Между нами - кафедра

— Нет.

— Ты даже не посмотрела.

— Посмотрела.

— Три секунды.

— Мне хватило.

Одри стояла посреди моей спальни, держа в одной руке чёрную блузку, а в другой — зелёный свитер.

Я сидела на краю кровати и пыталась надеть серьгу.

— Блузка, — сказала она.

— Свитер.

— У тебя свидание.

— И?

— Ты можешь хотя бы один раз сделать вид, что тебе не всё равно?

Я наконец застегнула серьгу.

— Мне не всё равно.

— Не видно.

— Потому что я не собираюсь на собеседование.

— Вот именно. На свидание.

— В ресторане.

— Да.

— В ноябре.

— И?

— Мне будет холодно.

Одри посмотрела на зелёный свитер.

Потом на меня.

Потом снова на свитер.

— Ладно.

Я замерла.

— Что?

— Бери.

— Так просто?

— Он тебе реально идёт.

Я подозрительно прищурилась.

— Ты заболела?

— Не порть момент.

Она бросила свитер мне.

Я поймала.

— Спасибо.

— Джинсы хотя бы нормальные надень.

— У меня все нормальные.

— Нет.

— Одри.

— Эти.

Она уже открывала шкаф.

Я встала.

— Не трогай.

— Я живу здесь.

— Это не даёт доступ к моему шкафу.

— Бесплатно.

— Тем более.

Она рассмеялась.

— Ты никогда не перестанешь это использовать?

— Пока работает.

— Ужасный человек.

— Зато с жильём.

Одри высунула язык и вернулась к зеркалу.

Сегодня у неё не было планов с Лукасом.

По крайней мере, официально.

Но я уже несколько раз видела, как она проверяет телефон.

— Он писал?

Она сразу повернулась.

— Кто?

Я подняла бровь.

— Папа Римский.

— Эмма.

— Лукас.

— Немного.

— Что значит «немного»?

— Пару сообщений.

— Сегодня?

— Да.

— И вчера?

— Возможно.

— И позавчера?

— Ты ведёшь учёт?

— Мне интересно.

Одри сделала максимально равнодушное лицо.

— Мы просто общаемся.

— Конечно.

— Что?

— Ничего.

— Не делай это.

— Что?

— Это лицо.

Я усмехнулась.

— Какое?

— Будто ты всё поняла раньше меня.

— Я обычно всё понимаю раньше тебя.

Она бросила в меня подушку.

Я рассмеялась.

Телефон на кровати завибрировал.

Джейк.

Буду через двадцать минут. Не торопись.

Я посмотрела на время.

— Чёрт.

— Что?

— Он будет через двадцать минут.

Одри мгновенно оживилась.

— Тогда давай быстрее.

— Я готова.

Она осмотрела меня.

— Ты без свитера.

— Сейчас надену.

— Волосы?

— Оставлю.

— Макияж?

— Уже.

— Это ты называешь макияжем?

Я посмотрела в зеркало.

Тушь.

Немного консилера.

Бальзам.

— Да.

Одри тяжело вздохнула.

— Мне физически больно с тобой жить.

— Тогда можешь съехать.

Она замолчала.

Я тоже.

Потом обе рассмеялись.

— Даже не надейся, — сказала она.

— Уже поздно.

Джейк ждал у машины.

Когда я вышла из подъезда, он посмотрел на меня и улыбнулся.

Не так, как будто оценивает.

Просто рад.

Мне это нравилось.

— Привет.

— Привет.

Он наклонился и коротко поцеловал меня в щёку.

Мы уже целовались нормально.

Не раз.

И всё равно вот такие маленькие жесты почему-то иногда ощущались интимнее.

— Замёрзла?

— Нет.

— Хорошо.

Он открыл мне дверь.

Я остановилась.

— Это обязательно?

— Что?

— Каждый раз открывать дверь.

— Тебе мешает?

— Нет.

— Тогда да.

— Очень удобная система аргументации.

— Учусь у тебя.

Я села.

— Плохо учишься.

— Зато быстро.

Он закрыл дверь.

Через минуту мы уже ехали.

Ресторан выбрал он.

Небольшой.

Не слишком дорогой.

Не показательно модный.

Тёплый свет, тёмное дерево, столики далеко друг от друга.

Мне понравилось сразу.

— Хорошо, — сказала я, когда мы сели.

Джейк поднял бровь.

— Что?

— Место.

— Всего «хорошо»?

— Очень хорошо.

— Вот теперь принимается.

Я сняла пальто.

И только тогда заметила книгу на свободном краю стола.

Ту самую.

Которую купила ему в пятницу.

Триллер.

С моей дурацкой надписью внутри.

Я посмотрела на него.

— Ты принёс книгу на свидание?

— Да.

— Зачем?

— Хотел показать.

— Что?

Он поднял.

Между страницами торчала закладка.

Я взяла.

— Сто двадцать страниц?

— Сто двадцать три.

Я удивлённо посмотрела.

— Ты считал?

— Там номер страницы написан.

— Не разрушай момент.

Он рассмеялся.

— Ты реально читаешь.

— Да.

— И?

— Ненавижу это говорить.

— Значит, нравится.

— Нормально.

Я прижала ладонь к груди.

— После ста двадцати страниц — «нормально»?

— Хорошо.

— Уже лучше.

— Даже очень.

Я улыбнулась.

— Вот.

Он забрал книгу.

— Но ты всё равно слишком довольна.

— Я подарила книгу человеку, который говорил, что не читает, и он добровольно прочитал треть за несколько дней.

— Это не треть.

— Неважно.

— Для тебя неожиданно неточно.

— Не беси.

Он улыбнулся.

— Надпись тоже оставил.

— Какую надпись?

Он открыл первую страницу.

Мой почерк:

Джейку — в доказательство того, что книги иногда всё-таки стоят потраченного времени. Эмма.

Я закрыла глаза.

— Зачем ты мне показываешь?

— Мне нравится.

— Она дурацкая.

— Нет.

— Немного.

— Поэтому и нравится.

Я посмотрела на него.

— Ты специально попросил подписать, да?

— Конечно.

— Зачем?

— Чтобы первая книга, которую я реально дочитаю за несколько лет, была подписана человеком, который меня заставил.

— Я тебя не заставляла.

— Ты смотрела так, будто другого варианта нет.

— Это не принуждение.

— Юристы всё так объясняют?

— Только хорошие.

Он засмеялся.

Официант подошёл за заказом.

Разговор на минуту прервался.

Потом Джейк спросил:

— Как турнир?

— Пока живы.

— Это хороший знак?

— Очень.

— Ты всё ещё капитан?

— Насколько знаю.

— И нравится?

Я подумала.

— Да.

— Ты даже улыбнулась.

— Не выдумывай.

— Нет, серьёзно.

Он откинулся назад.

— Когда говоришь про него, ты становишься другой.

— Какой?

— Быстрее.

Я нахмурилась.

— В смысле?

— Не знаю. Говоришь быстрее. Сразу начинаешь объяснять, кто что делает, кто неправильно построил вопрос, почему вам надо перестроить позицию...

— Я так делаю?

— Очень.

— И это плохо?

— Я не сказал.

Он улыбнулся.

— Мне нравится.

Я опустила взгляд в меню.

Не потому что смутилась.

Просто...

Ладно.

Немного.

— А у тебя? — спросила я. — Стартап всё ещё не развалился?

— Пока.

— Жалко.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда.

— На этой неделе был инвестор из Нью-Йорка.

— И?

— Возможно, после выпуска придётся чаще ездить туда.

Я подняла глаза.

— Ты всё-таки хочешь в Нью-Йорк?

— Думаю да.

— Сразу после университета?

— Если предложение будет нормальным.

— А Бостон?

— Не знаю.

Он пожал плечами.

— Здесь мне нравится, но я не привязан.

Вот.

Просто разговор.

Ничего особенного.

И всё же я отметила это.

Нью-Йорк.

После выпуска.

То есть уже через несколько месяцев.

— А ты? — спросил он.

— Что я?

— После выпуска.

— Не решила.

Он выглядел удивлённым.

— Серьёзно?

— Да.

— Ты?

— Что «я»?

— Мне казалось, у тебя есть план до сорока.

Я усмехнулась.

— Нет.

— До тридцати?

— Тоже.

— Двадцати пяти?

— Отстань.

Он засмеялся.

— Я просто удивлён.

— У меня есть варианты.

— Какие?

— Фирма. Возможно, судебная практика. Возможно, что-то международное.

— В Бостоне?

— Не обязательно.

— Нью-Йорк?

— Возможно.

— Лондон?

— Возможно.

— Ты очень любишь это слово.

Я прищурилась.

— Не начинай.

— А что с отношениями?

Я замерла с бокалом воды в руке.

— Что?

Джейк тоже будто понял, что переход получился резким.

— Не в смысле...

Он выдохнул.

— Ладно. Это прозвучало хуже, чем я хотел.

— Значительно.

— Я просто имел в виду: ты бы учитывала другого человека, выбирая город?

Вот.

Уже лучше.

Но вопрос всё равно остался.

Я подумала.

— Зависит от человека.

— Очень юридический ответ.

— Нормальный.

— Хорошо. Допустим, серьёзные отношения.

— Тогда, наверное, да.

— «Наверное».

— Джейк.

— Всё.

Он поднял руки.

— Мне просто интересно.

— Почему?

— Потому что я, например, учитывал бы.

Вот.

Слишком рано.

Не катастрофически.

Не страшно.

Просто на один шаг дальше, чем я находилась.

Я не стала делать из этого проблему.

— Хорошо.

Он посмотрел.

— Это плохое «хорошо»?

Я улыбнулась.

— Нормальное.

— Уже легче.

Официант принёс еду.

Разговор ушёл в сторону.

И мне было хорошо.

Правда.

Джейк рассказывал про сестру, которая постоянно отправляла ему рекомендации книг после того, как узнала, что он начал читать.

Я смеялась.

Он пытался угадать, какие фильмы я терпеть не могу.

Провалился.

Потом мы спорили о том, можно ли считать комедию хорошей, если она смешная, но сюжет ужасный.

Никаких сложностей.

Никаких игр.

Никаких попыток казаться лучше.

Когда вышли из ресторана, было уже поздно.

Воздух пах холодом.

Джейк проводил меня к машине.

— Тебя подвезти?

— Я на своей.

— Точно.

— Ты видел, как я приехала.

— Я устал.

— Очень убедительно.

Он улыбнулся.

Я открыла дверь.

Но не села.

Джейк тоже не уходил.

Несколько секунд мы стояли.

И я знала, что он собирается меня поцеловать.

Он знал, что я знаю.

Это почему-то рассмешило.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Ты смеёшься.

— Просто всё очень очевидно.

— Что именно?

Я посмотрела.

— Вот это.

И сама потянула его за ворот куртки.

Поцеловала первой.

На секунду он действительно растерялся.

Мне понравилось.

Потом ладонь легла мне на талию.

Поцелуй стал глубже.

Не слишком.

Без показательной страсти посреди парковки.

Просто хороший.

Тёплый.

Когда я отстранилась, Джейк всё ещё улыбался.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо.

— Какое?

— Довольное.

— Имею право.

— Самоуверенный.

— Ты сама меня поцеловала.

— Уже жалею.

— Врёшь.

Я открыла дверь.

— Спокойной ночи, Джейк.

Он наклонился.

Ещё один короткий поцелуй.

— Спокойной ночи.

Я села.

И только когда отъехала, поймала себя на том, что улыбаюсь.

Просто улыбаюсь.

Без причин.

Без анализа.

Неплохо.

Одри сидела на диване.

Конечно.

У неё даже был плед.

Телефон.

Чай.

И лицо человека, который ждал премьеру сезона.

Я открыла дверь.

Она сразу:

— Ну?

— Привет.

— Эмма.

Я сняла пальто.

— Что?

— Ты поцеловала его?

Я посмотрела.

— Мы уже целовались.

— Я спрашиваю сегодня.

— Почему?

— Потому что хочу знать.

— Да.

Её лицо расплылось.

— Как?

— Губами.

— Ненавижу тебя.

— Нет.

— Сейчас очень.

Я прошла на кухню.

Она за мной.

— Он?

Я достала воду.

— Что он?

— Первый?

Я сделала глоток.

— Нет.

Тишина.

Я посмотрела.

Одри стояла с открытым ртом.

— Что?

— Ты?

— Да.

— Сама?

— Господи, Одри.

— Эмма!

Я рассмеялась.

— Да, сама.

— И?

— Что «и»?

— Как он отреагировал?

— Нормально.

— «Нормально»?

— Хорошо.

— Ты ужасный рассказчик.

— Тогда не спрашивай.

Она схватила меня за руку.

— Нет. Стой.

— Что?

— Тебе он реально нравится.

Я замерла.

Потом пожала плечом.

— Да.

— Вот.

— Что «вот»?

— Наконец сказала без «посмотрим».

Я прищурилась.

— Не привыкай.

Одри улыбнулась.

— Я рада.

— Спасибо.

— Очень.

Я посмотрела на неё.

— А Лукас?

Она мгновенно отвела взгляд.

— Что Лукас?

— Пишет?

— Возможно.

Я засмеялась.

— Кто теперь любит это слово?

— Иди спать.

В четверг утром меня разбудил не будильник.

Портал университета.

Точнее уведомление.

Applications open: International Commercial Arbitration.

Я лежала, смотрела на экран и пыталась понять, почему система решила уведомить меня в семь двенадцать.

Потом открыла.

Разумеется.

International Commercial Arbitration.

Тот самый электив, о котором Стерлинг говорил ещё несколько недель назад.

Количество мест ограничено.

Письменная работа — до 1200 слов.

Тема:

Separability of the arbitration agreement: should the invalidity of the main contract affect the arbitration clause?

Плюс короткое мотивационное письмо.

После письменного этапа — интервью.

Я села.

Вот.

Это было интересно.

Не «полезно для резюме».

Не «может пригодиться».

Реально интересно.

Я прочитала условия.

Потом ещё раз.

Одри появилась в дверях в пижаме.

— Почему ты сидишь?

— Что?

— Семь утра.

— И?

— Ты сидишь на кровати и читаешь.

— Открыли набор.

Она подошла ближе.

— Куда?

Я показала.

— Это Стерлинг?

— Курс, Одри.

— Я спросила—

— Курс Стерлинга.

— А.

— Не делай это лицо.

— Какое?

— Никакое.

Она села рядом.

— Ты подашь?

— Да.

— Сразу?

— Почему нет?

— Потому что у тебя турнир, основные пары, Харпер, экзамены потом—

— Это один электив.

— И двенадцать мест.

Я посмотрела.

— Тем более.

Одри закрыла глаза.

— Конечно.

— Что?

— Ничего.

Я снова посмотрела на тему.

Separability.

Основной договор может быть недействительным.

Арбитражное соглашение при этом рассматривается отдельно.

Но насколько отдельно?

Когда именно дефект договора должен заражать и оговорку?

Чёрт.

Уже хочу писать.

— Не начинай сейчас, — сказала Одри.

Я подняла голову.

— Что?

— Я тебя знаю.

— Я просто читаю.

— Ты уже мысленно пишешь.

— Возможно.

Она вздохнула.

— Сначала кофе.

— Согласна.

Одри замерла.

Я посмотрела.

— Что?

— Ты согласилась.

— Это кофе.

— Всё равно.

Я бросила в неё подушку.

К четырём я успела пожалеть, что открыла страницу с набором именно утром.

Не потому, что передумала подавать заявку.

Наоборот.

Это было хуже.

Я слишком заинтересовалась.

Последние двадцать минут перерыва провела, перечитывая требования и мысленно перестраивая начало текста, который ещё даже не начала писать.

— Ты опять там? — спросил Майкл.

Я подняла глаза от ноутбука.

— Где?

Он наклонился к экрану.

— В заявке.

— Да.

— Ты уже подала?

— Нет.

— Тогда что делаешь?

— Читаю.

— Четвёртый раз?

— Второй.

— Я видел тебя утром.

— Тогда третий.

Майкл усмехнулся.

— Брукс, там не изменится текст, если обновлять страницу каждые два часа.

— Я не обновляю.

— Конечно.

Я закрыла вкладку.

— Ты сам собираешься подавать.

— Собираюсь.

— Тогда почему тебя так волнует, что делаю я?

— Потому что я уже прочитал условия один раз и понял.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Медаль потом.

Он откинулся на спинку стула.

— Ты выбрала подход?

Я посмотрела на него.

— Ты сейчас пытаешься узнать мой аргумент?

— Нет.

— Пытаешься.

— Мы не конкуренты.

— На отборе?

— Немного.

— Вот.

Майкл вздохнул.

— Ты ужасный человек.

— Зато внимательный.

— Это не связано.

Дверь аудитории открылась.

Я автоматически посмотрела на часы.

Ровно четыре.

Стерлинг вошёл с ноутбуком и тонкой папкой под мышкой.

Сегодня без стопки материалов.

Разговоры стихли.

— Добрый день.

Он поставил ноутбук на стол и открыл презентацию.

На экране появился заголовок:

State Immunity: Commercial Activity and Its Limits

Майкл наклонился ко мне.

— Будешь спорить?

Я повернула голову.

— С кем?

— Можно подумать, вариантов много.

— Я вообще-то иногда просто слушаю.

— Назови дату.

— Сейчас назову дату твоей смерти.

— Вот. Уже лучше.

— Мистер Донован.

Мы оба подняли головы.

Стерлинг смотрел прямо на нас.

— Раз уж разговор настолько интересный, возможно, вы хотите начать сегодняшнее занятие вместо меня?

Майкл мгновенно выпрямился.

— Нет, профессор.

— Жаль.

Я опустила взгляд, скрывая улыбку.

— Тогда попробуем традиционный вариант, — продолжил Стерлинг. — Я говорю, вы хотя бы иногда слушаете.

По аудитории прошёл смех.

Майкл тихо пробормотал:

— Это было персонально.

— Заслужил.

— Ты тоже говорила.

— Но поймали тебя.

— Очень дружески.

Я открыла ноутбук.

Стерлинг начал.

Первые двадцать минут прошли совершенно нормально.

Даже подозрительно нормально.

Никаких попыток вытащить кого-то в длинную перепалку.

Он коротко прошёлся по restrictive theory of immunity, различию между суверенными и коммерческими действиями и нескольким подходам к определению характера деятельности.

Я записывала.

Иногда дополняла материалы.

Один раз посмотрела на телефон.

Одри прислала:

Лукас сегодня снова зовёт меня куда-то после работы.

Следом:

Я ДУМАЮ ЭТО УЖЕ СВИДАНИЕ

Я едва заметно улыбнулась.

Ответила:

Если он зовёт тебя второй раз после того, как поцеловал, думаю, расследование можно закрывать.

Она:

Не душни.

Я убрала телефон.

И как раз вовремя услышала:

— Теперь посмотрим, насколько хорошо это работает, когда фабула перестаёт быть удобной.

На экране появился короткий кейс.

Государственная компания одной европейской страны заключила договор с американским производителем медицинского оборудования.

Договор подписали в Нью-Йорке.

Поставки шли в государственные больницы.

После смены правительства компания отказалась оплачивать последние партии, сославшись на новый национальный акт, касающийся контрактов прежней администрации.

Американская сторона подала иск.

Я дочитала.

Майкл тихо сказал:

— Плохо им.

— Кому?

— Государственной компании.

— Почему сразу?

— Коммерческий контракт.

— Не всё так просто.

Он повернул голову.

— Началось.

— Я просто сказала.

— Именно.

Стерлинг прошёл к краю стола.

— Мистер Донован.

Майкл мгновенно перестал улыбаться.

— Да?

— Раз вы уже сформировали мнение, поделитесь.

Он бросил на меня короткий взгляд.

Я улыбнулась.

Совсем немного.

Предательски.

— Я бы начал с commercial activity exception, — сказал Майкл. — Компания заключила обычный договор поставки, поэтому функционально действует как частный участник рынка.

— Хорошо. Дальше.

— Иск связан с неисполнением этого договора.

— Значит, иммунитета нет?

— Скорее всего, да.

Стерлинг чуть приподнял бровь.

— «Скорее всего»?

Майкл посмотрел на кейс.

— Нужно учитывать новый государственный акт.

— Зачем?

— Потому что отказ от оплаты вызван им.

— А природа действия?

Майкл замолчал.

Ненадолго.

Но достаточно.

Я посмотрела на строчку в фабуле.

Потом на него.

Тихо сказала:

— Основание иска.

Он повернул голову.

— Что?

Я указала ручкой на абзац.

— Основание иска.

Майкл понял.

— Потому что суд должен смотреть не на политическую причину отказа, а на то действие, из которого возникает требование.

Стерлинг молчал.

Я подняла глаза.

Он смотрел на меня.

Чёрт.

— Мисс Брукс.

— Что?

— Если вы хотите участвовать в ответе мистера Донована, аудитория тоже имеет право слышать.

Несколько человек засмеялись.

Майкл тихо сказал:

— Я не возражал против помощи.

Стерлинг перевёл взгляд на него.

— Я заметил.

Я откинулась назад.

— Вообще-то он сам ответил.

Майкл повернулся.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Стерлинг посмотрел между нами.

— Хорошо. Тогда продолжайте сами, мистер Донован.

— Основание иска — неоплата поставленного оборудования. Это коммерческое действие, даже если политическое решение повлияло на него.

— Лучше.

Майкл довольно посмотрел на меня.

Я прошептала:

— Не привыкай.

— Уже поздно.

Стерлинг продолжил:

— Кто не согласен?

Несколько рук.

Моя осталась на столе.

Не потому что соглашалась полностью.

Просто было интересно послушать.

Девушка с первого ряда попыталась построить аргумент вокруг суверенного характера акта правительства.

Стерлинг дал ей закончить.

Потом спросил:

— Если завтра государство примет закон, запрещающий платить аренду всем государственным компаниям за границей, отказ от оплаты автоматически станет суверенным актом?

Она замялась.

— Нет.

— Почему?

— Потому что природа самого договора остаётся коммерческой.

— Именно.

Он повернулся к аудитории.

— Одна из самых частых ошибок — позволить цели действия изменить его юридическую природу. Государство может преследовать суверенную цель коммерческим способом.

Я записала.

Хорошая формулировка.

Потом Стерлинг сменил слайд.

— А теперь усложним.

Конечно.

Добавились новые факты.

Компания была создана специальным законом.

Совет директоров назначало министерство.

Прибыль поступала в государственный бюджет.

Но сама компания заключала контракты и могла судиться от собственного имени.

— Теперь мне нужны две позиции, — сказал Стерлинг. — Одна сторона доказывает, что компания имеет право ссылаться на иммунитет. Вторая — что нет.

Он посмотрел на список.

— Мистер Донован.

Майкл вздохнул.

— Конечно.

— Вы — против иммунитета.

Потом взгляд переместился.

Я уже знала.

— Мисс Брукс.

Я приподняла брови.

— За?

— За.

Майкл тихо рассмеялся.

— Удачи.

Я повернулась.

— Она тебе понадобится.

— У вас пять минут, — сказал Стерлинг. — И нет, это не соревнование.

Мы с Майклом одновременно посмотрели на него.

По аудитории прошёл смех.

Стерлинг едва заметно улыбнулся.

— По крайней мере постарайтесь сделать вид.

Первые две минуты Майкл молчал.

Что для него было почти подвигом.

Я читала фабулу.

Он тоже.

Потом сказал:

— Ты проиграла.

— Очень сильное начало.

— Отдельное юридическое лицо. Самостоятельно заключает сделки. Коммерческий характер.

— Ты смешал два вопроса.

— Нет.

— Да.

— Статус компании и исключение?

— Именно.

Он посмотрел внимательнее.

— Хорошо.

Я повернула лист.

— Сначала решаем, может ли она вообще считаться государственным образованием для целей иммунитета. Потом — применимо ли коммерческое исключение.

— И как ты собираешься доказать первое?

— Контроль.

— Недостаточно.

— Не только.

Я ткнула ручкой.

— Создана специальным законом. Совет назначает министерство. Прибыль идёт в бюджет.

— Но сделки заключает сама.

— Это работает на тебя.

— Спасибо.

— Я не тебе помогаю.

Он улыбнулся.

— Уже поздно.

— И всё равно—

— Время, — сказал Стерлинг.

Я посмотрела на часы.

— Это не пять минут.

— Четыре сорок восемь.

— Тогда у нас двенадцать секунд.

— Они уже закончились, пока вы спорили.

Майкл тихо рассмеялся.

— Я люблю его сегодня.

Я посмотрела на него.

— Осторожнее с формулировками.

— Начинайте, мистер Донован.

Майкл вышел первым.

И, к моему раздражению, говорил хорошо.

Не идеально.

Но хорошо.

Он не пытался доказать, что государственный контроль вообще не имеет значения.

Вместо этого признал его и перевёл внимание на функциональную независимость компании.

Умно.

Я поймала себя на том, что мысленно корректирую собственную позицию.

Потом он закончил:

— Даже если суд признает компанию государственным образованием, конкретный спор возник из обычной коммерческой сделки. Поэтому иммунитет не должен блокировать рассмотрение иска.

Стерлинг кивнул.

— Хорошо.

Майкл сел.

Посмотрел на меня.

— Давление.

— Не льсти себе.

Я встала.

Не брала заметки.

Потому что за пять минут всё равно ничего нормального не записала.

— Первое, что сделал мистер Донован, — объединил два вопроса, которые выгоднее разделить.

Майкл сзади возмущённо выдохнул:

— Я этого не делал!

Аудитория засмеялась.

Стерлинг посмотрел на него.

— Мистер Донован, ваша очередь закончилась.

— Но она—

— Наслаждайтесь.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

Майкл прошептал что-то нецензурное.

— Статус компании нельзя определять исключительно по характеру конкретного договора, — продолжила я. — Если государство создало её законом, назначает руководство и получает финансовый результат деятельности, у нас есть основания рассматривать её как инструмент государства.

Стерлинг спросил:

— Основания или вывод?

— Основания.

— То есть вы не уверены.

— Я никогда не сказала, что статус однозначный.

— Тогда зачем строите на нём защиту?

— Потому что плохая позиция не становится лучше, если её не защищать.

Кто-то тихо засмеялся.

Стерлинг едва заметно наклонил голову.

— Продолжайте.

— После этого второй вопрос — commercial activity exception. И вот здесь позиция действительно слабее.

Майкл пробормотал:

— Спасибо.

Я проигнорировала.

— Но я бы спорила с тем, что национальный акт вообще не имеет значения.

— Почему?

— Не потому что он превращает коммерческий договор в суверенное действие. А потому что он может влиять на характеристику конкретного отказа от платежа.

— Каким образом?

Я посмотрела на фабулу.

Вот тут была проблема.

— Если компания не имела юридической возможности действовать иначе.

Стерлинг сразу:

— Где это сказано?

Я замолчала.

Перечитала.

Не сказано.

Там было только, что компания отказалась платить после принятия акта.

Не что она не могла.

Чёрт.

Майкл сзади очень тихо произнёс:

— Ой.

Я повернула голову.

— Замолчи.

Аудитория засмеялась.

Стерлинг ждал.

Никакой победной улыбки.

Никакого желания добить.

Просто ждал.

Я снова посмотрела на текст.

— Нигде.

— Значит?

— Я добавила факт.

— Да.

Я выдохнула.

— Тогда эта часть аргумента не работает.

Майкл за моей спиной что-то прошептал.

Я подняла палец, не оборачиваясь.

— Даже не начинай.

Смех стал громче.

Стерлинг тоже улыбнулся.

— Что будете делать?

Я посмотрела на него.

Вот это уже был хороший вопрос.

Не «признаете поражение?».

Не «кто прав?».

Что будете делать?

Я снова прочитала фабулу.

— Перестрою.

— Как?

— Перестану пытаться защищать неисполнение.

— То есть?

— Признаю, что на втором этапе commercial activity exception, вероятно, сработает.

Майкл победно:

— Спасибо.

Я резко повернулась.

— Но ты всё равно смешал первый и второй этап.

— Господи.

— И если бы суд не признал компанию государственным инструментом, до исключения вообще бы не дошёл.

— Это не спасает твою сторону.

— Я и не говорю, что спасает.

Стерлинг поднял руку.

— Вот теперь остановимся.

Мы оба замолчали.

Он посмотрел на аудиторию.

— Именно ради этого я и дал вам две противоположные позиции.

Повернулся к доске.

— Что сейчас сделала мисс Брукс?

Кто-то сказал:

— Признала, что её аргумент слабый.

Майкл очень тихо:

— Исторический момент.

Я пнула его стул.

— Перестройка аргумента, — продолжил Стерлинг. — Важно не защищать первоначальную теорию до смерти только потому, что вы уже её озвучили.

Он посмотрел на меня.

— Иногда сильнее сказать: «Этот путь не работает. Вот другой».

Я кивнула.

— Согласна.

Тишина.

Майкл медленно повернул голову.

Стерлинг тоже на секунду замер.

Я посмотрела между ними.

— Что?

Майкл приложил руку к груди.

— Просто хочу запомнить.

— Господи.

— Вы согласились без спора.

— Потому что он прав.

— Второй раз за неделю.

— Майкл.

— Всё.

Стерлинг опустил взгляд, но я увидела, как уголок его рта поднялся.

— Продолжим, пока мистер Донован не превратил занятие в историческую хронику.

Дальше стало ещё интереснее.

Не потому что меня снова вызывали.

Наоборот.

Стерлинг перестал строить занятие вокруг одного ответа.

Он брал по два-три человека.

Добавлял новую деталь.

Менял фабулу.

Заставлял одну группу объяснять, почему предыдущая позиция разваливается.

В какой-то момент Хлоя нашла аргумент, о котором я вообще не подумала.

Я записала.

Майкл заметил.

— Ты записала чужую мысль.

— Она хорошая.

— Ты точно Эмма?

— Я сейчас запишу твою смерть.

— Вот. Всё нормально.

Потом один парень с первого ряда начал спорить с Хлоей и перебил её три раза подряд.

На четвёртый я не выдержала.

— Можно она закончит?

Он повернулся.

— Я просто отвечаю.

— Ты отвечаешь на половину её фразы.

— Она уже понятна.

Хлоя посмотрела на меня.

Парень пожал плечами.

— Хорошо.

Стерлинг, стоявший у доски, не вмешался.

Только когда Хлоя закончила, сказал:

— Теперь можете возражать.

Парень ответил.

Стерлинг дал ему договорить.

Потом снова вернулся к Хлое.

Нормально.

Без того, чтобы превращать всё в отдельный конфликт.

Мне это понравилось.

И я сама не сразу поняла почему.

Наверное, потому что впервые за долгое время мне не казалось, что каждая реплика на международном праве обязательно должна закончиться моим спором с человеком у доски.

Это было просто занятие.

Хорошее.

С Майклом, который раздражал.

Хлоей, которая неожиданно нашла сильный аргумент.

Студентами, которые ошибались.

Стерлингом, который иногда разбивал позицию одним вопросом, а иногда соглашался и двигался дальше.

И мне понравилось именно это.

За десять минут до конца он закрыл кейс.

— На сегодня хватит.

По аудитории прошёл облегчённый шум.

— Но прежде чем вы слишком обрадуетесь.

Конечно.

Он открыл последний слайд.

International Commercial Arbitration — applications

Я сразу посмотрела внимательнее.

Майкл рядом тоже.

— Вижу, часть группы уже нашла объявление.

Несколько человек переглянулись.

— Отбор будет проходить в два этапа. Письменная работа и короткое собеседование. Мест немного.

Я знала.

Всё это уже прочитала.

Трижды.

— И нет, — продолжил Стерлинг, — высокие оценки по международному праву не гарантируют место.

Кто-то сзади спросил:

— А что гарантирует?

— Ничего.

— Очень мотивирует.

— Добро пожаловать в конкурсный отбор.

По аудитории прошёл смех.

Майкл тихо сказал:

— Вот видишь. Зря ты читаешь страницу каждые два часа.

— Я не—

Он посмотрел.

— Ладно.

Я замерла.

Он тоже.

Потом довольно улыбнулся.

— Ты опять сказала.

— Что?

— «Ладно».

— И?

— Ничего. Просто прогресс.

Я посмотрела на него.

— Ещё слово — и я удалю твою заявку сама.

— Ты не знаешь пароль.

— Найду.

— Пугает, что я верю.

Стерлинг посмотрел в нашу сторону.

— Я мешаю?

— Нет, — одновременно ответили мы.

— Прекрасно.

Он закрыл ноутбук.

— Заявки до пятницы, восемнадцать ноль-ноль. Не в восемнадцать ноль одну. Не в восемнадцать ноль две. Если система закрылась, аргумент о технических проблемах меня не заинтересует.

Я тихо сказала:

— Жестоко.

Стерлинг услышал.

— Реалистично, мисс Брукс.

Я подняла взгляд.

— Иногда можно дать человеку минуту.

— Вы планируете отправлять в последнюю?

— Нет.

— Тогда вас это не касается.

Логично.

Раздражающе.

— Справедливо.

Сказала и сразу поняла.

Майкл рядом медленно повернул голову.

Я показала ему ручку.

— Даже не думай.

Он закрыл рот.

Но глаза смеялись.

Стерлинг тоже заметил.

— На сегодня всё.

Вечером я открыла документ для заявки.

Потом закрыла.

Открыла снова.

Написала заголовок.

Стерла.

Одри сидела на кухонном острове и выбирала серьги.

— Ты уже пишешь?

— Да.

— Сколько?

Я посмотрела на счётчик.

— Четыреста восемь.

— За сколько?

— Минут сорок.

Она замерла.

— Ненормальная.

— Я ещё переделаю.

— Конечно.

Я перечитала последний абзац.

Не нравился.

Поставила курсор.

Одри хлопнула ладонью по столу.

— Нет.

Я подняла голову.

— Что?

— Закрывай.

— Почему?

— Потому что я ухожу и знаю, что вернусь через три часа, а ты будешь сидеть на том же месте с полутора тысячами слов.

— Лимит тысяча двести.

— Это тебя остановит?

Я задумалась.

— Хороший вопрос.

— Эмма.

Я рассмеялась.

— Ладно.

Закрыла ноутбук.

Одри замерла.

— Ты сегодня слишком часто это говоришь.

— Все уже заметили.

— Кто?

— Майкл.

— И?

— Неважно.

Она спрыгнула со стула.

На ней были джинсы, короткое пальто и тот самый парфюм, который появлялся только тогда, когда она хотела выглядеть так, будто вообще не старалась.

— Значит, свидание.

— Мы просто идём пить.

— Конечно.

— Эмма.

— Я ничего.

— И не жди.

— Я не твоя мать.

— Хуже.

Она обняла меня на ходу.

— Люблю.

— Пока.

Дверь закрылась.

Я посмотрела на ноутбук.

Нет.

Обещала.

Поэтому приготовила ужин.

Посмотрела половину серии.

Ответила Джейку.

Он прислал фотографию книги.

Я: Уже дальше?

Джейк: 178.

Я: Я горжусь тобой.

Джейк: Это унизительно.

Я: Переживёшь.

Через минуту:

Джейк: Субботу не занимай.

Я нахмурилась.

Я: Почему?

Джейк: Сюрприз.

Я сразу:

Я не люблю сюрпризы.

Ответ пришёл быстро.

Не опасный. Обещаю.

Я смотрела.

Потом написала:

Во сколько?

Утром. Я напишу.

Я:

Это ужасный план.

Но ты согласна?

Я улыбнулась.

Пока да.

Он:

«Пока» меня пугает.

Я:

Правильно.

Одри вернулась около одиннадцати.

Я услышала дверь.

Потом тишину.

Слишком длинную.

Вышла из спальни.

Она стояла в прихожей.

Смотрела на меня.

— Что?

Она сняла шарф.

— Он меня поцеловал.

Я замерла.

— Опять?

— Нет.

— Но уже—

— Я не про это!

Я засмеялась.

— Тогда?

Она прошла в гостиную.

— Мы сидели в баре. Потом он проводил меня. И сказал...

Она замолчала.

Я села на диван.

— Что?

Одри смотрела куда-то в сторону.

— Что ему нравится со мной проводить время.

Я улыбнулась.

— О.

— Не это твоё «о».

— Хорошее «о».

— И сказал, что хочет продолжать видеться.

— Вот.

Она посмотрела.

— Что?

— Ничего.

— Эмма.

— Ты ему нравишься.

Одри улыбнулась.

Совсем не как обычно.

Не громко.

Не победно.

Мягко.

— Думаю, да.

— И он тебе.

— Возможно.

Я посмотрела.

Она закрыла лицо руками.

— Иди к чёрту.

Я рассмеялась.

— Кто теперь?

— Не начинай.

Я обняла её.

— Я рада.

— Я тоже.

Она отстранилась.

— А ты что делала?

— Четыреста слов.

Одри уставилась.

— Ты всё-таки писала?!

— До твоего ухода.

— И после?

— Нет.

— Клянись.

— Не драматизируй.

— Эмма!

— Не писала.

Она прищурилась.

— Молодец.

— Ненавижу, когда ты говоришь со мной как с ребёнком.

— Тогда перестань вести себя как человек, которому надо запрещать учиться ночью.

— Это звучит абсурдно.

— Потому что ты абсурдная.

В пятницу утром я закончила заявку.

Не сразу отправила.

Конечно.

Перечитала.

Потом ещё раз.

Исправила три предложения.

Убрала одно.

Вернула.

Снова убрала.

Одри сидела напротив с кофе.

— Сколько раз?

— Что?

— Перечитала.

— Два.

Она недоверчиво посмотрела.

— Всего?

— Да.

— Кто ты?

— Я решила не делать хуже.

— Я сейчас заплачу.

— Не надо.

Я нажала:

Submit.

Экран обновился.

Application received.

Всё.

— Отправила.

Одри подняла руки.

— Слава богу.

— Почему ты радуешься больше меня?

— Потому что теперь ты не можешь её открыть и переделать.

— Могу.

— Нет.

Я подумала.

— Наверное.

Она погрозила пальцем.

— Даже не ищи.

Я рассмеялась.

Телефон завибрировал.

Майкл.

Подала?

Да.

Сколько раз перечитала?

Я уставилась.

Потом показала Одри.

Она расхохоталась.

Я ответила:

Иди к чёрту.

Он:

Значит больше трёх.

Я:

ДВА.

Пауза.

Майкл: Не верю.

Я заблокировала телефон.

— Ненавижу его.

Одри улыбалась.

— Нет.

— Сейчас немного.

Вечером мы заказали пиццу.

Не потому что был повод.

Потому что никто не хотел готовить.

Одри сидела на полу у дивана.

Я — сверху, с ногами под пледом.

На экране шёл фильм, который мы обе смотрели только наполовину.

— Джейк завтра? — спросила она.

— Да.

— Куда?

— Не сказал.

— Ты согласилась на сюрприз?

— Не напоминай.

— Ты реально меняешься.

— Не преувеличивай.

— Раньше ты бы потребовала маршрут, адрес и прогноз погоды.

— Прогноз я посмотрела.

Она повернула голову.

— Конечно.

— Будет прохладно.

— Ты даже не знаешь, куда едете.

— В Бостоне и окрестностях везде будет прохладно.

— Это правда.

Я взяла кусок пиццы.

— Видишь.

Одри посмотрела на экран.

Потом:

— Тебе с ним хорошо?

Я не сразу ответила.

— Да.

— Просто спрашиваю.

— Я знаю.

— И ты не думаешь всё время?

Я посмотрела.

— О чём?

— Ну... «куда идёт», «что значит», «насколько серьёзно».

Я пожала плечом.

— Иногда.

— Но?

— Пока мне нравится так.

— Хорошо.

— Почему ты спрашиваешь?

Она задумалась.

— Не знаю.

Потом улыбнулась.

— Наверное, потому что у меня самой впервые за долгое время что-то начинается нормально.

— И ты решила проверить, нормально ли у меня.

— Да.

— Ужасная подруга.

— Очень.

Я толкнула её ногой.

Она схватила меня за щиколотку.

— Эй!

— Сама начала.

— Отпусти.

— Извинись.

— Никогда.

Через минуту мы обе уже смеялись так, что фильм пришлось поставить на паузу.

В субботу в девять сорок Джейк написал:

Буду через двадцать минут. Оденься тепло.

Я посмотрела на экран.

Я: Это всё?

Джейк: И обувь, которую не жалко.

Я нахмурилась.

Я: Ты везёшь меня закапывать тело?

Джейк: Теперь сюрприз испорчен.

Я улыбнулась.

Одри заглянула через плечо.

— Что?

— Он сказал обувь, которую не жалко.

— Ферма.

Я посмотрела.

— Откуда?

— Это осень.

— Уже почти зима.

— Тогда рождественская ферма.

— Слишком уверенно.

— Увидишь.

Я надела джинсы.

Тёплый свитер.

Куртку.

Ботинки.

Джейк приехал вовремя.

Когда я села в машину, он посмотрел.

— Отлично.

— Что отлично?

— Обувь.

— Если сейчас окажется, что ты реально везёшь меня в лес—

— Не в лес.

— Очень успокоил.

Он улыбнулся.

— Доверяешь?

Я посмотрела.

— Немного.

— Уже успех.

Мы выехали из города.

Через двадцать минут я поняла, что Одри снова оказалась права.

— Это ферма.

Джейк посмотрел.

— Ты уже была?

— Нет.

— Тогда как—

— Одри угадала.

— Ненавижу Одри.

— Все быстро приходят к этому.

Он рассмеялся.

Ферма оказалась огромной.

Яблоневые ряды.

Небольшой рынок.

Горячий сидр.

Пончики.

Тыквы, которые почему-то всё ещё лежали у входа, несмотря на ноябрь.

Несколько семей с детьми.

Пары.

Собаки.

— Это твоя идея? — спросила я.

Джейк замялся.

Вот.

— Чья?

— Сестры.

Я засмеялась.

— Конечно.

— Я спросил, куда можно отвезти девушку, которая любит книги и считает большинство моих идей сомнительными.

— И она предложила яблоки?

— Она сказала, что здесь красиво.

— Она умнее тебя.

— Я знаю.

Мы пошли дальше.

И оказалось весело.

По-настоящему.

Я не ожидала.

Джейк пытался достать яблоко с верхней ветки.

Не смог.

Я сказала, что это расплата за самоуверенность.

Он всё-таки достал.

Потом потребовал извинения.

Я отказалась.

Через десять минут он попытался сфотографировать меня.

Я закрыла лицо рукой.

— Нет.

— Почему?

— Я ем.

— И?

— Удали.

— Ты ещё не видела.

— Всё равно.

Он показал.

Я посмотрела.

На фотографии я смеялась.

В руке яблоко.

Волосы растрепал ветер.

И выглядела...

Нормально.

Не постановочно.

— Ладно.

Джейк замер.

— Что?

Я посмотрела.

— Не начинай.

— Ты сказала «ладно».

— Все сегодня считают?

— Кто ещё?

— Неважно.

Он улыбнулся.

— Значит, оставляю.

— Только никому.

— Конечно.

Через полчаса мы сидели за деревянным столом с горячим сидром и пончиками.

Я откусила.

— Это очень вкусно.

— Моя сестра снова победила.

— Передай ей спасибо.

— Могу дать номер, скажешь сама.

— Не надо.

Он посмотрел.

— Почему?

— Потому что я пока не знакомлюсь с твоей семьёй через телефон.

Он немного замолчал.

Вот.

Снова.

Не плохая реакция.

Но заметная.

— Я пошутил.

— Я знаю.

— Хорошо.

Я сделала глоток.

— Ты двигаешься быстрее.

Он поднял глаза.

— В каком смысле?

Я подумала.

— Просто быстрее.

— Это плохо?

— Не обязательно.

— Эмма.

— Что?

— Я не очень понимаю.

Я выдохнула.

— Мне нравится с тобой.

— Это я понял.

— Но иногда ты говоришь о вещах так, будто мы уже на несколько шагов дальше.

— Например?

— Нью-Йорк. Учитывать другого человека при выборе города. Сестра. Теперь—

— Я реально пошутил про номер сестры.

— Знаю.

— Тогда?

Я остановилась.

Возможно, я сама делала из мелочи что-то большее.

— Ничего.

Он посмотрел.

— Нет. Ты уже начала.

Я медленно кивнула.

— Просто мне нужно чуть больше времени.

Вот.

Честно.

Без обвинений.

Джейк несколько секунд молчал.

Потом:

— Хорошо.

— И всё?

— А что ещё?

— Не знаю.

— Ты сказала, что тебе нужно время. Я могу либо дать его, либо спорить с тобой о том, сколько времени тебе должно быть нужно.

Я улыбнулась.

— Второе звучит ужасно.

— Именно.

— Спасибо.

— Но ты тоже скажи, если совсем не хочешь двигаться дальше.

Вот.

Я посмотрела на него.

— Скажу.

— Договорились.

Он протянул руку через стол.

Не для рукопожатия.

Просто ладонью вверх.

Я посмотрела.

Потом положила свою.

Его пальцы сомкнулись.

Тепло.

Просто.

И почему-то после этого разговор перестал казаться тяжёлым.

На обратном пути он держал мою руку на центральной консоли.

Иногда отпускал, чтобы переключить что-то на панели.

Потом снова находил.

Я смотрела в окно.

Деревья мелькали.

Город постепенно приближался.

День был хорошим.

Очень.

Джейк был хорошим.

Тоже.

И всё вроде бы шло именно так, как должно.

Без драмы.

Без игр.

Без причины искать проблему.

Но где-то посреди дороги я поймала себя на странной мысли.

Мне нравилось слушать Джейка.

Нравилось смеяться с ним.

Нравилось целовать его.

Нравилось, когда он пишет.

Когда предлагает встретиться.

Когда читает книгу только потому, что я дала.

Но я редко ловила себя на том, что мне не терпится узнать, что он скажет дальше.

Мысль пришла неожиданно.

И сразу мне не понравилась.

Потому что звучала несправедливо.

Что вообще значит «не терпится»?

Не все отношения должны быть постоянным напряжением.

Наоборот.

С Джейком легко.

Разве это плохо?

Нет.

Конечно нет.

Я посмотрела на него.

Он заметил.

— Что?

— Ничего.

— Ты просто смотришь.

— Теперь нельзя?

— Можно.

— Вот.

Он улыбнулся.

Я тоже.

И отодвинула ту мысль.

Потому что иногда я слишком много анализировала.

Одри говорила.

Майкл говорил.

Даже Лорен в своём варианте.

Не всё нужно разбирать по деталям сразу после того, как оно появилось.

Иногда можно просто оставить.

Посмотреть.

Дать времени.

Мы подъехали к дому.

Джейк остановился.

— Ужин?

Я посмотрела на часы.

— Я ещё не проголодалась после пончиков.

— Кофе?

— Дома есть.

— Ты очень экономная для человека на Audi.

Я повернулась.

— Что?

— Шутка.

— Плохая.

— Уже понял.

Я улыбнулась.

— Мне надо готовиться к турниру.

— В субботу вечером?

— Да.

— Ты странная.

— Спасибо.

Он наклонился.

— Тогда увидимся на неделе?

— Да.

— Среда?

Я задумалась.

— Напиши.

— Это не ответ.

— Это именно ответ.

Он усмехнулся.

— Хорошо.

Поцеловал меня.

На этот раз медленнее.

Я ответила.

Пальцы скользнули по его шее.

И снова всё было хорошо.

Когда отстранились, Джейк тихо сказал:

— Мне нравится это.

Я улыбнулась.

— Что?

— Ты.

Вот.

Простая фраза.

И почему-то внутри одновременно стало тепло и немного тревожно.

— Ты мне тоже нравишься.

Я сказала честно.

Потому что это была правда.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

— Не зазнавайся.

— Уже.

Я открыла дверь.

— Пока.

— Пока, Эмма.

Поднялась домой.

Одри, конечно, снова была там.

На этот раз на кухне.

— Ферма?

Я остановилась.

— Как ты это делаешь?

— Я гений.

— Раздражающий.

— Понравилось?

Я сняла куртку.

— Да.

— Поцелуй?

— Одри.

— Хорошо-хорошо.

Она смотрела на меня.

Я взяла воду.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо.

Она засмеялась.

— Теперь ты.

— Какое?

— Думающее.

Я закатила глаза.

— Просто устала.

— Точно?

— Да.

— Хорошо.

И, к моему удивлению, она не полезла дальше.

Я ушла в комнату.

Положила телефон на зарядку.

Открыла материалы турнира.

Через несколько минут пришло сообщение.

Джейк: Спасибо за сегодня.

Я улыбнулась.

Я: Твоей сестре спасибо 😂

Он:

Я передам, что она официально отвечает за мою личную жизнь.

Я:

Не увлекайся.

Джейк: Хорошо. Спокойной ночи.

Я: Спокойной.

Я положила телефон.

И ещё несколько секунд смотрела на экран.

Мне было хорошо.

Правда.

И, возможно, этого пока было достаточно.

Потому что не каждое чувство обязано сразу превращаться во что-то огромное.

Не каждый хороший человек должен становиться любовью всей жизни.

И не каждый вопрос нужно решать в ту же секунду, когда он появился.

Я нравилась Джейку.

Джейк нравился мне.

Пока этого хватало.

А то тихое ощущение, что он будто идёт на полшага быстрее, можно было просто заметить.

Не испугаться.

Не разбирать.

Не превращать в проблему.

Потому что заметить — ещё не значит что-то решать.