Между нами - кафедра

Третьего января Райан всё-таки оказался на мастер-классе по рисованию.

Я считала это своей личной победой.

Он — нет.

— Я хочу зафиксировать, что пришёл сюда исключительно из-за шантажа.

— Какого ещё шантажа?

— Ты сказала, что в противном случае расскажешь Доновану, что я проиграл тебе в карты.

Я сняла перчатки и положила их на свободный стул.

— Во-первых, это правда.

— Один раз.

— Проигрыш остаётся проигрышем.

— Во-вторых?

— Во-вторых, ты мог просто согласиться с самого начала и сохранить достоинство.

Райан посмотрел на мольберт перед собой.

— Думаю, достоинство я потерял в момент, когда вошёл в эту комнату.

Я рассмеялась.

Небольшая студия находилась в дальнем крыле главного корпуса. Большие окна выходили на заснеженный склон, у стен стояли полки с банками кистей и красками, а в центре были расставлены восемь мольбертов. Помимо нас пришли ещё две женщины примерно маминого возраста, пожилая пара и девушка лет шестнадцати с отцом.

На каждом столе лежал небольшой холст.

Перед нами стояла фотография зимнего домика у озера.

— Не переживай, — сказала я. — Вдруг выяснится, что ты талантлив.

— Не выяснится.

— Мне нравится твоя уверенность.

— Это опыт.

— Насколько всё плохо?

Он повернул голову.

— Ты сама захотела это увидеть.

— Теперь ещё сильнее.

Преподавательница хлопнула в ладоши и начала объяснять, как смешивать оттенки для неба.

Я взяла кисть.

Райан — с выражением человека, которому сейчас предложили подписать признание в преступлении.

Первые десять минут всё шло нормально.

Я нарисовала голубовато-серое небо.

Добавила лес.

Даже линия горизонта получилась ровной.

Потом посмотрела направо.

И замерла.

— Райан.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказала.

— Но собираешься.

Я наклонилась ближе к его холсту.

— Что это?

— Дерево.

Я прикусила губу.

— Где?

Он указал кистью.

— Здесь.

Я посмотрела.

Потом на него.

— Это похоже на вену.

Женщина с соседнего мольберта прыснула со смеху.

Райан медленно повернулся ко мне.

— Поэтому я не хотел приходить.

Я уже не могла остановиться.

— Прости.

— Нет.

— Правда.

— Ты смеёшься.

— Потому что... господи, ну посмотри.

Он посмотрел на собственное дерево.

— Нормальное.

— Оно страдает.

— Это зима.

Я согнулась от смеха.

Преподавательница подошла к нам.

— Всё хорошо?

Я попыталась взять себя в руки.

— Да. Мы обсуждаем дерево.

Она посмотрела на холст Райана.

Сделала паузу.

Я увидела, как ей приходится профессионально сохранять лицо.

— Очень... выразительное начало.

Я закрыла рот ладонью.

Райан посмотрел на меня.

— Даже не смей.

Преподавательница ушла.

Я прошептала:

— Выразительное.

— Эмма.

— Всё, молчу.

Через пять минут снова посмотрела.

Теперь рядом с деревом появился дом.

Если это был дом.

— Не надо, — сказал Райан, не поворачиваясь.

— Я ничего.

— Я чувствую.

— Стены немного...

— Эмма.

— Хорошо.

Я вернулась к своему рисунку.

Получалось действительно неплохо.

Не идеально, но хотя бы можно было понять, что изображено.

Спустя сорок минут преподавательница попросила всех отойти на шаг и посмотреть на работу целиком.

Я посмотрела на свою.

Потом на Райана.

Он уже смотрел на меня.

— Нет.

— Я хочу фото.

— Нет.

— Обязательно.

— Я уничтожу холст.

— Только попробуй.

Я достала телефон.

Райан заслонил картину собой.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— Ты взрослый мужчина.

— Именно.

— Профессор права.

— Здесь это не помогает.

— Дай сфотографировать.

— Нет.

Я обошла его слева.

Он сдвинулся.

Справа.

То же самое.

— Ты ведёшь себя как ребёнок.

— А ты пытаешься сфотографировать чужую работу без разрешения.

— Она историческая.

— Она исчезнет.

— Райан.

— Эмма.

Девушка-подросток рядом уже открыто смеялась.

Её отец тоже.

Я подняла телефон выше.

— Всё равно достану.

Райан перехватил моё запястье.

Легко.

Не сжал.

Просто остановил.

Мы оба замерли.

Совсем на секунду.

Ещё вчера такие моменты выбивали из меня воздух.

Сегодня я уже не отдёрнула руку сразу.

Посмотрела на его пальцы.

Потом на лицо.

Он отпустил первым.

— Никаких фотографий.

Голос стал чуть тише.

Я тоже опустила телефон.

— Ладно.

Райан подозрительно посмотрел.

— Так просто?

— Конечно.

— Не верю.

Я улыбнулась.

— Правильно.

Через минуту, когда он отвлёкся на преподавательницу, я сделала фото.

Он услышал щелчок.

Повернулся.

Я уже убегала к выходу.

— Эмма.

— Поздно!

Он догнал меня в коридоре.

Я прижала телефон к груди.

— Удали.

— Никогда.

— Эмма.

— Это останется со мной до конца жизни.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Он остановился прямо передо мной.

Я улыбалась.

Он пытался не улыбаться.

Плохо пытался.

— Удали.

— Нет.

— Тогда хотя бы не отправляй Доновану.

— Я подумаю.

— Это не ответ.

— Райан, у меня впервые появился компромат на тебя. Ты правда думаешь, что я откажусь?

— У тебя уже есть история с картами.

— Никаких доказательств.

Он вздохнул.

— Я совершил ошибку, когда согласился на «ты».

Я посмотрела.

— Поздно.

Уголок его рта поднялся.

— Это я уже понял.

И снова.

Совсем обычная фраза.

Но она задержалась во мне дольше, чем должна была.

После мастер-класса мы вышли на улицу.

Снег сегодня почти не шёл, зато ветер стал заметно сильнее. Он гнал по дороге мелкую белую пыль и время от времени срывал снег с крыши главного корпуса.

Я застегнула пуховик до подбородка.

— Кофе?

— После того, что ты сделала с моей картиной?

— Особенно после этого.

— Ты всё ещё не удалила фото.

— И не собираюсь.

Райан открыл передо мной дверь кофейни.

— Тогда платишь ты.

— Без проблем.

Внутри было тепло и шумно. Мы нашли маленький стол у стены, заказали два кофе и сели.

Я достала телефон.

Открыла фотографию.

Райан сразу наклонился.

— Не начинай.

— Я хочу поставить на заставку.

— Эмма.

Я рассмеялась.

— Ладно.

Закрыла.

— Покажи свой.

— Что?

— Рисунок.

— Он в студии.

— Ты оставила?

— Да.

— Почему?

— А куда я его понесу?

— В коттедж.

— Нет.

Я покачала головой.

— Никакого уважения к искусству.

— К моему есть. Именно поэтому оно осталось там.

Я улыбнулась.

Бариста принесла кофе.

В этот момент телефон Райана завибрировал на столе.

Он посмотрел.

Я не собиралась читать.

Правда.

Но экран был прямо перед ним, и я успела увидеть первые слова уведомления.

Boston University — Faculty...

Райан взял телефон.

Выражение лица изменилось почти незаметно.

— Работа?

— Да.

Он открыл письмо.

Я пила кофе.

Не смотрела.

Через минуту он положил телефон.

— Что-то срочное?

— Нет. Подготовка к семестру.

Вот и всё.

Но слово «семестр» почему-то испортило вкус кофе.

— Уже?

— Через несколько дней начинаются административные встречи.

— Когда?

— Седьмого.

— То есть почти сразу после возвращения.

— Да.

Он сделал глоток.

Я посмотрела на окно.

На улице ветер снова поднял снег.

— Если пятыого будет метель, ты успеешь?

— Посмотрим на погоду.

— У тебя встреча обязательная?

— Частично можно подключиться онлайн.

Я кивнула.

Райан что-то ещё сказал про материалы курса, но я почти не услышала.

Седьмого.

Университет.

Факультет.

Аудитории.

Мисс Брукс.

Профессор Стерлинг.

Я взяла чашку обеими руками.

Одри была права.

Мне уже заранее не нравилось возвращение.

— Эмма?

Я подняла глаза.

— Что?

— Ты где?

— Здесь.

— Не очень.

— Задумалась.

Райан смотрел внимательно.

— О чём?

Я могла сказать.

Но не сказала.

— О погоде.

Он не поверил.

Я увидела.

Но спрашивать второй раз не стал.

И это почему-то раздражало.

Хотя сама только что соврала.

По дороге обратно Райан был чуть тише.

Может, мне казалось.

Он говорил.

Отвечал.

Даже пошутил про мой рисунок, который, по его мнению, «слишком похож на открытку».

Но что-то изменилось.

Возможно, письмо напомнило ему о работе так же, как мне.

Я стала замечать паузы.

Телефон.

Его взгляд на экран, когда приходило очередное уведомление.

У коттеджа он сказал:

— Мне нужно минут сорок поработать.

— Конечно.

Слишком быстро.

— Потом можем куда-нибудь выйти.

— Посмотрим.

Он посмотрел.

— Всё нормально?

— Да.

Опять.

Я сняла куртку.

— Пойду почитаю.

— Хорошо.

Поднялась наверх.

В комнате было слишком тихо.

Я бросила телефон на кровать и подошла к окну.

Райан просто работает.

Ничего не произошло.

Он преподаватель.

У него есть университет.

Есть обязанности.

Мы не приехали сюда вместе.

Не планировали проводить отпуск вдвоём.

Через три дня должны были разъехаться.

Это всегда было частью реальности.

Я знала.

Но последние несколько дней реальность очень удобно существовала где-то за пределами коттеджа.

Теперь она написала ему на почту.

Я села на кровать.

Телефон завибрировал.

Одри.

Ну что делает художник?

Я сразу улыбнулась.

Утром успела отправить ей фотографию рисунка Райана.

Я: Работает.

Одри: В смысле над картиной?

Я: Университет.

Три точки появились почти сразу.

Одри: Ааа

Потом:

Одри: Тебя это бесит?

Я уставилась на сообщение.

Я: Нет.

Ответ:

Одри: Тогда почему точка?

Я закатила глаза.

Я: Какая ещё точка?

Одри: У тебя "Университет." Это плохая точка

Я рассмеялась.

Тихо.

Я: Ты ненормальная

Одри: Но права

Я не ответила.

Она написала ещё:

Одри: Вы же скоро обратно?

Я: Пятого. Если погода позволит.

Одри: Ты не хочешь?

Я начала писать.

Стерла.

Написала снова.

Я: Я хочу домой.

Это было правдой.

Я скучала по квартире.

По Одри.

По своей кровати.

По машине.

По нормальной жизни.

Одри прислала:

Одри: Я не это спросила

Я закрыла чат.

Очень удобно иметь лучшую подругу, которая понимает тебя лучше, чем хотелось бы.

Через минуту пришло:

Одри: Ладно, не отвечай. Потом поговорим.

Я положила телефон.

Снизу ничего не было слышно.

Райан работал.

Я взяла книгу.

Прочитала страницу.

Потом ещё одну.

Ничего не запомнила.

Спустилась примерно через час.

Райан сидел за столом с ноутбуком.

На экране была таблица.

Рядом лежала открытая папка.

Я остановилась у лестницы.

Всё сразу выглядело слишком знакомо.

Не коттедж.

Университет.

Его рубашка сменилась на свитер, но выражение лица было тем самым.

Сосредоточенным.

Отстранённым.

Профессор Стерлинг.

Он поднял глаза.

— Я почти закончил.

— Не торопись.

— Уже всё.

Он закрыл ноутбук.

— Хочешь поехать в деревню? Нужно купить кофе.

— Можно.

Я подошла к кухне.

— Или завтра.

— Ты утром хотела выйти.

— Уже выходила.

Райан помолчал.

— Эмма.

— Что?

— Что случилось?

Я открыла холодильник, хотя ничего не искала.

— Ничего.

— Уверена?

— Да.

Закрыла.

Он продолжал смотреть.

— Ты была в хорошем настроении два часа назад.

— А сейчас я в плохом?

— Ты говоришь со мной так, будто я чем-то тебя разозлил.

— Ты ничем.

— Тогда?

Я пожала плечами.

— Просто устала.

Он не поверил.

Я уже привыкла к этому выражению.

Но сейчас он не стал давить.

— Хорошо.

И вот это «хорошо» меня окончательно раздражило.

— Вот и всё?

Райан нахмурился.

— Что?

— Ничего.

— Эмма.

— Райан.

Он откинулся на стуле.

— Я не умею угадывать мысли.

— И не нужно.

— Тогда скажи.

— Мне нечего говорить.

— Хорошо.

Опять.

Я взяла стакан воды.

Сделала глоток.

Поставила слишком резко.

— Ты можешь не говорить «хорошо» каждый раз, когда хочешь закончить разговор?

Райан замолчал.

— Я не пытался его закончить.

— Пытался.

— Я спрашивал дважды.

— А потом сразу вернулся к своему ноутбуку.

Он посмотрел на закрытый ноутбук.

Потом на меня.

— Я его закрыл, когда ты спустилась.

Чёрт.

Да.

— Неважно.

— Нет, подожди.

Райан поднялся.

— Это из-за работы?

— Нет.

— Тогда я действительно не понимаю.

Я скрестила руки.

— Потому что нечего понимать.

— Эмма.

— Что?

Он выдохнул.

— Ты злишься.

— Немного.

— На меня.

— Возможно.

— За то, что я работал?

— Нет!

— Тогда за что?

Я посмотрела на него.

Вот сейчас можно было остановиться.

Сказать, что всё нормально.

Пойти в магазин.

Купить кофе.

Вернуться.

Продолжить день.

Но меня уже достало собственное «всё нормально».

— За то, что два часа назад пришло одно письмо, и ты снова стал профессором Стерлингом.

Тишина.

Я сама услышала, насколько это звучит.

Райан не ответил сразу.

— Я просто работал.

— Я знаю.

— Тогда что изменилось?

— Ты.

Он нахмурился.

— Каким образом?

— Не знаю. Ты стал другим.

— Я отвечал на университетскую почту.

— Господи, я не запрещаю тебе работать.

— Я этого и не говорил.

— Но звучишь именно так.

Райан провёл ладонью по подбородку.

— Хорошо. Давай спокойно.

— Я спокойна.

— Эмма.

— Не говори так.

Он замер.

— Как?

— Как будто я студентка, которая начала спорить на семинаре.

Теперь тишина стала другой.

Райан понял.

Я тоже.

И именно поэтому отступать уже не хотелось.

— Я не разговариваю с тобой как с студенткой.

— Последний час — именно так.

— Возможно, потому что мне нужно было переключиться на работу.

— Вот.

— Что «вот»?

— Именно это.

Я выдохнула и отвела взгляд.

— Забудь.

— Нет.

Теперь он подошёл ближе.

Не вплотную.

Просто перестал стоять за столом.

— Объясни.

— Я не хочу объяснять очевидное.

— Для меня не очевидно.

Я посмотрела.

— Вчера ты пишешь мне из соседней комнаты. Сегодня утром мы смеёмся, спорим, ты хватаешь меня за руку, я фотографирую твою ужасную картину...

— Она не настолько ужасная.

— Райан.

— Хорошо.

Я почти улыбнулась.

— А потом приходит письмо из университета, и всё. Ты будто вспоминаешь, кем являешься.

Его лицо стало серьёзнее.

— Я и не забывал.

Фраза ударила сильнее, чем должна была.

Я кивнула.

— Конечно.

Отвернулась.

— Эмма.

— Всё нормально.

— Нет.

— Да.

— Только что ты попросила меня не заканчивать разговор этим словом.

Я закрыла глаза на секунду.

— Я знаю.

— Тогда не делай сама.

Я повернулась.

— Что ты хочешь услышать?

Он смотрел прямо на меня.

— Правду.

Я рассмеялась без веселья.

— Очень удобно.

— Что именно?

— Ты постоянно просишь меня говорить прямо, а сам отвечаешь половиной предложения.

— Например?

— Вчера. Лондон.

Райан замолчал.

— «Некоторые вещи здесь оказались не такими, как я ожидал». Что это вообще значит?

— Эмма—

— Вот. Снова.

— Потому что я не уверен, что нам стоит обсуждать всё, что ты сейчас пытаешься обсуждать.

Я уставилась.

— Почему?

Он не ответил.

Я знала ответ.

Конечно знала.

Но хотела, чтобы он сказал.

— Потому что я твой преподаватель.

Вот.

Спокойно.

Чётко.

Я кивнула.

— Наконец-то.

— Это не новость.

— Нет. Но последние несколько дней ты почему-то не вспоминал об этом каждые пять минут.

— Я вспоминал.

— Тогда у тебя отлично получалось скрывать.

Райан отвёл взгляд.

И это было хуже всего.

— Понятно.

Я взяла телефон со стола.

— Куда ты?

— Наверх.

— Эмма.

— Что?

— Не уходи.

Я остановилась.

— Зачем?

Он сделал шаг.

— Потому что мы ещё не закончили.

— А что осталось?

— Многое.

— Тогда говори.

Райан молчал.

Я смотрела.

Секунда.

Две.

Три.

— Вот именно, — сказала я.

И пошла к лестнице.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что последние дни для меня ничего не значат.

Я замерла.

Не повернулась сразу.

Потом всё-таки посмотрела.

Райан стоял возле стола.

— Я этого не говорила.

— Но думаешь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что именно поэтому ты злишься.

Я сжала телефон.

— А ты не злился бы?

— На что?

— Если бы человек четыре дня разговаривал с тобой одним образом, а потом получил рабочее письмо и вдруг вспомнил, что между вами есть правильная дистанция?

Райан смотрел.

— Я не «вдруг вспомнил».

— Значит, она всё это время была у тебя в голове.

— Да.

Почему-то этот ответ был почти болезненным.

— Отлично.

Я снова повернулась к лестнице.

— Эмма, подожди.

— Зачем?

— Потому что ты слышишь только ту часть, которая тебя злит.

— Тогда скажи другую.

Он подошёл ещё ближе.

Теперь между нами оставалось несколько шагов.

— Я думаю об этой дистанции постоянно.

— Очень романтично.

— Я не пытаюсь быть романтичным.

— Я заметила.

— Потому что если перестану думать, всё станет намного сложнее.

Я замерла.

Вот.

Наконец.

— Сложнее для кого?

— Для меня.

Голос у него стал тише.

Я смотрела на него.

Сердце забилось быстрее.

— Почему?

Райан выдохнул.

— Ты прекрасно понимаешь.

— Нет.

Ложь.

Понимала.

Но после всех этих дней, намёков, пауз и половинчатых фраз я больше не хотела понимать за него.

— Скажи.

— Эмма.

— Нет. Вот это как раз меня бесит. Ты можешь смотреть на меня так, как смотришь. Можешь писать ночью. Можешь спрашивать про Джейка. Можешь смеяться, когда я спрашиваю про Клэр. Можешь говорить, что не хочешь возвращаться в Лондон, и потом останавливаться на половине ответа. А когда я спрашиваю прямо, ты сразу вспоминаешь, что ты мой преподаватель.

Он молчал.

— Это нечестно.

— Я знаю.

Ответ прозвучал сразу.

Я растерялась.

— Что?

— Я знаю, что нечестно.

Райан прошёл ладонью по волосам.

Впервые за весь разговор он выглядел не собранным.

— И я знаю, что последние дни всё только ухудшили.

— Ухудшили?

Он коротко выдохнул.

— Не цепляйся к слову.

— Как ещё мне его понимать?

— Так, как я сказал.

— То есть жить со мной ужасно?

Уголок его рта на секунду дрогнул.

— Ты действительно хочешь сейчас спорить о формулировках?

— Нет. Я хочу понять.

— Тогда дай мне закончить.

Я замолчала.

Райан посмотрел на окно.

Потом снова на меня.

— Мне хорошо с тобой.

Вот.

Та же фраза, которую я сказала Одри.

У меня пересохло во рту.

— Хорошо.

— И именно это проблема.

— Почему?

— Потому что через несколько дней мы возвращаемся в Бостон.

— Я знаю.

— И там ничего из этого не исчезает. Университет. Моя должность. Твой последний семестр. Разница в возрасте. То, как всё это будет выглядеть для факультета, для других студентов, для тебя.

— Для меня?

— Да.

Я нахмурилась.

— Не решай за меня.

— Я не решаю.

— Уже.

— Эмма, мне тридцать четыре.

— Я умею считать.

— А тебе двадцать два.

— И?

Он посмотрел.

— И ты моя студентка.

— Я тоже это знаю.

— Тогда почему ты говоришь так, будто это мелочь?

— Я не говорю, что мелочь.

— Но ты сейчас злишься на меня за то, что я пытаюсь помнить о последствиях.

— Нет. Я злюсь, потому что ты пытаешься сделать вид, что только у тебя есть право о них думать.

Райан замолчал.

Я продолжила, уже спокойнее:

— Я не ребёнок. Я понимаю, что университет — проблема. Понимаю, что люди будут говорить. Понимаю, что у тебя может быть гораздо больше последствий, чем у меня. Но если между нами ничего нет, скажи это прямо.

Он не ответил.

Сердце билось так сильно, что я почти слышала.

— Скажи, что я всё придумала.

Райан смотрел.

— Эмма.

— Скажи.

— Не могу.

Вот.

Я медленно выдохнула.

— Почему?

Он закрыл глаза на секунду.

Когда открыл, взгляд изменился.

— Потому что ты ничего не придумала.

Тишина.

Полная.

Я стояла и смотрела на него.

Вот теперь всё действительно стало реальным.

Не Одри.

Не мои догадки.

Не Клэр.

Не случайные касания.

Он сказал.

— Тогда почему ты...

Я не закончила.

Райан подошёл ещё на шаг.

— Потому что мне следовало остановить это раньше.

Меня будто облили холодной водой.

— Понятно.

— Я не это имел в виду.

— А что?

— Эмма—

— Нет. Теперь договори.

Он выдохнул.

— Мне следовало раньше понять, что я перестаю видеть в тебе только студентку.

Я замерла.

Райан продолжил:

— И когда понял, нужно было сильнее держать дистанцию.

— Сильнее?

— Да.

— Поэтому ты орал на меня на той паре?

На его лице мелькнуло раздражение.

На себя.

— Частично.

Я не ожидала.

— Что?

— Я был зол. На себя. На то, что реагировал на тебя не так, как должен был. Это не оправдание. Я уже говорил, что тогда был неправ.

— Ты никогда не говорил, что дело было ещё и в этом.

— Потому что не собирался перекладывать это на тебя.

Я смотрела.

Кусочки складывались слишком быстро.

Его напряжение.

Извинение.

Бал.

Джейк.

Клэр.

Все эти недели.

— С каких пор?

Райан замолчал.

— Что?

— С каких пор я для тебя не только студентка?

Он отвёл взгляд.

— Не знаю точной даты.

— Примерно.

— Эмма.

— Ты сам просил правду.

Он тихо рассмеялся, но без веселья.

— Справедливо.

Пауза.

— Я заметил тебя ещё на первой лекции.

Сердце пропустило удар.

— Это не ответ.

— Тогда это был просто интерес. Ты спорила, не пыталась понравиться, не боялась ошибиться. Потом...

Он остановился.

— Потом?

— Потом стало сложнее.

— Когда у меня появился Джейк?

Райан посмотрел.

Вот.

Я попала.

— Ты ревновал.

— Эмма.

— Ревновал.

Он провёл ладонью по затылку.

— Да.

У меня открылся рот.

— Господи.

— Не выглядит поводом для радости.

— Я не радуюсь.

Я точно радовалась.

Немного.

Очень много.

Но внутри всё одновременно переворачивалось.

— Поэтому ты спрашивал про него?

— Иногда.

— И на балу?

Райан ничего не сказал.

Я вспомнила Дэниела.

Как танцевала.

Как мне казалось, что Райан смотрит.

— Ты видел, как я танцевала с Дэниелом.

Он выдохнул.

— Да.

— И ревновал?

— Это интервью?

Я впервые за весь разговор улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

— Возможно.

Райан тоже почти улыбнулся.

Напряжение изменилось.

Не исчезло.

Стало другим.

— Да, — сказал он.

У меня внутри всё сжалось.

— А Клэр?

Теперь он поднял бровь.

— Что Клэр?

— Ты специально веселился, когда я спрашивала про неё.

— Потому что ты ревновала.

Щёки вспыхнули.

— Я не...

Он просто посмотрел.

Я закрыла рот.

— Немного.

Райан улыбнулся.

— Немного?

— Не начинай.

— Хорошо.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

И вдруг всё, что было смешным последние дни, перестало быть просто смешным.

Он знал.

Я знала, что он знает.

И больше никто не мог спрятаться за формальностью.

Телефон в моей руке завибрировал.

Я вздрогнула.

Экран загорелся.

Одри.

Я даже не посмотрела сообщение.

Положила телефон на стол.

Райан проследил взглядом.

— Нам всё равно нужно подумать.

Я почти рассмеялась.

Конечно.

Вот он.

Райан Стерлинг.

— Ты серьёзно сейчас?

— Да.

— После всего, что только что сказал?

— Особенно после этого.

Я отвернулась.

— Невероятно.

— Эмма.

— Что?

— Я не отказываюсь от своих слов.

— Но?

— Но нам нужно понять, что делать дальше.

— А что именно произошло, чтобы решать, что делать дальше?

Он замер.

Вот.

Теперь я уже сама почувствовала, насколько далеко зашла.

Между нами ничего физически не произошло.

Ни одного поцелуя.

Даже нормального объятия.

Мы стояли в кухне и говорили о чувствах, которых оба месяцами старались не называть.

Я посмотрела на него.

— Вот о чём я говорю.

— О чём?

— Мы всё время что-то обсуждаем заранее.

Райан нахмурился.

— Потому что последствия появляются раньше, чем поступки.

— Это самая профессорская фраза, которую ты мог сейчас сказать.

— Возможно.

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Сначала разбираешь событие по пунктам, а потом разрешаешь ему произойти?

Он смотрел на меня.

— Обычно это помогает.

— А сейчас?

Пауза.

— Нет.

Я кивнула.

— Вот.

Снова тишина.

Ветер за окном усилился.

Где-то наверху тихо щёлкнуло отопление.

Я чувствовала себя странно.

Одновременно смело и ужасно неловко.

Потому что разговор уже стал настолько прямым, что возвращаться к обычному «что будем на ужин» казалось невозможным.

— Я не хочу, чтобы ты завтра решил, что сказал лишнее, — произнесла я.

— Не решу.

— Уверен?

— Да.

— Даже про Джейка?

— Особенно про Джейка.

Я улыбнулась.

— Это было очень приятно услышать.

— Я заметил.

— У меня лицо?

— Очень.

Я рассмеялась.

И всё внутри чуть отпустило.

Райан тоже улыбнулся.

Почти прежний.

Только теперь я знала слишком много.

— Значит, Клэр мне всё-таки можно было не бояться?

— Ты её боялась?

— Не льсти себе.

— Поздно.

— Господи.

Я прошла мимо него к кухне.

Нужно было хоть что-то сделать руками.

Открыла шкаф.

Достала кружку.

Райан всё ещё стоял позади.

— Чай?

— Можно.

Я достала вторую.

Включила чайник.

Это было абсурдно.

Пять минут назад мы обсуждали его ревность ко мне.

Теперь заваривали чай.

Возможно, именно поэтому всё ощущалось ещё реальнее.

— Эмма.

Я повернулась.

— Что?

Райан стоял ближе, чем раньше.

Я не услышала, как подошёл.

— Я хочу, чтобы ты понимала одну вещь.

— Какую?

— Если бы всё было проще...

Он остановился.

Я смотрела.

— Что?

— Неважно.

Меня мгновенно разозлило.

— Нет.

— Эмма—

— Только что мы договорились говорить нормально.

— Я не договаривался.

— Значит, я договорилась за двоих.

Уголок его рта дрогнул.

— Это на тебя похоже.

— Договаривай.

Он выдохнул.

— Если бы ты не была моей студенткой, этот разговор случился бы намного раньше.

Сердце ударило сильнее.

Я стояла неподвижно.

— Насколько раньше?

Райан посмотрел мне в глаза.

— Не спрашивай.

— Почему?

— Потому что тебе понравится ответ.

Я почти улыбнулась.

— Уже нравится.

Он тоже.

И именно в этот момент всё снова стало слишком близко.

Я не знала, кто первым перестал улыбаться.

Просто вдруг стало тихо.

Райан стоял в двух шагах.

Я видела каждую мелочь на его лице.

Видела, как он смотрит.

Не как преподаватель.

Не как человек, который пять минут назад перечислял последствия.

Просто на меня.

И впервые мне захотелось не отвести взгляд.

Телефон снова завибрировал на столе.

Никто не двинулся.

Чайник щёлкнул.

Вода вскипела.

Мы всё равно стояли.

Райан выдохнул.

— Вот поэтому.

Голос стал тише.

— Что?

— Поэтому мне следовало держать дистанцию.

Я сглотнула.

— Ты сейчас очень плохо справляешься.

— Знаю.

— И что будешь делать?

Он смотрел.

Долго.

Потом сделал шаг назад.

Вот так.

Конечно.

Я почувствовала разочарование настолько быстро, что даже разозлилась.

— Ничего, — сказал он.

Я рассмеялась.

Не потому, что смешно.

Просто иначе, наверное, выругалась бы.

— Отлично.

— Эмма.

— Нет. Всё.

Я выключила чайник, хотя он уже выключился сам.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять злишься.

— Конечно я злюсь.

— Почему?

Я повернулась.

— Потому что ты только что полчаса рассказывал мне, что я тебе нравлюсь, что ты ревновал, что если бы не университет, всё произошло бы раньше, стоял вот здесь и смотрел на меня так, будто...

Остановилась.

Райан ждал.

— Будто что?

Вот теперь стало стыдно.

— Забудь.

— Нет.

— Ты сам прекрасно знаешь.

Он сделал шаг.

— Скажи.

— Не буду.

— Почему?

— Потому что тебе понравится ответ.

Его взгляд изменился.

Я поняла, что вернула ему его же фразу.

И пожалела об этом только на секунду.

Райан подошёл ближе.

Теперь между нами оставался один шаг.

— Эмма.

— Что?

— Ты понимаешь, что делаешь?

Сердце било по рёбрам.

— Нет.

Честно.

Абсолютно.

— Я тоже.

И вот это было страшнее всего.

Потому что впервые Райан не выглядел человеком, который всё контролирует.

Он смотрел на меня так, будто тоже не знает, что произойдёт через секунду.

Я должна была отступить.

Могла.

Не сделала.

Его взгляд опустился к моим губам.

Совсем коротко.

Я заметила.

Господи.

Внутри всё сжалось.

— Райан.

Не знаю, зачем сказала имя.

Он снова посмотрел в глаза.

И этого оказалось достаточно.

Он шагнул ко мне.

Одной рукой коснулся моей щеки.

Очень осторожно.

Так, будто оставлял мне время отойти.

Я не отошла.

Пальцы чуть скользнули к затылку.

И он меня поцеловал.

Первую секунду я просто замерла.

Не потому, что не хотела.

Я слишком долго представляла этот момент неизвестно зачем, хотя даже самой себе не признавалась.

Но реальность оказалась совсем другой.

Никакого красивого замедления.

Никакой музыки.

Чайник стоял рядом.

На столе вибрировал телефон.

За окном выл ветер.

И Райан целовал меня.

По-настоящему.

Мягко.

Почти осторожно.

Как будто всё ещё мог остановиться.

Я схватилась пальцами за его свитер.

Он замер на долю секунды.

Наверное, этого ответа ему хватило.

Следующий поцелуй был уже другим.

Глубже.

Увереннее.

Его ладонь осталась у меня на затылке, вторая легла на талию.

И всё.

Вся моя способность думать исчезла.

Я поднялась чуть на носки.

Прижалась ближе.

Он выдохнул мне в губы.

Господи.

Если бы сейчас кто-то вошёл, я бы, наверное, умерла на месте.

Но никто не входил.

Мы были одни.

Я почувствовала, как его пальцы сильнее сжались на талии.

И от этого стало ещё хуже.

Или лучше.

Я уже не понимала.

Поцелуй длился, наверное, несколько секунд.

Мне показалось — минуту.

Когда Райан отстранился, расстояние между нами всё равно осталось смешным.

Его лоб почти касался моего.

Я дышала слишком быстро.

Он тоже.

Вот это удивило.

Райан Стерлинг тоже умел терять дыхание.

Я смотрела на него.

Он на меня.

Никто не говорил.

Потом я выдохнула:

— Ну...

Очень умно.

Уголок его рта дрогнул.

— Да.

Я почувствовала, что начинаю улыбаться.

— Это всё, что ты скажешь?

— Я пытаюсь придумать что-то лучше.

— Не получается?

— Совсем.

Я рассмеялась.

Тихо.

И от этого напряжение немного сломалось.

Райан тоже улыбнулся.

Но руку с моей талии не убрал.

Я заметила.

Конечно заметила.

— Ты жалеешь? — спросила я.

Вопрос вылетел раньше, чем я успела решить, хочу ли слышать ответ.

Райан сразу стал серьёзным.

— Нет.

Ни секунды паузы.

Я выдохнула.

— Совсем?

— О последствиях думаю.

— Это не то, что я спросила.

— Тогда нет. Не жалею.

Вот.

И всё внутри стало спокойнее.

Я посмотрела на его губы.

Плохая идея.

Очень.

Райан заметил.

Конечно.

— Эмма.

— Что?

Голос у него изменился.

Я подняла глаза.

— Не смотри так.

— Как?

Он тихо рассмеялся.

— Ты прекрасно знаешь.

Теперь я.

Я улыбнулась.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Немного.

Райан покачал головой.

И поцеловал меня снова.

На этот раз без долгого ожидания.

Я сразу ответила.

И это оказалось ещё сильнее первого.

Теперь уже не было никакого шока.

Только ощущение, что я слишком долго не знала, насколько этого хочу.

Его ладонь скользнула с затылка по волосам.

Я обняла его за шею.

Он притянул ближе.

Между нами почти не осталось расстояния.

Когда мы снова отстранились, я засмеялась от собственной неловкости.

— Что? — спросил Райан.

— Ничего.

— Эмма.

Я закрыла лицо руками.

Вот.

Наконец.

То самое.

— Господи.

Он улыбнулся.

— Что?

— Мне стыдно.

— Почему?

— Не знаю.

— Это очень убедительно.

Я убрала руки.

— Замолчи.

— Я ничего не сказал.

— Ты улыбаешься.

— Немного.

— Ужасный человек.

— Сегодня первый раз?

Я рассмеялась.

— Кажется.

— Тогда день хороший.

Я посмотрела на него.

Слишком долго.

Он тоже.

И вдруг снова захотелось спрятать лицо.

Потому что теперь всё изменилось.

Мы поцеловались.

Не случайно.

Не один раз.

Нельзя было вернуть всё в состояние «может быть, мне показалось».

— Чай, — сказала я.

Райан посмотрел на чайник.

Потом на меня.

— Конечно.

— Он уже остыл?

— Вряд ли.

— Хорошо.

Я повернулась к кухне.

Руки слегка дрожали.

Отлично.

Я взяла кружки.

Райан стоял рядом.

Никто не знал, как теперь вести себя нормально.

Это было видно.

И почему-то ужасно смешно.

— Ты можешь сесть, — сказала я.

— Могу.

Он не сел.

— Почему стоишь?

— Не знаю.

Я рассмеялась.

— Прекрасно.

— Ты тоже стоишь.

— Я делаю чай.

— Уже минуту держишь одну и ту же ложку.

Я посмотрела на руку.

Чёрт.

— Не комментируй.

— Хорошо.

Я положила ложку.

Налила воду.

Сделала чай.

Передала ему кружку.

Пальцы коснулись.

Теперь уже никто не замер.

Райан взял.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Мы сели за стол.

Напротив.

И это оказалось страннее поцелуя.

Я смотрела на него.

Он на меня.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Не работает.

— Знаю.

Я улыбнулась.

— И что теперь?

Вот вопрос.

Райан поставил кружку.

— Не знаю.

Я сразу напряглась.

Он заметил.

— Подожди.

— Я ничего.

— У тебя лицо.

— Не начинай.

— Я имею в виду, что не знаю, как решить университетскую часть. Не то, что произошло между нами.

Я кивнула.

— Хорошо.

— Я не собираюсь завтра делать вид, что этого не было.

— Хорошо.

— И не собираюсь говорить, что это ошибка.

Я почувствовала, как губы сами тянутся в улыбку.

— Хорошо.

Райан тоже улыбнулся.

— Теперь ты злоупотребляешь словом.

— Немного.

— Но нам всё равно нужно быть осторожными.

Вот.

Я знала, что это будет.

И удивительно, но теперь не раздражало.

Потому что он уже сказал главное.

— В университете?

— В первую очередь.

— А здесь?

Он замолчал.

Я почти рассмеялась.

— Райан.

— Здесь тоже нужно подумать.

— Господи.

— Что?

— Ты опять.

— Я пытаюсь не сделать ситуацию ещё сложнее.

— Уже поздно.

Он посмотрел.

Я улыбнулась.

— Ты меня поцеловал.

— Я заметил.

— Дважды.

— Тоже.

— Поэтому, кажется, уровень сложности уже вырос.

Райан тихо рассмеялся.

— Справедливо.

— Вот.

Он сделал глоток.

Я смотрела.

Теперь мне хотелось знать всё.

Сколько раз он хотел это сделать раньше.

Когда впервые.

На балу?

В лесу?

Вчера?

Но если начну спрашивать, остановиться будет сложно.

Поэтому выбрала один вопрос.

— Когда ты хотел меня поцеловать впервые?

Райан чуть не подавился чаем.

Я расхохоталась.

— Господи.

Он поставил кружку.

— Ты серьёзно?

— Очень.

— Мы только что обсудили необходимость осторожности.

— И?

— И через десять секунд ты задаёшь это.

— Да.

Райан посмотрел на меня с таким выражением, что я уже знала: ответ будет хороший.

— На балу.

Я перестала смеяться.

— Что?

— Ты спросила.

— На зимнем балу?

— Да.

— Когда?

Он отвёл взгляд.

— В коридоре.

Я вспомнила.

Чёрное платье.

Открытая спина.

Его взгляд.

Комплимент.

Разговор о Джейке.

— Когда ты сказал, что платье было правильным выбором?

— Примерно тогда.

Я закрыла лицо ладонью.

— Господи.

Райан рассмеялся.

— Теперь опять стыдно?

— Очень.

— Почему?

— Потому что я стояла там и вообще ничего не понимала.

— Это было хорошо.

Я убрала руку.

— Для тебя?

— Да.

— Нечестно.

— Согласен.

Я посмотрела.

— А потом?

— Что потом?

— Ещё когда?

— Эмма.

— Ты начал.

— Ты спросила один раз.

— Я никогда не обещала один.

Он вздохнул.

— В коттедже.

— Очень подробно.

— Несколько раз.

Сердце снова ускорилось.

— В лесу сегодня?

Райан посмотрел.

— Да.

Я замерла.

Он тоже вспомнил.

Падение.

Рука на талии.

Лицо рядом.

— И почему не поцеловал?

— Потому что ты только что упала в снег.

Я рассмеялась.

— И?

— Мне показалось, что использовать момент будет странно.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— А вчера?

— Эмма.

— Что?

Он улыбнулся.

— Ты собираешь статистику?

— Возможно.

— Тогда хватит.

— Жадный.

— Осторожный.

Мы оба засмеялись.

И вот так стало легче.

Снова.

До вечера мы никуда не поехали.

Кофе так и не купили.

Вспомнили об этом около шести, когда Райан открыл шкаф.

— Осталась одна порция.

Я сидела на диване.

— Завтра.

— Ты утром собиралась сегодня.

— Планы изменились.

Он посмотрел.

Я посмотрела в ответ.

Секунда.

Улыбнулся первым.

Вот.

Теперь всё имело второй смысл.

Ужас.

— Не начинай, — сказала я.

— Я молчу.

— У тебя лицо.

Он рассмеялся.

Я закрыла книгу.

— Что будем есть?

— Можем заказать.

— Опять?

— Можем готовить.

Я подумала.

— Закажем.

Сегодня у меня не было никакого желания стоять возле него у плиты и делать вид, что после двух поцелуев я способна спокойно резать овощи.

Райан заказал еду.

Пока ждали, я позвонила родителям.

Не сказала ничего.

Конечно.

Мама спросила про погоду.

Папа про машину.

Я ответила.

Райан сидел у камина и читал.

И каждый раз, когда я случайно смотрела на него, становилось смешно от абсурда ситуации.

Папа рассказывал про Калифорнию.

А я думала:

Я только что целовалась со своим преподавателем.

— Эмма?

Я вздрогнула.

— Что?

Мама смотрела с экрана.

— Ты меня слушаешь?

— Да.

— Что я сказала?

Чёрт.

— Что... завтра едете куда-то?

Мама прищурилась.

— Я сказала, что завтра мы никуда не едем.

Райан поднял глаза от книги.

Я увидела, как он пытается не улыбнуться.

— Я задумалась.

— О чём?

— Ни о чём.

Он опустил голову.

Вот урод.

После звонка я положила телефон.

— Даже не смей.

Райан уже смеялся.

— Я ничего.

— Ты слышал.

— Было сложно не услышать.

— Это из-за тебя.

— Почему?

— Потому что ты сидел напротив.

— Очень серьёзное преступление.

Я встала.

— Ты невыносимый.

Прошла мимо.

Райан поймал меня за руку.

Просто пальцами.

Я остановилась.

Посмотрела вниз.

Потом на него.

Он тоже будто только сейчас понял, что сделал это совершенно естественно.

— Что? — спросила я.

Голос стал тише.

Райан не отпустил.

— Ничего.

— Тогда зачем держишь?

Уголок его рта поднялся.

— Не знаю.

Вот это мне понравилось.

Очень.

Я шагнула ближе.

— Опять контроль пропал?

— Возможно.

— Печально.

— Для кого?

— Пока не решила.

Райан потянул меня чуть ближе.

Совсем немного.

Я уже улыбалась.

— Ты обещал осторожность.

— Я ничего не обещал.

— Точно.

Он поднялся.

Теперь мы снова стояли слишком близко.

Но в этот раз никакой неловкости не было.

По крайней мере первые две секунды.

Потом я вспомнила, что сейчас произойдёт.

И всё вернулось.

Райан заметил.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять хочешь закрыть лицо?

Я открыла рот.

— Иди к чёрту.

Он рассмеялся.

Я толкнула его в плечо.

— Это ужасно.

— Что именно?

— Ты заметил.

— Было сложно не заметить.

— Я больше никогда не буду смущаться рядом с тобой.

— Очень реалистичный план.

— Всё.

Я собиралась отойти.

Он не отпустил руку.

— Эмма.

— Что?

Райан стал серьёзнее.

— Иди сюда.

Господи.

Вот от этого стало ещё хуже.

Я шагнула.

Он поцеловал меня.

Третий раз.

И теперь уже совсем без осторожности первых секунд.

Я сразу положила руки ему на плечи.

Он обнял за талию.

Мне снова пришлось подняться на носки.

Поцелуй стал глубже почти сразу.

Я чувствовала, как всё внутри сжимается от одного понимания: теперь это не случайность, не один сорвавшийся момент после разговора.

Мы делаем это снова.

Потому что хотим.

Когда Райан отстранился, я ещё секунду держалась за его свитер.

— Осторожность идёт отлично, — прошептала я.

Он улыбнулся прямо у моих губ.

— Ужасно.

— Хорошо.

И сам поцеловал снова.

Я рассмеялась в поцелуй.

Вот теперь всё.

Обратно точно дороги не было.

Еду привезли в половине восьмого.

Курьер, слава богу, ничего не заметил.

Наверное.

Я всё равно почему-то чувствовала себя так, будто на лбу написано.

Мы ели за кухонным столом.

И теперь возникла новая проблема.

Куда смотреть?

Раньше я спокойно смотрела на Райана.

Сегодня каждый раз, когда наши взгляды встречались дольше пары секунд, мне хотелось улыбаться.

Это раздражало.

— Хватит.

Он поднял бровь.

— Что?

— Смотреть.

— Я ем.

— И смотришь.

— На тебя?

— Да.

— Ты сидишь напротив.

— Всё равно.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

Опустил взгляд к тарелке.

Через минуту я сама посмотрела.

Он заметил.

— Теперь ты.

— Я проверяю.

— Что?

— Выполнил ли просьбу.

— Очень убедительно.

Я засмеялась.

— Это невозможно.

— Что?

— Нормально разговаривать.

— У нас раньше получалось.

— Раньше ты меня не целовал.

Фраза вылетела слишком легко.

Мы оба замолчали.

Потом Райан спокойно ответил:

— Это можно исправить.

Я подавилась водой.

Он рассмеялся.

— Ты специально.

— Немного.

Я закрыла лицо рукой.

— Господи.

— Опять?

— Замолчи.

Он всё ещё улыбался.

— Ешь.

— Спасибо, профессор.

Слово вылетело автоматически.

И всё изменилось.

Улыбка Райана исчезла.

Не полностью.

Но достаточно.

Я тоже почувствовала.

— Прости.

— За что?

— Просто...

Я положила вилку.

— Странно прозвучало.

Райан смотрел.

— Да.

Вот он.

Бостон.

На одну секунду возник прямо здесь, за нашим столом.

Я выдохнула.

— Не хочу.

— Чего?

— Чтобы там всё стало... вот таким.

Он понял.

— Эмма.

— Я знаю. Университет. Осторожность. Последствия. Всё.

— Я не собирался повторять лекцию.

— Хорошо.

Пауза.

— Но мне тоже не хочется.

Я подняла глаза.

— Правда?

— Да.

Просто.

Без улыбки.

— Тогда что будем делать?

Райан отложил вилку.

— Разберёмся.

— Очень конкретно.

— У меня пока нет идеального ответа.

— Невероятно.

— Что?

— Райан Стерлинг чего-то не знает.

— Ты сегодня уже видела мой рисунок. День разрушения мифов.

Я рассмеялась.

Напряжение ушло.

Но не полностью.

Где-то внутри уже поселилось понимание, что коттедж не может продолжаться вечно.

После ужина мы снова проверили прогноз.

Стало хуже.

На пятого января теперь стояло предупреждение о возможном сильном зимнем шторме.

Снег должен был начаться вечером четвёртого и усиливаться ночью.

Райан открыл сайт дорожной службы.

— Пока ничего.

— Конечно. Сегодня третье.

— Но если прогноз сохранится, перевал могут закрыть.

Я смотрела на экран.

— И что тогда?

— Останемся.

Слишком просто.

Он сказал это как факт.

Я посмотрела.

— Здесь?

— А где ещё?

— Курорт может быть забронирован.

— У нас дом оплачен до пятого. Если дорогу перекроют, нас не выставят на улицу.

— Надеюсь.

Райан закрыл ноутбук.

— Боишься за встречу?

— Не особо.

— А за отца?

— Он в Бостоне. Я больше переживаю за дорогу.

Я кивнула.

Внутри было странное ощущение.

Если шторм придёт, мы останемся.

Ещё день.

Два.

Может, три.

Теперь эта мысль ощущалась совсем иначе, чем вчера.

Мы уже поцеловались.

Несколько раз.

Если нас запрут здесь ещё на три дня...

Я резко встала.

— Чай?

Райан посмотрел.

— Да.

Конечно.

Чай спасал всё.

К полуночи мы снова сидели у камина.

На этот раз рядом.

Не на разных концах дивана.

Не вплотную.

Просто ближе.

Я читала.

Райан тоже.

Его рука лежала на спинке дивана.

Иногда моё плечо касалось его локтя.

Никто не двигался.

Это было настолько спокойно, что почти пугало.

После всего, что случилось днём, я ожидала постоянного напряжения.

А оказалось наоборот.

Как будто самый сложный барьер уже исчез.

Теперь можно было просто сидеть рядом.

Я закрыла книгу.

— Райан.

— Да?

— Мне всё ещё немного неловко.

Он тоже закрыл свою.

— Из-за чего?

Я посмотрела.

— Из-за нас.

Он помолчал.

— Плохо неловко?

— Нет.

— Тогда?

Я улыбнулась.

— Знаешь такое чувство, когда хочется закрыть лицо руками, потому что тебе стыдно, но одновременно очень нравится?

Райан улыбнулся.

— Очень конкретное описание.

— У меня именно так.

— Почему стыдно?

— Не знаю. Может, потому что я слишком долго делала вид, что ничего не происходит.

— Я тоже.

— Тебе неловко?

Он подумал.

— Иногда.

Я удивилась.

— Правда?

— Да.

— Когда?

— Когда ты впервые сказала «Райан».

Вот.

Я сразу замолчала.

Он смотрел на меня.

— Серьёзно?

— Очень.

— Но ты вообще никак не показал.

— Это было желательно.

Я рассмеялась.

— Господи.

Вот теперь захотелось закрыть лицо.

Я так и сделала.

Райан рассмеялся.

— Именно это?

— Да.

— Понял.

Я убрала ладони.

— А первое «ты»?

Он тихо выдохнул.

— Ещё хуже.

Я смотрела.

— И ты спокойно сидел?

— Не очень спокойно.

— Внешне.

— В этом и был смысл.

Я почувствовала, как снова горят щёки.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Ты спросила.

— Я пожалела.

— Поздно.

Он улыбался.

А у меня внутри снова разливалось это нелепое тепло.

— То есть ты тоже всё замечал?

— Эмма.

— Что?

— Я замечал слишком много.

Голос стал серьёзнее.

Вот.

Опять.

Я опустила взгляд.

— Например?

Он чуть улыбнулся.

— Хватит вопросов на сегодня.

— Жадный.

— Ты уже получила больше ответов, чем планировалось.

— Это правда.

Я снова открыла книгу.

Но читать уже не могла.

Через несколько секунд почувствовала, как Райан осторожно коснулся моей руки.

Просто положил ладонь поверх пальцев.

Я посмотрела.

Он не сказал ничего.

И я тоже.

Перевернула руку.

Наши пальцы переплелись.

Вот это почему-то оказалось ещё более интимным, чем поцелуй.

Мы сидели у камина и держались за руки.

Без шуток.

Без объяснений.

Без попытки решить будущее.

Через несколько минут я положила голову на спинку дивана и закрыла глаза.

— Устала? — спросил Райан.

— Немного.

— Иди спать.

— Не хочу.

— Почему?

Я открыла глаза.

— Потому что тогда закончится день.

Он смотрел несколько секунд.

Потом сжал мои пальцы.

— Завтра будет следующий.

Я улыбнулась.

— Очень мудро.

— Спасибо.

— Но этот мне нравится.

— Мне тоже.

Я снова закрыла глаза.

Минуту мы молчали.

Потом Райан тихо сказал:

— Эмма.

— М?

— Посмотри на меня.

Я открыла глаза.

Он наклонился.

Поцеловал.

Медленно.

Без спешки.

Совсем иначе, чем раньше на кухне.

Я ответила.

Его пальцы всё ещё были переплетены с моими.

Когда он отстранился, я улыбнулась.

— Это было зачем?

— Хотел.

Вот.

Никаких последствий.

Никаких объяснений.

Просто хотел.

Мне понравилось слишком сильно.

— Хороший ответ.

— Знаю.

— Самоуверенный.

— Немного.

Я положила голову ему на плечо.

Осознала только через секунду.

И сразу собиралась выпрямиться.

Райан чуть сильнее сжал мою руку.

Осталась.

Вот теперь сердце снова забилось быстрее.

Мы так сидели несколько минут.

Я не спала.

Просто слушала огонь.

И его дыхание.

Потом всё-таки поднялась.

— Мне пора.

— Да.

Райан тоже встал.

До лестницы дошли вместе.

Теперь всё стало почти смешным.

Потому что я знала, что будет у дверей.

И он, вероятно, тоже.

Мы поднялись на второй этаж.

Остановились.

Моя дверь.

Его дверь.

Я посмотрела.

— Ну?

Уголок его рта поднялся.

— Что?

— Ничего.

— Эмма.

— Райан.

Он подошёл.

Я сразу улыбнулась.

— Вот.

— Что «вот»?

— Я знала.

— Что?

— Что ты меня поцелуешь.

— Очень самоуверенно.

— Немного.

Райан положил ладонь мне на талию.

— Тогда не буду.

Я открыла рот.

Он отступил.

— Спокойной ночи.

— Ты серьёзно?

Он уже улыбался.

— Абсолютно.

— Райан.

— Что?

— Иди сюда.

Теперь рассмеялся он.

Я схватила его за свитер и сама потянула к себе.

Поцеловала первой.

На секунду Райан замер.

И вот это мне понравилось особенно.

Потому что сегодня он несколько раз застал меня врасплох.

Теперь моя очередь.

Он быстро ответил.

Ладонь вернулась на талию.

Вторая коснулась щеки.

Поцелуй получился коротким.

Но когда я отстранилась, Райан смотрел совсем не так спокойно, как обычно.

Я улыбнулась.

— Теперь спокойной ночи.

Он тихо рассмеялся.

— Это было нечестно.

— Переживёшь.

— Эмма.

Я открыла дверь.

— Да?

— Доброй ночи.

— Доброй, Райан.

Закрыла.

Прислонилась спиной к двери.

И всё-таки закрыла лицо ладонями.

Господи.

На этот раз я даже не пыталась перестать улыбаться.