Вот такие загадки жизни

Когда мы шли вдоль высокого сетчатого забора, за которым стеной стоял дремучий подмосковный лес, меня не покидало липкое ощущение чужого взгляда. Казалось, из тёмной чащи за нами кто-то пристально наблюдает. Я невольно затормозила и потянула Славу за рукав. Он как раз изучал в телефоне карту ближайших гостиниц.

— Что случилось? Заметила что-то? — Слава остановился и вгляделся в сумерки.

— Не знаю… У тебя нет ощущения, что оттуда, из деревьев, за нами следят?

Слава помолчал, всматриваясь в лесную гущу, затем негромко произнёс:

— Всё может быть, Ари. Зверь или человек. Места здесь глухие. Об этих лесах дурная слава ходит: те, кто забредает слишком далеко в чащу, редко возвращаются.

— Да, я тоже кое-что вспоминаю, — кивнула я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Кажется, в семидесятых или восьмидесятых годах здесь располагалась секретная подземная лаборатория. Вроде тех, где разрабатывали химоружие и проводили генетические эксперименты над животными и людьми.

— Вот-вот. Наши учёные, конечно, гении, но в семье не без урода, — с горькой иронией отозвался напарник.

— Слав, ты на что намекаешь? Что там до сих пор бродят результаты чьих-то безумных опытов?

— И это тоже. Настоящие фанатики науки никогда не бросают свои детища, даже если правительство официально закрывает проект. Лаборатория подземная, законсервированная. Там всё могло прекрасно сохраниться. Сидит какой-нибудь последователь и творит ужасы в стиле фильма «Человеческая многоножка».

— Ну и ассоциации у тебя, — поёжилась я. — Но если Кристи действительно раскопала что-то подобное и попыталась влезть туда в одиночку… Её могли просто перехватить.

— Значит, лес — наша отправная точка. Копать нужно отсюда.

Я обернулась, бросив беглый взгляд на административный корпус базы, и замерла. В окне третьего этажа отчётливо виднелся силуэт генерала Астафьева. Он внимательно, не отрываясь, смотрел на нас. Стоило нашим глазам встретиться, как он резко задернул штору и отошёл.

— Так, Слав, пошли быстрее к машине. По дороге расскажу, — я взяла напарника под локоть и ускорила шаг.

Едва захлопнулись двери нашего автомобиля и сработал центральный замок, я повернулась к Славе:

— Может, это паранойя, но наш командир части далеко не так чист, как хочет казаться.

— С чего такие выводы?

— Он только что шпионил за нами из окна. А когда понял, что я его заметила, занервничал и спрятался.

— Хм. На допросе он держался идеально. Но, как говорится, если подозреваемый искусно лжёт и сам верит в свою ложь, распознать обман почти невозможно. Либо он действительно не при делах, либо он чертовски хороший актёр.

— Он идеально подходит по возрасту, Слав. Если в годы работы той секретной лаборатории он был молодым офицером, то вполне мог быть в курсе дел. Или его старые подельники решили возобновить исследования, предложив ему долю. Для прикрытия лучшей кандидатуры не найти, — я со злостью застучала по клавишам планшета, составляя первый промежуточный отчёт для руководства.

— Ладно, сейчас гадать бессмысленно. Нужно найти ночлег, выспаться и на свежую голову всё проанализировать, — Слава завёл двигатель и нажал на газ.

Через полчаса мы уже парковались у загородного отеля «Набат Палас». Нам выделили просторный номер в строгих черно-белых тонах. Интерьер выглядел роскошно, хотя при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что мебель хоть и дорогая, но винтажная, со своей историей, что лишь добавляло комнате уюта.

По старой академической традиции мы разыграли право первого похода в душ в «камень, ножницы, бумага». Фортуна, как обычно, оказалась на моей стороне.

— Слава, смирись! Я телепат, так что бойся меня! — рассмеялась я и скрылась за дверью ванной комнаты под его напускное ворчание.

Пока я отогревалась под горячими струями воды, смывая дневную усталость, Слава достал персональный защищённый планшет. Этот вид связи невозможно было засечь или заблокировать извне — ведомство обеспечивало нас по последнему слову техники. Напарник запросил закрытый канал связи со штабом.

— Запрашиваю аудиенцию с Генералом. Агент пятнадцать-двадцать, кодовое имя для допуска «Орёл-1».

— Принято, агент пятнадцать-двадцать. Перевожу на засекреченный канал. Пройдите идентификацию по сетчатке глаза.

— Личность подтверждена. Соединяю…

— Слушаю вас, Потёмкин. Докладывайте, — в динамике раздался уставший голос босса.

— Товарищ генерал, статус расследования следующий. Установлено, что Кристина Орлова в последнее время регулярно посещала лесной массив близ базы, мотивы скрывала. На её рабочем месте местным уборщиком обнаружены следы химического вещества, предположительно фосфора. Перед исчезновением Орлова ответила на звонок по стационарному телефону. Номер отследить пока не удалось — база данных АТС обновляется каждые трое суток. После звонка она направилась к лифтам, на записях камер её дальнейшее перемещение отсутствует. Есть основания полагать, что архивы видеонаблюдения были точечно зачищены. Основная рабочая версия: в лесу функционирует законсервированная подземная лаборатория времён СССР, где проводились генетические исследования. Под подозрением начальник базы генерал-полковник Астафьев. Зафиксировано его подозрительное поведение и попытки слежки за следственной группой. Возраст и биография позволяют связать его с периодом работы лаборатории. На этом всё.

— Вас понял, Вячеслав. Проделана отличная работа за столь короткий срок. Продолжайте в том же духе. Любая техническая поддержка будет обеспечена по первому запросу. Я свяжусь с отцом Кристины, введу его в курс дела. Удачи.

— Есть. Разрешите продолжать?

— Разрешаю.

Слава отключил связь и устало откинулся на спину. В этот момент из ванной вышла я, чувствуя себя заново родившейся. На душе по-прежнему скребли кошки из-за Кристи, но тело наконец расслабилось. Я пристроилась рядом со Славкой на диване.

— Ну что, как босс? Сильно ругался?

— Наоборот, похвалил. Сказал, что для первого дня информации более чем достаточно, и дал добро на дальнейшие действия.

Я улыбнулась, устроилась поудобнее и открыла на планшете поисковик, пытаясь выудить хоть что-то о лесной лаборатории из закрытых архивов ФСБ. Информации было крошечно мало, но одна деталь заставила меня впиться взглядом в экран.

В начале 1980-х годов ведущим специалистом объекта был профессор Вольфсон Арам Соломонович, выдающийся учёный-генетик своего времени. Проект, который он возглавлял, носил кодовое название «Фурия». Название казалось странным для биологических исследований, ну да ладно — у гениев свои причуды. Судя по медицинским отчётам тех лет, спустя пару месяцев после начала работы профессор начал вести себя неадекватно. Он покрывал стены лаборатории непонятными иероглифами, утверждал, что общается с невидимыми сущностями. В итоге его спешно упекли в психиатрическую лечебницу, откуда он… бесследно исчез ровно через неделю. В его запертой палате нашли лишь огромное чёрное пятно на полу, похожее на след от термического выгорания. Поиски длились полгода, результатов не дали, и дело закрыли вместе с самой лабораторией.

— Слав, смотри, что нашла, — я повернула экран к напарнику, который как раз расстилал постель. — Настоящая мистика. Человек испарился из закрытой палаты. Две версии: либо его тайно вывезли сами врачи по заказу конкурентов, либо инсценировали смерть. Но самое паршивое — у этого Вольфсона в поздние годы пунктик образовался на почве некромантии и оккультизма. Он пытался скрестить науку с чертовщиной. Если у него появились последователи в наши дни, и Кристи на них наткнулась…

— Сумасшедшие учёные — самые опасные фанатики, — Слава помрачнел, укладываясь в кровать. — Завтра проверим этот чертов лес. Ложись спать, Ари. День будет тяжёлым.

Я закрыла планшет, скользнула под одеяло и, едва моя голова коснулась подушки, провалилась в глубокий, безмятежный сон.