Между нами - кафедра

К половине четвёртого я уже трижды открыла одну и ту же страницу конспекта и ни разу не прочитала дальше первого абзаца.

В холле юридического корпуса было непривычно тихо. Большинство студентов либо ещё сидели на предыдущих парах, либо уже собирались домой, поэтому вокруг оставались только редкие голоса, звук шагов и приглушённое гудение автомата с кофе у стены.

До встречи со Стерлингом оставалось восемнадцать минут.

Я закрыла ноутбук.

Бесполезно.

С утра я действительно почти не думала о нашем разговоре. Харпер устроил разбор письменных работ, потом была встреча по турниру, после неё я успела пообедать с Хлоей и полчаса просидеть в библиотеке над материалами по арбитражу. Всё шло нормально.

А потом часы показали три.

И с этого момента время стало двигаться вдвое медленнее.

Телефон завибрировал.

Одри.

Ну?

Я посмотрела на экран.

Что ну?

Ответ появился сразу.

Ты уже у него?

Нет.

Когда?

Через семнадцать минут.

Ты считаешь?

Я убрала телефон.

Через секунду он снова завибрировал.

Понятно.

Я усмехнулась и всё-таки ответила:

Я спокойна.

Конечно.

Вот за это иногда хотелось заблокировать собственного лучшего друга.

То есть подругу.

Хотя Майкл был не лучше.

Он написал утром:

Если он снова тебя выгонит, приходи к Харперу. Он умеет выгонять мягче.

Я даже не стала отвечать.

На самом деле я не боялась разговора.

Злилась меньше, чем в четверг.

И чем больше проходило времени, тем отчётливее понимала, что сама сказала лишнее.

Это не отменяло его поведения.

Но мне не нравилась версия событий, в которой я была полностью права только потому, что он сорвался первым.

Я могла остановиться.

Не остановилась.

Он тоже.

Разница была в том, что он стоял перед аудиторией как преподаватель.

И именно поэтому спрос с него был выше.

Я посмотрела на часы ещё раз.

Пятнадцать минут.

Хватит.

Я встала, убрала ноутбук в сумку и пошла к аудитории.

Коридор возле неё оказался почти пустым.

Дверь была закрыта.

Сквозь узкое стекло сбоку я увидела Стерлинга.

Он стоял у кафедры и что-то просматривал на ноутбуке.

Обычная картина.

Настолько обычная, что на секунду стало странно вспоминать его голос в прошлый четверг.

Я постучала.

Он сразу поднял голову.

— Войдите.

Я открыла дверь.

— Добрый день.

— Добрый день, мисс Брукс.

Фамилия.

Спокойный тон.

Всё на месте.

Он закрыл ноутбук.

— Спасибо, что пришли раньше.

— Вы попросили.

Я положила сумку на край стола первого ряда.

Стерлинг несколько секунд молчал.

Не потому, что не знал, что сказать.

Скорее выбирал формулировку.

Я ждала.

— Я хотел поговорить о прошлом занятии до того, как сюда придут остальные.

— Хорошо.

Он выпрямился.

— Моё поведение было непрофессиональным.

Я не ожидала, что он начнёт именно так.

Наверное, это отразилось на лице.

Стерлинг заметил, но продолжил:

— Я позволил раздражению повлиять на то, как вёл дискуссию. Перешёл от вашего аргумента к оценке вашего поведения и повысил голос перед аудиторией. Я не должен был этого делать.

Я молчала.

Ни одного «но».

Пока.

— Поэтому я приношу вам извинения.

Вот.

Прямо.

Без обходных фраз.

Без попытки смягчить.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Хорошо.

Он слегка поднял бровь.

Я поняла.

Слишком сухо.

— Я принимаю извинения.

— Спасибо.

Я могла закончить на этом.

Не закончила.

— Я тоже была резкой.

Стерлинг смотрел спокойно.

— Вы имели право не согласиться.

— Я не про несогласие.

— Я понимаю.

— Фраза про то, что проблема не в студенте, была лишней.

— Да.

Я прищурилась.

— Вы могли хотя бы сделать вид, что спорите.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Вы сами начали с честности.

— Это была ошибка.

— Возможно.

Вот.

На секунду стало почти как раньше.

И именно поэтому я сразу вернулась к сути.

— Но то, что вы сказали про демонстрацию и проверку границ, мне не понравилось.

Улыбка исчезла.

— Я знаю.

— Я действительно много спорю.

— Это не новость.

— Но я не прихожу на ваши пары, чтобы устраивать шоу.

— Я это понимаю.

Я замолчала.

Это прозвучало слишком быстро.

Слишком уверенно.

— Тогда почему вы сказали обратное?

Он отвёл взгляд на секунду.

Совсем коротко.

— Потому что был зол.

— На меня?

Пауза.

— В тот момент да.

Честно.

Я кивнула.

— За что?

Вот здесь он стал осторожнее.

— За то, что вы продолжали давить, когда я уже дал понять, что хочу закончить спор.

— Это не очень хороший ответ.

— Знаю.

— Потому что вы сами продолжали.

— Тоже знаю.

Я скрестила руки.

— Значит, мы оба ужасно умеем останавливаться.

— Похоже на то.

— Прекрасно.

Он почти улыбнулся.

Потом снова стал серьёзным.

— Есть ещё одна вещь.

Я ждала.

— Я не хочу, чтобы после прошлого занятия у вас сложилось впечатление, будто ваше участие в дискуссиях нежелательно.

Вот это удивило сильнее извинения.

— Хорошо.

— Я серьёзно.

— Я вижу.

— Вы спорите много.

— Спасибо.

— Это не критика.

— Звучит опасно близко.

Он проигнорировал.

— Но вы обычно умеете обосновывать позицию. И если я начну требовать, чтобы студенты соглашались со мной только потому, что стою перед кафедрой, мне действительно стоит сменить профессию.

Я посмотрела.

— Это сейчас была попытка признать, что я была права?

— Нет.

— Жаль.

— Не увлекайтесь.

Я усмехнулась.

Вот теперь напряжение действительно стало уходить.

Не полностью.

Но достаточно.

Стерлинг посмотрел на часы.

До пары оставалось около семи минут.

— Я хочу сделать ещё кое-что.

— Что?

— Повторить извинения при группе.

Я нахмурилась.

— Не обязательно.

— Обязательно.

— Профессор Стерлинг, я не—

— Мисс Брукс.

Тон был спокойный.

Но уже знакомый.

Я замолчала.

— Я повысил голос при всей аудитории. Значит, и исправить это должен при всей аудитории.

Я посмотрела на него.

— Вы всегда такой?

— Какой?

— Упрямый.

— Вы спрашиваете серьёзно?

— Ладно.

Он улыбнулся.

Тихо.

И в этот момент дверь открылась.

Первым вошёл Майкл.

Конечно.

Он увидел меня.

Потом Стерлинга.

Остановился.

— Я не рано?

— Наоборот, мистер Донован, — сказал Стерлинг. — Вы впервые пришли вовремя.

Майкл посмотрел на часы.

— Я запомню этот день.

Я взяла сумку и пошла к своему месту.

Проходя мимо Майкла, тихо сказала:

— Нормально.

Он кивнул.

Больше ничего.

Студенты постепенно заполняли аудиторию.

Кто-то здоровался.

Кто-то доставал ноутбук.

Кто-то явно пытался понять, почему я уже здесь.

Я села.

Стерлинг дождался, пока разговоры стихнут.

Потом не открыл презентацию.

Не начал тему.

Просто посмотрел на аудиторию.

— Прежде чем мы продолжим, я хочу вернуться к ситуации на прошлом занятии.

В комнате стало тише.

Майкл рядом перестал крутить ручку.

Я смотрела на экран ноутбука.

Не на Стерлинга.

— В конце семинара я позволил спору перейти в личную плоскость и говорил с мисс Брукс в тоне, который был неприемлем со стороны преподавателя. Это произошло перед вами, поэтому и извинение должно прозвучать перед вами.

Вот теперь я подняла глаза.

Стерлинг смотрел на меня.

— Мисс Брукс, приношу вам извинения.

В аудитории никто не издал ни звука.

Я почувствовала лёгкое напряжение в плечах.

— Я принимаю их.

Он кивнул.

И всё.

Никакой речи.

Никакого объяснения нашей ссоры.

Стерлинг открыл презентацию.

— Теперь, если никто больше не планирует проверять мою способность признавать ошибки, можем вернуться к международному праву.

Кто-то тихо рассмеялся.

Напряжение сразу стало меньше.

Майкл наклонился ко мне.

— Это было красиво.

Я не повернула голову.

— Молчи.

— Уже.

Стерлинг посмотрел в нашу сторону.

— Мистер Донован.

— Я молчу.

— Удивительно.

Аудитория засмеялась.

И пара началась.

На этот раз всё было нормально.

Не демонстративно нормально.

Не так, будто мы оба старались показать, что конфликта не было.

Просто нормально.

Он задавал вопросы всем.

Мне тоже.

Я отвечала.

Один раз не согласилась.

Стерлинг попросил обосновать.

Я обосновала.

Он сказал:

— Хорошо.

Без второго смысла.

И это оказалось почти странным.

К концу занятия я почувствовала себя гораздо легче, чем ожидала.

Когда мы вышли, Майкл дождался, пока дверь аудитории закроется.

— Ну.

— Что?

— Я хочу официально заявить—

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что я скажу.

— Знаю.

— Он извинился.

— Я была там.

— Публично.

— Тоже заметила.

— Это редкость.

Я посмотрела.

— Ты ведёшь статистику преподавательских извинений?

— Теперь да.

Я пошла дальше.

Майкл догнал.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Он поступил правильно.

— Да.

Майкл замолчал.

Потом сказал:

— И ты тоже.

— Что я?

— Не устроила вторую серию.

Я остановилась.

— Ты сейчас меня хвалишь за базовую социальную функцию?

— Да.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Мы дошли до лестницы.

— Кофе? — спросил он.

— Нет. Мне нужно в библиотеку.

— Арбитраж?

— Да.

— Ты стала скучной.

— У тебя собеседование как прошло?

Он сразу оживился.

— Отлично.

— Взяли?

— Обещали ответить в пятницу.

— Что спросили?

— Любимое решение Верховного суда.

Я рассмеялась.

— На парковке?

— В кабинете.

— Скучно.

— Я тоже расстроился.

Мы разошлись на первом этаже.

И впервые за несколько дней я подумала, что история со Стерлингом действительно закончилась.

Хотя бы эта.

Последние недели семестра всегда выглядели одинаково только со стороны.

В календаре стояли экзамены, дедлайны, встречи и зачёты.

В реальности всё превращалось в смесь кофе, чужих конспектов, сообщений в четыре утра и людей, которые внезапно вспоминали о существовании библиотеки.

К середине декабря там стало невозможно найти свободный стол после десяти.

Мы с Майклом заняли привычный угол ещё утром.

Хлоя принесла пакет булочек.

Дэвид пришёл на двадцать минут позже и объявил, что ненавидит декабрь.

— Ты говорил то же самое про ноябрь, — напомнила я.

— Тогда я был моложе.

— На три недели.

— Лучшие три недели моей жизни.

Хлоя бросила в него салфеткой.

Турнир прошёл в субботу.

Мы не выиграли этап.

И это бесило примерно первые двадцать минут.

Потом Лорен показала оценки.

Разница между нами и командой, прошедшей дальше, была минимальной.

Майкл сразу нашёл пункт, который хотел оспорить.

Я отобрала у него лист.

— Нет.

— Почему?

— Потому что они были лучше в ответах на вопросы.

Он посмотрел.

— Ты признаёшь поражение?

— Я признаю оценку.

— Что с тобой сделали?

— Повзрослела.

— Верните прежнюю Брукс.

Я отдала лист.

— Она бы тоже сказала, что ты плохо ответил на второй вопрос.

— Вот. Всё нормально.

Лорен засмеялась.

Мы закончили турнирный семестр без победы, но и без ощущения провала.

Это мне нравилось.

Никто не превращал проигрыш в трагедию.

Мы разобрали ошибки.

Записали, что менять.

И пошли есть бургеры.

В тот же вечер Майкл получил письмо из фирмы.

Его взяли.

Он прочитал вслух только первые две строки, а потом сделал вид, что совершенно спокоен.

Через десять минут заказал всем ещё по напитку.

Я ничего не сказала.

Пусть.

Он заслужил.

С Одри и Лукасом всё тоже шло спокойно.

Иногда он оставался у нас допоздна.

Один раз приготовил ужин.

После этого Одри два дня рассказывала, что мужчина, способный одновременно варить пасту и не уничтожить кухню, является почти мифическим существом.

Я напомнила, что мой отец умеет готовить.

Она сказала, что родители не считаются.

Аргументация была ужасная.

Но спорить я не стала.

Со Стерлингом после извинения всё вернулось в привычное русло.

Почти.

Он больше не избегал меня.

Я тоже.

Мы спорили.

Иногда.

Но теперь оба словно чуть раньше замечали момент, когда спор становился слишком острым.

Это не делало его мягче.

Меня тоже.

Просто никто больше не хотел повторять четверг.

На последней лекции перед экзаменационной неделей он закрыл ноутбук раньше обычного.

— На этом всё.

Никто не поверил.

Обычно после таких слов следовало ещё десять минут.

Стерлинг посмотрел на нас.

— Я вижу недоверие.

Майкл поднял руку.

— У нас есть опыт.

— Справедливо.

Кто-то засмеялся.

— Экзамен будет по темам, указанным в программе. Никаких сюрпризов.

— Это звучит как угроза, — сказала девушка с первого ряда.

— Тогда я плохо работал над интонацией.

Стерлинг перечислил несколько организационных моментов.

Потом закрыл папку.

— И последнее. Постарайтесь хотя бы несколько дней на каникулах не читать решения международных судов.

Майкл тихо сказал:

— Это точно не про Эмму.

Я толкнула его локтем.

Стерлинг услышал.

— Мистер Донован, я говорил в том числе о вас.

— Тогда невозможно.

— Я подозревал.

Я улыбнулась.

Когда студенты начали собираться, Стерлинг проходил между рядами.

На секунду остановился возле нашего.

— Мисс Брукс.

Я подняла голову.

— Да?

— Удачи на экзамене.

— Спасибо.

Он посмотрел на Майкла.

— Вам тоже, мистер Донован.

— Мне звучало менее искренне.

— Вы наблюдательны.

И пошёл дальше.

Майкл повернулся ко мне.

— Видела?

— Что?

— Меня не любят.

— Все тебя любят.

— Это ложь.

— Зато приятная.

К двадцать второму декабря квартира впервые за долгое время перестала выглядеть как филиал библиотеки.

Я собрала конспекты со стола.

Выкинула три пустых стакана из-под кофе.

Закрыла ноутбук.

Экзамены закончились.

Последний я написала утром.

Теперь впереди действительно были каникулы.

Одри сидела на полу возле дивана и пыталась закрыть чемодан.

— Сядь на него.

Она посмотрела.

— Я уже.

— Тогда убери половину.

— Нет.

— Ты едешь к маме на неделю.

— Я должна быть готова ко всему.

— К чему?

— Не знаю. Поэтому ко всему.

Я подошла.

Нажала на крышку чемодана.

Одри дёрнула молнию.

Закрылось.

Она победно улыбнулась.

— Видишь?

— Ты взяла восемь свитеров.

— Семь.

— Намного лучше.

Она поднялась.

— А ты точно не поедешь к своим?

— На Рождество поеду.

— А потом?

— Домой.

— Скучно.

— Мне нравится.

Это было правдой.

Родители собирались провести Рождество дома, а потом отец с мамой улетали на несколько дней в Калифорнию к друзьям.

Они предложили мне поехать.

Я отказалась.

После семестра мне хотелось тишины.

Не перелётов.

Не ужинов.

Не людей.

Просто несколько дней, когда никто ничего от меня не хочет.

Одри застегнула сумку.

— Ты будешь одна на Новый год?

— Не обязательно.

— Это что значит?

— Что я ещё не решила.

Она посмотрела подозрительно.

— Ты что-то скрываешь.

— Нет.

— Тогда почему так говоришь?

Я взяла стакан воды.

— Потому что действительно не решила.

Она села на подлокотник.

— Приезжай ко мне.

— К твоей маме?

— Да.

— Она и так считает, что я украла у неё дочь.

— Она тебя любит.

— После третьего бокала вина.

— Значит, приедешь после третьего.

Я улыбнулась.

— Посмотрим.

На самом деле идея уже была.

Появилась несколько дней назад.

Случайно.

Я искала отель для родителей на одну ночь по дороге в Нью-Йорк и наткнулась на небольшой горный курорт в Вермонте.

Коттеджи.

Лес.

Снег.

Камин.

Спа.

Лыжные трассы рядом.

И самое главное — отдельные дома, в которых можно было исчезнуть на несколько дней.

Я сохранила страницу.

Потом открыла снова вечером.

Потом ещё раз.

На третий раз посмотрела свободные даты.

С двадцать восьмого декабря по пятое января оставался один коттедж.

Я забронировала.

Не сказала Одри.

Не потому что секрет.

Просто знала, что она начнёт переживать из-за того, что я еду одна.

Хотя именно поэтому я и ехала.

Хотелось побыть одной.

Нормально одной.

Не грустно.

Не после расставания.

Не из-за Стерлинга.

Просто восемь дней без университета.

Я давно такого себе не позволяла.

— Что? — спросила Одри.

Я поняла, что молчу.

— Ничего.

Она прищурилась.

— Опять это слово.

— На этот раз честно.

— Не верю.

— Хорошо.

Я ушла на кухню.

Она крикнула вслед:

— Я всё равно узнаю!

Конечно.

Но позже.

Рождество прошло дома у родителей.

Тихо.

Уютно.

Мама приготовила слишком много еды.

Отец подарил ей серьги, которые она несколько месяцев делала вид, что не хочет.

Она расплакалась.

Потом сказала, что это от лука.

Лука на столе не было.

Я ничего не сказала.

Мне подарили часы.

Я подарила отцу редкое издание книги, которую он когда-то потерял при переезде, а маме сумку, которую она трижды рассматривала в магазине и каждый раз говорила, что ей «совсем не нужна ещё одна».

Вечером мы смотрели старый фильм.

Я лежала на диване под пледом.

Мама сидела рядом.

Отец уснул в кресле через сорок минут и отрицал это, когда проснулся.

Нормальное Рождество.

Идеальное именно своей обычностью.

На следующий день я рассказала родителям про поездку.

Мама сразу спросила:

— Одна?

— Да.

Она посмотрела на отца.

Отец посмотрел на меня.

— Дорога нормальная?

— Да.

— Машина готова?

— Да.

— Зимняя резина?

— Пап.

— Просто спросил.

— Да.

Он кивнул.

— Тогда хорошо.

Мама оказалась сложнее.

— А если снег?

— Там курорт.

— Я знаю.

— Дороги чистят.

— Я просто—

Я взяла её за руку.

— Мам, я не еду жить в лес без электричества.

Она улыбнулась.

— Знаю.

— И буду писать.

— Каждый день.

— Один раз.

— Два.

— Один.

— Утром и вечером.

— Мама.

Отец вмешался:

— Один раз, но с геолокацией.

Я посмотрела на него.

— Вы сговорились?

— Мы родители.

— Это не ответ.

— Лучший, который есть.

В итоге я пообещала писать.

Один раз.

Мама сказала, что два.

Двадцать восьмого утром Бостон остался позади быстрее, чем я ожидала.

Я выехала рано.

Без пробок.

В багажнике лежал чемодан, зимние ботинки и сумка с книгами, которые я действительно собиралась читать.

Не по праву.

Одри узнала о поездке накануне.

Реакция оказалась ровно такой, как я ожидала.

Сначала:

— Ты что?

Потом:

— Одна?

Потом:

— Это вообще безопасно?

А через пять минут:

— Чёрт, я тебе завидую.

Она заставила прислать адрес курорта.

Проверила сайт.

Посмотрела фотографии.

Объявила, что коттедж «слишком романтичный для одного человека».

Я сказала, что камин не требует пары.

Она не согласилась.

Теперь каждые два часа приходили сообщения.

Доехала?

Ещё нет.

А сейчас?

Одри.

Я переживаю.

Я веду машину.

После этого она перестала писать.

На сорок минут.

Дорога становилась красивее по мере того, как город оставался позади.

Снега было больше.

Деревья стояли белые.

Небо низкое, светлое.

Чем дальше я ехала, тем меньше вокруг становилось машин.

Музыка играла негромко.

В какой-то момент я выключила её совсем.

Мне нравилась тишина.

И впервые за несколько недель я не думала, что должна куда-то успеть.

Не было следующей пары.

Дедлайна.

Встречи.

Экзамена.

Турнира.

Ничего.

Курорт оказался ещё красивее, чем на фотографиях.

Главное здание стояло на склоне.

Тёмное дерево.

Камень.

Большие окна.

Вокруг отдельные коттеджи, между которыми проходили расчищенные дорожки.

Где-то дальше были видны подъёмники.

На парковке стояло много машин.

Слишком много.

Я нахмурилась.

Конец декабря.

Логично.

Внутри главного корпуса пахло деревом, кофе и чем-то хвойным.

У стойки регистрации стояли несколько человек.

Я дождалась очереди.

Девушка за стойкой улыбнулась.

— Добрый день. Имя бронирования?

— Эмма Брукс.

Она начала печатать.

— На восемь ночей?

— Да.

— Коттедж четырнадцать.

— Да.

Она снова посмотрела на экран.

Улыбка немного изменилась.

— Одну минуту.

Я стояла.

Она печатала.

Потом позвала мужчину с бейджем менеджера.

Они тихо поговорили.

Я сразу почувствовала неладное.

— Что-то случилось?

Девушка посмотрела на меня.

— Ничего серьёзного. В системе есть небольшая пометка по вашему коттеджу.

— Какая?

Менеджер вмешался:

— Похоже, произошла техническая ошибка при синхронизации бронирования. Сейчас мы всё проверим.

— Моя бронь есть?

— Да.

— Оплачена?

— Полностью.

— Тогда в чём проблема?

Он улыбнулся слишком профессионально.

— Мы уточним несколько деталей. Пока можете заселиться. Если потребуется, свяжемся с вами.

Мне это не понравилось.

Но спорить у стойки без понимания причины было бессмысленно.

— Хорошо.

Мне выдали ключ-карту.

Работник помог с багажом.

Коттедж стоял чуть дальше от главного здания, почти у края леса.

И оказался идеальным.

Два этажа.

Большие окна.

Камин.

Кухня.

Гостиная.

Две спальни.

Я удивилась последнему.

На фотографиях почему-то запомнила только основную.

Вторая была чуть меньше, но тоже с отдельной ванной.

Слишком много пространства для одного человека.

Отлично.

Я оставила чемодан в главной спальне.

Сняла пальто.

Прошла по дому.

На кухне стояла небольшая корзина с продуктами от курорта.

Кофе.

Чай.

Фрукты.

Шоколад.

Я открыла стеклянную дверь на террасу.

Холод сразу ударил в лицо.

Перед домом лежал нетронутый снег.

Дальше начинался лес.

Тишина.

Настоящая.

Я улыбнулась.

Вот зачем я приехала.

Телефон завибрировал.

Одри.

ФОТО

Я сняла гостиную.

Потом вид с террасы.

Отправила.

Ответ:

Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ

Я засмеялась.

Зависть разрушительна.

Там две спальни. Я еду.

Нет.

Жадина.

Я положила телефон.

К вечеру стало темнее.

Я успела разобрать вещи, принять душ и заказать ужин из ресторана курорта.

Потом разожгла камин.

Сама.

С третьей попытки.

Этим я гордилась больше, чем половиной экзаменов.

Около восьми я сидела на диване в толстом свитере и носках, ела пасту и смотрела фильм.

И думала, что решение приехать было одним из лучших за последние месяцы.

Телефон лежал рядом.

Мама получила обещанное сообщение.

Одри тоже.

Никаких дел.

Никаких людей.

Только я.

Камин.

Снег.

И восемь дней впереди.

В половине девятого я услышала машину.

Не обратила внимания.

Наверное, соседний коттедж.

Потом хлопнула дверь.

Через минуту по деревянному настилу возле дома раздались шаги.

Я нахмурилась.

Может, персонал.

Звонка не было.

Вместо этого в замке повернулся ключ.

Я медленно поставила тарелку на стол.

Дверь открылась.

Сначала я увидела чемодан.

Потом мужскую руку.

Тёмное пальто.

И лицо человека, которого меньше всего ожидала увидеть в Вермонте.

Стерлинг остановился прямо на пороге.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Он первым нарушил тишину.

— Мисс Брукс?

Я встала.

— Профессор Стерлинг?..

Он посмотрел на номер на двери.

Потом снова на меня.

— Это коттедж четырнадцать?

— Да.

— У меня бронь на коттедж четырнадцать.

Я почувствовала, как внутри всё медленно опускается куда-то вниз.

Пометка в системе.

Менеджер.

Техническая ошибка.

Чёрт.

Стерлинг достал телефон.

Посмотрел на экран.

— С двадцать восьмого декабря по пятое января.

Я молча показала ему свою бронь.

Те же даты.

Он прочитал.

Потом поднял глаза.

За его спиной продолжал падать снег.

Я выдохнула.

— Кажется, у нас проблема.

— Похоже на то.

И впервые за весь день тишина перестала казаться мне хорошей идеей.