Между нами - кафедра

К десяти утра я уже успела принять душ, высушить волосы, разобрать половину чемодана и трижды проверить телефон.

Новых сообщений от администрации курорта не было.

За окнами наконец перестал идти снег. Небо оставалось светло-серым, зато лес за коттеджем выглядел так, будто ночью его полностью заменили. Ветки были покрыты тяжёлыми белыми слоями, перила террасы почти исчезли под снегом, а дорожка к главному зданию снова стала видна только потому, что по ней уже прошла техника.

Я стояла у окна с кружкой кофе и смотрела, как несколько человек вдалеке идут с лыжами на плечах.

Стерлинг сидел за кухонным островом с ноутбуком.

Это было первое, что меня раздражало.

Не он.

Ноутбук.

— Вы работаете?

Он поднял глаза.

— Проверяю почту.

— Это называется работа.

— Тогда да.

— В отпуске.

— Вы вчера читали материалы по арбитражу.

Я повернулась.

— Откуда вы знаете?

Он взглядом указал на папку, которую я оставила на краю стола.

— Я не открывал.

— Я и не подумала.

— По выражению лица было сложно понять.

Я отпила кофе.

— Я просто посмотрела.

— Опасная привычка.

Я прищурилась.

— Вы начинаете злоупотреблять этой фразой.

— Она полезная.

— Уже нет.

Он вернулся к экрану.

Я снова посмотрела в окно.

Обычно тишина меня не беспокоила.

Наоборот.

Именно ради неё я сюда приехала.

Но теперь она ощущалась иначе. Дом перестал быть пустым, и я всё время это замечала. Если Стерлинг двигался, слышала шаги. Если открывал шкаф, улавливала звук дверцы. Если вставал за кофе, взгляд автоматически цеплялся за движение.

Непривычно.

Вот и всё.

Я никогда не жила с мужчиной.

Даже с Джейком мы не дошли до той стадии, где можно было спокойно находиться в одной квартире утром и решать, кто первым воспользуется кофемашиной.

А здесь всё произошло за один вечер.

С человеком, с которым вообще не должно было происходить ничего подобного.

Телефон Стерлинга зазвонил.

Мы оба посмотрели.

Он увидел номер и сразу ответил.

— Да.

Я поставила кружку на стол.

Он слушал несколько секунд.

Потом выражение лица стало знакомым.

Слишком спокойным.

Плохо.

— Понимаю.

Я уже знала продолжение.

— А номер, который должен был освободиться после обеда?

Пауза.

— Хорошо.

Он медленно прошёл к окну.

— Нет, до завтрашнего утра ждать не хотелось бы.

Я закрыла глаза.

Конечно.

— Тогда держите нас первыми в очереди.

Стерлинг отключился.

Я ждала.

Он обернулся.

— Семья, которая должна была выехать, продлила проживание.

— Конечно.

— Есть один стандартный номер, который может освободиться завтра утром.

— Может.

— Именно.

Я опустилась на стул.

— То есть ещё одна ночь.

— Возможно.

— Вы специально используете самые неприятные слова?

— Я стараюсь быть точным.

— Это хуже.

Он убрал телефон.

Я посмотрела на часы.

Десять двадцать.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Мы ничего не можем сделать.

— Верно.

— Тогда сидеть здесь и ждать тоже бессмысленно.

Стерлинг посмотрел на меня внимательнее.

— Что предлагаете?

Я указала в сторону окна.

— Лыжи.

Он чуть поднял бровь.

— Вы хотите кататься?

— Я для этого тоже приехала.

— После вчерашнего снегопада часть трасс ещё закрыта.

— Вы утром сказали, что откроют к полудню.

— Запомнили.

— У меня хорошая память.

— Это я тоже уже знаю.

Я улыбнулась.

— Значит?

Он закрыл ноутбук.

— Значит, если откроют, можно.

Я посмотрела на него.

— Вы сейчас согласились без спора.

— Не привыкайте.

Я рассмеялась.

— Вы украли мою фразу.

— Она была без присмотра.

— Очень смешно.

Он встал.

— У вас есть экипировка?

— Куртка и всё остальное да. Лыжи хотела взять в прокате.

— Я тоже.

Я посмотрела на него.

— Вы не привезли свои?

— Не хотел тащить.

— Неожиданно разумно.

— Спасибо.

— Не комплимент.

— Уже привык.

Я взяла телефон.

Одри прислала несколько сообщений.

Последнее:

Ну что? Вас расселили?

Я ответила:

Нет. Пока ещё одна ночь.

Три точки появились почти сразу.

Я В ШОКЕ

Потом:

Что вы будете делать весь день?

Я посмотрела на Стерлинга, который уже что-то проверял в телефоне.

Собираемся на лыжи.

Ответ прилетел моментально.

ВМЕСТЕ???

Я закрыла глаза.

Курорт один. Гора одна. Не драматизируй.

ЭММА

Что?

Вы реально идёте кататься вдвоём?

Скорее всего рядом будет ещё человек сто.

Это не спасает.

Я убрала телефон.

Стерлинг посмотрел.

— Всё в порядке?

— Одри.

— Понимаю.

— Нет, не понимаете.

— Судя по вашему лицу, она задаёт много вопросов.

— Слишком много.

— Тогда понимаю.

Я указала на лестницу.

— Через двадцать минут?

— Полчаса.

— Почему?

— Мне нужно переодеться.

— Мне тоже.

— Тогда почему двадцать?

— Я быстрее.

Он посмотрел.

— Сомневаюсь.

— Это вызов?

— Наблюдение.

— Опасная привычка.

Теперь уже улыбнулся он.

— Полчаса.

— Договорились.

Я поднялась наверх.

И только закрыв дверь спальни, поняла, что мы только что договорились провести день вместе.

Не совсем.

Мы оба хотели кататься.

Могли бы пойти по отдельности.

Наверное.

Но почему-то никто этого не предложил.

Я открыла чемодан.

Нет.

Не анализировать.

Лыжи.

Снег.

Отпуск.

Всё.

Через двадцать четыре минуты я уже спустилась вниз.

Специально посмотрела на часы.

Стерлинга не было.

Я улыбнулась сама себе.

Конечно.

Через две минуты наверху открылась дверь.

Он спустился в тёмных термобрюках, свитере и с лыжной курткой в руках.

Я посмотрела на часы.

— Двадцать шесть.

Он остановился.

— Вы считали?

— Возможно.

— У вас серьёзные проблемы.

— Зато я была права.

— В чём?

— Я быстрее.

— На четыре минуты.

— Победа есть победа.

Стерлинг надел куртку.

— Если вам так легче.

Я застегнула свою.

— Именно.

На улице было заметно теплее, чем вечером. После ночного мороза температура поднялась, и снег уже не летел в лицо.

До проката мы дошли минут за десять.

Стерлинг шёл рядом.

Разговор не требовался.

И это оказалось неожиданно комфортно.

Раньше я думала, что молчание с ним будет ощущаться как экзамен. В аудитории пауза всегда означала, что сейчас последует вопрос.

Здесь он просто смотрел на дорогу.

Я тоже.

Возле проката стояла очередь.

Не огромная.

Но достаточно длинная, чтобы быстро взять оборудование не получилось.

Перед нами семья с двумя детьми пыталась решить, кто какого размера.

Мальчик лет восьми категорически отказывался от зелёного шлема.

— Только красный!

— Тебе всё равно будет видно только снег, — сказала мать.

— Нет!

Отец посмотрел на женщину так, будто полностью отказался от участия в воспитании.

Я отвернулась, чтобы не рассмеяться.

Стерлинг заметил.

— Что?

— Ничего.

— Вы смеётесь.

— Ребёнок принципиальный.

— Почему?

Я кивнула в сторону семьи.

Мальчик снова объявил:

— Зелёный для малышей!

Стерлинг тихо усмехнулся.

— Сильная позиция.

— Очень.

— Недостаточно аргументов.

— Ему восемь.

— Это не оправдание.

Я посмотрела.

— Вы и детей будете учить строить аргумент?

— Если понадобится.

— Бедные ваши будущие дети.

Фраза вылетела легко.

Я поняла, что сказала, уже после.

Стерлинг повернул голову.

На лице ничего особенного.

Но мне внезапно захотелось забрать слова обратно.

— В смысле...

— Я понял.

— Хорошо.

Он помолчал.

— Думаете, они будут бедными?

Я посмотрела.

Уголок его рта дрогнул.

— Если вы начнёте спрашивать их про международное право за завтраком, да.

— Учту.

— Отлично.

Я выдохнула.

Спасибо.

Никакой неловкости.

Очередь двинулась.

Через двадцать минут нам выдали лыжи, ботинки и шлемы.

Я ненавидела прокатные ботинки.

Всегда.

Они либо давили, либо болтались.

Сегодня повезло только со второго варианта.

Я сидела на скамье, затягивая крепления, когда Стерлинг прошёл мимо уже полностью готовый.

Остановился.

— Всё нормально?

— Да.

— Вы третий раз перестёгиваете.

— Потому что они неудобные.

— Можно поменять.

— Я уже поменяла.

Он сел на другой конец скамьи.

— Тогда затяните верхний клипс меньше.

Я посмотрела.

— Я умею надевать лыжные ботинки.

— Не сомневаюсь.

— Тогда?

— Он слишком затянут.

Я посмотрела вниз.

Проверила.

Ослабила.

Стало лучше.

Чёрт.

— Ничего не говорите.

Стерлинг улыбнулся.

— Я и не собирался.

— Но хотите.

— Немного.

— Не надо.

— Хорошо.

Я встала.

Нога действительно сидела удобнее.

Он не сказал.

За это ему плюс.

Мы вышли к подъёмникам.

Трассы уже работали.

Людей было много, но не настолько, чтобы всё превратилось в очередь.

Я посмотрела на карту.

— С какой начнём?

Стерлинг подошёл ближе.

— Синяя?

Я повернула.

— Почему синяя?

— Чтобы понять состояние снега.

— Вы думаете, я не умею кататься?

— Я ничего подобного не сказал.

— Тогда красная.

— Мисс Брукс.

— Что?

— Это не соревнование.

— Я знаю.

— По лицу не скажешь.

— У меня такое лицо.

Он покачал головой.

— Хорошо. Красная.

Я улыбнулась.

— Отлично.

Подъёмник подошёл.

Мы сели рядом.

Шестиместное кресло оказалось заполнено только наполовину.

С другой стороны от меня сидела пара лет пятидесяти.

Стерлинг оказался справа.

Я опустила защитную перекладину.

Под ногами постепенно уходила вниз площадка.

Лес.

Снег.

Коттеджи.

Всё становилось меньше.

Я невольно улыбнулась.

Вот это я любила.

Настоящее ощущение отпуска пришло впервые с момента, когда он открыл дверь коттеджа.

Стерлинг посмотрел на меня.

— Что?

— Ничего.

— Вы опять.

— Просто довольны.

— Я должна спрашивать разрешение?

— Нет.

Я посмотрела вперёд.

— Тогда отлично.

Через несколько минут он спросил:

— Давно катаетесь?

— С детства.

— Кто научил?

— Папа.

— Хорошо катается?

— Очень. По крайней мере он так считает.

— Значит, как любой отец.

— А вас кто научил?

— Тоже отец.

— И тоже считает себя лучшим?

Стерлинг усмехнулся.

— Когда-то точно считал.

Я посмотрела на него.

В голосе было что-то чуть мягче обычного.

Я вспомнила, что он вернулся в Бостон из-за здоровья отца.

Не спрашивать.

Пока.

— Значит, семейная традиция.

— Похоже.

Мы доехали до вершины.

Ветер здесь был сильнее.

Я натянула маску.

Стерлинг застегнул шлем.

— Вы готовы?

— Вы сейчас серьёзно спрашиваете?

— Вежливость.

— Тогда да.

Он улыбнулся.

— После вас.

Я оттолкнулась.

Первые несколько метров снег был мягкий.

Свежий.

Отличный.

Я сразу ускорилась.

Не ради соревнования.

Ну, почти.

Трасса уходила вниз между деревьями.

Я вошла в первый широкий поворот.

Потом второй.

Ветер ударил в лицо.

Всё остальное исчезло.

Вот поэтому лыжи всегда работали лучше любых советов про отдых.

Никаких мыслей.

Только скорость.

Снег.

Следующая линия.

Стерлинга я увидела сбоку через несколько секунд.

Он шёл быстро.

Очень.

Техника чистая.

Спокойная.

Разумеется.

Это почему-то разозлило.

Я добавила скорости.

Он заметил.

Тоже.

Чёрт.

Мы ехали почти параллельно.

Перед небольшим перепадом он ушёл чуть левее.

Я выбрала правую линию.

Внизу встретились снова.

Я первой остановилась возле развилки.

Снег взлетел из-под лыж.

Стерлинг затормозил рядом.

— Это не соревнование?

Я подняла маску.

— Нет.

— Конечно.

— Вы просто ехали слишком медленно.

Он рассмеялся.

— Вы серьёзно?

— Немного.

— Мисс Брукс.

— Что?

— Вы специально ускорились.

— Докажите.

— Я видел.

— Слабое доказательство.

— Я был свидетелем.

— Заинтересованным.

— В чём?

Я посмотрела на него.

— В победе.

Он покачал головой.

— Удивительно.

— Что?

— Вы способны превратить лыжную трассу в судебное заседание.

— Это вы начали.

— Конечно.

Я опустила маску.

— Дальше?

— Дальше.

Он первым оттолкнулся.

Я поехала следом.

На этот раз без гонки.

Почти.

После третьего спуска я уже не чувствовала пальцев ног.

Нормально.

Стерлинг предложил сделать перерыв.

Я согласилась быстрее, чем хотела.

Возле верхней станции был небольшой ресторан с террасой и панорамными окнами.

Мы оставили лыжи снаружи.

Внутри было шумно.

Столы почти все заняты.

В итоге нашли маленький у окна.

Стерлинг снял перчатки.

Я поставила шлем рядом.

— Кофе?

— Горячий шоколад.

Он посмотрел.

— Что?

— Ничего.

— Вы опять этим тоном.

— Просто не ожидал.

— Почему все вокруг решили, что я должна существовать только на кофе?

— Потому что вы почти всегда с ним.

— Это не значит, что я не люблю шоколад.

— Принято.

Он пошёл к стойке.

Я достала телефон.

Одри.

Разумеется.

Ну?

Я ответила:

Что?

Как лыжи?

Хорошо.

А он?

Я посмотрела на Стерлинга у стойки.

Тоже хорошо катается.

Откуда ты знаешь?

Я закрыла глаза.

Потому что мы катались.

Вместе?

Одри, я сейчас удалю тебя из друзей.

Не смей.

Я убрала телефон.

Стерлинг вернулся с двумя стаканами.

Поставил один передо мной.

Горячий шоколад.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Я сделала глоток.

Очень сладко.

Идеально.

Стерлинг сел напротив.

На улице за стеклом люди проходили с лыжами.

— Итак, — сказал он. — Сколько лет вам было?

— Когда?

— Когда начали кататься.

— Пять или шесть.

— Рано.

— Папа считал, что если ребёнок может стоять, то может стоять и на лыжах.

— Сурово.

— Мама была против.

— И кто победил?

— Папа.

— Очевидно.

Я улыбнулась.

— А вы?

— Наверное, лет семь.

— Значит, я опытнее.

— На год.

— Всё равно.

— Это не так работает.

— Для меня работает.

Он отпил кофе.

— Я заметил.

Несколько секунд мы просто сидели.

Я смотрела на склон.

Потом спросила:

— Почему вы выбрали именно это место?

Стерлинг поднял глаза.

— Курорт?

— Да.

— Мне его рекомендовали несколько лет назад.

— И вы уже были?

— Один раз.

— Тогда почему коттедж?

— Хотелось тишины.

— Мы это уже выяснили.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Вы отвечаете слишком коротко.

Он слегка улыбнулся.

— Вы хотите подробности?

— Возможно.

— Это уже допрос.

— Беседа.

— Мы вчера проходили.

Я откинулась на спинку стула.

— Хорошо. Не хотите, не рассказывайте.

Он помолчал.

— Я обычно проводил Новый год в Лондоне.

Я снова посмотрела на него.

— С друзьями?

— Иногда.

— А в этом году?

— Не хотелось лететь.

Я ждала.

Он провёл пальцем по крышке стакана.

— Отец остаётся в Бостоне. Ему сейчас лучше, но долгие поездки пока не рекомендуют.

Я кивнула.

— Понятно.

— Я собирался провести Рождество с ним, потом несколько дней здесь и вернуться.

— Он не обиделся, что вы уехали?

Стерлинг едва заметно улыбнулся.

— Наоборот. Сказал, что если я ещё неделю буду спрашивать, принял ли он лекарства, сам отправит меня куда-нибудь.

Я рассмеялась.

— Похоже на отца.

— Очень.

— Значит, сейчас всё нормально?

Вопрос вырвался сам.

Я сразу почувствовала, что он личнее предыдущих.

Стерлинг не закрылся.

— Сейчас да.

— Хорошо.

— Спасибо.

И всё.

Я не стала спрашивать диагноз.

Не стала уточнять, насколько всё было плохо.

Если захочет, расскажет.

Мне понравилось, что он это понял.

Через пару минут он спросил:

— А вы почему выбрали одиночную поездку?

— Потому что хотела.

— Это я уже понял.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Вы тоже отвечаете слишком коротко.

Я улыбнулась.

— Справедливо.

Посмотрела в окно.

— Родители после Рождества улетели к друзьям. Звали меня с собой, но я отказалась.

— Почему?

— После семестра хотелось проснуться утром и никому ничего не объяснять.

Стерлинг посмотрел на меня поверх стакана.

Я поняла и засмеялась.

— Да. Очень удачно получилось.

— Особенно с учётом соседства.

— Именно.

— Вы часто путешествуете одна?

— Иногда.

— Вам нравится?

— Да.

Я пожала плечами.

— Я люблю людей. Просто не круглосуточно.

— Это звучит разумно.

— Даже Майкла люблю.

— Вот это уже сильное заявление.

— Иногда.

Он усмехнулся.

— Щедро.

Я сделала ещё глоток шоколада.

— А вы любите одиночество?

Стерлинг немного подумал.

— Скорее тишину.

— Разница есть?

— Для меня да.

— Какая?

Он посмотрел на склон.

— Можно быть одному и всё равно не чувствовать тишины.

Я замолчала.

Ответ был слишком хороший, чтобы сразу испортить его шуткой.

Он тоже ничего не добавил.

Через несколько секунд я спросила:

— А можно быть с кем-то и чувствовать?

Стерлинг посмотрел на меня.

Вот.

Слишком прямой вопрос.

Я почти пожалела.

Но он ответил спокойно:

— Иногда.

И всё.

Ни намёка.

Ни улыбки.

Просто слово.

Почему-то именно поэтому оно прозвучало сильнее.

Я первой отвела взгляд.

— Пойдём ещё кататься?

— Конечно.

Отлично.

Тема закрыта.

На четвёртом спуске я впервые увидела, как Стерлинг ошибается.

Немного.

На сложном участке лыжа ушла чуть дальше.

Он выровнялся сразу.

Но я заметила.

Разумеется.

Внизу я остановилась.

— Это что было?

Он подъехал.

— Что?

— Вы ошиблись.

— Ужас.

— Я просто фиксирую.

— Спасибо.

— Не ожидала.

— Я человек.

— Сегодня много открытий.

Он посмотрел.

— Стараюсь соответствовать программе.

Я рассмеялась.

— Вот теперь я поверила, что вы в отпуске.

— Почему?

— Шутки стали хуже.

Он покачал головой и поехал дальше.

Я за ним.

Через час мы уже почти не разговаривали между спусками.

Не потому что стало неловко.

Наоборот.

Мы нашли какой-то простой ритм.

Подъёмник.

Несколько фраз.

Трасса.

Снег.

Снова наверх.

Один раз он ушёл на более сложный участок, а я выбрала другой.

Внизу встретились.

Никто не спрашивал, почему разошлись.

Это тоже было приятно.

Не обязательно делать всё вместе только потому, что живём в одном коттедже.

На последнем спуске я всё-таки обогнала его.

Честно.

Без выдуманного финиша.

Возле нижней станции я остановилась первой и подняла маску.

Стерлинг подъехал через несколько секунд.

— Не говорите.

— Что?

— Я выиграла.

— Мы не соревновались.

— Конечно.

— Вы снова придумали соревнование после.

— Нет. В этот раз заранее.

— Когда?

— В голове.

Он рассмеялся.

— Тогда поздравляю.

Я нахмурилась.

— Вы слишком легко сдались.

— Вам опять не нравится победа?

— Когда вы её отдаёте, нет.

— Это очень сложная система.

— Привыкайте.

Он посмотрел.

— Не уверен, что это возможно.

И почему-то я улыбнулась сильнее, чем требовалось.

К трём часам ноги окончательно начали протестовать.

Мы вернули оборудование.

Я сняла ботинки и почти застонала от счастья.

Стерлинг услышал.

— Настолько плохо?

— Прокатные ботинки придумал человек, который ненавидел людей.

— Ваши были слишком узкие.

— Спасибо. Теперь я знаю.

— Я говорил утром.

Я посмотрела.

— Вы хотите прожить до вечера?

Он усмехнулся.

— Молчу.

Я переобулась.

Телефон завибрировал.

Сообщение от курорта.

Уважаемая мисс Брукс, к сожалению, подтверждённого альтернативного размещения на сегодняшний вечер нет. Мы продолжаем поиск и сообщим обновление завтра утром.

Я показала Стерлингу.

Он посмотрел на свой экран.

— Мне пришло то же.

— Отлично.

— Ещё одна ночь.

Я кивнула.

Странно.

Вчера эта перспектива вызвала бы раздражение сильнее.

Сегодня я просто убрала телефон в карман.

Наверное, потому что мы уже пережили одну ночь.

Ничего не случилось.

Мир не рухнул.

Мы даже не убили друг друга.

Пока.

На обратной дороге к коттеджу я почувствовала, насколько устала.

Снег под ногами был рыхлым.

Я шла медленнее.

Стерлинг тоже.

— Вы специально идёте с моей скоростью?

Он посмотрел.

— Нет.

— Врёте.

— Возможно.

— Я не развалюсь.

— Я и не думал.

— Тогда идите нормально.

Он ускорился на два шага.

Потом снова замедлился.

Я посмотрела.

— Вы издеваетесь?

— Нет.

— Профессор Стерлинг.

— Мисс Брукс.

— Невыносимый.

— Взаимно.

Я улыбнулась.

У двери коттеджа он первым достал карту.

Я сразу подняла свою.

— Сегодня моя очередь.

— Есть очередь?

— Теперь да.

— Хорошо.

Я приложила карту.

Замок открылся.

— Два ноль.

— В каком соревновании?

— В открывании двери.

— Вы только что придумали.

— Всё когда-то появляется впервые.

Он покачал головой.

— Потрясающе.

В доме было тепло.

Я сняла куртку.

Скинула ботинки.

И сразу поняла, что хочу лечь прямо на ковёр.

Вместо этого дошла до дивана.

Села.

Потом легла.

Стерлинг прошёл на кухню.

— Вода?

— Да.

Он принёс бутылку.

Я приподнялась.

— Спасибо.

— Вы живы?

— С трудом.

— А говорили, что опытнее.

— Опыт не отменяет ноги.

— Справедливо.

Я выпила.

Стерлинг сел в кресло напротив.

Тоже выглядел уставшим.

Но, конечно, меньше.

Раздражает.

— Сколько вы обычно катаетесь? — спросил он.

— До закрытия.

— Сегодня сдались в три.

— Я приехала отдыхать.

— Удобно.

— Именно.

Он снял часы.

Положил на стол.

Я уже замечала эту привычку.

Дома, если можно было так назвать этот коттедж, он почти всегда снимал часы.

В университете держал на руке или клал рядом с ноутбуком.

Почему я вообще это заметила?

Я отвернулась.

— Что будем есть?

Он посмотрел.

— Вы спрашиваете меня?

— В доме два человека.

— Вчера мы договорились каждый покупать себе.

— Это было до того, как я узнала, что доставка привозит два супа.

Он улыбнулся.

— Есть ресторан.

— Не хочу идти.

— Я тоже.

— Тогда доставка.

— Хорошо.

Я достала телефон.

— Пицца?

Он поднял бровь.

— После лыж?

— А что едят после лыж, профессор Стерлинг? Салат?

— Не обязательно.

— Значит, пицца.

— Вы уже решили.

— Да.

— Тогда зачем спрашивали?

— Вежливость.

Он рассмеялся.

— Украли.

— Она была без присмотра.

Теперь засмеялась я.

— Хорошо. Какую?

— Любую без ананаса.

Я резко подняла голову.

— Вот теперь проблема.

— Вы любите ананас на пицце?

— Да.

Стерлинг посмотрел так, будто узнал обо мне что-то ужасное.

— Нет.

— Что нет?

— Это неприемлемо.

— Вы серьёзно?

— Полностью.

Я села ровнее.

— Вы только что признали юридически неприемлемой пиццу.

— Не юридически.

— Тогда на каком основании?

— На основании здравого смысла.

— Не признаю источник.

— Уже слышал.

Я открыла приложение.

— Половина с ананасом.

— Нет.

— Почему?

— Закажите две.

— Я не съем целую.

— Я тоже.

— Тогда одна большая пополам.

— Но запах.

Я смотрела на него.

— Вам тридцать четыре года.

— И именно поэтому я знаю, что ананас не должен лежать на пицце.

— Это худшее, что вы сказали за семестр.

— Даже хуже четверга?

Я замерла.

Он тоже.

Потом уголок его рта дрогнул.

Я рассмеялась.

— Ладно. Нет. Второе место.

— Хорошо.

— Половина с ананасом.

Он вздохнул.

— Компромисс.

— Запишите дату.

Я заказала.

Потом написала Одри:

Стерлинг тоже считает, что ананас на пицце нельзя.

Ответ:

Я ЗНАЛА ЧТО ОН НОРМАЛЬНЫЙ

Я показала экран.

Он прочитал.

Улыбнулся.

— Видите.

— Вы ужасны оба.

— Большинство.

— Не значит, что правы.

— В данном случае значит.

Я убрала телефон.

— Всё. Тема закрыта.

— Согласен.

— Потому что вы проиграли.

— Мисс Брукс.

— Молчу.

Я снова легла на диван.

Стерлинг потянулся к ноутбуку.

— Нет.

Он посмотрел.

— Что?

— Вы опять работаете.

— Мне нужно ответить на одно письмо.

— В отпуске.

— Вы сейчас контролируете мой отпуск?

— Да.

Он отложил ноутбук.

Я удивилась.

— Так легко?

— Я понял, что спор затянется.

— Разумно.

— Вы довольны?

— Очень.

— И чем предлагаете заняться до пиццы?

Я посмотрела на телевизор.

— Фильм.

— Какой?

— Вчера вы испортили мой.

— Я вошёл в дом.

— Именно.

— Это не было намеренно.

— Всё равно.

Я взяла пульт.

— Теперь выбираю я.

— Вчера тоже выбирали вы.

— Вы не смотрели.

— Хорошо.

Я открыла список.

— Триллер.

— Конечно.

— Что?

— Ничего.

— Вы это говорите слишком часто.

— Учусь у вас.

Я нашла фильм.

— Видели?

Он посмотрел на название.

— Нет.

— Отлично.

— Рейтинг семь и один.

Я повернулась.

— Вы сейчас проверили?

— Да.

— Господи.

— Что?

— Вы не можете просто посмотреть фильм?

— Могу.

— Без анализа рейтинга?

— Зачем?

Я закрыла глаза.

— Просто садитесь.

Он пересел с кресла на другой край дивана.

Не близко.

Между нами спокойно мог бы сесть ещё один человек.

Хорошо.

Я включила.

Первые десять минут он молчал.

На одиннадцатой сказал:

— Он врёт.

Я повернула голову.

— Кто?

— Муж.

— Почему?

— Слишком подробно отвечает.

— Может, нервничает.

— Нет.

— Мы смотрим одиннадцать минут.

— Достаточно.

— Не портите.

Он замолчал.

Через семь минут:

— Следователь тоже понимает.

— Профессор Стерлинг.

— Я ничего.

— Вы разговариваете.

— Всё.

Я увеличила громкость.

Пиццу привезли через сорок минут.

Фильм пришлось поставить на паузу.

Мы сели на кухне.

Я открыла коробку.

Чёткая граница по центру.

Ананас.

Без ананаса.

— Видите? Никто не умер.

Стерлинг взял кусок со своей половины.

— Пока.

— Драматизируете.

— Предусмотрительность.

— Вы как мой отец.

Он посмотрел.

— Это уже второй раз за день.

— Что?

— Сравниваете меня с ним.

Я замерла.

— Я не сравниваю вас с ним.

— Только что.

— В одной привычке.

— Хорошо.

Я взяла кусок пиццы.

— Почему вас это вообще волнует?

— Не волнует.

— По лицу не скажешь.

— Мисс Брукс.

Я улыбнулась.

— Простите.

Стерлинг покачал головой.

— Вы сегодня слишком довольны собой.

— Хороший день.

— Значит, лыжи всё-таки стоили того.

— Да.

— Даже проигрыш?

Я уставилась.

— Какой проигрыш?

— На первом спуске.

— Я приехала первой.

— К развилке.

— Это и было финишем.

— Вы придумали его после.

— Докажите.

Он рассмеялся.

— Невозможно.

— Значит, я выиграла.

— Хорошо.

Я замерла.

— Что?

— Хорошо. Вы выиграли.

— Нет.

— Что нет?

— Так неинтересно.

Стерлинг смотрел на меня пару секунд.

Потом рассмеялся.

— Вы невозможны.

— Знаю.

— Удивительно, что признаёте.

— Иногда.

Я взяла следующий кусок.

Пицца была отличная.

Фильм после ужина оказался хуже, чем обещал рейтинг.

Стерлинг был прав насчёт мужа.

Это раздражало.

Когда выяснилось, что именно он всё подстроил, Стерлинг просто посмотрел на меня.

Не сказал ни слова.

— Нет.

Он поднял руки.

— Я молчу.

— Но лицо.

— Моё лицо не является частью ответа.

Я замерла.

Фраза с той лекции.

Он специально.

Я бросила в него маленькую диванную подушку.

Стерлинг поймал.

И на секунду мы оба замолчали.

Не из-за подушки.

Из-за того, насколько это было обычным.

Слишком обычным.

Я первая отвела взгляд к экрану.

— Досматриваем.

— Конечно.

Он положил подушку между нами.

Расстояние снова стало заметным.

Хорошо.

Когда фильм закончился, было почти семь.

Я встала и потянулась.

— Плохой фильм.

— Я предупреждал.

— Вы не предупреждали. Вы сказали, что муж врёт.

— И он врал.

— Это не делает фильм хорошим.

— Согласен.

— Неожиданно.

— Иногда могу.

Я улыбнулась.

Телефон на столе завибрировал.

Мама.

Видеозвонок.

Я посмотрела на экран.

Потом на Стерлинга.

Он тоже заметил.

— Я поднимусь, — сказал он.

— Не обязательно.

— Это семейный разговор.

— Она знает, что со мной всё нормально.

— Всё равно.

Я немного подумала.

— Хорошо.

Он встал.

— Я буду наверху.

— Спасибо.

— Не за что.

Стерлинг ушёл.

Я ответила.

— Привет.

Мама появилась на экране.

— Наконец. Почему так долго?

— Фильм смотрела.

— В отпуске ты хотя бы умеешь отдыхать.

— Иногда.

— Как погода?

Я повернула телефон к окну.

— Снега много.

— Красиво.

— Очень.

Она улыбнулась.

— А с бронированием?

Вот.

Я знала, что спросит.

— Пока не решили.

— То есть тот второй человек всё ещё там?

— Да.

— Эмма.

— Мам, всё нормально.

— Мужчина или женщина?

Я замерла буквально на секунду.

— Мужчина.

Мама сразу стала серьёзнее.

— Ты вчера этого не сказала.

— Потому что не хотела, чтобы ты начала переживать.

— И решила сказать сейчас?

— Ты спросила.

Она посмотрела на меня тем самым материнским взглядом.

— Кто он?

— Другой гость.

— Очень полезно.

— У нас отдельные спальни и отдельные ванные. Курорт всё подтвердил письменно. Мы оба запросили раздельное размещение. Мест нет.

— Он нормальный?

Я чуть не рассмеялась.

— Да.

— Ты его знаешь?

Вот здесь пришлось выбрать слова осторожнее.

— Мы пересекались раньше.

— Где?

Я посмотрела на лестницу.

Тихо.

— По учёбе.

Это было правдой.

Не вся.

Но достаточно.

Мама прищурилась.

— Эмма.

— Всё правда.

— Он студент?

— Нет.

— Тогда кто?

Я вздохнула.

— Мам, не устраивай допрос.

— Я просто спрашиваю.

— Очень профессионально.

Она улыбнулась.

— Значит, старше.

— Да.

— Насколько?

— Неважно.

— Эмма.

— Всё нормально.

Она ещё пару секунд смотрела.

— Хорошо.

Я удивилась.

— Всё?

— А что ты хочешь услышать?

— Не знаю. Обычно после «хорошо» идёт ещё двадцать вопросов.

— Я учусь.

— У кого?

— У тебя.

Я засмеялась.

Она сразу стала мягче.

— Просто будь осторожна.

— Буду.

— И если станет некомфортно, уезжай.

— Конечно.

— Даже если деньги пропадут.

— Мам.

— Я серьёзно.

— Знаю.

— Папа бы сказал то же самое.

Я улыбнулась.

— Папа бы сначала спросил про замки на дверях.

— Он уже спрашивал.

— Конечно.

Мы ещё несколько минут поговорили о Рождестве, о её поездке, о том, как они собираются встретить Новый год.

Мама больше не возвращалась к соседу по коттеджу.

За это я была благодарна.

Перед тем как отключиться, она сказала:

— Фото завтра пришли.

— Какие?

— Снег. Горы. Нормальные. А не одно дерево и кружку кофе.

— Я старалась создать атмосферу.

— Создавай шире.

— Хорошо.

— Люблю тебя.

— И я.

Звонок закончился.

Я положила телефон.

Несколько секунд просто сидела.

Ничего страшного не произошло.

Имя я не назвала.

И не собиралась.

Не потому что скрывала что-то плохое.

Просто если бы мама услышала «мой преподаватель», разговор продолжался бы до утра.

Мне этого не хотелось.

Стерлинг спустился через несколько минут.

— Всё нормально?

— Да.

— Вопросов было много?

— Достаточно.

— Вы сказали, что второй гость мужчина?

Я посмотрела.

— Да.

— И?

— Вы живы.

Он усмехнулся.

— Пока.

— Имя не называла.

Он остановился.

— Почему?

— Потому что не хочу объяснять по телефону весь контекст.

— Понимаю.

— Это не секрет.

— Я и не сказал.

— Просто уточняю.

Стерлинг кивнул.

— Разумно.

Я взяла стакан воды.

— А ваши знают, что вы делите коттедж со студенткой?

Теперь уже он посмотрел на меня.

— Нет.

Я подняла брови.

— Почему?

— По той же причине.

— Не хотите объяснять контекст?

— Именно.

— Хорошо.

— Вас это удивляет?

— Немного.

— Почему?

— Не знаю.

Я пожала плечами.

— Мне казалось, вы из тех людей, которые сообщают семье всё по фактам. В двух абзацах и с приложением.

Он тихо рассмеялся.

— Очень смешно.

— Я старалась.

— Мой отец получил сообщение, что с бронированием проблема и я в безопасности.

— И всё?

— И всё.

— Он не спросил, с кем вы?

— Спросил.

— Что сказали?

— Что второй гость тоже оказался здесь из-за ошибки.

Я улыбнулась.

— Уклончиво.

— По фактам.

— С приложением?

— Не понадобилось.

Я засмеялась.

Это было хорошо.

Наши семьи пока оставались где-то за пределами коттеджа.

Так мне нравилось больше.

После восьми мы снова разошлись по разным углам.

Я взяла книгу.

Стерлинг всё-таки открыл ноутбук.

Я посмотрела.

Он сразу сказал:

— Одно письмо.

— Я ничего.

— По лицу не скажешь.

— Моё лицо не является частью ответа.

Он посмотрел на меня.

— Теперь уже вы.

— Я быстро учусь.

— Опасно.

Я улыбнулась и вернулась к книге.

Через двадцать минут поняла, что читаю одну и ту же страницу второй раз.

Не из-за него.

Просто устала.

Я закрыла книгу.

— Вы всё?

Стерлинг поднял глаза от ноутбука.

— Почти.

— Это значит ещё час?

— Пять минут.

— Проверю.

— Конечно.

Он действительно закрыл через четыре.

Я посмотрела на часы.

— Четыре минуты сорок секунд.

Стерлинг уставился.

— Вы считали?

— Возможно.

— У вас слишком много свободного времени.

— Отпуск.

— Теперь понимаю.

Он отложил ноутбук.

— Что дальше?

Я посмотрела на окно.

На улице снова начал падать мелкий снег.

— Не знаю.

— Редкое состояние.

— Наслаждайтесь.

— Стараюсь.

Я подошла к стеклянной двери.

Открыла.

Холод сразу вошёл в гостиную.

— Вы что делаете?

— На террасу.

— Сейчас?

— Снег идёт.

— Я вижу.

— И?

— Ничего.

Я взяла пуховик со спинки стула.

— Пойдёте?

Стерлинг посмотрел на меня.

Потом на снег.

— На пять минут.

— Очень щедро.

Он тоже взял куртку.

На террасе было тихо.

Абсолютно.

Снег падал медленно.

Не метель.

Просто лёгкие хлопья.

Я села на деревянную скамью.

Стерлинг остался у перил.

Несколько минут мы молчали.

Никакой необходимости что-то говорить.

Вдалеке светились окна главного корпуса.

Ещё дальше, возле склона, двигалась техника.

— Красиво, — сказала я.

— Да.

— Вы в Лондоне скучали по снегу?

Он подумал.

— Иногда.

— Там же тоже бывает.

— Не такой.

— Справедливо.

Я спрятала руки в карманы.

— Вы давно там жили?

— Почти десять лет.

— Это много.

— Да.

— Бостон после этого не кажется маленьким?

— Иногда.

— А возвращаться сложно?

Стерлинг посмотрел на лес.

— Сначала было.

— Почему?

— Привыкаешь к другой жизни.

Я ждала.

Он продолжил сам:

— Другой ритм. Люди. Работа. Места. Потом возвращаешься и всё одновременно знакомое и чужое.

Я кивнула.

— Понимаю.

— Вы жили где-то ещё?

— Летом пару раз училась на коротких программах. Но Бостон всё равно всегда был домом.

— Тогда вам повезло.

Я посмотрела.

— Почему?

— Не всем нравится место, из которого они уехали.

— Вам не нравится?

— Нравится.

— Тогда?

Он немного улыбнулся.

— Вы много спрашиваете.

— Я знаю.

— И не устаете?

— Нет.

— Я заметил.

Я усмехнулась.

— Хорошо. Не хотите, не отвечайте.

— Я не сказал, что не хочу.

Он повернулся ко мне.

— Просто возвращение получилось не таким, как я планировал.

— Из-за отца?

Стерлинг помолчал.

— В основном.

— Вы поэтому согласились преподавать?

Вот.

Это я давно хотела спросить.

Он не ответил сразу.

— Частично.

— А остальное?

— Мне предложили курс. Я когда-то думал об академической работе.

— Серьёзно?

— Почему удивлены?

— Вы выглядите как человек, который слишком любит практику.

— Это комплимент?

— Наблюдение.

Он усмехнулся.

— Опасная привычка.

Я улыбнулась.

— Значит, вам нравится преподавать?

Стерлинг посмотрел на меня.

Слишком прямо.

— Иногда.

— Очень убедительно.

— Некоторые студенты усложняют процесс.

Я прищурилась.

— Я сейчас уйду.

— Я не называл имён.

— Не нужно.

Он тихо рассмеялся.

— Но да. Нравится.

— Даже когда с вами спорят?

— Особенно тогда, если спор хороший.

Я подняла бровь.

— Это сейчас очень удобно звучит после четверга.

Улыбка исчезла.

Не полностью.

Просто стала спокойнее.

— Четверг был моей ошибкой.

— Я знаю.

— И не имеет отношения к тому, люблю ли я спор.

Я кивнула.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня.

— Вы всё ещё злитесь?

Я задумалась.

Честно.

— Нет.

— Совсем?

— Нет.

— Быстро.

— Вы извинились.

— Этого достаточно?

— Для меня да.

Я посмотрела на снег.

— Если человек признаёт, что был неправ, зачем мне продолжать злиться только ради принципа?

— Не все так умеют.

— Вы сейчас делаете мне комплимент?

— Возможно.

— Опасно.

Стерлинг улыбнулся.

Я тоже.

Несколько секунд тишины.

Потом он сказал:

— А вы часто прощаете?

Вопрос застал меня врасплох.

— Зависит.

— От чего?

— От того, что сделали.

— Логично.

— И от того, признал ли человек.

— Если нет?

Я пожала плечами.

— Тогда хуже.

— А если признал, но повторил?

— Тогда слова ничего не стоят.

Стерлинг кивнул.

— Справедливо.

Я посмотрела на него.

— А вы?

— Что я?

— Прощаете?

Он немного подумал.

— Долго.

— Но прощаете?

— Иногда.

— Очень конкретно.

— Вы не получите от меня психологический портрет за один вечер.

— Жаль.

— Вы переживёте.

— Наверное.

Я улыбнулась.

Холод начал пробираться под куртку.

— Всё. Я замёрзла.

— Пять минут давно прошли.

— Вы считали?

— Возможно.

Я рассмеялась.

— Теперь понятно, от кого это.

Мы вернулись внутрь.

Я закрыла дверь и сразу подошла к камину.

— Чай?

Стерлинг посмотрел.

— Будете?

— Да.

— Тогда сделаю.

Я повернулась.

— Вы?

— Умею кипятить воду.

— Сегодня столько открытий.

— Мисс Брукс.

— Молчу.

Он ушёл на кухню.

Через несколько минут поставил передо мной кружку.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Я села на диван.

Стерлинг вернулся в кресло.

В комнате снова стало тихо.

Но теперь тишина была другой.

Не той, что утром.

Утром я замечала каждое его движение, потому что не привыкла к присутствию.

Сейчас просто знала, что он здесь.

И почему-то этого было достаточно.

Телефон завибрировал.

Одри.

Ты жива?

Я ответила:

Да.

Он тоже?

Я посмотрела на Стерлинга.

Пока да.

Я горжусь вами.

Я улыбнулась.

— Что?

Я подняла глаза.

— Одри говорит, что гордится нами.

— За что?

— Что мы до сих пор не убили друг друга.

Стерлинг чуть улыбнулся.

— День ещё не закончился.

— Вот именно поэтому я написала «пока».

— Разумно.

Я убрала телефон.

Стерлинг посмотрел на часы.

— Завтра утром снова обещали информацию по номеру.

— Знаю.

— Если действительно освободится...

Он не закончил.

Я подняла глаза.

— Что?

— Ничего.

— Нет, теперь говорите.

Он немного помолчал.

— Тогда, скорее всего, нас расселят.

— Да.

Очевидно.

Почему он вообще начал эту фразу?

Я сделала глоток чая.

— Вы хотите, чтобы расселили?

Вот.

Сказала.

Слишком прямо.

Стерлинг посмотрел на меня.

Долго.

Не настолько, чтобы это стало странно.

Но достаточно.

— Это было бы правильнее.

Ответ.

Очень профессорский.

Я кивнула.

— Согласна.

И была.

Разумеется.

Это было правильнее.

Две отдельные брони.

Преподаватель и студентка.

Никаких вопросов.

Никакой необходимости объяснять родителям, почему живёшь с мужчиной старше тебя на двенадцать лет.

Никаких случайных завтраков.

Никаких фильмов на одном диване.

Никаких лыж.

Всё вернётся туда, где должно быть.

Почему-то от этой мысли стало чуть тише внутри.

Не легче.

Просто тише.

— Но если завтра снова ничего не найдут, — сказал Стерлинг, — думаю, мы переживём ещё один день.

Я посмотрела на него.

Улыбнулась.

— Думаю, да.

— Даже с ананасом?

— Особенно с ананасом.

— Тогда не уверен.

— Поздно.

Он покачал головой.

— Невыносимая.

— Вы уже говорили.

— И мнение не изменилось.

— Взаимно.

Ещё несколько минут мы сидели у камина.

Потом я встала.

— Я спать.

Стерлинг тоже поднялся.

— Доброй ночи, мисс Брукс.

— Доброй ночи, профессор Стерлинг.

Я дошла до лестницы.

На третьей ступеньке остановилась.

Обернулась.

Он уже собирал кружки.

— И спасибо за сегодня.

Стерлинг посмотрел.

— За что именно?

Я задумалась.

— Не знаю. За лыжи. За горячий шоколад. За то, что не спорили слишком много.

— Последнее неправда.

— Тогда за первые два.

Уголок его рта поднялся.

— Пожалуйста.

Я кивнула и поднялась наверх.

Закрыла дверь спальни.

Переоделась.

Легла.

Телефон поставила на зарядку.

За окном продолжал падать снег.

В доме было тихо.

На этот раз мне не пришлось привыкать к тому, что через коридор кто-то есть.

Я просто знала.

И самым странным оказалось то, что за один день это перестало казаться проблемой.