Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 8
К четвергу я окончательно решила, что два коктейля не способны разрушить человеческую жизнь.
По крайней мере, мою.
Голова больше не болела.
Кофе снова пах нормально.
Вчерашний позор в виде трёх «а» в сообщениях Джейку перестал казаться достаточной причиной для переезда в другой штат.
А самое главное — сегодня я проснулась без желания обвинить Одри в покушении на мою жизнь.
Прогресс.
— Я считаю, ты драматизировала, — сказала она, когда я вошла на кухню.
Я остановилась.
— Мы даже не начинали разговор.
— Я про вчера.
— Ты всё ещё об этом думаешь?
— Конечно. У тебя было похмелье после двух коктейлей.
— Не произноси это слово.
— Похмелье?
Я посмотрела на неё.
Она улыбнулась.
— Доброе утро.
— Было.
Я открыла холодильник.
Сегодня организм неожиданно потребовал нормальной еды.
Я достала яйца.
— Ты будешь готовить?
— Да.
Одри поставила кружку на стол.
— Сама?
— Нет, приглашу шефа.
— После вчерашней пиццы на завтрак я уже ничему не удивлюсь.
— Ты слишком счастлива из-за моих сомнительных решений.
— Они делают тебя интереснее.
Я повернулась.
— То есть раньше я была неинтересной?
Она сразу поняла ошибку.
— Я не это имела в виду.
— Поздно.
— Эмма.
— Всё нормально. Теперь я знаю правду.
— Ты была интересной.
— Была?
— Есть!
Я улыбнулась и разбила яйцо на сковороду.
— Расслабься.
Одри прищурилась.
— Ты специально?
— Немного.
— Мне не нравится новая версия тебя.
— Вчера нравилась.
— Она была добрее.
— Она была полумёртвая.
— Зато управляемая.
Я рассмеялась.
Телефон лежал рядом на столе.
Экран загорелся.
Джейк.
Доброе утро. Я начал ту книгу.
Я удивлённо подняла брови.
— Что? — сразу спросила Одри.
— Ничего.
— Джейк?
Я молча посмотрела.
— Хорошо, хорошо.
Она подняла руки.
— Личное пространство.
Я открыла сообщение.
Следом фотография.
На прикроватной тумбочке лежал детектив, который он показывал вчера.
Рядом кофе.
Первые двадцать страниц. Пока жив.
Я улыбнулась.
Горжусь. Ещё триста — и получишь сертификат.
Ответ пришёл сразу:
Есть награда?
Я подумала.
Возможность сказать, что ты читаешь книги.
Слабая мотивация.
Тогда бросай.
Нет. Теперь принципиально дочитаю.
— Он тебе нравится.
Я подняла голову.
Одри стояла у кофемашины спиной ко мне.
— Ты даже не смотришь.
— Мне не нужно.
— Почему?
— Ты улыбаешься телефону.
— Я могу улыбаться чему угодно.
— Нет. Университетским письмам ты улыбаешься иначе.
Я замерла.
— У меня есть разные улыбки для электронных писем?
Она обернулась.
— Есть улыбка «я сейчас докажу вам, что вы неправы». Есть «кто вообще написал эту инструкцию». Есть «Стерлинг оставил комментарий».
— Одри.
Она тут же подняла кружку.
— Всё. Ушла.
— Нет, стой.
Она остановилась.
— Что?
— Что значит последняя?
— Ничего.
— Ты слишком часто используешь это слово.
— Ты тоже.
— Говори.
Она задумалась.
— Когда ты читаешь его комментарии, у тебя лицо как будто тебя одновременно раздражают и веселят.
— Это потому что он обычно пишет что-нибудь раздражающее.
— Вот.
— Что «вот»?
— Именно.
— Это ничего не объясняет.
— Мне объясняет.
Я вздохнула.
— Поешь лучше.
— Я уже.
— Тогда молчи.
Она села напротив.
— Очень зрелый способ закончить разговор.
— Работает.
Сегодня утром мне было удивительно спокойно.
Наверное, потому что вчерашний вечер с Джейком действительно оказался хорошим.
Без драм.
Без странных недоговорённостей.
Без ощущения, что я должна разбирать каждый разговор на части.
Он нравился мне.
Пока просто нравился.
Этого было достаточно.
После завтрака я открыла ноутбук и быстро проверила сегодняшнее расписание.
Две пары до обеда.
Потом окно.
В четыре — международное право.
Я задержала взгляд на названии курса.
Не дольше, чем на остальных.
Наверное.
— Только не начинай, — сказала я, не отрываясь от экрана.
— Я молчу.
— Я чувствую.
— Что?
— Твой взгляд.
— У тебя паранойя.
— Возможно.
— О.
Я подняла глаза.
— Что теперь?
— Ты сказала «возможно».
— И?
— Джейк на тебя влияет.
— Почему?
— Вчера вы обсуждали это слово.
Я медленно закрыла ноутбук.
— Ты слишком много знаешь о моей жизни.
— Потому что ты рассказываешь.
— Ошибка.
— Поздно.
⸻
До университета добрались без приключений.
Что само по себе уже казалось достижением.
На парковке я заметила машину Майкла.
— Он опять раньше нас.
— У него соревнование с тобой, — сказала Одри.
— Только в его голове.
— А у тебя?
Я посмотрела на неё.
— Иногда.
— Вот.
Мы вышли.
Погода была прохладной, но солнечной.
Я надела пальто, закинула сумку на плечо и неожиданно почувствовала себя хорошо.
Не «собранно».
Не «продуктивно».
Просто хорошо.
Это оказалось приятнее.
Первую пару я провела почти образцово.
Не спорила ради спора.
Ответила дважды.
Один раз ошиблась в дате.
Преподаватель поправил.
И — невероятно — я не умерла.
На перемене Майкл догнал меня возле автомата с водой.
— Я слышал.
— Что?
— Ты ошиблась.
Я посмотрела.
— Новости уже по университету разошлись?
— Я сидел сзади.
— И?
— Ты не стала доказывать, что преподаватель неправ.
— Потому что он был прав.
— Вот это развитие персонажа.
Я закатила глаза.
— Ты сегодня специально нарываешься?
— Всегда.
— Где Одри?
— Пошла за кофе.
— А ты?
— Хотел узнать.
Он остановился рядом.
— Как прошло свидание?
Я посмотрела.
— Нормально.
— Это значит плохо.
— Хорошо.
— Ещё увидитесь?
— Да.
Майкл кивнул.
Слишком спокойно.
Я сразу заметила.
— Всё?
— А что ещё?
— Обычно ты задаёшь миллион вопросов.
— Не хочу.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Не моё дело.
Я прищурилась.
— Ты заболел?
— Очень смешно.
— Вчера Одри спросила, ревнуешь ли ты.
— И ты теперь тоже?
— Нет.
— Хорошо.
— Но ты странный.
— Я всегда странный.
— Не настолько.
Он вздохнул.
— Эмма.
— Что?
— Мне просто не нравится Джейк.
Я замерла.
— Ты его знаешь десять минут.
— Именно.
— И уже решил?
— Он слишком самоуверенный.
Я рассмеялась.
— Это сейчас говорит Майкл Донован?
— Я хотя бы заслужил.
— Чем?
— Годами тренировок.
Я всё-таки рассмеялась.
— Ты невозможен.
— Но серьёзно.
— Что серьёзно?
— Просто будь аккуратнее.
Я посмотрела на него внимательнее.
Тон изменился.
Уже без шутки.
— Майкл.
— Что?
— Ты что-то знаешь?
— Нет.
— Тогда почему?
Он на секунду отвёл взгляд.
— Ничего. Забей.
— Нет.
— Я просто говорю как друг.
— Тогда говори нормально.
Он выдохнул.
— Мне показалось, вчера он слишком быстро начал вести себя так, будто уже всё решил.
— Что именно?
— Что ты ему понравилась. Что он получит номер. Что вы увидитесь.
— Это называется уверенность.
— Или привычка.
— К чему?
— Получать то, что хочет.
Я несколько секунд молчала.
— Ты сейчас ревнуешь.
Он закрыл глаза.
— Господи.
— Я не осуждаю.
— Эмма.
— Что?
— Нет.
— Хорошо.
— И не делай из этого что-то.
— Не буду.
Он посмотрел на меня.
— Правда?
— Правда.
И я действительно не собиралась.
Потому что Майкл был другом.
Хорошим.
Надёжным.
И даже если где-то глубоко у него существовало что-то ещё, я не хотела вытаскивать это наружу без необходимости.
Одри вернулась с двумя кофе.
— Что я пропустила?
— Ничего, — сказал Майкл.
Я улыбнулась.
— Подозрительно синхронно.
— Не начинай, — сказал он.
Я взяла свой стакан.
— Не буду.
И действительно не стала.
До международного права оставалось сорок минут.
Мы сидели в кафе возле корпуса.
Одри листала ленту.
Я читала сообщение от Джейка.
Суббота всё ещё в силе?
Да.
У меня идея получше кофе.
Я улыбнулась.
Опасно звучит.
Каток.
Я посмотрела.
Каток?
Ты умеешь?
Достаточно, чтобы не умереть.
Слабая рекомендация.
А ты?
Я усмехнулась.
Я умела.
Не профессионально.
Но отец научил меня ещё в детстве.
Каждую зиму родители пытались устроить семейный каток хотя бы один раз.
Умею.
Тогда суббота, 18:00?
Договорились.
Одри подняла глаза.
— Суббота?
— Каток.
— О!
— Не надо.
— Что не надо? Это мило.
— Я знаю.
— Ты только что сказала «мило»?
Я посмотрела.
— Да.
— Записываю.
Я рассмеялась.
Телефон снова завибрировал.
Но уже не Джейк.
Университетская почта.
International Law — room change. Seminar moved to 312.
Я нахмурилась.
— Что?
— Аудиторию поменяли.
Одри посмотрела.
— На триста двенадцатую?
— Да.
— Это маленькая.
— Значит, сегодня что-то другое.
— Почему?
— Там обычно семинары.
Она улыбнулась.
— Может, Стерлинг решил нас мучить ближе.
— Очень смешно.
— Я просто предполагаю.
— Плохо предполагаешь.
Но через сорок минут выяснилось, что она была права хотя бы частично.
Аудитория 312 была почти вдвое меньше обычной.
Столы стояли не рядами, а буквой П.
На доске уже было написано:
State Responsibility — Oral Exercise
— Отлично, — пробормотал Майкл, садясь рядом.
— Что?
— Я ненавижу устные упражнения.
— Потому что нельзя спрятаться за текстом?
— Потому что он любит задавать второй вопрос.
— И третий.
— Вот.
Одри села с другой стороны.
— Я не готова.
— Ты читала?
— Да.
— Тогда готова.
— Ты говоришь как он.
Я повернулась.
— Нет.
— Немного.
— Возьми назад.
Она улыбнулась.
Дверь открылась.
Стерлинг вошёл с папкой под мышкой.
Сегодня он был в тёмно-синей рубашке и серых брюках.
Без пиджака.
Волосы чуть менее аккуратно уложены, чем обычно.
Я заметила.
И сразу перестала думать об этом.
— Добрый день.
Мы ответили.
Он положил папку на стол.
— Сегодня работать будем иначе.
Майкл тихо прошептал:
— Конечно.
Стерлинг посмотрел в нашу сторону.
— Есть возражения, мистер Донован?
— Пока нет.
— Тогда удивите меня и сохраните это состояние хотя бы пять минут.
Несколько человек засмеялись.
Я тоже.
Майкл покачал головой.
— Начинаем, — сказал Стерлинг. — Вы получили письменное задание. Я прочитал часть работ.
Я выпрямилась.
Часть?
Я отправила вчера.
Он продолжил:
— И заметил одну общую проблему.
Взял маркер.
Написал:
Attribution ≠ Responsibility
— Многие из вас смешивают два разных вопроса. Можно ли приписать действие государству — и возникает ли из этого международная ответственность.
Он повернулся.
— Разница?
Хлоя подняла руку.
— Атрибуция определяет связь поведения с государством, ответственность — правовые последствия нарушения.
— Хорошо.
Он посмотрел дальше.
— Пример, где действие атрибутируется государству, но ответственности нет.
Тишина.
Я знала.
Но не подняла руку.
Хотелось посмотреть, кто ответит.
Стерлинг ждал.
Майкл поднял.
— Если поведение государства не нарушает международного обязательства.
— Очевидно. Сложнее.
Майкл замолчал.
Стерлинг перевёл взгляд.
На меня.
Я сразу поняла.
— Мисс Брукс?
Я вздохнула.
— Я не поднимала руку.
— Я заметил.
В аудитории послышался смех.
— Но ответ у вас есть.
— Возможно.
Его бровь чуть поднялась.
— Очень осторожная формулировка.
Я улыбнулась.
— Например, если обстоятельство, исключающее противоправность, применимо.
— Какое?
— Состояние необходимости.
— Разумеется.
Я прищурилась.
— Почему «разумеется»?
— Вы выбрали эту тему для письменной работы.
— Это ещё не значит, что я использую её в каждом ответе.
— Пока статистика против вас.
Снова смех.
Я почувствовала, как губы сами растягиваются.
— Тогда ещё пример — согласие потерпевшего государства.
— Лучше.
Он кивнул.
— Или самооборона, если соблюдены условия.
— Хорошо.
И пошёл дальше.
Обычный преподавательский обмен.
Ничего больше.
Но почему-то я поймала себя на мысли, что мне нравится, когда он помнит, какую тему я выбрала.
Это было нормально.
Преподаватели должны помнить работы студентов.
Наверное.
Через несколько минут Стерлинг разделил нас на пары.
— Каждой паре — ситуация. Один представляет государство, второй — комиссию по международному праву. Пять минут на подготовку. Потом меняетесь.
Он раздал листы.
Мне достался Майкл.
— Судьба, — сказал он.
— Наказание.
— Какая у нас ситуация?
Я прочитала.
Вооружённая группа действовала на территории соседнего государства при финансировании и снабжении со стороны правительства.
Вопрос — достаточно ли контроля для атрибуции поведения.
— Отлично, — сказала я.
— Почему ты радуешься?
— Интересно.
— Для нормальных людей это не радость.
— Ты выбрал юрфак.
— Ошибка молодости.
Мы начали.
Пять минут пролетели быстро.
Потом Стерлинг вызвал первую пару.
Потом вторую.
Мы были четвёртыми.
— Мисс Брукс, мистер Донован.
Я поднялась.
— Кто начинает?
— Я, — сказал Майкл.
Он представлял государство.
Я — комиссию.
Майкл начал уверенно.
— Финансирование и снабжение сами по себе не означают, что действия вооружённой группы могут быть приписаны государству.
— Почему? — спросил Стерлинг.
— Потому что требуется достаточный уровень контроля.
— Какой?
— Эффективный.
— Над конкретными операциями?
— Да.
— Мисс Брукс?
Я ответила:
— Комиссия может считать, что такой стандарт слишком узкий, если государство фактически создаёт условия для деятельности группы, финансирует её, снабжает оружием и влияет на стратегические решения.
— Это другой стандарт?
— Более широкий.
— Какой?
— Общий контроль.
— И почему он лучше?
— Не сказала, что лучше.
— Тогда зачем защищаете?
— Потому что мне выпала эта сторона.
В аудитории кто-то засмеялся.
Стерлинг чуть улыбнулся.
— Очень профессиональная мотивация.
— Спасибо.
— Это не был комплимент.
— Я решила взять.
Он покачал головой.
— Продолжайте.
Я объяснила.
Майкл возразил.
Мы спорили около десяти минут.
Стерлинг постоянно подбрасывал новые факты.
Дополнительное финансирование.
Общие приказы.
Отдельная операция без прямого указания правительства.
Я уже перестала замечать аудиторию.
Остались только аргументы.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Меняемся.
Теперь я защищала государство.
Майкл — комиссию.
И вот тут стало сложнее.
Не из-за позиции.
Из-за того, что Стерлинг начал давить быстрее.
— Если правительство знало об операции?
— Знание не равно контролю.
— Если одобрило после?
— Последующее одобрение может иметь значение, но не обязательно меняет первоначальную атрибуцию.
— Если предоставило разведданные?
— Зависит от того, насколько они были связаны с конкретной операцией.
— Если предоставило координаты цели?
Я замолчала.
— Это уже сильнее.
— «Сильнее» — не юридическая категория.
— Знаю.
— Тогда?
Я улыбнулась.
— Тогда связь становится достаточной для аргумента об эффективном контроле над конкретной операцией.
— Значит, уступаете?
— Уточняю позицию.
— Очень удобная формулировка.
— Пользуйтесь.
Кто-то тихо рассмеялся.
Стерлинг посмотрел на меня.
Несколько секунд.
— Иногда вы слишком быстро понимаете, где отступить.
Я приподняла бровь.
— Это плохо?
— Для юриста — нет.
— Тогда в чём проблема?
— Я не сказал, что есть проблема.
— Звучало как критика.
— Вы слишком любите классифицировать мои замечания.
Я чуть улыбнулась.
— Потому что ваши замечания редко бывают нейтральными.
В аудитории стало чуть тише.
Не резко.
Но я почувствовала.
Стерлинг тоже.
Он первым отвёл взгляд на бумаги.
— Садитесь.
Я села.
Майкл наклонился.
— Это было странно.
— Что?
— Ничего.
Я посмотрела.
— Только не ты.
— Я молчу.
— Правильно.
Но остаток занятия эта фраза иногда всплывала в голове.
«Ваши замечания редко бывают нейтральными».
Зачем я вообще это сказала?
Не знаю.
Прозвучало чуть личнее, чем следовало.
Не настолько, чтобы кто-то мог придраться.
Но достаточно, чтобы я сама заметила.
После пары Стерлинг дал задание на вторник.
Короткое.
Без тысячи слов.
Группа отреагировала почти аплодисментами.
— Не расслабляйтесь, — сказал он. — В следующую неделю начнём тему юрисдикции.
Майкл собрал вещи.
— Это угроза.
— Да, — сказала я.
— Ты рада?
— Немного.
— Ты безнадёжна.
Мы вышли в коридор.
Одри шла рядом.
— Ты сегодня была странная.
Я посмотрела.
— Опять?
— Не в плохом смысле.
— Тогда в каком?
— Не знаю.
— Очень полезно.
— Просто у вас со Стерлингом иногда разговор выглядит так, будто вы забываете, что вокруг ещё тридцать человек.
Я замедлила шаг.
— Нет.
— Я не говорю, что там что-то есть.
— И правильно.
— Но это заметно.
— Что именно?
— Что вам нравится спорить друг с другом.
— Это правда.
— Вот.
Я пожала плечами.
— И всё.
Одри посмотрела.
— Возможно.
Я показала ей палец.
— Не используй моё слово.
Она рассмеялась.
На лестнице нас догнал Майкл.
— Эмма.
— Что?
— Ты свободна сейчас?
— Да.
— Пойдём поесть?
Я посмотрела на часы.
Пять пятнадцать.
— Могу.
Одри подняла руку.
— Я тоже.
— Я и тебя звал.
— Тогда формулируй точнее.
Майкл посмотрел на меня.
— Она заражается.
— Это необратимо.
Мы спустились.
Возле выхода я достала телефон.
Сообщение от Джейка.
Как лекция?
Я остановилась.
Откуда он знает?
Потом вспомнила, что вчера рассказывала расписание.
Нормально. Почему спрашиваешь?
Ты вчера сказала, что преподаватель любит вас мучить по четвергам.
Я рассмеялась.
Я это сказала?
Видимо.
Жива. Значит, всё хорошо.
Отлично. Субботу не отменяешь?
Нет :)
Отправила.
— Он? — спросила Одри.
— Да.
Майкл ничего не сказал.
Мы вышли из корпуса.
И тут я почти врезалась в Стерлинга.
Он стоял возле лестницы с телефоном у уха.
Я остановилась резко.
— Простите.
Он повернулся.
На секунду его взгляд опустился на мой телефон.
Совсем автоматически.
Потом снова на меня.
— Ничего.
Он закончил звонок.
— Мисс Брукс.
— Профессор.
Майкл и Одри стояли рядом.
Стерлинг посмотрел на нас всех.
— Хорошего вечера.
— Вам тоже, — ответила Одри.
Майкл кивнул.
Я тоже собиралась пройти мимо.
Но Стерлинг сказал:
— Кстати.
Я обернулась.
— Да?
— Ваша письменная работа.
Сердце почему-то сразу включилось.
— Что с ней?
— Я дочитал.
— И?
Он посмотрел на меня.
— Девятьсот двадцать семь слов.
Я моргнула.
— Вы считали?
— Система считает.
— А.
— Я удивлён.
— Почему?
— Вы остановились раньше тысячи.
Я рассмеялась.
Не удержалась.
— Вы же сами написали, что точность иногда требует остановиться раньше.
Он чуть улыбнулся.
— Значит, комментарии всё-таки читаете.
— Иногда.
— Полезная привычка.
— Я стараюсь.
— Работа хорошая.
Это прозвучало просто.
Без привычного подкола.
Я на секунду даже не нашлась.
— Спасибо.
— Но последняя часть слабее.
Вот.
Теперь всё нормально.
Я улыбнулась.
— Разумеется.
— Что?
— Я уже испугалась, что вы просто похвалите и отпустите.
В его глазах мелькнуло веселье.
— Не хотел бы разрушать вашу картину мира.
— Очень заботливо.
— До вторника, мисс Брукс.
— До вторника.
Мы пошли дальше.
Одри молчала.
Майкл тоже.
Я выдержала секунд десять.
— Говорите.
— Я ничего, — сказал Майкл.
Одри улыбнулась.
— Я тоже.
— Вы оба ужасные.
— Он знает количество слов, — сказала она.
— Система показывает.
— Я знаю.
— Тогда?
— Ничего.
Я закатила глаза.
— Всё. Больше не рассказываю вам ничего.
— Ты и так ничего не рассказывала, — сказал Майкл.
— Тем лучше.
Мы дошли до кафе.
Сели за столик возле окна.
Заказали еду.
Разговор ушёл к турниру.
Потом к выходным.
Одри собиралась встретиться с Лукасом.
Я сразу подняла брови.
— А.
— Не начинай.
— Что?
— Вот это лицо.
— Какое?
— «Я сейчас отомщу за все вопросы про Джейка».
Я улыбнулась.
— Когда?
— В пятницу.
— Где?
— Не скажу.
— Почему?
— Потому что ты будешь анализировать.
— Я новая Эмма. Я не анализирую.
Майкл рассмеялся.
— Это самая большая ложь недели.
— Никто не спрашивал тебя.
Одри сказала:
— Просто ужин.
— Свидание?
— Возможно.
Я указала пальцем.
— Моё слово.
— Теперь общее.
Мы рассмеялись.
И вечер стал обычным.
Тёплым.
Простым.
Без лишних мыслей.
Почти.
Потому что когда я уже ехала домой, на светофоре телефон загорелся новым сообщением.
Джейк:
Я купил билеты на каток. И да, если упадёшь — обещаю не смеяться.
Я ответила:
А если упадёшь ты?
Тогда смеяться разрешаю.
Я улыбнулась.
Светофор сменился.
Я поехала дальше.
И уже почти у дома поймала себя на мысли, что субботы действительно жду.
Это было хорошо.
Очень.
Потому что Джейк был реальным.
Доступным.
Свободным.
Он мог приглашать меня на свидания.
Мог писать вечером.
Мог купить билеты на каток.
Мог открыто показать, что я ему нравлюсь.
А Райан Стерлинг был просто преподавателем, который считал количество слов в моей работе и любил находить слабые места в аргументах.
Совершенно разные вещи.
Я припарковалась.
Выключила двигатель.
И прежде чем выйти, почему-то вспомнила его:
«Я удивлён».
«Почему?»
«Вы остановились раньше тысячи».
Я улыбнулась.
Потом сразу нахмурилась.
— Нет.
Машина, к счастью, не спорила.
Я взяла сумку и вышла.
Дома Одри ещё не было.
В квартире было тихо.
Я сняла пальто, включила свет на кухне и поставила чайник.
Телефон снова завибрировал.
На этот раз мама.
Папа спрашивает, ты точно приедешь в воскресенье?
Я ответила:
Точно.
Он купил твой любимый десерт.
Я улыбнулась.
Скажи, что люблю его.
Ответ мамы:
Сама скажешь :)
Я поставила телефон.
Открыла холодильник.
Достала йогурт.
Потом передумала и заказала бургер.
Просто потому что захотелось.
Когда Одри вернулась через двадцать минут, она увидела пакет на столе.
— Опять?
— Что?
— Фастфуд.
— Второй раз за неделю.
— Ты меня пугаешь.
— Я проголодалась.
— Мне нравится.
Она сняла куртку.
— Как вечер?
— Нормально.
— С Майклом?
— И с тобой вообще-то.
— Я ушла раньше.
— На десять минут.
Она села напротив.
— Стерлинг тебе сегодня что-нибудь сказал после пары?
Я медленно положила картошку.
— Ты серьёзно?
— Просто спросила.
— Ты была рядом.
— Я слышала про работу.
— Тогда зачем?
— Хотела понять, как ты это восприняла.
— Как обычный комментарий преподавателя.
— Хорошо.
— Почему ты вообще постоянно это спрашиваешь?
Она замолчала.
Я посмотрела внимательнее.
— Одри.
— Что?
— Ты что-то видишь, чего не вижу я?
Она сразу отвела взгляд.
— Нет.
— Тогда?
Она вздохнула.
— Иногда мне кажется, что он смотрит на тебя не совсем так, как на остальных.
Я замерла.
— В каком смысле?
— Не знаю.
— Это очень опасная фраза.
— Я знаю.
— Он мой преподаватель.
— Я знаю.
— И он ведёт себя профессионально.
— Да.
— Тогда зачем ты это говоришь?
Одри пожала плечами.
— Потому что я твоя подруга.
— Это не ответ.
Она несколько секунд молчала.
— Просто не хочу, чтобы ты однажды неожиданно для себя влезла во что-то сложное.
Я посмотрела на неё.
— Я никуда не влезаю.
— Хорошо.
— У меня вообще свидание с Джейком в субботу.
— Я знаю.
— Он мне нравится.
— Я знаю.
— А Стерлинг — преподаватель.
— Хорошо.
Я прищурилась.
— Не говори «хорошо» таким тоном.
Она улыбнулась.
— Каким?
— Ты знаешь.
— Не знаю.
— Ненавижу тебя.
— Нет.
Я бросила в неё картошку.
Она поймала.
— Спасибо.
Мы обе рассмеялись.
И разговор закончился.
Но мысль — нет.
Позже, уже в спальне, я лежала с телефоном в руках и листала сообщения Джейка.
Он прислал мем.
Потом фотографию книги.
Уже шестьдесят страниц.
Я ответила.
Мы немного переписывались.
Легко.
Нормально.
И всё-таки фраза Одри иногда возвращалась.
«Он смотрит на тебя не совсем так, как на остальных».
Глупость.
Она просто слишком любит романтизировать.
Это та же девушка, которая три дня назад увидела смысл в обычном «до завтра».
Нет.
Я заблокировала телефон.
Положила на тумбочку.
Закрыла глаза.
Суббота.
Каток.
Джейк.
Вот что сейчас было реальным.
И я решила, что именно на этом и стоит сосредоточиться.
По крайней мере, пока это ещё было так просто.
Комментарии