.

Хозяин кабинета улыбнулся, отвечая на рукопожатие.

— Знаете, по рукопожатию можно многое сказать о человеке, у вас оно крепкое, — сказал мужчина.

— У вас тоже, — отметил Чернов. — Спасибо, что согласились встретиться.

— В нашем городе едва ли найдётся человек, который откажет во встрече человеку с вашей фамилией, — произнёс хозяин кабинета, возвращаясь за стол.

Костя пристально взглянул на своего собеседника. Перед ним разместился лысый мужчина с едва заметной щетиной, одетый просто и скромно. На его руке были обычные часы, а на пальцах не было ни колец, ни других дорогих украшений. В его внешности читалась военная выправка, а взгляд был острым и внимательным.

— Михаил Богданович, я знаю, вы человек занятой, поэтому не буду ходить вокруг да около и сразу перейду к делу, — произнёс Костя.

— Такой подход мне нравится, — кивнул мужчина, не отрывая взгляда от собеседника.

— Ваша компания обеспечивает безопасность объектов «Петрополис Групп» в странах Африки. Мне нужны фотографии всех сотрудников, которые занимаются этой работой.

— Для чего? — в голосе Михаила Богдановича прозвучала настороженность.

— Недавно произошёл один неприятный инцидент, и я хочу в этом разобраться.

— Что за инцидент и при чём здесь мои сотрудники?

— Похищение редкоземельных металлов, возможно, ваш человек был в этом замешан, — прямо сказал Костя, глядя собеседнику в глаза.

— Константин Владимирович, я попрошу вас быть поаккуратней в предположениях. У моей организации отличная репутация, — серьёзно произнёс мужчина.

— Я знаю, поэтому будет неприятно, если один человек испортит её. Я хочу разобраться во всём по-тихому, не поднимая шума, но могу и по-другому, — хладнокровно ответил Костя.

— Вы мне угрожаете? — спокойно спросил мужчина, по его голосу было слышно, что он так не считает, но ему хотелось проверить реакцию собеседника.

Костя сохранил абсолютное спокойствие.

— Нет, не угрожаю. Просто даю вам возможность выяснить, не затесался ли в ряды вашей организации ненадёжный сотрудник.

— У вас личный интерес в этом деле, ведь так? — проницательно заметил мужчина.

— Конечно. Ведь «Петрополис Групп» — это компания моего отца, — ответил Костя, стараясь не выдать своих истинных мотивов.

Мужчина улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— А вы умеете выстраивать диалог, — с уважением сказал он, но тут же стал серьёзным. — Но я имел в виду не это.

— Я не хотел бы вдаваться в детали.

— А я этого и не прошу. Просто ситуация выглядит странно. Насколько мне известно, в компании вы занимаетесь совсем другой сферой, с вами мы до этого момента никогда не были знакомы. И тут вы находите мои контакты и просите о встрече, а теперь хотите провести какое-то «расследование» вне вашей компетенции. Скажите, а это никак не связано с тем, что «Петрополис Групп» выходит на оружейный рынок?

— Откуда вам это известно? — искренне удивился Чернов.

— У меня свои источники, такая информация расходится быстро. Так я прав?

— Не только поэтому, Михаил Богданович, это моя личная просьба.

Мужчина задумался, постукивая пальцами по столу.

— Хорошо. Как я могу отказать принцу Петрополя? Только я хочу, чтобы вы держали меня в курсе.

— Конечно, — согласился Костя, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Мне нужно время для сбора информации.

— Договорились, только, Михаил Богданович, у меня время поджимает.

— Я вас понял. Постараюсь не затягивать.

Мужчины встали со своих мест и обменялись крепким рукопожатием на прощание, во время которого они продолжали сверлить друг друга взглядами. Выйдя из ресторана, Костя быстрым шагом направился к своему автомобилю. В салоне он позволил себе немного выпустить эмоции. Это были не обычные бизнес-переговоры, и напротив него сидел не обычный предприниматель. И это чувствовалось каждой клеточкой тела. Сделав несколько глубоких вдохов, Костя завёл машину и отправился домой. Сейчас ему оставалось только ждать, когда Богданов поделится с ним информацией.

Поздний вечер потихоньку готовился передать эстафету ночи. Холодный ветер раскачивал фонари. Жёлтый свет ламп создавал на тротуарах причудливые тени, а луна уже заняла свое законное место, заливая город бледным светом. Быков припарковал машину неподалёку от дома и позвонил жене. Она продиктовала длинный список продуктов, и Юрий направился в ближайший супермаркет. В магазине почти не было покупателей, лишь две кассы из трёх ещё работали. Быков быстро собрал необходимые товары, расплатился и вышел на улицу. Резкий порыв ветра заставил его застегнуть куртку до самого подбородка. Волосы трепетали на ветру. Внезапно его внимание привлекла неприметная машина, проехавшая мимо. Быков напрягся, он заметил, что этот автомобиль следовал за ним от самой работы. Водитель пытался это скрыть, но многолетний опыт не позволял Юрию пропустить такие детали. Он и сам не раз участвовал в подобных слежках, знал все их тонкости. При себе оружия не было, не положено. Но в бардачке машины хранился «левый» ствол, на всякий случай. Жизнь научила Быкова простой мудрости: лучше иметь пистолет и никогда не воспользоваться им, чем не иметь пистолета, когда он вдруг понадобится. Двигаясь к своей машине, он заметил две группы по два человека, идущих с разных улиц прямо к нему. Инстинкты сработали мгновенно. Открыв дверь, Быков положил пакет с покупками на сиденье, быстро достал из бардачка девятимиллиметровый пистолет и передернул затвор, приводя оружие в боевое положение. Когда он вышел из машины, группы уже были достаточно близко.

— Не двигаться! — рявкнул Быков, целясь в группу людей. Его голос прозвучал резко и уверенно, пистолет в руке не дрожал. — Предупреждаю, со стрельбой у меня всё в полном порядке. Кто вы такие и какого чёрта вы ведёте меня от самой работы?

— Мужик, ты чего, обдолбался чем-то? — нагло усмехнулся один из нападавших, пытаясь изобразить удивление.

— Только не надо строить из себя идиотов, я по вашим рожам всё вижу, — процедил Быков, не опуская оружия и внимательно следя за каждым движением четверых противников. — Что вам нужно?

Внезапно острая боль пронзила спину. Быков не успел отреагировать, группа у машины оказалась всего лишь отвлекающим манёвром. Кто-то подкрался сзади и ударил его битой. Юрий согнулся от боли, но тут же получил ещё один удар, на этот раз по руке. Пистолет вылетел из ослабевших пальцев и упал на асфальт. Четверо нападавших, стоявших впереди, мгновенно бросились на него, как стая голодных волков. Быков был матерым калачом, он мог если не победить в этой драке, то хотя бы оказать яростное сопротивление, но его планы нарушил удар электрошоком. Юрий рухнул на землю, чувствуя, как немеют мышцы. Всё, что ему оставалось, — свернуться в позу эмбриона и терпеть. Нападавшие били методично, со знанием дела. Они не хотели прикончить его, они хотели его покалечить, отправить не на кладбище, а на больничную койку. Вдруг удары прекратились, и нападавшие испуганно закричали. Быков отполз в сторону и увидел черный силуэт, который в одиночку смог справиться с пятью нападавшими, хоть и пропустив пару ударов.

— На кого вы работаете? — прорычал Волкодав, нависая над корчащимся от боли бандитом. Его голос звучал низко и угрожающе, отбрасывая тень на лицо поверженного противника.

— На деда Пихто! — огрызнулся мужчина..

Волкодав схватил его за ногу.

— Если ты не ответишь на мой вопрос, я сломаю тебе ногу, и ты навсегда лишишься возможности ходить без трости, — произнёс он медленно, с расстановкой, каждое слово звучало как приговор.

Мужчина стиснул зубы, но молчал. В следующий момент раздался отвратительный звук — колено хрустнуло, связки порвались с тошнотворным звуком.

Волкодав выпрямился и повернулся к следующему бандиту.

— Я задам тебе тот же вопрос, но теперь ты знаешь, что я не шучу, — произнёс он, наклоняясь к новому жертве.

— На Акеллу! Мы работаем на Акеллу! — взвыл бандит, его голос дрожал от страха и боли.

— Кто такой Акелла? — Волкодав придавил голову мужчины к асфальту, его пальцы впились в череп с такой силой, что тот захрипел.

— Лобо… Лобо!!! Это правая рука Лобо! — прокричал мужчина, его лицо исказилось от боли.

Внезапно за спиной Волкодава раздался властный голос:

— Хватит!

Кулишер медленно обернулся. Быков, бледный как смерть, с трудом держась на ногах, направил на него пистолет. Его рука дрожала, но взгляд был твёрд.

— Опустите оружие, майор, я вам не враг, — спокойно произнёс Волкодав, не делая резких движений.

— А кто ты? — прохрипел Быков, каждое слово давалось ему с трудом.

— Возможный союзник, — ответил Волкодав, его голос звучал уверенно и спокойно.

Быков издал смешок, в котором слышалась смесь боли и недоверия.

— Возможный союзник?! Серьёзно?! — прорычал Быков, его голос дрожал от ярости и боли. Пистолет в его руке слегка подрагивал, но взгляд оставался твёрдым.

— Я знаю, что вы хотите наказать Державина и его банду, — спокойно произнёс Волкодав, не сводя глаз с майора. — Я видел папку в вашем кабинете.

— А материалы уголовного дела из соседнего кабинета подрезал не ты? — Быков слегка согнулся, схватившись за раненый бок. Его лицо исказила гримаса боли, но голос оставался твёрдым.

— Нет, не я, — ответил Волкодав, сохраняя хладнокровие.

— Зачем ты залез в мой кабинет? Что ты хотел?

— Опустите оружие, мы не враги. Я хочу того же, что и вы.

— И чего же?

— Чтобы Державин понёс наказание.

— Да?! Почему?

— Есть причина.

— А эта причина не желание устроить конкурента?

— Что вы несёте? Похоже, вам хорошо прилетело по голове, — слова Быкова задели Кулишера, его голос стал резче, в глазах вспыхнул гнев.

— Я вижу, между тобой и Державиным много общего, — процедил Быков, морщась от боли.

— Я наношу удары по его объектам…

— Да, чтобы ослабить его! — перебил майор.

— Мы с ним совсем не похожи!

— Похожи! Вы оба решили, что стоите выше закона, что можете делать что вздумается!

— Я пытаюсь заставить его ответить за его поступки!

— Тогда почему ты не пошёл работать в полицию или к нам в ФСР? Потому что ты такой же, как он!

— Вы правда не видите разницу между мной и им?

Быков, тяжело опираясь на машину, медленно выпрямился. Его лицо было искажено от боли.

— А в чём она, не просветишь меня? — спросил он.

— Я не причиняю людям боль, — твёрдо произнёс Волкодав.

— Да ты что? — саркастически усмехнулся Быков. — Ты отправляешь людей в больницу пачками. Я навёл справки и прекрасно знаю, как ты работаешь.

— Это не люди, а звери, решившие, что могут творить беспредел. С ними по-другому нельзя. Они поймут только язык силы.

— Державин наверняка также рассуждает про неугодных ему людей. Единственная разница в том, что ты пока не убиваешь, но это лишь вопрос времени. Рано или поздно безнаказанность растлит тебя. Ты придёшь к тому, что недостаточно избивать преступников, и начнёшь класть их не на больничные койки, а в гробы.

— Я на стороне закона! — воскликнул Волкодав, сжимая кулаки.

— Нет, я на стороне закона, — возразил Быков, его голос звучал твёрдо и уверенно. — Я существую и действую в рамках законодательства, у меня есть полномочия. Я несу ответственность за свои действия. Меня могут уволить или отдать под суд, если я превышу полномочия. У меня есть ограничения, а у тебя их нет. Ты ни перед кем не отчитываешься, ты не несёшь службу на благо общества, ты лишь удовлетворяешь своё эго.

— Я делаю то, что делаю, не ради эго, — возразил Волкодав. — Я делаю это, потому что система, частью которой вы являетесь, не работает. Державин творит что хочет уже не первый год. А вы ничего сделать не можете. Вы вынуждены тайно собирать доказательства и прятать папку на Державина в самом дальнем углу сейфа. Но даже это вас не спасает. Сегодня вас попытались сломать, завтра вас пристрелят. И никто не понесет наказание. Возможно, мои методы не самые гуманные, поверьте, я не садист, я не получаю удовольствие, причиняя боль. Но преступники держат весь город в страхе, и я должен обратить страх против них.

— Ты можешь оправдывать своё беззаконие чем угодно, но это ничего не меняет, — сказал Быков, но на секунду в его голосе прозвучала нотка сомнения.

В этот момент воздух разрезал пронзительный вой сирен.

— У меня есть данные, которые, возможно, помогут вам пролить свет на империю Державина, — быстро произнёс Волкодав. — Вам могут не нравиться мои методы, но признайте, что по-другому с ним справиться уже никак нельзя.

— Стой на месте, ты арестован! — срывающимся голосом сказал Быков.

— Не думаю, — тихо произнёс Волкодав.

Быстрым, почти неуловимым движением он дотянулся до пояса и метнул клык в Быкова, выбив пистолет из его руки. В следующее мгновение Волкодав растворился в темноте переулка, словно его никогда и не было. Быков тяжело опустился на асфальт. Шок начал проходить, и боль налетела на него с новой силой. Майор закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. В его голове крутились слова Волкодава, и он не мог не признать, что в них была доля правды. Но возможно ли оправдать самосуд благими намерениями?

Город погрузился в объятия ночи. Лисица уже собиралась уходить. Она стояла в тени старого, полуразрушенного здания, её силуэт едва угадывался в полумраке. Внезапно из темноты появился Волкодав.

— Заставлять девушку ждать — верх неприличия, — не скрывая своего недовольства, процедила Лисица.

— У меня была встреча, — ответила Волкодав.

— Дай угадаю, прошла она не очень гладко? — предположила Лисица, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.

— Да, — коротко подтвердил Волкодав, его лицо оставалось непроницаемым.

— Знакомая ситуация. У меня в последнее время частенько такое бывает, — произнесла Лисица понимающим тоном.

— Ты подумала над моим предложением? — спросил Волкодав, его взгляд стал более пристальным.

— Да, но ещё не определилась с ответом. Для начала скажи, почему ты хочешь поквитаться с Державиным? — Шагнув ближе спросила Лисица.

— Это личное, — ответил Волкодав, его голос стал глухим.

— Да, но тебе придётся ответить на этот вопрос. Я хочу понять твою мотивацию. Мы собираемся пойти против короля преступного мира Петрополя, я хочу быть уверена, что ты не соскочишь и пойдёшь до конца, — настаивала Лисица.

Волкодав тяжело вздохнул, его глаза наполнились болью. Лисица заметила это и замерла.

— Он убил дорогого для тебя человека? — тихо спросила она.

— Да, — коротко ответил Волкодав, его голос дрогнул.

— Это сильная мотивация, — произнесла Лисица, её тон стал мягче.

— А ты? Что он сделал тебе? — спросил Волкодав.

— Это личное, — игриво ответила она, но за её словами скрывалась глубокая горечь.

— Ты знаешь мою мотивацию, я хочу знать твою. Мне кажется, всё честно, — произнёс Волкодав, стараясь смягчить свой голос.

— Он разрушил мой мир, достаточно сильная мотивация? — грубо ответила Лисица, её глаза сверкнули гневом.

— Достаточно, — кивнул Волкодав.

— Мы не одни такие, в этом городе Державин многим причинил боль, — задумчиво произнесла Лисица.

— Значит, мы сделаем так, чтобы он ответил за это, — твёрдо заявил Волкодав.

— Уверенности тебе не занимать. Но мне кажется, ты не совсем понимаешь, с кем имеешь дело, не понимаешь, насколько могущественен Державин, или Лобо, как его принято называть с приходом сумерек. У него есть связи, на него работает целая мини-армия. А его верный пёс Акелла вообще головорез, каких поискать надо, — Лисица говорила медленно, подчёркивая каждое слово.

— Акелла, ты знаешь, как он выглядит? — спросил Волкодав, его глаза сузились.

— Высокий, лысый, здоровый упырь, такое описание тебе подойдёт? — Лисица усмехнулась.

Глаза Саши наполнились гневом, его кулаки непроизвольно сжались.

— Ты с ним пересекался? — спросила Лисица, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.

— Да, он меня чуть не прирезал, — признался Волкодав, его голос стал хриплым.

— Тебе очень повезло, что чуть. Обычно он такой оплошности не допускает, — заметила Лисица.

— Я тогда был не совсем готов, — признался Волкодав.

— Надеюсь, что когда ты встретишься с ним во второй раз, ты будешь готов, — произнесла Лисица с уверенностью.

— Значит, союзники? — протягивая руку, спросил Волкодав.

— Союзники, — пожав руку, сказала Лисица с присущей ей игривостью в голосе, но в её глазах читалась серьёзность намерений.

— Тогда мы встретимся завтра, — произнёс Волкодав, готовясь уйти. — Мне нужно над кое-чем подумать.

— Куда ты? — спросила Лисица.

— У меня есть ещё кое-какие дела, — уклончиво ответил он.

— Пойдёшь бить плохих парней в одиночку? Как-то это не по-партнёрски, не находишь? — в её голосе прозвучало явное недовольство.

— А что ты предлагаешь? — Волкодав остановился, оборачиваясь к ней.

— Закрепить наш союз боевым крещением, — уверенно заявила Лисица, её глаза сверкнули решимостью.

— Уверена? Это будет не лёгкая прогулка, — предупредил Волкодав, оценивая её настрой.

— Поверь, я могу за себя постоять, — с вызовом ответила Лисица, расправляя плечи.

Они направились по очередному адресу из письма Ксюши. Это был офис страховой компании, очередная компания-ширма в империи Державина. Проникнуть внутрь оказалось несложно. Внутри царила неестественная тишина, нарушаемая лишь их осторожными шагами. Офисные столы, выключенные компьютеры. Внезапно свет вспыхнул одновременно во всех помещениях, ослепляя их. В следующее мгновение в помещение хлынула толпа головорезов. Впереди, словно хищник, вышедший на охоту, стоял Акелла.

— Вы только посмотрите, кто здесь у нас! Прям ходячий зоопарк, — процедил Акелла, его голос сочился угрозой и самодовольством. Глаза хищно блеснули.

— Вот сейчас и выясним, готов ты или нет, — тихо произнесла Лисица, обращаясь к своему напарнику.

— Предлагаю вам сдаться без боя, — глядя на противников произнёс Акелла.

— Так не интересно, — усмехнулась Лисица, её голос прозвучал звонко и вызывающе.

— Я рад, что мы мыслим одинаково, — оскалился Акелла, и резким движением руки отдал приказ своим людям.

Головорезы ринулись вперёд, словно стая голодных псов. В их руках сверкали ножи, зловеще поблескивали кастеты, телескопические дубинки угрожающе щёлкали, раскрываясь.

Волкодав встретил натиск стеной из стали и мускулов. Его движения были мощными, каждый удар сотрясал воздух, каждый выпад был нацелен на то, чтобы сокрушить противника. Он крушил кости и ломал рёбра, его кулаки, защищённые перчатками, превращались в опасное оружие. Лисица же двигалась как тень, скользя между противниками. Она не тратила силы впустую — её атаки были точными и расчётливыми. Она кружилась в смертоносном танце, используя каждую возможность, чтобы нанести урон. Её когти оставляли глубокие борозды на телах противников, а акробатические приёмы позволяли избегать ударов и находить уязвимые места. Бой превратился в кровавое месиво. Воздух наполнился криками боли, звоном металла и хрустом костей. Волкодав пропустил несколько мощных ударов — дубинки обрушивались на его броню, оставляя болезненные следы. Шлем выдержал удары, но голова гудела, а перед глазами плясали искры. Лисица тоже пострадала — нож скользнул по плечу, оставив глубокий порез. Ещё один удар распорол предплечье, третий оставил след на бедре. Чуть ниже груди лезвие оставило длинную царапину, заставив её поморщиться от боли. Когда число противников на ногах заметно уменьшилось, Акелла наконец вступил в бой. Он был свеж, полон сил и ярости. Его внимание сосредоточилось на Волкодаве, позволяя оставшимся людям заняться Лисицей.

— Вижу, после первого раунда ты сменил прикид, — процедил Акелла. Он медленно кружил вокруг Волкодава, словно хищник, изучающий добычу перед смертельным броском.

— Я учусь на своих ошибках, — ответил Волкодав, его голос был спокоен и уверен, несмотря на тяжёлое дыхание после боя. Он держался настороже, готовый к любому маневру противника.

— Я тоже, — оскалился Акелла, его глаза сверкнули недобрым огнём. — В этот раз я не раню тебя. В этот раз я тебя убью.

Акелла перешёл в яростную атаку, чувствуя, как усталость понемногу берёт верх над его противником. Его движения стали стремительными, словно молния, удары сыпались градом — снизу вверх, сверху вниз, с разных углов и позиций. Коленями, локтями, кулаками — он использовал весь свой богатый арсенал приёмов, каждый удар был отточен годами тренировок. Волкодав, несмотря на изнеможение, продолжал отражать натиск, но с каждой секундой это давалось ему всё тяжелее. Мышцы горели, дыхание становилось прерывистым, а движения — менее точными. Лисица, заметив брешь в защите Акеллы, попыталась отвлечь его внимание изящным финтом. Она метнулась в сторону, делая вид, что собирается атаковать, но опытный боец мгновенно раскусил её манёвр. Его глаза, привыкшие к подобным уловкам, мгновенно вычислили обман. Внезапно Лисица поскользнулась на залитом кровью полу и рухнула. Волкодав, не раздумывая, отвлёкся на её спасение, чем тут же воспользовался Акелла. Мощный правый прямой, усиленный всей массой тела, прилетел точно в цель. Удар был настолько сильным, что броня едва выдержала. Лисица, собрав всю волю в кулак, мгновенно вскочила на ноги. Её движения были стремительны и точны, несмотря на полученные раны. Она бросилась в бой, пытаясь отвлечь противника. Акелла, учуяв возможность для решающего удара, вновь ринулся на Волкодава. Его глаза горели азартом охоты, он чувствовал, что победа близка. Но в этот момент воздух разорвал пронзительный вой сирен. Волкодав замер, прислушиваясь. Акелла тоже остановился. План был прост и эффективен — задержать, измотать, лишить сил для побега. Полицейские сирены становились всё ближе, Акелла понял, что пора отступать. Его люди, получив безмолвный приказ, начали отступать к выходу.

На улице царил настоящий хаос. Сирены разрывали ночную тишину, их вой отражался от стен здания, создавая оглушительную какофонию. Вооружённые бойцы спецназа в полной экипировке уже начали стремительный штурм. Волкодав и Лисица обменялись быстрыми взглядами — в их глазах читалась немая договорённость. Они понимали: единственный выход — бежать. В этот момент через окна в помещение ворвалась вторая группа спецназа. Бой завязался мгновенно. Волкодав действовал расчётливо, Лисица — стремительно и непредсказуемо. Противник был нейтрализован быстро и эффективно. Волкодав, не теряя ни секунды, сорвал две светошумовые гранаты с пояса одного из поверженных спецназовцев. Первая граната с оглушительным хлопком взорвалась в разбитом окне, вторая — в пролёте между этажами, где слышались звуки приближающейся группы подкрепления. Они понимали, что придётся прорываться с боем. На лестнице их уже ждал спецназ. Волкодав шёл впереди — его броня давала хоть какую-то защиту. Лисица следовала за ним. Каждый шаг давался с неимоверным трудом. Они упрямо продвигались к цели — первому этажу и запасному выходу. На втором этаже произошло то, они немного замедлились, выбились из ритма. Один из спецназовцев, воспользовавшись моментом, когда Волкодав замешкался, выстрелил. Пуля попала в Лисицу — в руку. Она издала тихий стон. Волкодав, действуя на чистом инстинкте, молниеносно ударил спецназовца ногой. Тот, перелетев через перила, рухнул вниз. Волкодав хотел броситься к раненой Лисице, но она остановила его резким жестом. Сейчас не время для сострадания. Последние метры дались особенно тяжело. Но они достигли цели. Выбив дверь запасного выхода мощным ударом, Волкодав и Лисица прислонились к стене. Их дыхание было тяжёлым, хриплым.

— Нам нужно бежать, — прохрипел Волкодав, с трудом выдавливая слова из пересохшего горла. Его голос звучал хрипло и надсадно, каждое слово давалось с трудом. — Они сейчас начнут повторный штурм и пойдут за нами.

Лисица, прижимая раненую руку к телу, огляделась по сторонам.

— Я знаю место, где можно переждать, — произнесла она тихо, но твёрдо. Её голос, несмотря на усталость, звучал уверенно. — Иди за мной.

Они неслись по ночным улицам, словно загнанные звери, из последних сил пытаясь уйти от погони. Израненные и обессиленные, они не замечали ничего, кроме следующего поворота или тёмного прохода между зданиями. Узкие переулки с головокружительной скоростью сменяли друг друга. Они петляли между заброшенными складами и жилыми домами, ныряли в тёмные арки, перепрыгивали через мусорные контейнеры и разбитые тротуары. Каждую секунду они ожидали выстрела в спину, погони, криков. Их единственной целью было выжить.

***

Вой сирен всё ещё эхом разносился по улицам города, словно призрачные голоса преследовали их даже здесь. Лисица и Волкодав, тяжело дыша, вскарабкались через окно в квартиру. Их движения были механическими, почти автоматическими — инстинкт самосохранения вёл их, несмотря на изнеможение.

— Чья эта квартира? — спросил Волкодав, осматриваясь по сторонам. Его голос звучал настороженно.

— Моя, — коротко ответила Лисица, её тон был напряжённым. — Жди здесь, я принесу аптечку.

Волкодав медленно оглядел комнату. Обстановка была более чем скромной: старая мебель, потёртые стены, минималистичный интерьер.

Лисица вернулась в комнату, её лицо выражало явное недовольство. В руках она держала аптечку, но её настроение явно не располагало к разговору.

— Что-то не так? — осторожно спросил Волкодав, заметив её состояние.

— Помимо того, что нас чуть не убили? — резко огрызнулась Лисица, её голос сочился сарказмом.

— Я говорил, лёгкой прогулки не будет, — спокойно ответил Волкодав, стараясь сохранить хладнокровие.

— Да, я знаю, — продолжала возмущаться Лисица, — но ты не говорил, что нам придётся сражаться не только с бандитами, но и со спецназом! Это было настоящее побоище!

— Я… Я этого не ожидал, — признался Волкодав, его голос впервые звучал неуверенно.

— Акелла ждал тебя, — Лисица подошла ближе, её глаза сверкали от гнева, — это была ловушка. Как они могли узнать, куда ты нанесешь следующий удар?

Кулишер погрузился в размышления. Только теперь он обратил внимание на важные детали. Акелла уже не в первый раз его поджидал. Кулишер понял, что противник разгадал его тактику выбора целей. Вероятно, папку, переданную Стрелковым Ксюше, Акелла успел забрать. А Саша, следуя списку, наносил удары, что было крайне неразумно с его стороны. Теперь он это осознал. Требовалось пересмотреть стратегию. Сделать её более изощрённой, чтобы противник не мог предсказать следующий ход.

— Я не знаю, возможно, это просто совпадение, — произнёс он, глядя в сторону, скрывая от Лисицы правду.

Лисица не стала расспрашивать.

— Тебе надо заняться ранами, — мягко произнёс Волкодав, стараясь не показывать собственную слабость. Его голос звучал спокойно, но в глазах читалась усталость.

— Тебе тоже, — ответила Лисица.

— Я в порядке, — настаивал Волкодав, но его слова оборвались резким приступом головокружения. Он пошатнулся, его колени подогнулись, и он схватился за стену, чтобы не упасть.

Лисица мгновенно оказалась рядом, подхватив его под руку. Её глаза метнулись к его лицу, скрытому маской, но даже сквозь прорези для глаз она заметила следы крови. Её глаза лихорадочно осматривали его тело, выискивая повреждения. Пальцы дрожали, когда она ощупывала места попаданий. Броня выдержала основной удар — глубокие вмятины на груди и животе свидетельствовали о том, насколько близко они были к гибели. Но сбоку, там, где защита была уязвима, пуля достигла цели, оставила после себя неровный след, из которого сочилась кровь.

— Послушай, блохастый, — начала Лисица, её голос звучал твёрдо и непреклонно, — ты ранен, и я не хочу, чтобы ты окочурился у меня на полу. Хватит строить из себя героя.

Волкодав попытался выпрямиться, но его тело предательски дрогнуло.

— Я в норме, — процедил он сквозь зубы, стиснув челюсти.

— Да ты посмотри на себя! — Лисица сделала шаг вперёд, её глаза сверкали от раздражения. — Ты еле на ногах стоишь. Послушай, я понимаю, чего ты боишься. Мы не можем заняться ранами, оставаясь в этих чертовых костюмах и масках. Нам придётся их снять.

Волкодав замер, его взгляд стал настороженным.

— Это слишком большой риск, — произнёс он тихо, но твёрдо.

— Для кого?

— Для нас обоих. Мы не просто так носим маски.

Она подошла ближе.

— Слушай, я знаю, ты не любитель светить лицом, но сегодня придётся сделать исключение, золотой мальчик, — произнесла Лисица, её тон стал почти ласковым.

— Должен признаться, — наконец произнёс Волкодав, слегка улыбнувшись, — этот наряд тебе подходит больше, чем барменский.

Лисица фыркнула.

— Ты ещё не видел меня без него, — произнесла она с игривой ноткой в голосе, её глаза блеснули вызовом.

Оба медленно потянулись пальцами к своим маскам. Лисица первой обнажила лицо, и Волкодав последовал её примеру. Теперь они смотрели друг на друга по-настоящему, без преград.

— Не так уж и страшно, правда? — неуверенно произнесла Соня.

Саша молчал, изучая её черты, пытаясь запомнить каждую деталь.

— А теперь перейдём к самому интересному, — сказала девушка, сохраняя лёгкость в голосе, но её пальцы слегка подрагивали.

Она начала медленно стягивать верх костюма. Её фигура оказалась удивительно гармоничной — хрупкая, но сильная, с чётко очерченными мышцами. На коже виднелись следы былого прошлого: синяки, ссадины и тонкие белые шрамы, рассказывающие свои истории. Когда она освобождала раненую руку, её лицо на мгновение исказилось от боли, но она не издала ни звука. Саша смотрел на неё, словно заворожённый, замечая каждую деталь: как напряжены мышцы, как вздымается грудь при дыхании.

— Кхм, кхм, — прокашлялась девушка.

Саша оторвался от ее тела и посмотрел ей в глаза.

— Сможешь достать пулю? — спросила Соня, стараясь не показывать страха.

Волкодав кивнул, доставая из аптечки инструменты. Его руки двигались уверенно, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Он обработал инструменты антисептиком, затем аккуратно приготовил всё необходимое.

— Будет больно, — предупредил он, но Соня лишь кивнула в ответ.

Он осторожно ввёл инструмент в рану, стараясь действовать максимально аккуратно. Девушка стиснула зубы, её лицо побледнело от боли, но она не издала ни звука.

Пуля наконец показалась. Тусклый металлический кружок, который Саша аккуратно извлёк.

— Теперь надо зашить, — произнёс он, доставая нитки и иглу.

— Я сама, — резко ответила Соня.

Она взяла нитку и иглу, обработала их и начала зашивать рану. Её руки двигались уверенно. Было видно, что она делает это не в первый раз.

— Ловко ты это делаешь, — отметил Саша, наблюдая за её работой.

— Мне часто приходилось зашивать раны… И не только себе, — ответила Соня, не отрываясь от процесса. В её голосе проскользнула горькая нотка, словно она вспоминала что-то болезненное из прошлого.

Саша стиснул зубы, боль пронзила тело острой стрелой. Перед глазами, словно кадры киноплёнки, промелькнули события в офисе.

Соня, заметив его состояние, мягко коснулась его щеки.

— Теперь займемся тобой, — смотря на него, сказала Соня.

— У тебя еще порезы, — отметил Саша.

— Ими я займусь чуть позже. Давай-ка разденем тебя, — настаивала Соня, помогая ему снять верхнюю часть костюма.

Когда одежда упала на пол, Соня замерла на мгновение. Всё его мощное тело было усыпано свежими синяками и ссадинами. Её взгляд задержался на свежем шраме на животе.

— Подарок от Акеллы во время нашей первой встречи, — пояснил Саша.

Соня профессионально осмотрела рану на боку:

— Пуля застряла, придётся доставать, — констатировала она, доставая инструменты.

Саша закрыл глаза, готовясь к боли. Его дыхание стало поверхностным, а пальцы сжались в кулаки.

— Ау! — не выдержал он, когда Соня начала манипуляцию. — Можно поаккуратней?

— Можно, — подтвердила она, извлекая пулю. — Это за то, что пялился на меня, — добавила она с лёгкой улыбкой, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу.

— Я не пялился, — выдохнул Саша, чувствуя, как кружится голова. Его голос звучал слабее, чем он хотел.

— Ну конечно, — начала зашивать рану Соня, стараясь говорить легко.

Зашив рану, Саша и Соня переключились на другие травмы. Соня помогла обработать рану на голове, а Саша занялся ее порезами. Они старались действовать аккуратно, стараясь не доставить друг другу еще больше боли. Когда последние швы были наложены, а раны обработаны, оба почувствовали, как навалилась усталость. Ноги подкашивались, а в глазах временами темнело. Они медленно направились к дивану, который стоял у стены в комнате Сони. Диван встретил их прохладной обивкой и долгожданной возможностью расслабиться. Они рухнули на него почти одновременно, раскинув руки и ноги в разные стороны. Какое-то время они просто лежали, закрыв глаза, позволяя своим измученным телам отдохнуть. Их дыхание постепенно выравнивалось, а пульс замедлялся.

— Мне нужно позвонить, — вдруг произнесла Соня с тревогой в голосе.

Соня прошла в коридор. Пальцы дрожали, когда она искала свой телефон. Найдя его, она разблокировала экран и набрала единственный сохраненный номер в записной книжке. Каждый гудок отзывался волнением, переживанием и страхом, сжимая её грудь. Когда в динамике раздался голос девушки-подростка, Соня вздохнула с облегчением.

— Лиза, ты где вообще есть? Ты видела, сколько времени? — спросила она, стараясь скрыть тревогу за напускной грубостью, но в голосе всё равно проскальзывала забота.

— Я у подружки, я звонила тебе и писала раз десять, но ты не отвечала, — ответила девушка с лёгким упрёком в голосе.

— Я… У меня были дела, — уклончиво ответила Соня.

— Мы засели у Ани над школьным проектом, я переночую сегодня у неё. Ты нормально добралась до дома? На улице происходит какой-то кошмар, я столько полиции никогда не видела, — эмоционально протараторила Лиза.

— Да, нормально. Родители Ани не против, что ты останешься у них? — спросила Соня.

— Не против. Они знают, что ты часто работаешь допоздна, — ответила Лиза.

— Такая у меня работа, сестрёнка, — произнесла Соня с горькой ноткой в голосе. — Постарайся прийти домой пораньше, хорошо?

— Хорошо. Спокойной ночи, — попрощалась Лиза.

— Спокойной ночи, — ответила Соня, чувствуя, как камень падает с её души.

Отложив телефон, она на мгновение прислонилась к стене, собираясь с мыслями. Она не любила, когда сестра оставалась ночевать не дома, но сегодня это было как нельзя кстати. Объяснять Лизе, что у них в квартире делает незнакомый мужчина, ей совершенно не хотелось. К тому же девочка наверняка заметила бы раны и измученный вид старшей сестры. Соня прошла на кухню, её шаги были тяжёлыми и усталыми. Холодильник встретил её пустотой. Готовить она умела, но делала это редко. Вздохнув, она открыла шкаф, достала оттуда бутылку вина и два бокала и направилась обратно в комнату, где ждал Саша.

— Еды нет, но, может, мы обойдемся бутылочкой красного полусладкого? — присаживаясь на диван и проводя пальцем по этикетке бутылки, произнесла Соня.

— Думаю, мы заслужили выпить по бокальчику, — внимательно разглядывая этикетку, ответил Саша.

— Ты алкоголик или что? — приподняв бровь, спросила Соня.

Саша замер, не понимая, почему она задаёт такой вопрос.

— Просто ты так смотришь на бутылку, — весело пояснила девушка, наклоняясь к его уху. — Прям как на меня, когда я снимала верх костюма.

Её дыхание коснулось его кожи, вызывая мурашки.

— Просто это вино очень дорогое, — стараясь сохранить самообладание, произнёс Саша, его голос слегка дрогнул.

— Ну и? — в её глазах плясали озорные огоньки.

— Не хочу показаться грубым, но обстановка в твоей комнате не говорит о твоём благосостоянии, — осторожно заметил он.

— Думаю, после дома Черновых для тебя всё покажется крошечной халупой. Что касается моего благосостояния, у меня есть куда тратить деньги, поверь. Иногда я себя балую. Допрос окончен? — её тон стал чуть холоднее.

— Прости, я не хотел тебя задеть, — искренне извинился Саша.

— Не нужно извиняться. Открой уже бутылку, — махнула рукой Соня.

— Теперь уже ты говоришь как алкоголичка, — с лёгкой улыбкой подметил Саша.

Он аккуратно откупорил бутылку, и тёмно-рубиновая жидкость наполнила бокалы. В воздухе разлился богатый аромат — ноты спелой чёрной смородины переплетались с оттенками тёмных ягод, пряной лаванды, минералов и специй. Соня поднесла бокал к носу, вдыхая сложный букет, и на её лице появилась лёгкая улыбка.

Они сделали глоток, и насыщенный вкус вина разлился по вкусовым рецепторам — полнотелый, гармоничный и сочный, с тонами смородины и кедра.

— Как ты догадалась, кто я? — решил поинтересоваться Саша.

— Считай это женской интуицией, — весело ответила Соня. — А ты как догадался про меня?

— Можешь считать это мужской интуицией, — улыбнулся Саша.

— Ладно, один-один. А если серьёзно? — её взгляд стал серьёзным.

Саша сделал ещё глоток, обдумывая слова.

— По глазам, — наконец произнёс он. — Когда мы встретились впервые, у меня уже тогда закралась эта мысль, но я хотел убедиться. Когда мы разговаривали сегодня на крыше, я убедился в своей теории. Тогда в ресторане, то, как ты смотрела на Державина, я увидел этот же взгляд сегодня. И вчера на крыше ты смотрела на меня так же, как когда я провожал тебя до дома... Ну, когда ты ещё…

— Поцеловала тебя, чтобы своровать кошелёк. Я помню, — вздохнула Соня. — Боже, я не думала, что ты такой…

— Какой такой? — приподнял бровь Саша.

— Ну, эта фраза «узнал тебя по глазам» будто в каком-то фанфике для девочек-подростков. А ты весь из себя такой закрытый, холодный, хоть и заводишься с пол-оборота.

— А ты не хочешь рассказать, как догадалась ты? — желая сменить тему, спросил Саша.

— Ну, это было нетрудно, — начала Соня. — В театре ты интересовался Державиным, рассказывал про свою подружку-журналистку, а потом… — её голос стал мягче, — появились новости о её смерти…

— Ты хотела сказать, об её убийстве, — Саша весь напрягся, его лицо стало каменным.

— В новостях не говорили, что это убийство, про это вообще мало говорили, — тихо сказала Соня. — Я сочувствую тебе, правда, — добавила она, нежно проводя рукой по плечу Саши. — А затем на улицах начали шептаться, что какой-то фрик в маске нападает на объекты Державина. Но догадалась я сегодня, когда спросила тебя о твоей мотивации. Боль в твоих глазах всё сказала за тебя.

— Ну ты прям Нэнси Дрю, — немного приходя в себя, сказал Саша.

— Ну было ещё кое-что, — усмехнулась Соня. — Твой голос. Ты, конечно, пытался его немного изменить, но ты паршиво умеешь работать связками.

— Я учту это, — с улыбкой ответил Саша.

Какое-то время они провели в тишине, слыша вой мигалок за окном. Город жил своей жизнью, пока они сидели в уютной тишине комнаты.

— Ты сказала, что Державин разрушил твой мир, — аккуратно начал Саша. — Каким образом?

Соня вся напряглась, её лицо стало холодным и отрешённым, а глаза наполнились гневом.

— Тебе не кажется, что рановато для откровений? — грубовато сказала она.

— Возможно, — согласился Саша. — Но… учитывая, чем мы занимаемся, другого шанса может и не быть. Сегодняшние события показали, по какому тонкому льду мы ходим. Думаю, мы не можем себе позволить думать о будущем, у нас есть только настоящее, — рассуждал Саша, глядя ей в глаза.

Соня сделала глубокий вдох и большой глоток вина. Её пальцы слегка дрожали, когда она поставила бокал на столик.

— Я рассказывала тебе, что мы перебрались с родителями в Прагу. Поначалу все было хорошо, я, мама и папа работали в цирке. Но затем... Мама заболела. Какая-то страшная болезнь с непроизносимым названием. Она быстро слабела. Ее выгнали из цирка. Днем отец работал акробатом, а по вечерам работал грузчиком, чтобы оплатить больничные счета. Чем дольше мама болела, тем больше становились счета из больницы, а ему еще требовалось обеспечивать нас с сестрой. И отец понял, что на обычной работе столько не заработаешь. Он стал вором. Помню, однажды я вернулась домой, мама лежала в больнице после очередного приступа, а сестра ночевала у подружки. Я зашла в ванную и увидела своего отца, он был весь в крови, тогда я впервые зашила его. И он рассказал мне, чем занимается. Мне было больно и страшно отпускать его одного на его «работу», и тогда я попросила брать меня с собой.

— И он согласился? — спросил Саша.

Соня воспользовалась паузой и вновь сделала глоток вина.

— Не сразу... Но согласился, вдвоем работать сподручней. Постепенно молва про нас начала распространяться. Однажды в Прагу приехал Державин, он хотел отжать активы одного сбежавшего олигарха в Петрополе. Но у олигарха был компромат. Мы отправились в Лондон, чтобы его выкрасть, — Соня замолчала, было видно, как негативные эмоции накрывают ее.

— Закончилось всё не очень хорошо? — мягко спросил Саша.

— Мы успешно выкрали компромат. Но отец решил заработать дважды. Он захотел сделать копию и продать ее на стороне. Державин каким-то образом об этом узнал. Он вызвал отца на встречу, с которой он не вернулся. В один момент я осталась без отца, с больной матерью и маленькой сестрой на руках. Когда мама узнала о смерти отца, ее состояние резко ухудшилось. Пражские врачи были бессильны, но они сказали, что в Германии есть какая-то частная клиника, специализирующаяся на редких болезнях, я дала свое согласие на ее транспортировку. Сцены из этой клиники просто космические, но главное — они не могут ее вылечить, болезнь перешла в ту форму, от которой пока нет лекарства. Я плачу, чтобы она жила, в надежде, что ученые сделают прорыв и изобретут лекарство. Я заняла место отца, стала воровкой, по-другому не могла. Мне нужно заботиться о матери и о сестре. Но Державин, он никогда не выходил из моей головы. — Глаза Сони наполнились слезами.

— Ты вернулась в Петрополь, чтобы отомстить ему за отца?

— Да, — сказала она с холодной решимостью.

Саша приобнял ее, она не сопротивлялась, наоборот, прильнула к нему.

— Я сочувствую тебе, — сказал он мягко, — я знаю, каково это — терять родителей.

— Я потеряла отца, за мать я еще борюсь, — сказала она.

Саша поцеловал ее в лоб.

— Я обещаю, Державин понесет заслуженное наказание за свои дела.

Соня посмотрела на Сашу.

— Совместная битва, зализывание ран, вино и откровенный разговор, интересно, чем закончится сегодняшняя ночь, — сказала она и приблизила свое лицо к лицу Саши.

Саша наклонился к Соне, их губы встретились в поцелуе.С каждой секундой поцелуй становился всё глубже, всё откровеннее, словно они пытались передать друг другу всё то, что не могли выразить словами. Саша начал осыпать поцелуями её шею, ключицы, чувствуя, как под его губами бьётся пульс Сони. Её кожа была горячей, словно пламя, которое разгоралось внутри неё. Соня, не в силах сдержать свои чувства, забралась к нему на колени, прижимаясь ближе. Их раны давали о себе знать острой болью, но в этот момент она казалась чем-то далёким, несущественным. Боль отступила перед силой их влечения, перед жаждой быть ближе друг к другу. Пальцы Сони скользили по его плечам, оставляя лёгкие следы на коже, а Саша крепче прижимал её к себе, словно боясь потерять. Время словно остановилось. Все преграды, все маски, все страхи остались позади. Сейчас существовали только они — двое поломанных, но не сломленных человека, со своей болью, со своими страхами и желаниями. Они не могли знать, что их ждет в будущем, и поэтому наслаждались каждым прикосновением, каждым поцелуем, как в последний раз.