Между нами - кафедра

В среду к трём часам я уже ненавидела слово «мотивация».

— Почему вы хотите попасть на курс?

— Потому что мне интересно международное коммерческое право.

Нет.

Слишком просто.

— Потому что арбитраж находится на пересечении частного и международного права, а мне интересны—

Нет.

Слишком похоже на человека, который написал ответ заранее и теперь декламирует его перед зеркалом.

Я закрыла глаза.

— Ты сейчас разговариваешь сама с собой?

Я открыла их.

Майкл стоял в дверях пустой аудитории с двумя стаканами кофе.

— Нет.

— Я слышал.

— Значит, зачем спрашиваешь?

Он поставил один стакан передо мной.

— Потому что хотел убедиться, что стресс всё-таки способен довести тебя до безумия.

Я посмотрела на кофе.

— Это мне?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы ты не умерла до собеседования. Я хочу победить честно.

— Очень трогательно.

— Знаю.

Я взяла стакан.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он сел на соседний стол.

На нём был пиджак.

Не костюм.

Просто тёмный пиджак поверх рубашки.

Но даже это уже выглядело слишком официально для Майкла.

Я посмотрела.

— Ты нарядился.

— Я всегда так выгляжу.

— Нет.

— Иногда.

— Никогда.

— Брукс.

— Что?

— Ты тоже в пиджаке.

Я посмотрела на себя.

— Это другое.

— Почему?

— Потому что мне идёт.

Майкл уставился на меня.

Потом рассмеялся.

— Вот. Теперь я спокоен.

— Что?

— Если ты способна быть настолько самоуверенной за двадцать минут до комиссии, значит, не нервничаешь.

— Я не нервничаю.

Он отпил кофе.

— Конечно.

Я посмотрела на часы.

15:02.

Моё собеседование в 15:20.

Майкла — в 15:40.

— Ты готовился?

— Немного.

— Что значит «немного»?

— Прочитал свою работу.

— Один раз?

— Два.

— И всё?

— Посмотрел несколько дел.

— Каких?

— Не скажу.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Конкуренты.

— Господи.

— Ты сама так сказала.

— На лекции.

— Действует бессрочно.

Я усмехнулась.

За окном моросил дождь.

Опять.

Казалось, Бостон решил окончательно перейти в режим мокрого серого существования до весны.

На подоконнике лежали жёлтые листья, прилипшие к стеклу.

Я допила кофе.

— Как думаешь, что спросят?

— Тебя? — сказал Майкл.

— Да.

— Почему ты споришь со Стерлингом.

Я посмотрела.

— Это собеседование на курс.

— Именно.

— Он не будет задавать такое.

— Уверена?

— Да.

— Тогда почему так быстро ответила?

— Ты сегодня особенно раздражающий.

— Это от стресса.

— Твоего?

— Твоего. Я чувствую.

Я закатила глаза.

Дверь открылась.

Из аудитории напротив вышла девушка с третьего курса.

Она выглядела так, будто только что пережила допрос в Конгрессе.

Майкл сразу повернулся.

— Ну?

Она посмотрела на него.

— Удачи.

И ушла.

Мы молча проводили её взглядом.

— Очень обнадёживает, — сказала я.

— Может, она просто драматичная.

— Ты видел её лицо?

— Видел.

Я снова посмотрела на часы.

15:15.

Пять минут.

Нормально.

Совершенно нормально.

Ничего особенного.

Три человека.

Пятнадцать минут.

Письменная работа.

Практический вопрос.

Я делала вещи сложнее.

— Ты сейчас снова ушла в голову, — сказал Майкл.

— Замолчи.

— Вот.

— Майкл.

— Всё.

Дверь открылась.

Секретарь выглянула в коридор.

— Emma Brooks?

Я встала.

Поставила стакан.

Майкл тихо сказал:

— Не уничтожь комиссию.

Я посмотрела на него.

— Постараюсь оставить кого-нибудь тебе.

— Вот за это и люблю.

Я пошла к двери.

Комиссия оказалась именно такой, как говорил Майкл.

Харпер.

Стерлинг.

И женщина, которую я раньше не видела.

Лет сорок.

Короткие тёмные волосы.

Серый костюм.

Перед ней лежала моя работа.

— Мисс Брукс, — сказал Харпер. — Присаживайтесь.

— Спасибо.

Я села.

Никакой кафедры.

Никакой аудитории.

Просто стол.

Три человека напротив.

И это почему-то было хуже.

Харпер представил женщину.

— Это Rachel Bennett, партнёр Bennett & Shaw. Основная практика — международный коммерческий арбитраж.

— Приятно познакомиться.

Она кивнула.

— Взаимно.

Стерлинг ничего не сказал.

Просто открыл мою работу.

Я заметила несколько пометок на полях.

Конечно.

Харпер начал первым.

— Почему этот курс?

Я чуть не улыбнулась.

Вот оно.

Мотивация.

Только теперь все заготовленные фразы показались ещё глупее.

Поэтому я сказала правду.

— Потому что я пока не знаю, хочу ли заниматься международным публичным правом, коммерческими спорами или судебной практикой. А арбитраж находится где-то между тем, что мне интересно в каждой из этих областей.

Харпер поднял бровь.

— Не самый традиционный ответ.

— Но честный.

— Вы часто подчёркиваете честность.

— Потому что она полезнее красивого ответа.

Стерлинг слегка опустил взгляд.

Я не поняла, скрывал ли он улыбку или просто читал.

Беннетт спросила:

— Что именно вас привлекает в арбитраже?

— Структура.

— Поясните.

— Стороны сами создают значительную часть процессуального пространства. Выбирают правила, место, иногда право, арбитров. Но при этом всё равно существуют внешние пределы — национальные суды, вопросы исполнения, публичный порядок. Мне интересно, где заканчивается автономия сторон и начинается контроль государства.

Она кивнула.

— Это уже ближе.

Стерлинг поднял глаза.

— В своей работе вы заняли позицию, что суд должен в большинстве случаев передавать вопрос действительности арбитражной оговорки арбитрам, даже если основной договор оспаривается.

— Да.

— Почему?

— Потому что иначе принцип автономности оговорки теряет смысл.

— Это слишком общий ответ.

Вот.

Началось.

Я чуть выпрямилась.

— Тогда точнее: если суд каждый раз будет сначала проверять действительность всего договора, прежде чем признать компетенцию арбитража, сторона сможет парализовать арбитраж простым утверждением, что договор недействителен.

— Но если сам договор действительно недействителен?

— Это не обязательно означает недействительность оговорки.

— А если порок затрагивает согласие вообще?

— Тогда это другой вопрос.

— Какой?

— Было ли согласие на арбитраж вообще.

— И кто должен это решать?

— Зависит от характера возражения.

Он чуть наклонил голову.

— Это уход от ответа.

Я сразу почувствовала знакомый импульс.

Острый.

Почти приятный.

— Нет. Это разграничение.

Харпер едва заметно улыбнулся.

Беннетт посмотрела на Стерлинга.

Он продолжил:

— Хорошо. Компания утверждает, что её подпись на договоре подделана. В договоре есть арбитражная оговорка. Арбитраж уже начат. Должен ли суд остановить процесс и решить вопрос сам?

Я задумалась.

Не долго.

— Если спор касается самого существования согласия компании на договор и, соответственно, на арбитраж, суд должен иметь возможность проверить это до принудительного направления в арбитраж.

— Тогда вы отказываетесь от позиции своей работы?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я писала об оспаривании действительности основного договора, а не об отсутствии согласия на него.

— Удобно.

Я прищурилась.

— Точно.

Харпер кашлянул.

Беннетт улыбнулась.

Стерлинг посмотрел на меня чуть дольше.

— Продолжайте.

— Автономность оговорки не создаёт согласие из ничего. Она защищает оговорку от автоматического падения вместе с основным договором. Это не одно и то же.

Беннетт кивнула.

— Хорошо.

Она перелистнула страницу.

— А теперь практический вопрос. Представьте, что вы представляете сторону, которая хочет избежать арбитража. Вы считаете оговорку действительной, но понимаете, что арбитраж для клиента экономически невыгоден. Что делаете?

Я посмотрела на неё.

— Вы хотите услышать юридический или клиентский ответ?

— Именно поэтому вопрос задан так.

Я чуть улыбнулась.

— Сначала выясню, действительно ли арбитраж экономически невыгоден, или клиент просто боится.

— Допустим, действительно невыгоден.

— Тогда ищу законный процессуальный путь избежать или изменить формат спора.

— Например?

— Переговоры. Медиация. Соглашение сторон о другом форуме. Если есть основания — оспаривание юрисдикции, но не выдуманное.

— А если нет оснований?

— Не буду создавать фиктивный аргумент только потому, что клиенту не нравится договор, который он подписал.

Беннетт подняла взгляд.

— Даже если потеряете клиента?

— Возможно.

— Очень идеалистично.

— Возможно.

— Вы это часто говорите?

— Когда ответ действительно зависит от фактов.

Стерлинг тихо сказал:

— Редко.

Я повернула голову.

Он смотрел в работу.

Харпер улыбнулся уже открыто.

— Профессор Стерлинг хорошо знаком с манерой мисс Брукс отвечать.

Я чуть прищурилась.

— Насколько я понимаю, это не часть оценки.

Стерлинг поднял глаза.

— Не часть.

— Хорошо.

Беннетт посмотрела между нами.

— Вы спорите на занятиях?

Харпер рассмеялся.

Стерлинг ответил первым:

— Регулярно.

— Иногда, — сказала я одновременно.

Он посмотрел на меня.

— Иногда?

— Не на каждой лекции.

— Технически верно.

Я улыбнулась.

Беннетт тоже.

— Хорошо. Последний вопрос, мисс Брукс. Что вы считаете своей слабой стороной в учебной работе?

Я вздохнула.

Вот этот вопрос я ненавидела больше мотивации.

Потому что стандартный ответ «я перфекционист» должен был быть запрещён законом.

— Я слишком быстро формирую позицию.

Стерлинг перестал листать страницы.

Харпер тоже посмотрел внимательнее.

— И это слабость? — спросила Беннетт.

— Иногда.

— Почему?

— Потому что если я вижу сильный аргумент рано, мне приходится сознательно заставлять себя не строить вокруг него всё остальное.

— Получается?

— Лучше, чем раньше.

Харпер улыбнулся.

— Это правда.

Я посмотрела на него.

— Спасибо за публичную аттестацию.

— Пожалуйста.

Беннетт закрыла папку.

— Хорошо. Спасибо, мисс Брукс.

— Спасибо.

Я встала.

Уже у двери услышала:

— И мисс Брукс.

Обернулась.

Стерлинг.

— В письменной работе вы остановились вовремя.

Я несколько секунд смотрела на него.

Потом поняла.

Тот самый старый комментарий.

Что я отвечаю шире, чем требует вопрос.

Я улыбнулась.

— Запишем дату?

Уголок его рта дрогнул.

— Не советую.

Харпер тихо рассмеялся.

Я вышла.

И только когда дверь закрылась, позволила себе выдохнуть.

Майкл сидел там же.

Увидел меня.

— Ну?

— Жива.

— Лицо нормальное.

— Спасибо.

— Что спрашивали?

Я посмотрела.

— Конкуренты.

Он медленно улыбнулся.

— Сука.

— Удачи.

— Брукс.

Я прошла мимо.

— Не уничтожь комиссию.

— Ненавижу тебя.

— Нет.

Результаты пришли в пятницу утром.

Я открыла письмо ещё в лифте.

Congratulations.

Этого было достаточно.

Я улыбнулась.

Совсем немного.

Но Одри, стоявшая рядом, заметила сразу.

— Взяли?

Я показала экран.

— Да.

— Эмма!

Она обняла меня прямо в лифте.

— Ты чего?

— Я рада!

— Я тоже, но ты сейчас задушишь.

Она отпустила.

— А Майкл?

— Не знаю.

Лифт открылся.

Мы вышли на этаж.

Телефон завибрировал.

Майкл: Готовься проигрывать мне ещё и там.

Я показала Одри.

Она засмеялась.

— Значит, тоже.

— К сожалению.

— Вы будете кошмаром.

— Для остальных.

— Именно.

Мы вошли в квартиру.

Одри сняла куртку.

— Надо отметить.

— Чем?

— Ужин.

— У меня встреча команды.

— После.

— Джейк написал.

Она остановилась.

— Сегодня?

— Да.

— И?

Я бросила сумку на кресло.

— Не знаю.

— Что значит не знаешь?

— Он хочет увидеться.

— Ты хочешь?

Я задумалась.

Вот странно.

Раньше ответ появлялся сразу.

Сейчас тоже появился.

Просто немного другой.

— Да.

— Тогда в чём проблема?

— Ни в чём.

Одри посмотрела на меня внимательнее.

— Ты устала от него?

— Нет.

— Он сделал что-то?

— Нет.

— Тогда?

Я села на диван.

— Не знаю.

Она села рядом.

— Эмма.

— Что?

— Ты последние недели говоришь про Джейка как про очень хорошую работу.

Я повернула голову.

— Что?

— «Всё нормально». «Он хороший». «Мне легко». «Он ничего плохого не сделал».

— И?

— Обычно когда человек тебе очень нравится, ты не составляешь список причин, почему он нормальный.

Я нахмурилась.

— Ты сейчас из ничего делаешь проблему.

— Возможно.

— Вот.

— Но ты сама стала чаще говорить «пока».

Я замолчала.

Она действительно это заметила.

Конечно заметила.

Это была Одри.

— Я не говорила ему.

— Я не про него.

— Тогда?

— Про себя.

Я откинулась назад.

— Мне нравится Джейк.

— Я знаю.

— Мне с ним хорошо.

— Знаю.

— Он ничего не делает не так.

— Тоже знаю.

— Тогда в чём вообще вопрос?

Одри пожала плечами.

— Ни в чём. Пока ты сама его не задаёшь.

Я посмотрела на неё.

— Ты ужасно раздражающая.

— Я стараюсь.

— Не надо.

— Хорошо.

Она встала.

— Я больше ничего не скажу.

— Спасибо.

— Но если сегодня не хочешь ехать — не едь только потому, что он ждёт.

Я прищурилась.

— Я сказала, что хочу.

— Тогда езжай.

— Именно.

Она улыбнулась.

— Хорошо.

Я взяла подушку и бросила в неё.

— Хватит говорить «хорошо» таким тоном.

Она поймала.

— Каким?

— Таким.

— Не понимаю.

— Врёшь.

— Немного.

К середине ноября осень окончательно закончилась.

Не календарно.

По ощущениям.

Листьев почти не осталось.

Ветер стал резче.

По утрам на машинах иногда появлялся тонкий слой инея.

В университетских коридорах начали появляться объявления о зимних мероприятиях.

Благотворительные сборы.

Концерт.

Каток на кампусе.

И однажды утром Одри буквально впечаталась в меня возле доски объявлений.

— Стой.

— Что?

Она ткнула пальцем.

Я посмотрела.

Большой тёмно-синий постер.

WINTER LAW SOCIETY BALL

Внизу дата.

Шестое декабря.

— О нет, — сказала я.

— О да.

— Нет.

— Да.

— Я не хочу.

— Ты ещё даже не прочитала.

— Бал.

— Именно.

— Платье.

— Да.

— Люди.

— Да.

— Разговоры.

— Да.

— Каблуки.

— Да!

Я посмотрела на неё.

— Почему тебя это радует?

— Потому что это бал.

— Очень содержательно.

Она уже фотографировала постер.

— Лорен заставит вас идти.

— Нет.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Лорен в общий чат команды.

Все участники турнира, пожалуйста, планируйте присутствовать на Winter Law Society Ball. Там будет несколько потенциальных спонсоров программы и выпускники.

Я показала Одри.

Она медленно улыбнулась.

— Карма.

— Я тебя ненавижу.

— Нет.

— Сейчас да.

— Идём выбирать платье.

— До шестого декабря три недели.

— Именно.

— Это не срочно.

— Для тебя — нет. Для нормальных людей — да.

— У меня есть платья.

— Не для этого.

— Почему?

Она посмотрела на меня.

— Потому что я хочу новое.

— Тогда купи себе.

— И тебе.

— Нет.

— Эмма.

— Одри.

— Ты проиграешь.

— Посмотрим.

Она застонала.

— Это слово уже всех преследует.

Джейк отреагировал на бал неожиданно спокойно.

Мы сидели в кафе недалеко от его кампуса.

Он ел чизкейк.

Я — картошку фри, потому что вечером мне почему-то хотелось именно её.

— Значит, шестого декабря у тебя бал?

— Да.

— Красиво.

— Не знаю.

— Ты пойдёшь?

— Придётся.

— Можно с кем-то?

Я подняла глаза.

Вот.

Я знала, что вопрос появится.

Просто почему-то надеялась, что позже.

— Кажется, да.

— Тогда возьми меня.

Не «можно я пойду».

Не «хочешь, чтобы я пришёл».

Просто возьми меня.

Я положила картошку.

— Не знаю.

Он перестал улыбаться.

— Почему?

— Потому что это мероприятие факультета.

— И?

— Там будут преподаватели. Команда. Выпускники.

— Я умею находиться среди людей.

— Я знаю.

— Тогда?

Я чуть выдохнула.

— Джейк, я не сказала «нет».

— Ты сказала «не знаю».

— Потому что не знаю.

— Мы встречаемся уже больше месяца.

Фраза повисла между нами.

Я посмотрела на него.

— Да.

— Тогда почему для тебя так странно прийти со мной на бал?

— Потому что одно не связано автоматически с другим.

— Почему?

— Потому что это моя университетская среда.

Он нахмурился.

— Я что, не должен её видеть?

— Я этого не говорила.

— Но звучит так.

Внутри сразу включилось раздражение.

Не огромное.

Но знакомое.

— Нет. Звучит ровно так, как я сказала.

— Эмма—

— Я не обязана приглашать тебя на каждое мероприятие только потому, что мы встречаемся.

Он откинулся на спинку стула.

— Я и не говорил «обязана».

— Ты спросил, почему это для меня странно, как будто сам факт наших встреч уже делает ответ очевидным.

— Для меня делает.

— Для меня нет.

Тишина.

Джейк посмотрел в сторону окна.

Я тоже замолчала.

Не собиралась извиняться за саму позицию.

Но и превращать это в войну не хотелось.

Через несколько секунд он сказал:

— Хорошо.

Я посмотрела.

— Что?

— Я понял.

— Правда?

— Да.

Он провёл ладонью по столу.

— Мне просто хотелось пойти с тобой.

И вот теперь раздражение стало меньше.

Потому что это уже было нормально.

— Можно было так и сказать.

— Я так и сказал.

— Нет. Ты сказал «возьми меня».

Он усмехнулся.

— Есть разница?

— Огромная.

— Конечно.

Я прищурилась.

— Сейчас снова начнём?

— Нет.

Он поднял руки.

— Я реально понял.

Я взяла картошку.

— Хорошо.

— Но ты подумаешь?

Я посмотрела на него.

— Да.

— Вот.

— Только не делай это победой.

— Уже.

— Джейк.

Он улыбнулся.

Я тоже.

Но что-то всё равно осталось.

Небольшое.

Не ссора.

Скорее первая настоящая шероховатость.

И дело было даже не в бале.

А в том, что для него «мы встречаемся больше месяца» уже было аргументом.

А для меня — просто фактом.

В тот же вечер мы стояли возле моей машины.

Джейк поцеловал меня.

Я ответила.

Как всегда.

Тепло.

Привычно.

Хорошо.

И именно слово «привычно» вдруг показалось слишком громким.

Он отстранился.

— Ты сегодня где-то далеко.

Я моргнула.

— Нет.

— Да.

— Просто устала.

— Турнир?

— Всё вместе.

Он посмотрел внимательно.

— Я тебя чем-то задел?

Вот тут я могла соврать.

Сказать нет.

Закрыть тему.

Но не хотела.

— Немного.

Он сразу стал серьёзнее.

— Балом?

— Не самим балом.

— А чем?

Я прислонилась к машине.

— Тем, как ты это сказал.

— Я уже извинился.

— Ты не извинялся.

— Хорошо. Извини.

Я усмехнулась.

— Отлично.

— Эмма.

— Что?

— Я не понимаю, что сделал настолько ужасного.

И вот тут снова.

Не «что тебя задело».

А «что сделал настолько ужасного».

Как будто если поступок не ужасный, то реакция уже слишком большая.

Я почувствовала, как внутри становится холоднее.

— Я не сказала, что ужасного.

— Тогда почему мы всё ещё это обсуждаем?

— Потому что ты спросил.

Он замолчал.

— Хорошо.

Я закрыла глаза на секунду.

— Джейк, не надо.

— Что?

— Вот это.

— Что именно?

— Говорить «хорошо» так, будто я сейчас создаю проблему из ничего.

Он посмотрел на меня.

— А разве нет?

Всё.

Вот теперь задел.

Я выпрямилась.

— Нет.

— Я просто хотел пойти на бал с девушкой, с которой встречаюсь.

— А я просто сказала, что не уверена.

— И мы уже десять минут разбираем формулировку.

— Потому что ты не принимаешь сам ответ.

— Я принимаю.

— Нет. Ты всё время пытаешься понять, почему он не такой, какой ты ожидал.

Джейк провёл рукой по волосам.

— Потому что я не понимаю тебя иногда.

— Это нормально.

— Для тебя всё нормально.

— Не начинай цепляться к словам.

— Я не цепляюсь.

— Именно это ты сейчас делаешь.

Он замолчал.

Я тоже.

И в тишине впервые стало не легко.

Вообще.

Машины проезжали по улице.

Кто-то хлопнул дверью рядом.

Холодный воздух забрался под пальто.

Джейк посмотрел на меня.

— Может, ты просто не хочешь, чтобы я там был?

Я ответила сразу:

— Может быть.

Он явно не ожидал.

Я тоже.

Но слово уже прозвучало.

— Почему?

Вот теперь надо было честно.

Хотя бы с собой.

— Потому что я не хочу, чтобы всё моё пространство автоматически становилось общим.

— После месяца?

— Именно после месяца.

— Я не прошусь жить к тебе.

— Я знаю.

— Тогда это звучит немного...

Он остановился.

— Как?

— Будто ты специально держишь меня на расстоянии.

Я посмотрела на него.

И поняла, что, возможно, он прав.

Не полностью.

Но достаточно.

— Может быть.

— И тебя это устраивает?

Я не ответила сразу.

Потому что вот этот вопрос уже был настоящим.

Не про бал.

Не про приглашение.

Про нас.

Мне нравился Джейк.

Я любила проводить с ним время.

Мне нравилось, как он целуется.

Нравилось, как он смеётся.

Нравилось, что он звонит.

Но когда он пытался сделать шаг ближе, я не радовалась.

Я начинала искать место для отступления.

И это было не очень честно.

Ни по отношению к нему.

Ни ко мне.

— Я не знаю, — сказала я.

Он тихо усмехнулся.

Не весело.

— Любимое слово.

— Не надо.

— Прости.

Я посмотрела на него.

Он выглядел расстроенным.

И мне было неприятно, что причина — я.

Но ещё неприятнее было бы сейчас сказать то, что он хочет услышать, только чтобы исправить его выражение лица.

— Мне нужно подумать.

— О чём?

— О том, куда это идёт.

— Я думал, всё идёт нормально.

— И я.

— До сегодня?

— Нет.

Я честно покачала головой.

— Я замечала раньше.

— Что?

— Что ты движешься быстрее.

— Я не понимаю, что это значит.

— Ты уже говоришь «мы». Планируешь впереди. Хочешь входить в мою жизнь дальше. А я...

Я замолчала.

— А ты?

— А я пока просто встречаюсь с тобой.

Он смотрел несколько секунд.

— Это довольно неприятно слышать.

— Я знаю.

— Но честно.

— Да.

Он кивнул.

— Хорошо.

На этот раз слово не раздражало.

Потому что звучало устало.

Я подошла чуть ближе.

— Я не хочу сейчас всё заканчивать.

Он поднял глаза.

— Но?

— Но мне надо понять, хочу ли я того же, что ты.

— Я тоже не говорил про свадьбу, Эмма.

— Я знаю.

— Тогда может, мы делаем слишком большую проблему?

— Может быть.

— Ты опять.

Я чуть улыбнулась.

Он тоже.

Совсем немного.

Напряжение стало меньше.

— Ладно, — сказал Джейк. — Не будем решать сегодня.

— Спасибо.

— И на бал не напрашиваюсь.

— Джейк.

— Что?

— Не будь ребёнком.

Он уставился на меня.

— Это сейчас было грубо.

— Потому что ты только что превратил нормальный разговор в «ну тогда вообще не пойду».

— Я пошутил.

— Плохо.

Он несколько секунд смотрел.

Потом засмеялся.

— Вот сейчас ты точно вернулась.

— Куда?

— В себя.

— Я никуда не уходила.

— Конечно.

Он наклонился.

Коротко поцеловал меня в лоб.

Не в губы.

И почему-то от этого стало грустнее.

— Напиши, когда доедешь.

— Хорошо.

Он отошёл.

Я села в машину.

И ещё долго не заводила двигатель.

Не потому что хотела плакать.

Не хотелось.

Просто сидела.

Смотрела на руль.

И впервые допустила мысль, которую несколько недель старательно не трогала.

Возможно, с Джейком всё было хорошо именно потому, что я никогда не подпускала его достаточно близко, чтобы стало сложно.

И если это так...

то проблема была уже не в том, сколько раз он говорил «на будущее».

На следующий день мы с Одри сидели в кафе возле университета.

Я рассказала ей всё.

Почти дословно.

Она не перебивала.

Это пугало больше, чем вопросы.

Когда закончила, она размешала кофе.

— Ну?

— Что «ну»?

— Скажи.

— Что?

— Я вижу, что ты думаешь.

Она посмотрела на меня.

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что Джейк давит?

— Он не давит.

— Я знаю.

— Тогда?

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что ты всё испортила?

— Нет.

— Хорошо.

— Одри.

Она вздохнула.

— Мне кажется, ты просто не влюбляешься в него.

Я замолчала.

Просто.

Без украшений.

— Мы встречаемся месяц.

— Я не сказала, что должна.

— Тогда почему это проблема?

— Потому что он уже начинает хотеть больше, а ты — нет.

Я смотрела в кофе.

— Мне нравится быть с ним.

— Я знаю.

— Очень.

— Верю.

— Тогда почему этого недостаточно?

— Может, достаточно.

Она пожала плечами.

— Если вам обоим достаточно.

Вот.

Вот где всё было.

— А ему уже нет.

— Мне так кажется.

Я провела пальцем по краю чашки.

— Я не хочу делать ему больно.

— Тогда не тяни только потому, что он хороший.

Я подняла глаза.

Одри смотрела спокойно.

Без улыбки.

— Самая мерзкая причина оставаться с человеком — потому что он не заслужил, чтобы его бросили.

Я поморщилась.

— Это ужасно звучит.

— Зато правда.

— Я пока не собираюсь его бросать.

— Хорошо.

— Но хватит этим тоном.

Она улыбнулась.

— Извини.

Я бросила в неё салфетку.

Она поймала.

— И бал?

Я вздохнула.

— Не знаю.

— Без Джейка?

— Скорее всего.

Она несколько секунд молчала.

— Это многое говорит.

— Не начинай.

— Молчу.

Я посмотрела в окно.

На улице впервые за осень пошёл настоящий снег.

Редкий.

Мелкий.

Он таял почти сразу, касаясь асфальта.

Люди поднимали головы.

Кто-то достал телефон.

Одри улыбнулась.

— Первый снег.

Я тоже посмотрела.

— Рано.

— Ноябрь.

— Всё равно.

— Скоро бал.

— Не напоминай.

— Скоро Новый год.

Я покачала головой.

— До него вечность.

Одри отпила кофе.

— Ты каждый год так говоришь.

Я смотрела, как снег растворяется на мокром асфальте.

И почему-то тогда мне действительно казалось, что до Нового года ещё очень далеко.

Что впереди слишком много обычных дней.

Слишком много лекций.

Турнир.

Бал.

Джейк.

Экзамены.

Декабрь.

И уж точно ничего особенно неожиданного случиться не может.

В конце концов, жизнь редко меняется за одну неделю.

По крайней мере, так я тогда думала.

Через пять минут Одри всё-таки заставила меня выйти из кафе.

Не потому, что мы куда-то опаздывали.

Просто первый снег внезапно оказался для неё событием национального масштаба.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Он тает.

— Мне всё равно.

— Ты видела снег раньше.

— Каждый год.

— Тогда в чём смысл?

Она уже натягивала пальто.

— В том, что это первый.

— Железная логика.

— Идём.

Я вздохнула, но поднялась.

На улице снег действительно стал немного гуще.

Не настолько, чтобы лечь на землю.

Скорее мелкие белые точки крутились между домами, цеплялись за волосы, за воротники, за тёмную ткань пальто и почти сразу исчезали.

Одри подняла лицо.

— Красиво.

— Холодно.

— Ты невозможная.

— Зато честная.

Она вытянула ладонь.

Снежинка упала и растаяла.

— Через месяц ты будешь ныть, что снега слишком много.

— Конечно.

— Тогда зачем сейчас радоваться?

Она посмотрела на меня.

— Потому что можно радоваться чему-то, даже если потом это начнёт раздражать.

Я прищурилась.

— Сейчас будет философия?

— Нет.

— Хорошо.

Мы пошли к университету.

Мне нужно было забрать из библиотеки пару материалов для турнира.

Одри — встретиться с преподавателем по одному из семинаров.

Телефон завибрировал.

Джейк.

Я не открыла сразу.

Одри заметила.

Конечно.

— Он?

— Да.

— И ты не смотришь?

— Я иду.

— Ты умеешь идти и читать.

— Именно поэтому люди врезаются в столбы.

— Ты на тротуаре.

Я достала телефон.

Джейк: Я подумал.

Я остановилась.

Одри прошла ещё два шага и обернулась.

— Что?

— Ничего.

Открыла продолжение.

Джейк: Не хочу, чтобы вчерашний разговор висел между нами. Я правда не собирался давить на тебя с балом. Просто хотел пойти вместе. Если ты не хочешь — всё нормально.

Я перечитала.

Потом ещё раз.

Одри молчала.

— И?

— Он написал про бал.

— Что именно?

Я показала.

Она прочитала.

Вернула телефон.

— Нормально.

— Да.

— Будешь отвечать?

— Конечно.

Я набрала:

Я знаю. И я тоже не хотела превращать это в ссору. Мне просто правда нужно немного пространства, чтобы самой понять, чего я хочу.

Пауза.

Добавила:

Не только про бал.

Отправила.

Одри посмотрела на меня.

— Хорошо написала.

— Не просила оценку.

— Я знаю.

Ответ пришёл быстро.

Понял. Не буду давить.

Потом:

Но если передумаешь насчёт бала — костюм у меня есть 😌

Я усмехнулась.

— Что?

Показала Одри.

Она улыбнулась.

— Вот. Уже лучше.

— Да.

И мне действительно стало легче.

Не настолько, чтобы забыть вчерашний разговор.

Но достаточно, чтобы перестать чувствовать, будто мы стоим на краю какого-то решения.

Пока можно было ничего не решать.

Я убрала телефон.

Одри взяла меня под руку.

— А теперь снег.

— Он уже почти закончился.

— Ты всё испортила.

— Прости.

— Не верю.

Люби я
Турнир приближался быстрее, чем мне хотелось.

И это было странно.

Потому что в начале семестра я вообще не собиралась в нём участвовать.

Теперь же через несколько дней мы должны были узнать сторону на первый раунд, а я уже знала, кто из команды как реагирует на стресс.

Хлоя начинала говорить быстрее.

Дэвид забывал очевидные вещи, но вспоминал самые сложные детали.

Майкл становился невыносимо весёлым.

А я...

Я становилась ещё более собой.

— Нет, — сказала я, отодвигая распечатку.

Майкл даже не поднял головы.

— Как неожиданно.

— Что?

— Ты сказала «нет».

— Потому что это плохой вопрос.

— Он нормальный.

— Он даёт свидетелю возможность объясниться.

— Это перекрёстный допрос, не казнь.

— Именно. Поэтому мы хотим контролировать ответ.

Дэвид посмотрел между нами.

— Я уже не понимаю, кто из вас прав.

— Я, — одновременно сказали мы с Майклом.

Хлоя засмеялась.

Я посмотрела на Майкла.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Твой вопрос: «Почему вы решили не сообщать редактору о полученных документах сразу?»

— Да.

— Это открытая дверь на пять минут объяснений.

— Зато естественно.

— Естественно плохо.

— Брукс.

— Донован.

Лорен подняла руку.

— Стоп.

Мы оба повернулись.

— Давайте без семейной сцены.

— Мы не семья, — сказала я.

— Слава богу, — добавил Майкл.

— Ещё слово, и я выгоню обоих.

Я скрестила руки.

— Тогда скажите, чей вариант лучше.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы оба должны понять сами.

Майкл довольно улыбнулся.

— Значит, мой.

— Из чего ты это вывел?

— Она не сказала, что мой плохой.

— Она и мой не назвала плохим.

— Твой она слышала раньше.

— Господи.

Лорен устало потерла переносицу.

— Иногда мне кажется, что я добровольно согласилась на очень странную форму наказания.

Хлоя тихо сказала:

— Мы тоже.

Я рассмеялась.

Лорен посмотрела на нас.

— Ещё раз. Майкл задаёт свой вопрос. Эмма — свидетель. Посмотрим, что получится.

— Отлично.

Я откинулась на спинку стула.

Майкл сразу изменился.

Не полностью.

Но улыбка исчезла.

— Почему вы решили не сообщать редактору о полученных документах сразу?

Я посмотрела на него.

— Потому что сначала хотела проверить их подлинность.

— Сколько времени это заняло?

— Несколько дней.

— Сколько?

— Четыре.

— За эти четыре дня вы кому-нибудь рассказывали о документах?

— Нет.

— Почему?

— Потому что не знала, настоящие ли они.

— Но уже копировали их?

— Для проверки.

— Отправляли третьему лицу?

— Эксперту.

— Без разрешения источника?

Я замолчала.

Майкл чуть подался вперёд.

— Да или нет?

— Да.

— Значит, вы считали документы достаточно серьёзными, чтобы отправить их постороннему человеку, но недостаточно серьёзными, чтобы сообщить редактору?

Я прищурилась.

Чёрт.

— Да.

— Почему?

— Я уже сказала—

Лорен хлопнула ладонью по столу.

— Всё.

Майкл победно посмотрел на меня.

Я указала на него ручкой.

— Не смей.

— Что?

— Вот это лицо.

— Какое?

— Ты знаешь.

Хлоя засмеялась.

Лорен кивнула Майклу.

— Вопрос работает.

— Спасибо.

— Но.

Я улыбнулась.

Майкл перестал.

— Что «но»?

— Только если у вас есть эти факты. Иначе она просто ответит, что не отправляла никому.

Я сразу повернулась к материалам.

— Есть.

Начала листать.

Нашла страницу.

— Вот. Письмо эксперту.

Майкл наклонился.

— Значит, я прав.

— Не полностью.

— Брукс.

— Ты сформулировал вопрос нормально, но нашёл хорошую линию случайно.

— Какая разница?

— Огромная.

— Результат есть.

— Именно поэтому тебя иногда невозможно терпеть.

Он улыбнулся.

— Но ты терпишь.

Я посмотрела на него.

— Только потому, что убийство сократит мои шансы на турнир.

— Вот она, дружба.

Я закатила глаза.

Но улыбнулась.

Последние недели сделали нас лучше как команду.

Не потому, что мы перестали спорить.

Наоборот.

Просто теперь спор перестал означать, что кто-то обязательно должен проиграть.

Иногда Майкл был прав.

Иногда Хлоя.

Иногда Дэвид находил деталь, которую не замечал никто.

А иногда я всё ещё смотрела на них и думала, что быстрее было бы сделать самой.

Но хотя бы теперь эта мысль не всегда превращалась в действие.

Прогресс.

Раздражающий, но всё-таки прогресс.

Когда мы закончили, было уже почти семь.

Я вышла из здания вместе с Майклом.

Первый снег давно превратился в обычный мокрый дождь.

— Прекрасная погода, — сказал он.

— Ты издеваешься?

— Я люблю ноябрь.

— Почему?

— Люди перестают делать вид, что им нравится осень.

Я усмехнулась.

— Справедливо.

Мы дошли до парковки.

Майкл сунул руки в карманы.

— Ты идёшь на бал с Джейком?

Я повернула голову.

— Почему все знают про бал и Джейка?

— Ты сказала, что он хотел пойти.

— Кому?

— Одри.

— И?

Он помолчал.

Я остановилась.

— Майкл.

— Что?

— Откуда ты знаешь, что я сказала Одри?

Он понял ошибку.

Очень медленно.

— Она упомянула.

— Когда?

— Сегодня.

— Где?

— В коридоре.

Я смотрела на него.

— Вы опять переписываетесь?

— Почему «опять»?

— Потому что три просмотра сторис были не сбоем.

— Господи.

— Так переписываетесь?

— Иногда.

Я улыбнулась.

— О.

— Не делай это.

— Что?

— Это «о».

— Какое?

— Одришное.

— Значит, есть что скрывать?

— Нет.

— Тогда почему нервничаешь?

— Я не нервничаю.

— Ты сейчас говоришь быстрее.

— Брукс.

— Донован.

Он остановился возле моей машины.

— Мы иногда переписываемся.

— О чём?

— Это не твоё дело.

Я открыла рот.

Он сразу улыбнулся.

— Вот.

— Что?

— Неприятно?

— Я просто спросила.

— И я просто не ответил.

Я прищурилась.

— Я всё равно узнаю.

— Конечно.

— Одри расскажет.

— Вот поэтому я и не говорю ей ничего важного.

Я рассмеялась.

— Значит, что-то важное всё-таки есть.

Он закрыл глаза.

— Ты невыносима.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Мне всё равно.

Я открыла машину.

— Так что с балом? — снова спросил он.

— Не знаю.

— Ты пойдёшь одна?

— Возможно.

— С Одри?

— Она будет с Лукасом, скорее всего.

— А.

Теперь я посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

— Нет.

— Реально ничего.

— Майкл.

— Я спросил просто так.

— Конечно.

Он усмехнулся.

— Спокойной ночи, Эмма.

— Трус.

— До завтра.

Он ушёл прежде, чем я успела продолжить.

Я села в машину.

И почти сразу написала Одри:

Ты переписываешься с Майклом?

Ответ пришёл через минуту.

Иногда 😂

Я:

ПОЧЕМУ Я НЕ ЗНАЮ

Потому что это не интересно

Я посмотрела на экран.

Он только что чуть не умер, когда я спросила.

Три точки.

АХАХАХАХАХА

Я:

Что происходит?

Ничего. Реально. Он иногда отвечает на сторис, я иногда скидываю мемы.

Я задумалась.

И всё?

Эмма, у меня Лукас 😂

Я улыбнулась.

Я не про романтику. Просто странно.

Вы с Майклом дружите сто лет, но удивляешься, что он может писать мне?

Логично.

Раздражающе логично.

Ладно.

Ответ:

Ты сейчас звучишь как ревнивая мать.

Я:

Иди к черту.

Она прислала сердечко.

Я завела двигатель.

В пятницу нам наконец объявили дату первого серьёзного раунда турнира.

Двадцать второго ноября.

Ещё чуть больше недели.

И сторону мы узнаем только за сутки.

Когда Лорен сказала это, Дэвид тихо выругался.

Хлоя закрыла глаза.

Майкл произнёс:

— Прекрасно.

Я посмотрела на него.

— Ты псих.

— Мне нравится.

— Конечно.

Лорен разложила материалы.

— До этого момента работаем обе стороны одинаково. Никаких любимчиков.

— Я люблю обе, — сказал Майкл.

— Ты врёшь, — ответила я.

— Я люблю ту, которая выиграет.

— Очень принципиально.

— Спасибо.

Лорен посмотрела на нас.

— Ещё одна новость.

Никто не обрадовался.

— Что?

— Если пройдёте в полуфинал, финальная часть будет публичной.

Хлоя замерла.

— Насколько публичной?

— Большой зал. Судьи из практики. Студенты. Выпускники.

Дэвид положил голову на стол.

Я улыбнулась.

— Что? — спросил Майкл.

— Ничего.

— Тебе нравится.

— Да.

— Конечно.

Мне действительно нравилось.

Не потому что хотелось внимания.

А потому что большой зал меня почему-то успокаивал больше маленького.

Когда людей много, они перестают быть людьми.

Становятся аудиторией.

А аудитория — это просто пространство, которое нужно удержать.

Лорен указала на меня.

— Вот это выражение лица меня пугает.

— Какое?

— Ты уже хочешь туда.

— Мы ещё не прошли первый раунд.

— Именно.

— И?

— Ничего.

Майкл тихо сказал:

— Она уже мысленно произносит финальную речь.

Я повернулась.

— Не завидуй.

— Я буду произносить вторую.

— Если я тебе разрешу.

— Ты не решаешь.

— Пока.

— Лорен?

— Не втягивайте меня.

Мы засмеялись.

После тренировки я увидела Джейка возле кофейни.

Не случайно.

Он написал утром, что будет рядом и предложил встретиться на полчаса.

Я согласилась.

Хотя слово «полчаса» почему-то понравилось мне больше, чем обычное «увидимся вечером?».

Он уже заказал мне кофе.

— Без сахара, — сказал, протягивая стакан.

Я взяла.

— Запомнил.

— Удивлена?

— Немного.

— Обидно.

— Переживёшь.

Мы сели возле окна.

Он выглядел обычно.

И я вдруг поняла, что немного ждала неловкости после нашего разговора.

Но её не было.

— Как турнир? — спросил он.

— Двадцать второго.

— Это скоро.

— Да.

— Нервничаешь?

— Нет.

— Вообще?

— Пока нет.

Он улыбнулся.

— Я уже знаю, что потом будет.

— Что?

— Ты будешь говорить, что не нервничаешь, до момента, когда всё закончится.

— Я действительно не нервничаю.

— Конечно.

— Джейк.

— Молчу.

Я отпила кофе.

Несколько секунд было спокойно.

Потом он сказал:

— Я подумал про наш разговор.

Я поставила стакан.

— И?

— Ты права.

Я приподняла бровь.

— Мне нравится начало.

Он рассмеялся.

— Не порть.

— Хорошо.

— Я действительно немного... ускорился.

— Немного.

— Эмма.

— Что?

— Ты можешь хотя бы дать мне закончить?

Я улыбнулась.

— Продолжай.

— Я привык, что если мне кто-то нравится, я просто иду вперёд.

— Я заметила.

— И обычно это работает.

— Самоуверенно.

— Но честно.

— Ладно.

— А с тобой, видимо, так нельзя.

Я нахмурилась.

— Почему нельзя?

— Потому что ты сразу начинаешь отходить назад.

Я открыла рот.

Потом закрыла.

Потому что это было довольно точно.

— Возможно.

— Вот.

— Только не радуйся.

— Не буду.

Он провёл пальцем по крышке стакана.

— Поэтому я решил перестать строить планы за двоих.

— Хорошая идея.

— И просто спрашивать.

— Ещё лучше.

— Тогда спрашиваю.

Я посмотрела.

— Что?

— Воскресенье. Ужин?

Я задумалась.

Не потому что не хотела.

Просто проверила ощущения.

— Да.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

— Но.

— Уже страшно.

— Я сама выберу место.

— Почему?

— Потому что ты выбирал последние три раза.

— Справедливо.

— И никаких сюрпризов.

— Жестоко.

— Условие.

— Ладно.

Я улыбнулась.

Вот так было лучше.

Пространство снова появилось.

Не потому что он отдалился.

А потому что перестал делать следующий шаг до того, как я успевала понять, хочу ли его.

Мне понравилось.

Я протянула руку через стол и коснулась его пальцев.

Джейк посмотрел.

— Что?

— Ничего.

— Ты сама.

— Просто рука.

— Фиксирую.

Я сразу убрала.

Он засмеялся.

— Идиот.

— Но тебе нравится.

Я посмотрела на него.

— Иногда.

— Уже достаточно.

И в этот момент я искренне подумала, что, может быть, Одри ошиблась.

Может быть, дело не в том, что я не влюбляюсь.

Может быть, мне просто нужно больше времени.

Не все обязаны падать в чувства с разбега.

Кто-то входит в них медленно.

Проверяя почву.

Останавливаясь.

Снова двигаясь.

Почему бы не я?

Воскресный ужин я выбрала сама.

Небольшой корейский ресторан, который любила ещё со второго курса.

Джейк никогда там не был.

Что дало мне прекрасную возможность десять минут издеваться над тем, как он пытался разобраться в меню.

— Не смей заказывать самое неострое.

— Почему?

— Потому что это трусость.

— Я люблю свой желудок.

— Слабак.

— Ты специально хочешь посмотреть, как я страдаю?

— Немного.

Он указал на одну строчку.

— Вот это.

Я посмотрела.

— Серьёзно?

— Что?

— Ты умрёшь.

— Ты только что назвала меня слабаком.

— Это не значит, что я хочу оплачивать похороны.

— Поздно.

Он заказал.

Через пятнадцать минут сидел красный.

Я пила воду и смеялась.

— Не смешно.

— Очень.

— Я не чувствую язык.

— Ты сам выбрал.

— Под твоим давлением.

— Я ничего не заставляла.

— Ты поставила под сомнение мою мужественность.

— Я сказала «слабак».

— То же самое.

— Нет.

Он схватил мой стакан.

— Эй!

— Экстренная ситуация.

— У тебя свой.

— Закончился.

Я отдала воду.

— Драматичный.

— Жестокая.

— Но ты сам виноват.

— Я запомню этот вечер.

— Надеюсь.

Потом он всё-таки рассмеялся.

И вечер действительно оказался хорошим.

Снова.

Мне нравилось смотреть, как он оживает, рассказывая о работе.

Нравилось, как он закатывает глаза, когда я его перебиваю.

Нравилось, что после разговора про бал он не вернулся к теме.

Не спрашивал.

Не намекал.

Просто был рядом.

После ужина мы долго гуляли.

Было холодно.

Настолько, что я уже через двадцать минут пожалела, что не надела шарф.

Джейк снял свой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты сам замёрзнешь.

— У меня куртка.

— И у меня.

— Эмма.

— Нет.

Он ничего не сказал.

Просто накинул шарф мне на шею.

Я уставилась.

— Ты сейчас специально проигнорировал «нет»?

Он замер.

Потом медленно снял шарф обратно.

— Да.

Я не ожидала.

— О.

— Прости.

— Я не—

— Ты права.

Он повязал шарф себе.

— Ты сказала нет.

Я несколько секунд смотрела на него.

Потом рассмеялась.

— Что?

— Ничего.

— Почему смеёшься?

— Потому что ты сейчас выглядишь очень серьёзно из-за шарфа.

— Мы договаривались.

— Знаю.

Я остановилась.

— Дай сюда.

— Что?

— Шарф.

Он приподнял брови.

— Ты только что отказалась.

— Теперь хочу.

— Уверена?

— Джейк.

— Хорошо.

Он снял его.

На этот раз протянул мне.

Я сама взяла и обмотала вокруг шеи.

— Так лучше?

— Значительно.

— Видишь? Можно было сразу.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда я не хотела.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

— Не издевайся.

— Я не издеваюсь.

— У тебя лицо.

— У меня лицо такое.

Я фыркнула.

И почему-то этот дурацкий эпизод с шарфом сделал для меня больше, чем все его красивые планы.

Потому что он услышал.

Не идеально.

Не с первого раза.

Но услышал.

На следующий день всё рухнуло обратно в университет.

И это было даже приятно.

Потому что личная жизнь иногда занимала слишком много места в голове.

А в понедельник в девять утра никому не было дела до того, кто кому дал шарф.

Харпер устроил нам разбор профессиональной этики.

Одри получила замечание за телефон.

Майкл каким-то образом умудрился спорить с преподавателем о конфликте интересов и одновременно доедать круассан.

А после обеда пришло расписание Winter Law Society Ball.

Я открыла письмо.

Официальная часть.

Ужин.

Награждение.

Музыка.

Танцы.

Студенты могли приходить с гостем.

Я посмотрела на последнюю строчку.

И почему-то первым делом не подумала о Джейке.

Вообще.

Я подумала о платье.

Потом о том, что Одри заставит меня провести минимум три часа в магазинах.

Потом о Лорен.

Потом о турнире.

И только потом — о Джейке.

Это было немного неприятно.

Не потому что он должен был быть первым.

Просто после нашего разговора я слишком внимательно замечала всё, что раньше прошло бы мимо.

Я закрыла письмо.

Телефон снова завибрировал.

Одри:

Я НАШЛА ПЛАТЬЕ

Следом фотография.

Чёрное.

Длинное.

С открытой спиной.

Я ответила:

Тебе пойдёт.

Не мне. ТЕБЕ.

Я:

Нет.

Ты даже не примерила!

У него спины нет.

Именно!!!

Я рассмеялась.

Майкл, сидевший напротив в библиотеке, поднял голову.

— Что?

— Одри.

— Что она?

Я показала фотографию.

Он посмотрел.

Слишком долго.

Я сразу заметила.

— О.

Он поднял глаза.

— Даже не начинай.

— Тебе нравится?

— Платье?

— Конечно платье.

— Нормальное.

— Ты смотрел десять секунд.

— Я оценивал.

— Что?

— Дизайн.

Я закрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться громко.

— Иди к чёрту.

— Брукс.

— Я ничего.

— Вот именно.

Он вернулся к ноутбуку.

Через минуту спросил:

— Она идёт с Лукасом?

Я медленно подняла глаза.

Майкл всё ещё смотрел в экран.

— Да.

— А.

— Что «а»?

— Ничего.

— Майкл.

— Я просто спросил.

— Почему?

Он наконец посмотрел.

— Потому что она твоя подруга и я знаю, что у неё есть парень.

— Ещё не парень.

— Какая разница?

— Большая.

— Хорошо. Человек, с которым она встречается.

Я смотрела.

— Ты странный.

— А ты слишком много анализируешь.

— Это моя фраза.

— Теперь моя.

Я решила оставить его в покое.

Пока.

Во вторник на международном праве Стерлинг впервые упомянул зимний бал.

Не как событие.

Скорее случайно.

В конце лекции кто-то спросил, будет ли перенесено занятие шестого декабря из-за подготовки зала.

— Нет, — ответил он. — Бал вечером. Я рассчитываю, что к четырём часам вы ещё способны обсуждать международное право независимо от наличия вечерних платьев и костюмов.

Кто-то засмеялся.

Девушка впереди спросила:

— А преподаватели будут?

Стерлинг посмотрел на неё.

— Это угроза?

Смех стал громче.

— Нет. Просто интересно.

— Большинство, насколько мне известно.

Майкл тихо сказал:

— Вот твой шанс.

Я повернула голову.

— На что?

— Пригласить Харпера.

Я едва удержалась от смеха.

— Идиот.

Стерлинг поднял взгляд.

— Мисс Брукс, мистер Донован, что-то интереснее темы?

Я мгновенно стала серьёзной.

— Нет.

Майкл сказал:

— Мисс Брукс обсуждает бал.

Я уставилась на него.

Предатель.

Стерлинг посмотрел на меня.

— Не ожидал.

— Я тоже.

По аудитории прошёл смех.

Я скрестила руки.

— Можно продолжать лекцию?

Он едва заметно приподнял бровь.

— Разрешаете?

— Если хотите.

— Щедро.

Майкл рядом почти трясся от смеха.

Я ткнула его локтем.

— Ай.

— Заслужил.

Лекция продолжилась.

И через несколько минут я уже забыла про бал.

Почти.

Потому что ближе к концу Стерлинг раздал новое задание.

Мы должны были подготовить краткую позицию по спору между государством и иностранным инвестором.

Арбитраж.

Конечно.

После объявления электива всё вокруг будто решило превратиться в арбитраж.

— Мисс Брукс, — сказал он, когда я просматривала фабулу. — Вы уже нашли, с чем не согласны?

Я подняла глаза.

— Пока нет.

— Запишем вторую дату.

Кто-то рассмеялся.

Я улыбнулась.

— Не советую. Статистика станет подозрительной.

Он тоже едва заметно улыбнулся.

— До четверга.

И всё.

Ничего особенного.

Просто преподаватель.

Просто лекция.

Просто привычный обмен репликами.

Но когда мы вышли в коридор, Майкл сказал:

— Вы двое иногда звучите как старые супруги.

Я остановилась так резко, что Одри, шедшая с другой стороны, чуть не врезалась в меня.

— Что ты сказал?

Майкл сразу понял, что переборщил.

— Шутка.

— Плохая.

— Очень, — добавила Одри.

Он поднял руки.

— Ладно.

Я посмотрела на него.

— Не говори так больше.

Теперь уже без улыбки.

Майкл кивнул.

— Хорошо.

И на этом всё.

Я пошла дальше.

Одри догнала меня.

Несколько секунд молчала.

Потом:

— Ты нормально?

— Да.

— Точно?

Я вздохнула.

— Просто это странная шутка.

— Согласна.

— Он преподаватель.

— Я знаю.

— И мне не нравится, когда люди начинают—

Я оборвала себя.

— Что?

— Ничего.

Одри смотрела внимательно.

— Эмма.

— Я сказала ничего.

— Хорошо.

— И не таким тоном.

Она усмехнулась.

— Ладно.

Мы спустились по лестнице.

И я была немного зла на Майкла.

Потом на себя.

Потому что его шутка задела сильнее, чем должна была.

А потом решила, что это просто потому, что мне не нравилось, когда окружающие придумывали за меня смысл там, где его не было.

Это было достаточно логично.

И я на этом остановилась.

В четверг вечером мы получили сторону на турнир.

За двадцать четыре часа до раунда.

Правительство.

Я посмотрела на письмо.

Потом на Майкла.

Он сидел напротив.

Хлоя справа.

Дэвид уже начал листать материалы.

— Ну, — сказал Майкл. — Удобно.

— Почему?

— Мы эту сторону лучше готовили.

— Не намного.

— Но лучше.

Лорен закрыла дверь.

— Всё. С этого момента никаких разговоров о второй стороне. Работаем только правительство.

Внутри что-то переключилось.

Всё остальное исчезло.

Бал.

Джейк.

Снег.

Кто кому что написал.

Остались материалы.

Стратегия.

Аргументы.

Свидетели.

Вопросы.

Я открыла ноутбук.

— Хорошо. Начинаем с юрисдикции.

Майкл посмотрел.

— Почему?

— Потому что если мы можем выбить дело до существа, всё остальное не понадобится.

— Судьи захотят услышать материальную часть.

— Поэтому готовим обе.

— Тогда зачем начинать—

Я подняла палец.

— Не спорь ради спора.

Он замолчал.

Хлоя улыбнулась.

— Она включилась.

— Я вижу.

— И вы оба сейчас тоже включитесь, — сказала я. — Потому что у нас меньше суток.

Дэвид поднял голову.

— Есть, капитан.

— Не называй меня так.

— Почему?

— Звучит отвратительно.

Майкл усмехнулся.

— Босс?

— Ещё хуже.

— Ваше превосходительство?

Я посмотрела на него.

— Выйди.

Все засмеялись.

И работа началась.

Через час стол был завален бумагами.

Через два мы заказали еду.

Через три я уже чувствовала кофе вместо крови.

Но впервые за долгое время это не раздражало.

Мне нравилось.

Настоящее давление.

Конкретная цель.

Команда, которая уже умела работать вместе.

К девяти мы собрали основу.

К десяти прогнали первую часть.

К одиннадцати Лорен выгнала нас домой.

— Всё. Хватит.

— Мы не закончили, — сказала я.

— Именно поэтому идёте спать.

— Лорен—

— Эмма.

Я замолчала.

Она указала на дверь.

— Если завтра выйдете туда с мёртвыми глазами, никакой идеальный аргумент не поможет.

Майкл начал собирать вещи.

— Я никогда не думал, что скажу это, но я на её стороне.

— Конечно.

— Ты страшная после десяти вечера.

— Иди домой.

Он улыбнулся.

Я закрыла ноутбук.

Телефон лежал экраном вниз.

Только когда вышла на улицу, увидела пять сообщений.

Два от Одри.

Одно от мамы.

Два от Джейка.

Последнее:

Не отвлекаю. Удачи завтра. Ты всех там уничтожишь.

Я улыбнулась.

Написала:

Надеюсь, не буквально.

Ответ пришёл сразу.

Я тоже не сплю :)

Почему?

Ждал, пока ты закончишь.

Я остановилась.

Майкл уже шёл к своей машине.

Оборачиваясь, крикнул:

— Брукс, ты едешь?

— Да!

Я снова посмотрела на сообщение.

И вот это было мило.

Правда.

Но одновременно внутри что-то едва заметно сжалось.

Потому что Джейк снова ждал.

Пока я закончу.

Пока отвечу.

Пока найду время.

И я не знала, было ли это заботой, к которой просто нужно привыкнуть...

или знаком того, что он всё ещё строит день вокруг меня чуть больше, чем мне комфортно.

Я не стала разбирать.

Ответила:

Спи. Я еду домой.

Он:

Напиши, когда будешь.

Я:

Напишу.

Убрала телефон.

Села в машину.

Завтра был турнир.

И впервые за последние недели мне хотелось, чтобы в голове не было вообще никого.

Ни Джейка.

Ни Одри.

Ни Майкла вне роли второго спикера.

Ни профессора Стерлинга.

Только дело.

Аргументы.

И зал.

На следующий день я поняла, что именно этого мне и не хватало.

Стоять перед людьми.

Чувствовать, как сердце бьётся быстрее не из-за мужчины, сообщения или непонятного взгляда.

А потому что сейчас всё зависит от того, насколько хорошо я знаю свою позицию.

Мы прошли первый раунд.

Не идеально.

Но уверенно.

Майкл провёл перекрёстный допрос так хорошо, что я потом целых пять минут его хвалила.

Он потребовал письменное подтверждение.

Я отказалась.

Хлоя нашла нужную ссылку буквально за тридцать секунд до вопроса судьи.

Дэвид спас нас от ошибки в дате документа.

А когда объявили результат, никто не закричал.

Сначала.

Мы просто переглянулись.

А потом Одри, которая пришла посмотреть последнюю часть, налетела на меня и обняла.

— Вы прошли!

— Я слышала.

— Ты вообще умеешь радоваться?

— Умею.

— Тогда покажи!

Я засмеялась.

И обняла её в ответ.

Майкл подошёл.

— Я хочу зафиксировать, что мой вопрос вчера был хороший.

Я отстранилась от Одри.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Мы только прошли раунд.

— Именно поэтому самое время.

— Невыносимый.

— Но правый.

— Один раз.

— Два.

— Не наглей.

Он улыбнулся.

И я вдруг почувствовала себя очень счастливой.

Просто.

Без «почему».

Без анализа.

Мы прошли.

Мы сделали это вместе.

И впереди был следующий этап.

Лорен подошла к нам с результатами в руках.

— Наслаждайтесь сегодня.

— А завтра? — спросил Дэвид.

— Завтра начинаем готовиться к следующему.

Майкл застонал.

Я улыбнулась.

— Нормально.

Он посмотрел на меня.

— Боже, ты уже готова.

— Конечно.

— Псих.

— Слабак.

Одри рассмеялась.

Телефон в сумке завибрировал.

Я достала.

Джейк:

Ну???

Я сфотографировала лист с результатом.

Отправила.

Через несколько секунд:

Я ЗНАЛ. Поздравляю ❤️

Сердечко.

Первое.

Я смотрела на него пару секунд.

Не потому что это было что-то огромное.

Просто заметила.

Потом улыбнулась и написала:

Спасибо :)

Убрала телефон.

Одри уже звала нас куда-то праздновать.

Майкл спорил, что выбирает место победитель перекрёстного допроса.

Я сказала, что тогда точно не он.

Он возмутился.

Хлоя смеялась.

И в какой-то момент я перестала слышать собственные мысли.

Наверное, это было хорошо.

Потому что иногда жизнь становилась гораздо проще, когда я просто находилась внутри неё, а не стояла рядом и пыталась заранее понять, чем всё закончится.

До зимнего бала оставалось две недели.

До экзаменов — чуть больше.

До Нового года — больше месяца.

И тогда мне казалось, что времени у меня ещё предостаточно.

Разобраться с Джейком.

Пройти турнир.

Выбрать платье.

Решить, что делать на праздники.

Разложить всё по своим местам.

Я ведь всегда умела это делать.

По крайней мере, до сих пор.