Между нами - кафедра

— Если ты ещё раз скажешь «мне всё равно, какое платье», я уйду.

Я посмотрела на Одри через зеркало примерочной.

— Мне всё равно, какое платье.

Она медленно закрыла глаза.

— Всё.

— Ты сама виновата.

— Я потратила на тебя сорок минут.

— Никто не просил.

— Ты согласилась поехать.

— Потому что ты сказала, что мы зайдём «буквально на час».

— И?

— Прошло два.

— Это детали.

Я посмотрела на себя ещё раз.

Платье было красивым.

Объективно.

Тёмно-бордовое, длинное, с тонкими бретелями и открытой спиной.

На ком-то другом я бы, возможно, даже сказала «бери».

На себе...

— Нет.

Одри едва не вскрикнула.

— Почему?!

— Не моё.

— Что значит «не твоё»?

— Именно это.

— Оно сидит идеально.

— Я знаю.

— Цвет тебе идёт.

— Знаю.

— Спина—

— Слишком открытая.

— Ты носила хуже.

Я повернулась.

— Когда?

Она задумалась.

— Ладно. Не хуже.

— Вот.

— Но красивее?

— Не спасайся.

Одри села на маленький пуф и посмотрела на меня с отчаянием.

— У нас бал через две недели.

— Я помню.

— Ты так говоришь, будто это стоматолог.

— Потому что ты ведёшь себя так, будто меня нужно срочно спасать.

— Тебя нужно срочно одеть.

— У меня есть одежда.

— Не для бала.

— Есть.

— Покажи.

— Нет.

Она сложила руки.

— Потому что её нет.

— Потому что ты её раскритикуешь.

— Если она плохая — да.

Я расстегнула платье.

— Вот поэтому и не покажу.

— Ты невыносима.

— Зато не трачу деньги на платье, которое надену один раз.

— Это вообще не аргумент.

— Для меня аргумент.

— Тебе двадцать два, Эмма.

— И?

— Иногда можно сделать что-то просто потому, что красиво.

Я выглянула из-за шторы.

— Я делаю.

— Например?

— Купила тебе кофе.

Одри уставилась на меня.

— Господи.

Я засмеялась.

— Расслабься.

— Нет. Сегодня мы уйдём отсюда с платьем.

— Это угроза?

— Да.

— Прекрасно.

Я снова закрыла штору.

На самом деле дело было не в платье.

Не только.

Просто весь этот бал уже начал занимать в моей жизни слишком много места.

Одри говорила о нём.

Лорен напоминала.

В университете висели плакаты.

В общем чате обсуждали столы.

Майкл зачем-то считал своим долгом спрашивать, определилась ли я с гостем.

Джейк больше не поднимал тему.

И вот именно это я замечала сильнее всего.

Он действительно не давил.

После нашего разговора — совсем.

Не спрашивал про бал.

Не шутил.

Не намекал.

Не ставил меня в ситуацию, где нужно было снова объяснять, почему я не хочу обещать.

И вроде бы это должно было облегчить всё.

Но почему-то не облегчало.

Потому что теперь решение действительно было только моим.

А я всё ещё его не приняла.

— Следующее, — сказала Одри.

— Нет.

— Да.

— Я устала.

— Мне всё равно.

Я вышла из примерочной.

Она уже держала в руках другое платье.

Тёмно-синее.

— Это хотя бы не с голой спиной.

— Я услышала замечание.

Я взяла его.

— Ты иногда умеешь.

— Не привыкай.

Я посмотрела на неё.

— Ты украла мою фразу.

— Живу с тобой.

— Плохо влияю.

— Ужасно.

Тёмно-синее платье оказалось хуже.

По крайней мере, это мы признали обе.

Третье — слишком нарядное.

Четвёртое — слишком скучное.

Пятое Одри назвала «платьем жены сенатора».

Я не поняла, что это значит.

Но тоже не взяла.

На шестом магазине я уже была готова прийти на бал в костюме.

— Вообще-то это вариант, — сказала я, рассматривая манекен в брючном смокинге.

Одри резко повернулась.

— Нет.

— Почему?

— Потому что нет.

— Очень сильная аргументация.

— Эмма.

— Мне нравится.

— Ты пойдёшь на зимний бал в смокинге?

— Почему нет?

Она посмотрела внимательнее.

— Тебе реально нравится?

Я снова посмотрела на манекен.

Чёрный брючный костюм.

Тонкий шёлковый топ.

Строгий силуэт.

— Да.

— Тогда примерь.

Вот.

Никакой борьбы.

Я даже удивилась.

— Ты серьёзно?

— Конечно.

— Ты только что сказала «нет».

— Я думала, ты издеваешься.

— Я редко издеваюсь насчёт одежды.

Одри фыркнула.

— Это неправда.

— Ладно. Иногда.

Через десять минут я вышла из примерочной.

Одри молчала.

Я посмотрела в зеркало.

Чёрный смокинг сидел идеально.

Брюки — прямые.

Пиджак — чуть приталенный.

Под ним — кремовый шёлковый топ.

Никакой лишней открытости.

Никакого ощущения, что я переоделась в кого-то.

Просто я.

Только вечером.

— Вот, — сказала Одри.

— Что?

— Всё.

— Что «всё»?

— Берём.

Я посмотрела на себя ещё раз.

— Да.

Она улыбнулась.

— Я знала.

— Ты пять магазинов пыталась засунуть меня в платье.

— Путь важен.

— Не начинай философию.

— Не буду.

Я повернулась.

— И ты не расстроена?

— Из-за чего?

— Что я без платья.

— Ты выглядишь охрененно.

Я усмехнулась.

— Очень литературно.

— Зато честно.

— Тогда беру.

Одри подняла руки.

— Слава богу.

Я рассмеялась.

После магазинов мы зашли в кафе.
Потому что Одри объявила, что заслужила сахар после «операции по спасению».

Я взяла кофе.

Она — огромный кусок торта.

— Лукасу покажешь? — спросила я.

— Что?

— Платье.

Она сразу сделала лицо.

— Не знаю.

— Почему?

— Хочу сюрприз.

— Ты только что три часа заставляла меня показывать тебе всё подряд.

— Это другое.

— Конечно.

— Он идёт со мной.

— Уже точно?

— Да.

Я кивнула.

— Хорошо.

Она посмотрела на меня.

— И?

— Что?

— Джейк.

Вот.

Конечно.

Я отпила кофе.

— Не знаю.

Одри ничего не сказала.

Что уже было подозрительно.

— Что?

— Ничего.

— Не начинай.

— Я реально молчу.

— Ты молчишь с выражением.

— Я просто думаю.

— Не надо.

Она улыбнулась.

— Хорошо.

— Одри.

— Эмма.

— Если ты хочешь что-то сказать — скажи.

Она положила вилку.

— Ладно.

Я сразу пожалела.

— Мне кажется, если бы ты хотела пойти с ним, ты бы уже решила.

Я посмотрела в чашку.

Прекрасно.

— Не обязательно.

— Возможно.

— Ты опять.

— Я не говорю, что это плохо.

— Но?

— Но ты две недели думаешь над вопросом, который обычно занимает секунд десять.

— Для тебя.

— Для большинства людей.

— Я не большинство.

— Это я знаю.

Я чуть улыбнулась.

Но внутри было не смешно.

Потому что она снова попала.

— Может, мне просто не нравится смешивать.

— Университет и личное?

— Да.

— Ты уже смешиваешь.

Я подняла глаза.

— В каком смысле?

— Майкл знает про Джейка. Я знаю. Ты отвечаешь ему между парами. Иногда он забирает тебя после университета.

— Это другое.

— Чем?

Я открыла рот.

И не нашла нормального ответа.

Одри отрезала кусок торта.

— Я не толкаю тебя к расставанию.

— Звучит именно так.

— Нет.

Она посмотрела прямо.

— Мне просто кажется, бал для тебя стал тестом, хотя никто не просил.

— Он попросил.

— Один раз.

— Этого хватило.

— А после отступил.

— Да.

— И теперь ты всё равно думаешь.

Я вздохнула.

— Потому что если я приглашу, это что-то значит.

— Что?

— Не знаю.

— Вот.

— Не беси.

Она улыбнулась.

— Я люблю тебя.

— Не помогает.

— Знаю.

Я посмотрела в окно.

На улице уже темнело.

Витрины зажглись.

Люди несли пакеты.

Где-то вдалеке висела первая рождественская гирлянда.

Ещё рано.

Но город уже начинал переодеваться к зиме.

— Я поговорю с ним, — сказала я.

Одри ничего не ответила сразу.

Потом кивнула.

— Хорошо.

— Нормальным тоном.

— Я вообще ничего.

— Знаю.

С Джейком я увиделась на следующий вечер.

Не ради разговора.

По крайней мере, изначально.

Мы договорились встретиться на ужин ещё несколько дней назад.

Он выбрал место возле реки.

Я приехала раньше.

Специально.

Хотела несколько минут посидеть в машине и решить, собираюсь ли вообще поднимать тему бала.

За пять минут ничего не решила.

Конечно.

Поэтому просто вышла.

Джейк уже подходил со стороны парковки.

— Привет.

— Привет.

Он наклонился и поцеловал меня.

Я ответила.

Всё как обычно.

И снова всё было хорошо.

Вот именно это и сбивало.

Если бы он раздражал.

Если бы мы постоянно ругались.

Если бы он сделал что-то очевидно плохое.

Решение было бы простым.

Но Джейк был просто... хорошим.

— Ты замёрзла? — спросил он.

— Немного.

— Идём.

Мы зашли внутрь.

Сели.

Поговорили о турнире.

О его работе.

О книге.

Он уже начал вторую.

По собственной воле.

Я сказала, что это мой главный успех за семестр.

Он обиделся.

Потом рассмеялся.

Всё шло спокойно.

Пока официант не забрал тарелки.

Я крутила стакан в руках.

— Джейк.

Он сразу поднял взгляд.

— Это звучит серьёзно.

— Не обязательно.

— Теперь точно серьёзно.

Я усмехнулась.

— Про бал.

Он замолчал.

Вот.

Тема всё-таки висела.

Просто мы оба делали вид, что нет.

— Хорошо.

— Ты всё ещё хочешь пойти?

Он посмотрел внимательно.

— Это приглашение?

— Это вопрос.

— Тогда да.

Честно.

Без игры.

— Почему?

Он чуть нахмурился.

— Потому что мне хочется быть с тобой.

— Не потому что «так положено», если мы встречаемся?

— После нашего прошлого разговора я понял, что это плохой ответ.

— Очень.

— Спасибо.

Я улыбнулась.

— И?

— И потому что мне интересно увидеть твою жизнь.

— Вот.

Он чуть наклонился.

— Что «вот»?

— Именно это меня и пугает.

— Почему?

Я вздохнула.

— Потому что я не уверена, что готова впустить тебя туда дальше.

Он смотрел спокойно.

Не обиделся сразу.

Это облегчило.

— Хорошо.

— Не говори так, если не хорошо.

— Я думаю.

Я дала ему время.

Он откинулся назад.

— Мы опять вернулись к тому же разговору.

— Немного.

— Ты всё ещё не понимаешь, чего хочешь?

— От тебя — понимаю.

— И чего?

Вот.

Сложный вопрос.

Я посмотрела на него.

— Мне нравится то, что у нас есть.

— Но не больше?

— Я не знаю.

Он тихо выдохнул.

Не раздражённо.

Скорее устало.

— Эмма, прошло почти два месяца.

— Я знаю.

— Я не прошу переехать ко мне.

— Знаю.

— Не говорю про серьёзные отношения на годы.

— Знаю.

— Тогда что для тебя «больше»?

Я задумалась.

— Когда человек начинает занимать место не только в расписании.

Он замолчал.

Чёрт.

Прозвучало жёстче, чем я хотела.

— То есть я у тебя в расписании.

— Не так.

— Именно так ты сказала.

— Джейк—

— Нет, всё нормально.

— Нет. Не нормально.

Я положила ладони на стол.

— Я не имела в виду, что ты просто слот между парами.

— А как?

— Что мне хорошо с тобой, когда мы вместе. Я хочу видеть тебя. Я сама пишу. Я сама приезжаю. Я целую тебя не из вежливости.

Уголок его рта чуть дрогнул.

— Рад слышать.

— Но когда мы не вместе...

Я остановилась.

Он понял.

— Ты не скучаешь.

Я не ответила сразу.

И этим уже ответила.

Джейк отвёл взгляд.

Мне стало тяжело.

— Иногда скучаю.

Он посмотрел.

— Иногда.

— Я не хочу врать.

— Хорошо.

Теперь слово прозвучало честно.

Мне стало хуже.

— Я не хочу тебя обидеть.

— Это обычно говорят перед тем, как обидеть.

— Я знаю.

— Ты хочешь расстаться?

Я замерла.

Нет.

Первый ответ.

Сразу.

— Нет.

Он смотрел.

— Тогда что мы делаем?

Я рассмеялась без радости.

— Если бы я знала.

— Эмма.

— Что?

— Иногда с тобой очень сложно.

— Я знаю.

— Нет.

Он чуть наклонился.

— Ты всегда хочешь оставить дверь открытой.

Я нахмурилась.

— Что?

— В отношениях. В работе. В планах. Везде.

— Это неправда.

— Правда.

— Ты меня не знаешь настолько хорошо.

— Может, и нет. Но я вижу.

Я почувствовала раздражение.

— И что ты видишь?

— Что тебе нравится всё, пока оно не требует от тебя выбрать.

Вот это задело.

Сильно.

— Осторожно.

Он сразу понял.

Но не отступил.

— Я не пытаюсь тебя унизить.

— Звучит близко.

— Я говорю про нас.

— Тогда не делай выводы про всю мою жизнь.

— Хорошо. Про нас.

Он развёл руками.

— Пока я был просто человеком, с которым можно встретиться, тебе всё нравилось. Как только я захотел чуть больше места — ты начала отходить.

Я молчала.

Потому что это уже говорила Одри.

Другими словами.

И я сама думала примерно о том же.

Но слышать от него было неприятно.

— Возможно.

Он удивился.

Я продолжила:

— Но это не значит, что я обязана ускориться только потому, что ты готов.

— Я не прошу.

— Тогда?

— Я хочу понимать, есть ли смысл ждать.

Тишина.

Я посмотрела на него.

Вот теперь вопрос был максимально честный.

И максимально неприятный.

Потому что на него нельзя было ответить «посмотрим».

Точнее можно.

Но это было бы трусостью.

— Есть, — сказала я.

Он чуть нахмурился.

— Ты уверена?

Я заставила себя не отводить взгляд.

— Я хочу попробовать.

— Хорошо.

— Но.

Он закрыл глаза.

Я чуть улыбнулась.

— Прости.

— Какой «но»?

— Бал.

— Что с ним?

— Я не хочу идти туда как пара.

Он долго молчал.

Потом кивнул.

— То есть не приглашать меня.

— Да.

Вот.

Сказано.

Стало легче.

И больнее одновременно.

— Хорошо.

Я сразу посмотрела.

— Ты злишься.

— Немного.

— Можешь.

— Спасибо за разрешение.

Я прищурилась.

— Не надо.

Он вздохнул.

— Прости.

Провёл ладонью по лицу.

— Я злюсь не потому, что мне нужен этот чёртов бал.

— Я знаю.

— А потому, что это снова выглядит как граница.

— Потому что это она и есть.

— Вот.

Я сжала губы.

— И я имею право её поставить.

Он кивнул.

— Имеешь.

— Тогда?

— А я имею право не любить её.

Я остановилась.

— Да.

Это было справедливо.

Ненавижу, когда другой человек тоже справедлив.

Джейк посмотрел на стол.

Потом на меня.

— Давай не будем заканчивать всё из-за одного вечера.

— Я не хочу.

— Я тоже.

— Хорошо.

Он усмехнулся.

— Теперь ты.

— Что?

— Говоришь это слово.

Я чуть улыбнулась.

— Видимо, заразно.

Он протянул руку через стол.

Не требовательно.

Просто положил ладонь.

Я посмотрела.

Потом накрыла своей.

Не потому, что должна.

Потому что хотела.

И этого пока было достаточно.

После ужина он проводил меня до машины.

Мы поцеловались.

Долго.

Не так легко, как раньше.

В поцелуе чувствовался разговор.

Не буквально.

Просто мы оба знали, что что-то изменилось.

Не разрушилось.

Но сдвинулось.

Когда он отстранился, я всё ещё держалась за ворот его куртки.

— Ты точно не передумаешь? — спросил он.

— Про бал?

— Да.

Я посмотрела прямо.

— Точно.

Он кивнул.

— Ладно.

— Спасибо.

— За что?

— Что не споришь дальше.

— Я умею учиться.

Я улыбнулась.

— Иногда.

— Иди к чёрту.

— Вот теперь всё нормально.

Он рассмеялся.

Поцеловал меня ещё раз.

Коротко.

— Напиши.

— Напишу.

Я села в машину.

И уже выезжая с парковки, поняла, что не чувствую облегчения.

Хотя должна была.

Я получила то, что хотела.

Джейк не идёт на бал.

Граница осталась.

Мы не расстались.

Он услышал.

Всё решено.

Почему тогда внутри было так странно?

Я знала ответ.

Просто не хотела его формулировать.

Потому что каждое моё решение с Джейком в последнее время сводилось к одному:

оставить всё так, как есть.

Не ближе.

Не дальше.

Просто так.

А вещи редко остаются на месте только потому, что одному человеку удобно.

На следующий день в университете меня спас турнир.

В прямом смысле.

У меня просто не было времени думать.

Следующий раунд оказался сложнее.

Мы получили новый пакет материалов.

Больше документов.

Меньше очевидных слабостей.

Лорен дала нам два дня на первоначальную стратегию.

— Только не делайте то, что вы сделали в прошлый раз, — сказала она.

Я подняла голову.

— Что именно?

— Не сидите до одиннадцати в ночь перед.

— Мы прошли.

— Не благодаря отсутствию сна.

— Это не доказано.

Она посмотрела.

— Эмма.

— Хорошо.

Майкл усмехнулся.

— Она сказала «хорошо». Запишите дату.

Я бросила в него колпачок от ручки.

Он поймал.

— Агрессия.

— Заслужил.

Хлоя разложила листы.

— Я думаю, в этот раз нам нужно начинать не с юрисдикции.

Я посмотрела на неё.

— Почему?

Она объяснила.

Пять минут.

Я не перебила.

Почти.

Потом сказала:

— Согласна.

Тишина.

Майкл медленно поднял голову.

— Что?

— Ничего.

— Майкл.

— Я просто хочу запомнить этот момент.

— Она права.

— Я не спорю.

— Тогда почему лицо?

— У меня лицо такое.

Я закатила глаза.

Но внутри стало легче.

Вот здесь всё было понятно.

Хороший аргумент — принять.

Плохой — разобрать.

Ошибку — исправить.

Никаких отношений.

Никаких «что это значит».

Иногда я действительно понимала, почему отец мог работать по двенадцать часов и всё равно говорить, что любит свою профессию.

Право хотя бы редко просило угадать чужое сердце.

После тренировки я пошла в библиотеку.

Арбитражный электив уже начался.

Первое занятие прошло накануне.

И оказалось гораздо лучше, чем я ожидала.

Группа маленькая.

Двенадцать человек.

Майкл, конечно, тоже там.

Стерлинг вёл курс иначе, чем общий.

Меньше лекции.

Больше разборов.

Больше практики.

В какой-то момент он просто разделил нас на пары и дал пятнадцать минут на позицию по юрисдикционному возражению.

Мы с Майклом снова оказались противниками.

Случайно.

Якобы.

— Вы специально? — спросила я, когда увидела распределение.

Стерлинг посмотрел на лист.

— Вы переоцениваете количество свободного времени преподавателя.

— То есть нет?

— То есть мне всё равно, кто из вас проиграет.

Майкл рассмеялся.

— Жестоко.

— Реалистично, — сказал Стерлинг.

Я посмотрела на него.

Он — на меня.

Уголок рта дрогнул.

И я сразу вспомнила приём.

Балкон.

Разговор.

Не потому, что хотела.

Просто ассоциация.

Я тут же отвернулась.

И занялась работой.

Именно так и должно было быть.

Но теперь, сидя в библиотеке, я снова открыла материалы электива.

Не из-за него.

Из-за задания.

Я даже мысленно проговорила это.

Потом разозлилась на себя.

Потому что раньше мне не приходилось уточнять самой себе причины.

Я читала уже минут двадцать, когда кто-то положил рядом книгу.

Я подняла глаза.

Стерлинг.

Вот просто великолепно.

— Это вам.

Я посмотрела на книгу.

Комментарий по New York Convention.

— Почему?

— Вы вчера спросили про пределы судебного пересмотра на стадии исполнения.

— Да.

— Здесь хороший разбор.

Я взяла книгу.

— Спасибо.

— Верните в библиотеку, когда закончите.

— Это ваша?

— Нет.

Я посмотрела на наклейку.

Действительно библиотечная.

— Тогда почему вы—

— Она стояла в другом корпусе.

— Вы специально принесли?

Он посмотрел так, будто вопрос странный.

— Мне всё равно нужно было сюда.

— А.

— Разочарованы?

Я прищурилась.

— Чем?

— Что жест оказался менее значительным.

Вот.

Вот сейчас он специально.

— Вы часто отвечаете студентам на вопросы книгами?

— Хорошим — да.

— Вопросам или студентам?

Он замолчал.

На секунду.

И я сразу поняла, что сказала.

Чуть слишком.

Я уже собиралась исправить, когда он ответил:

— Вопросам, мисс Брукс.

Спокойно.

Совершенно профессионально.

Граница вернулась так быстро, что я почти почувствовала её физически.

— Хорошо.

Он чуть кивнул.

— До завтра.

— До свидания.

Он ушёл.

Я посмотрела на книгу.

Потом на его спину.

Потом снова на книгу.

— Чёрт.

Сказала тихо.

Очень тихо.

Потому что вопрос действительно звучал двусмысленно.

И я знала.

Знала ещё до того, как закончила фразу.

Почему тогда сказала?

Потому что он меня поддел.

Потому что я привыкла отвечать.

Потому что не успела остановиться.

Всё.

Никакого скрытого смысла.

Я открыла книгу.

Прочитала полстраницы.

Не поняла ни слова.

Закрыла.

Посидела.

Открыла снова.

И на этот раз заставила себя читать нормально.

Одри вечером заметила всё за три секунды.

— Что случилось?

— Ничего.

— У тебя лицо.

— Если ещё один человек скажет мне это, я сделаю пластическую операцию.

Она поставила пакет с продуктами.

— Значит, что-то случилось.

— Я ляпнула глупость.

— Где?

— В библиотеке.

— Кому?

Я посмотрела.

Она сразу поняла.

— О.

— Не надо.

— Я молчу.

— Стерлинг принёс книгу по вопросу, который я задавала на элективе.

— И?

— Я спросила, часто ли он отвечает студентам книгами.

Одри ждала.

— Дальше.

— Он сказал хорошим.

— И?

Я закрыла глаза.

— Я спросила: «Вопросам или студентам?»

Тишина.

Потом Одри очень медленно села.

— Эмма.

— Я знаю.

— Ты реально?

— Да.

— И что он?

— «Вопросам, мисс Брукс».

Она закрыла рот ладонью.

— Не смей смеяться.

Её плечи уже затряслись.

— Одри.

Она не выдержала.

Засмеялась.

Громко.

— Это не смешно!

— Очень!

— Я не имела в виду—

— Господи, Эмма.

— Он сам сказал двусмысленно!

— Он сказал «хорошим».

— Именно.

— И нормальный человек подумал бы «хорошим вопросам».

— Я тоже подумала!

— Но решила уточнить.

— Потому что он меня поддел перед этим.

— Чем?

Я пересказала.

Одри смеялась ещё сильнее.

— Вы оба ненормальные.

— Нет «вы оба».

— Хорошо. Ты.

— Спасибо.

Она вытерла глаза.

— И что теперь?

— Ничего.

— Ты избегаешь его?

— Конечно нет.

— Правильно.

— Я вообще не сделала ничего ужасного.

— Нет.

— Это просто фраза.

— Да.

— И он, вероятно, уже забыл.

Одри посмотрела.

Я прищурилась.

— Что?

— Ничего.

— Не делай лицо.

— Я вообще молчу.

— Отлично.

Она пошла на кухню.

Я пошла за ней.

— И не говори Майклу.

Она резко обернулась.

— Я бы никогда.

— У тебя лицо.

— Эмма!

Я рассмеялась.

Вот теперь стало легче.

В четверг я специально пришла на международное право ровно к началу.

Не раньше.

Не позже.

Не потому, что избегала.

Потому что так получилось.

Конечно.

Майкл уже сидел.

— Ты где?

— Здесь.

— Обычно раньше.

— Сегодня нет.

— Очень содержательно.

Я достала ноутбук.

— Одри ничего тебе не писала?

Он нахмурился.

— Сегодня? Нет.

— Хорошо.

— Что случилось?

— Ничего.

— Теперь мне интересно.

— Переживёшь.

Стерлинг вошёл.

Я автоматически посмотрела.

Он даже не задержал взгляд на мне.

Прекрасно.

И почему-то это меня немного раздражило.

Тоже прекрасно.

Лекция началась.

Сегодня — международные инвестиционные споры.

Тема, которая теперь пересекалась с элективом.

Я быстро увлеклась.

Через двадцать минут уже спорила с Майклом.

Через тридцать — со студентом с первого ряда.

Через сорок — со Стерлингом.

Всё нормально.

Как всегда.

— Вы исходите из того, что государство должно было предвидеть изменение собственной политики как нарушение ожиданий инвестора, — сказал он.

— Нет. Я исхожу из того, что если государство само дало конкретные обещания, оно не может потом делать вид, что инвестор был идиотом, когда им поверил.

По аудитории прошёл смешок.

Стерлинг слегка поднял бровь.

— Юридически формулировка звучит немного иначе.

— Но смысл тот же.

— В праве иногда полезно различать смысл и формулировку.

— А иногда формулировка просто делает неприятную мысль красивее.

Он посмотрел.

— Например?

— «Легитимные ожидания».

— И что с ними не так?

— Ничего. Просто звучит лучше, чем «вы обещали, человек потратил деньги, теперь не притворяйтесь, что этого не было».

Кто-то рассмеялся.

Майкл тихо сказал:

— Эту формулировку надо в учебник.

Стерлинг посмотрел на него.

— Мистер Донован, если вы когда-нибудь процитируете это в письменной работе, я сниму баллы.

— Понял.

Я улыбнулась.

— А по сути?

Стерлинг снова посмотрел на меня.

— По сути — неплохо.

— Вот.

— Но.

Я вздохнула.

Он чуть улыбнулся.

— Государство не обязано замораживать регулирование навечно.

— Я этого не сказала.

— Тогда где граница?

И всё.

Мы снова спорили.

Нормально.

Без вчерашней библиотеки.

Без двусмысленности.

Без странных пауз.

К концу лекции я почти убедила себя, что Одри права.

Просто глупая реплика.

Ничего больше.

После занятия я начала собирать вещи.

Стерлинг объявил:

— Мисс Брукс.

Я замерла.

Половина аудитории ещё была внутри.

Нормально.

— Да?

Он указал на книгу, которую я оставила возле ноутбука.

— Это быстро.

Я посмотрела.

— Я прочитала нужную главу.

— Всю?

— Да.

— За вечер?

— Да.

— И?

— Я всё ещё не согласна с автором в части публичного порядка.

Уголок его рта поднялся.

— Конечно.

— Что?

— Ничего.

— Вы спросили.

— Я знаю.

Он взял книгу.

— И почему?

Я начала отвечать.

Потом остановилась.

— Это сейчас дополнительная лекция?

— Нет.

— Тогда я отправлю аргумент на элективе.

— Хорошо.

Я кивнула.

— До свидания.

— До свидания, мисс Брукс.

Вышла.

Майкл ждал в коридоре.

— Что?

— Ты чего ждёшь?

— Тебя.

— Зачем?

— Одри просила купить вино на вечер.

Я нахмурилась.

— С чего ты идёшь с нами?

— Я не иду.

— Тогда?

— Она спросила, какое брать.

Я остановилась.

— Вы реально много переписываетесь.

Он посмотрел в потолок.

— Опять.

— Мне интересно.

— Брукс.

— Что?

— Найди другую жертву.

Я улыбнулась.

— Не хочу.

Он пошёл к лестнице.

Я догнала.

И на этот раз не оглянулась на аудиторию.

Вообще.

К началу декабря университет изменился.

Гирлянды.

Венки на дверях.

Огни во внутреннем дворе.

Кофейни перешли на праздничные стаканы.

Студенты одновременно радовались приближению каникул и выглядели так, будто готовы умереть из-за финальных работ.

До бала оставалось пять дней.

До экзаменов — меньше двух недель.

До Нового года — всё ещё достаточно далеко, чтобы не думать.

Турнир мы прошли ещё на один этап.

Не без труда.

Следующий раунд должен был решить, попадём ли мы в полуфинал.

Лорен почти перестала улыбаться на тренировках.

Что означало, что всё серьёзно.

Одри купила платье.

То самое чёрное.

Лукас уже несколько раз написал ей, что хочет увидеть.

Она не показывала.

Я знала, потому что сама подсматривала.

Карма.

Мой смокинг висел в шкафу.

Туфли были куплены.

Даже украшения.

Всё готово.

Кроме одного.

Джейк.

Мы продолжали встречаться.

Но реже.

Не потому, что решили.

Просто так получилось.

У него работа.

У меня турнир.

Электив.

Экзамены.

Мы виделись два раза за неделю.

Потом один.

Переписывались каждый день.

Целовались.

Смеялись.

Всё ещё хорошо.

Просто это «хорошо» стало тише.

И я начала понимать, что не уверена, замечает ли он тоже.

В понедельник вечером он позвонил.

Я сидела на полу в гостиной среди распечаток.

Одри красила ногти за столом.

— Привет.

— Ты занята?

Я посмотрела на бумагу.

— Немного.

— Тогда позже.

— Нет, говори.

— Я хотел увидеться завтра.

Я открыла календарь.

Вторник.

Основные пары.

Международное право.

Потом турнир.

— Не получится.

Пауза.

— Среда?

— Электив и подготовка.

— Четверг?

Я помолчала.

— Можно.

— Ужин?

— Да.

— Хорошо.

Мы поговорили ещё несколько минут.

Обычные вещи.

Когда отключилась, Одри не смотрела на меня.

Это было подозрительно.

— Что?

— Ничего.

— Опять.

— Я крашу ногти.

— И думаешь.

— Иногда умею одновременно.

Я бросила в неё скомканную бумажку.

Она поймала.

— Ты хочешь увидеться с ним в четверг?

Я нахмурилась.

— Да.

— Хорошо.

— Одри.

Она положила кисточку.

— Что ты хочешь от меня?

— Нормальную реакцию.

— Это нормальная.

— Нет.

— Тогда скажу честно?

— Давай.

— Ты сейчас открыла календарь так, будто записывалась к врачу.

Я уставилась.

— У меня реально плотная неделя.

— Я знаю.

— Тогда?

— Ничего.

Она вздохнула.

— Просто раньше ты хотя бы сначала думала, хочешь ли увидеть его, а потом смотрела, можешь ли.

Фраза попала точно.

Я отвела взгляд.

— Это не значит—

— Я знаю.

— Ты даже не знаешь, что я собиралась сказать.

— Что это не значит, что он тебе не нравится.

Я посмотрела.

— Да.

— И я согласна.

Она снова начала красить ногти.

— Но, Эмма, ты всё время пытаешься доказать, что он тебе нравится.

— Потому что ты постоянно ставишь это под сомнение.

— Нет.

Она подняла глаза.

— Потому что ты сама ставишь.

Я замолчала.

Не любила, когда она была права.

Особенно вот так.

— Я не хочу сейчас это обсуждать.

— Хорошо.

Нормально.

Без тона.

И от этого стало ещё хуже.

Во вторник международное право закончилось позже на десять минут.

Никто не жаловался.

Потому что последние двадцать минут превратились в настоящий спор всей аудитории.

Тема — гуманитарная интервенция.

Плохая идея.

Для группы, где половина хотела моральный ответ, а другая половина — юридический.

Я, как обычно, оказалась где-то посередине и поэтому раздражала обе стороны.

— Вы не можете просто сказать, что если Совет Безопасности заблокирован, государство получает право действовать само, — сказала я студенту через два ряда.

— А ты предлагаешь смотреть, как убивают людей?

— Нет.

— Тогда что?

— Не путать «нужно что-то сделать» с «вот это действие законно».

— Это слишком удобно.

— Почему?

— Потому что ты оставляешь себе моральную чистоту и ничего не предлагаешь.

Я уже собиралась ответить.

Стерлинг вмешался:

— Мисс Брукс не обязана предлагать политическое решение, чтобы критиковать юридический аргумент.

Я повернула голову.

Студент пожал плечами.

— Но тогда право бессмысленно.

Я сразу сказала:

— Нет.

Стерлинг тоже:

— Нет.

Мы одновременно остановились.

Пара человек засмеялась.

Я посмотрела на него.

Он на меня.

— Продолжайте, мисс Брукс, — сказал он.

— Нет, пожалуйста. Вы преподаватель.

— Удивительная щедрость.

— Пользуйтесь.

Он коротко улыбнулся.

И продолжил.

Я слушала.

Не потому что это был он.

Потому что говорил хорошо.

Точно.

Без красивых лозунгов.

И где-то на середине его объяснения поймала себя на странной мысли:

я знаю, как он сейчас закончит.

Не слова.

Логику.

Куда приведёт аргумент.

И действительно.

Привёл.

Я посмотрела в ноутбук.

Почему-то это ощущалось слишком личным.

Хотя ничего личного не было.

Просто за несколько месяцев я выучила его академическую манеру.

Вот и всё.

После занятия я вышла вместе с Одри.

Она сегодня ждала меня у аудитории.

— Ну?

— Что?

— Бал через четыре дня.

— И?

— Я делаю тебе волосы.

— Нет.

— Да.

— Я сама.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты сделаешь хвост.

— И что?

Она посмотрела так, будто я предложила прийти босиком.

— Нет.

Я засмеялась.

— Ладно.

— И макияж.

— Это уже опасно.

— Доверься мне.

— Никогда.

— Эмма.

— Посмотрим.

Она застонала.

— Сколько людей уже ненавидят это слово из-за тебя?

— Не считала.

Мы пошли по коридору.

Навстречу шёл Стерлинг.

С кем-то из преподавателей.

Я автоматически замолчала.

Он увидел нас.

— Мисс Брукс. Мисс Коллинз.

— Профессор.

Одри улыбнулась.

— Добрый вечер.

Они прошли.

Всё.

Три секунды.

Одри подождала, пока они отойдут.

— Ты замолчала.

Я посмотрела.

— Потому что мы встретили преподавателя.

— Ты до этого спорила со мной про хвост.

— И?

— Ничего.

— Не начинай.

— Я не начинаю.

Она подняла руки.

— Но на балу будет интересно.

Я остановилась.

— Что это значит?

Одри тоже остановилась.

— Боже, Эмма. Ничего.

— Нет. Что?

Она посмотрела на меня несколько секунд.

— Я просто хочу посмотреть, как ты переживёшь вечер, где он будет не за кафедрой.

Вот.

Сразу раздражение.

— Я уже видела его не за кафедрой.

Она подняла бровь.

— На приёме.

— Точно.

— И ничего не было.

— Я не сказала, что будет.

— Тогда зачем—

— Потому что ты сама сейчас защищаешься от вопроса, который я не задала.

Я открыла рот.

Закрыла.

Одри улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

— Вот.

— Ненавижу тебя.

— Нет.

— Сейчас немного.

Мы пошли дальше.

А я злилась.

На неё.

На себя.

На этот чёртов бал.

На то, что вокруг него все почему-то решили построить столько смысла.

Это просто вечер.

Просто одежда.

Просто музыка.

Просто люди из университета.

И профессор Стерлинг будет одним из них.

Вот и всё.

В четверг Джейк отменил ужин.

За два часа.

Работа.

Клиент внезапно перенёс встречу.

Я посмотрела на сообщение.

И первой реакцией было...

облегчение.

Не злость.

Не разочарование.

Облегчение.

Я сидела на кровати.

Телефон в руке.

И несколько секунд просто смотрела.

Вот теперь уже некуда было убегать.

Потому что раньше я могла говорить себе, что просто устала.

Что слишком много дел.

Что плохо совмещаю.

Но когда человек, который мне нравится, отменяет встречу, я не должна первым делом думать:

Отлично, теперь успею спокойно поработать.

Это было нечестно.

Джейк написал:

Прости. Я понимаю, что это уже второй раз.

Я ответила:

Всё нормально. Работа бывает.

Он:

Ты точно не злишься?

Я смотрела на вопрос.

И впервые поняла, что проблема в том, что я действительно не злюсь.

Вообще.

Нет.

Он:

Тогда в воскресенье?

После бала.

Я положила телефон.

Не ответила сразу.

Села.

Встала.

Подошла к окну.

Вернулась.

Телефон всё ещё лежал.

Одри была у Лукаса.

Квартира тихая.

И вот именно в этой тишине всё стало слишком ясно.

Я не ждала воскресенья.

Не хотела сейчас подтверждать.

Не потому что планов много.

Потому что не хотела.

Это не означало, что Джейк внезапно стал мне безразличен.

Наоборот.

Я думала о нём с теплом.

О катке.

О книге.

О яблоках.

О корейском ресторане.

О том, как он снял шарф после моего «нет».

Он хороший.

Очень.

И, возможно, именно поэтому нельзя было продолжать до момента, когда он станет ждать от меня чувства, которого я не смогла дать.

Я взяла телефон.

Написала:

Давай не будем пока планировать воскресенье.

Долго смотрела.

Отправила.

Ответ пришёл не сразу.

Через три минуты.

Всё в порядке?

Я закрыла глаза.

Вот он.

Момент.

Я могла отложить.

До после бала.

До следующей недели.

До декабря.

До удобного времени.

Но удобного времени для таких разговоров не существует.

Можно завтра увидеться? Просто поговорить.

Ответ пришёл почти сразу.

Да.

И всё.

Никаких вопросов.

Никакого давления.

Мне стало ещё хуже.

Я рассказала Одри вечером.

Она вернулась около одиннадцати.

Увидела меня на диване.

Даже куртку не успела снять.

— Что случилось?

— Я завтра поговорю с Джейком.

Она застыла.

— В смысле поговоришь?

Я посмотрела.

Она поняла.

— О.

На этот раз я не попросила её не говорить это слово.

Одри сняла куртку.

Села рядом.

— Ты уверена?

— Нет.

— Хорошее начало.

Я усмехнулась.

— Но я не хочу тянуть.

— Почему сейчас?

Я рассказала про отменённый ужин.

Про облегчение.

Она слушала.

Не перебивала.

— Это было настолько очевидно, — сказала я в конце, — что стало противно.

— Не говори так.

— Но это правда.

— Ты не обязана расстраиваться из-за отмены каждой встречи.

— Не обязана.

Я посмотрела на неё.

— Но я вообще не хотела другой даты.

Одри кивнула.

— Тогда да.

— Что «да»?

— Пора.

Я выдохнула.

— Он не сделал ничего плохого.

— Я знаю.

— Я ненавижу это.

— Что именно?

— Было бы проще, если бы сделал.

— Возможно.

— Тогда я могла бы злиться.

— А вместо этого придётся быть честной.

— Ужас.

Она улыбнулась.

— Очень.

Я положила голову ей на плечо.

Редко так делала.

Но сейчас захотелось.

Одри сразу обняла.

— Я плохая?

Я сама удивилась вопросу.

Она тоже.

— Нет.

— Я два месяца встречалась с человеком, который, кажется, относился ко мне серьёзнее.

— Ты не обещала ему любовь.

— Но позволяла надеяться.

— Потому что сама надеялась.

Я молчала.

Это было правдой.

Я действительно пыталась.

Не из жалости.

Не ради игры.

Мне хотелось, чтобы получилось.

Просто не получилось.

— И ещё, — сказала Одри.

— Что?

— Не делай завтра то, что ты иногда делаешь.

Я подняла голову.

— Что?

— Не превращай разговор в юридическое заключение.

— Я так не делаю.

Она посмотрела.

— Хорошо. Иногда.

— Скажи просто.

— Что?

— Что он хороший. Что тебе было хорошо. Что дело не в его ошибке. Но ты не чувствуешь того же.

Я поморщилась.

— Звучит ужасно.

— Потому что будет неприятно.

— Отлично.

— Эмма.

— Я знаю.

Она сжала мою руку.

— Зато честно.

Я кивнула.

И в этот момент впервые почувствовала, что решение действительно принято.

На следующий день мы встретились в том же кафе, где когда-то был наш первый нормальный кофе.

Я поняла это только когда вошла.

И сразу пожалела, что выбрала именно его.

Слишком символично.

Но менять было поздно.

Джейк уже сидел.

Увидел меня.

Встал.

Не поцеловал.

Просто:

— Привет.

— Привет.

Я села.

Он не заказал мне кофе.

Правильно.

Несколько секунд мы молчали.

Я смотрела на стол.

Потом подняла глаза.

— Я не хочу тянуть.

Он чуть усмехнулся.

— Уже понял.

— Джейк.

— Прости.

Он опустил взгляд.

— Просто... после сообщения было понятно.

Я вдохнула.

— Ты ничего не сделал не так.

Он тихо рассмеялся.

— Классическая фраза.

— Знаю.

— И она всегда ужасная.

— Тоже знаю.

— Тогда не говори.

Я кивнула.

— Хорошо.

Пауза.

— Мне правда было хорошо с тобой.

— Эмма.

— Нет. Дай закончить.

Он замолчал.

— Я не встречалась с тобой потому, что мне было скучно. И не потому, что Одри решила, что мне нужен парень. Ты мне нравился.

Он посмотрел.

— В прошедшем времени?

Я сжала губы.

— Нравишься.

— Но.

— Но не так, как тебе нужно.

Он отвёл взгляд.

Вот.

Боль.

Настоящая.

И я была причиной.

— Откуда ты знаешь, как мне нужно?

— Потому что ты хочешь ближе.

— А ты нет.

— Нет.

Слово прозвучало очень тихо.

Но чётко.

Джейк кивнул.

Долго.

— Хорошо.

Мне захотелось исправить.

Сказать что-то.

Смягчить.

Но Одри права.

Не надо превращать в объяснение на десять страниц.

— Прости.

Он посмотрел.

— За что?

— За то, что не поняла раньше.

— Ты же не могла знать.

— Наверное.

— И я тоже видел.

Я нахмурилась.

— Что?

— Последние недели.

Он чуть улыбнулся.

Грустно.

— Ты всё время как будто была рядом, но одной ногой уже где-то ещё.

Фраза больно кольнула.

— Это не из-за другого человека.

Он внимательно посмотрел.

Слишком внимательно.

— Я не спрашивал.

— Но подумал.

— Может быть.

— Нет.

Я сказала твёрдо.

— Никого нет.

Он кивнул.

— Хорошо.

И это было важно.

Потому что я не хотела, чтобы он ушёл с мыслью, что просто проиграл кому-то.

Это было бы неправдой.

— Ты всё равно пойдёшь на бал? — спросил он неожиданно.

Я моргнула.

— Да.

— Одна?

— С друзьями.

Он усмехнулся.

— Понятно.

— Джейк—

— Я не намекаю.

— Хорошо.

— Просто спросил.

Мы снова замолчали.

Потом он сказал:

— Я злюсь.

Я кивнула.

— Можешь.

— И мне сейчас не хочется быть очень понимающим.

— Не надо.

Он посмотрел.

— Но я не думаю, что ты плохая.

Я сглотнула.

Почему-то именно от этого хотелось заплакать.

Не плакала.

— Спасибо.

— И книгу я всё равно дочитаю.

Я улыбнулась.

Первый раз за весь разговор.

— Уже поздно возвращать.

— Именно.

Он тоже чуть улыбнулся.

Потом встал.

Я сразу поняла.

Всё.

— Я, наверное, пойду.

— Хорошо.

— И...

Он остановился.

— Удачи на турнире.

— Спасибо.

— И на балу.

— Спасибо.

— Только не приходи в платье жены сенатора.

Я замерла.

Потом рассмеялась.

— Откуда ты—

— Ты рассказывала.

— Чёрт.

— У тебя ужасная память.

— Неправда.

— Иногда.

Он улыбнулся.

Уже почти нормально.

И от этого стало ещё тяжелее.

— Пока, Эмма.

— Пока, Джейк.

Он ушёл.

Я осталась сидеть.

Минуту.

Две.

Пять.

Кофе так и не заказала.

Внутри было пусто.

Не разбито.

Не трагично.

Просто грустно.

Потому что что-то хорошее закончилось.

Даже если оно не было правильным.

И я вдруг поняла, что можно расстаться с человеком и всё равно скучать не по будущему с ним...

а по тем хорошим дням, которые уже были.

Каток.

Падение.

Книга.

Яблоки.

Его шарф.

Сто двадцать страниц.

«Посмотрим».

Я улыбнулась сквозь тяжёлый выдох.

Он правда ненавидел это слово.

А я, возможно, слишком долго им пряталась.

Одри ждала меня дома.

Ничего не спросила в дверях.

Просто посмотрела.

Я сняла пальто.

— Всё.

Она подошла и обняла.

Без слов.

И вот теперь глаза защипало.

— Я не буду плакать.

— Не плачь.

— Я серьёзно.

— Хорошо.

— И не говори, что можно.

— Не скажу.

Я уткнулась ей в плечо.

— Он хороший.

— Я знаю.

— Очень.

— Знаю.

— Это ужасно.

— Немного.

Я засмеялась.

И одна слеза всё-таки вышла.

Только одна.

— Сука.

Одри тихо рассмеялась.

— Иди сюда.

Мы сели на диван.

Она принесла мороженое.

Не спросила, хочу ли.

Правильно.

Я ела прямо из коробки.

— Он сказал, что дочитает книгу.

— Это мило.

— Да.

— Больше ничего не скажу.

— Спасибо.

Мы включили какую-то комедию.

Через двадцать минут я уже реально смеялась.

Через сорок телефон лежал экраном вниз.

Через час я поняла, что переживу.

Конечно переживу.

Это никогда и не было вопросом.

Просто иногда правильное решение всё равно неприятное.

Наутро я проснулась без ощущения катастрофы.

Скорее с лёгкой тяжестью.

И с неожиданной свободой.

Не радостью.

Именно свободой.

Больше не нужно думать, приглашать ли Джейка на бал.

Не нужно проверять, хватает ли мне чувств.

Не нужно сравнивать его темп со своим.

Всё решено.

И впервые за несколько недель это слово не пугало.

В университете никто ничего не знал.

Кроме Одри.

Я хотела так оставить хотя бы на день.

Майкл разрушил план к обеду.

— Где Джейк?

Я подняла глаза.

— Что?

— Он обычно пишет тебе к этому времени.

— Откуда ты знаешь?

— Ты обычно смотришь в телефон и улыбаешься.

Я уставилась.

— Ты пугающе наблюдательный.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Так где?

Я помолчала.

Потом поняла, что скрывать бессмысленно.

— Мы расстались.

Улыбка исчезла.

— О.

— Только не это слово.

— Прости.

Он сел напротив.

— Ты нормально?

— Да.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

— Он что-то сделал?

— Нет.

— Ты?

Я прищурилась.

— Формулируй аккуратнее.

— Я не обвиняю.

— Тогда нет.

— Просто не получилось?

— Да.

Он кивнул.

И, к моему удивлению, не стал задавать ещё пятьдесят вопросов.

— Жалко.

Я посмотрела.

— Тебе?

— Он был нормальный.

— Ты его не любил.

— Я его не знал.

— Но говорил, что не нравится.

— Потому что был самоуверенный.

— Ты тоже.

— Именно поэтому я распознаю.

Я улыбнулась.

— Идиот.

— Зато ты смеёшься.

— Не присваивай.

Он поднял руки.

— Всё.

Потом добавил:

— Если хочешь напиться после бала, я прослежу, чтобы было не два коктейля.

Я уставилась.

— Ты никогда не забудешь?

— Никогда.

— Ненавижу.

— Нет.

— Иногда.

И почему-то после этого стало легче.

Ещё немного.

К вечеру пятницы университет жил только балом.

Даже те, кто не собирался идти, обсуждали его.

Кто с кем.

Кто что наденет.

Какие преподаватели будут.

Кто собирается после в клуб.

Я слушала вполуха.

У меня была тренировка.

Следующий раунд турнира.

И ещё один дедлайн.

Бал существовал где-то впереди.

Завтра.

И чем ближе он становился, тем меньше мне хотелось придавать ему значение.

В конце занятия Стерлинг напомнил:

— Завтра мероприятие факультета. Я не контролирую вашу личную жизнь, но очень прошу не заставлять преподавателей в понедельник узнавать подробности вечера из дисциплинарных отчётов.

Аудитория засмеялась.

Майкл поднял руку.

Стерлинг посмотрел на него с подозрением.

— Уже боюсь.

— Это рекомендация или просьба?

— Мистер Донован.

— Всё.

Я усмехнулась.

Стерлинг продолжил:

— И да. Занятие по элективу в понедельник остаётся по расписанию. Бал не является уважительной причиной не прочитать материалы.

Кто-то простонал.

Я тихо сказала:

— Жестоко.

Он услышал.

Конечно.

— Реалистично, мисс Брукс.

Я подняла взгляд.

— У вас одна фраза на все случаи жизни?

— Пока работает.

Я чуть улыбнулась.

— Не злоупотребляйте.

— Учту.

Несколько секунд.

Совсем коротко.

Но мне вдруг стало странно.

Потому что завтра я увижу его на балу.

Не за столом.

Не с презентацией.

Не в аудитории.

И впервые эта мысль вызвала не раздражение.

А любопытство.

Чистое.

Небольшое.

Опасное только потому, что я сразу его заметила.

Я закрыла ноутбук.

Собрала вещи.

И сказала себе единственное разумное:

не придумывай.

Завтра просто бал.

Я иду с друзьями.

Я только что закончила отношения.

Мне вообще не нужен новый источник сложности.

Особенно тот, у которого в расписании рядом с моим именем стоит оценка.

Очень убедительно.

Почти.

Когда мы с Одри вышли из здания, она уже улыбалась.

— Что?

— Завтра.

— Да.

— Наш бал.

— Не называй его «наш».

— Почему?

— Звучит как выпускной.

— Хорошо. Твой вечер в смокинге.

— Лучше.

— И без Джейка.

Я посмотрела.

Она сразу подняла руки.

— Не в плохом смысле.

— Знаю.

— Ты нормально?

Я подумала.

— Да.

И это была правда.

Мне было немного грустно.

Но нормально.

Даже хорошо.

Впереди был вечер.

Музыка.

Одри.

Лукас.

Майкл.

Команда.

Весь факультет.

И профессор Стерлинг, который, как я совершенно спокойно себе напомнила, был просто одним из преподавателей в комнате.

Просто одним человеком среди сотни других.

Я даже почти поверила.

Почти.