Вот такие загадки жизни

В хмуром расположении духа мы выехали со стоянки. Проверили инвентарь, сверили часы и отправились в путь. Минут тридцать ехали в полном молчании. Тягостные мысли прервала я:

— Думаешь, мы найдём хоть какую-то зацепку на её работе?

— Очень на это надеюсь, — напряжённо сжимая руль, ответил Слава. — Идеальных преступлений не бывает. Любое похищение оставляет следы.

— Да, ты прав. Но мне всё это кажется странным. Это не похоже на классическое похищение с целью выкупа — прошло три дня, а требований никто не выдвигал. Значит, мотив другой. Но зачем похищать её прямо на службе? Не проще ли было перехватить по дороге домой или у самой квартиры? Там и рисков меньше, и свидетелей. Схема нелогичная, да и у генерала Орлова никаких подозрений нет. Не нравится мне это.

— Согласен. Ещё один момент: Кристи оставила телефон с открытым ВК. Она набирает сообщения с бешеной скоростью, могла бы успеть написать нам хоть слово, прислать сигнал SOS. Но тишина. И, судя по докладу, телефон не взламывали. Она просто оставила его разблокированным. Для неё это нонсенс, у неё на безопасность всегда пунктик был.

— Думаешь, нас сознательно путают? Или они затеяли игру, в которую нас втягивают одного за другим? Если так, то похищение Кристи — лишь первая загадка, которую нужно разгадать, чтобы пройти дальше.

— Похоже на то, — Слава сильнее утопил педаль газа в пол. — Что ж, значит, мы сыграем в эту игру.

До Домодедова мы добрались быстро, примерно за час. Дальше начиналось самое неприятное. Наше ведомство было закрытым, обладало безграничными полномочиями, и обычные военные нас, мягко говоря, недолюбливали. Захватив снаряжение (винтовки и дробовики оставили в багажнике), мы направились к КПП базы. Патруль тщательно проверил пропуска и нехотя пропустил нас на территорию, проводив косыми взглядами.

Мы не стали размениваться на мелочи и пошли прямиком к начальнику части — он уже был извещён о нашем визите. На третьем этаже секретарь сообщила, что нас ждут, и мы без стука вошли в просторный кабинет. Обстановка стандартная: диван, кофейный столик, шкафы с документами и массивный деревянный стол по центру. За ним сидел подтянутый пожилой мужчина лет шестидесяти с безупречной военной выправкой. Завидев нас, он поднялся и козырнул. Мы ответили тем же.

— Позвольте представиться, генерал-полковник Василий Астафьев. Можно просто Василий Анатольевич. А вы, молодые люди?

— Агент Главного штаба ФСБ секретного подразделения по особо опасным делам Вячеслав Потёмкин.

— Агент Ария Романова, — холодно добавила я, присаживаясь к столу. — Благодарим за приём, товарищ генерал-полковник. Давайте сразу перейдём к делу. Нам потребуются все записи с камер наблюдения за девятое марта, а также возможность опросить сослуживцев пропавшей. Но сначала пара вопросов к вам.

— Слушаю вас, — с интересом отозвался Астафьев.

— Скажите, как функционирует ваше КПП? Есть ли вероятность проникновения гражданских лиц? — спросил Слава, заглядывая генералу в глаза.

— Исключено. КПП работает в штатном режиме. Пропуска биометрические, их невозможно подделать, так как система считывает данные по образцу крови служащих. Посторонним сюда вход закрыт. На расстоянии трёх километров от базы установлены ограждения под напряжением в триста вольт. Попытка перелезть или разрезать сетку стоит жизни.

— Хорошо. Какие у вас соображения по поводу исчезновения Орловой? Мог ли кто-то из персонала оказать содействие похитителям извне?

— Однозначного ответа нет, — вздохнул Астафьев. — Я не лезу в личные дела подчинённых, пока это не мешает службе. Но логика подсказывает: Кристина исчезла прямо с рабочего места. Значит, ей помог кто-то из своих. Человек, которому она доверяла и за кем пошла без тени сомнения.

— Ясно. Спасибо за содействие. Мы можем пройти на пост охраны? — спросила я, поднимаясь.

— Да, конечно. Сейчас лейтенант проводит вас. Удачи в расследовании.

В сопровождении лейтенанта мы молча дошли до поста охраны. Он показал, как управлять архивом записей, вручил рацию на случай экстренной связи и тактично удалился.

Оставшись одни, мы углубились в изучение записей за день до похищения и непосредственно в день ЧП. Часы пролетали один за другим, но зацепки не появлялось: Кристи вела себя как обычно, никаких подозрительных лиц рядом. Лишь под конец смены мы наткнулись на странный фрагмент.

За два часа до окончания рабочего дня Кристи сидела за столом, листая что-то в мобильном. Вдруг зазвонил стационарный рабочий телефон. Она сняла трубку, недолго поговорила с кем-то, затем со странно спокойным, даже отрешённым лицом поднялась и вышла из кабинета, оставив личный мобильник на столе. Больше в объективы камер она не попадала. Мы проверили абсолютно все углы, но её и след простыл. Как она умудрилась пройти по коридорам базы, минуя все слепые зоны? И почему у неё было такое лицо? Загадка.

Поняв, что от мониторов больше ничего не добиться, мы отправились опрашивать сотрудников. Лейтенант довёл нас до её отдела. Сослуживцы в один голос утверждали, что ничего подозрительного не заметили: ну ушла и ушла, мало ли кто из начальства мог вызвать.

Пока Слава своим фирменным методом — мягко, без нажима, очаровывая женскую половину коллектива — вытягивал крупицы информации, я засела за рабочий компьютер Кристи. Нашёлся пароль быстро (в хакерском деле на курсе мне не было равных), и я принялась методично проверять историю браузера, скрытые папки и документы.

Внезапно кто-то легко коснулся моего плеча. Я резко обернулась и увидела мужчину в синей униформе — местного уборщика. Несколько секунд мы молча разглядывали друг друга, пока он не решился заговорить:

— Простите… Вы ведь по поводу исчезновения Кристины Орловой?

— Да. Вы что-то знаете? — я подобралась.

— Я видел кое-что странное в тот день.

Поняв, что это может быть важной уликой, я набрала в лёгкие воздуха и громко, по-разбойничьи свистнула на весь кабинет. Это был наш со Славкой условный сигнал. Не прошло и трёх минут, как напарник вырос рядом со мной.

— Рассказывайте, любезный. Только по делу и без лишних деталей, — строго попросила я уборщика.

— Как скажете, товарищи следователи, — засуетился тот. — Я работаю в ночную смену, прихожу обычно под конец дня. Три дня назад явился часа за два до закрытия. Кристина была на месте, бумаги заполняла. Потом зазвонил её рабочий телефон. Она сняла трубку, поговорила с кем-то — показалось, очень взволнованно — и быстро пошла к лифтам. Лампу настольную даже не выключила. Я значения не придал, мало ли какие дела в военной части. Вернулся я в это крыло часа через два с половиной. В комнате уже темно, только её лампа горит. Я подошёл, чтобы выключить, и обомлел. На полу, на столе, на стуле — везде были светящиеся следы. Как фосфор. Отпечатки рук, ног, хаотичные такие, будто кто-то в темноте натоптал. Больше всего этих следов было прямо у её стола. Компьютер работал, телефон лежал… Мне это странным показалось. Я хотел по следам пройти, посмотреть, куда ведут, но они прямо у дверей коридора оборвались, исчезли. Вот и всё, что знаю.

Уборщик потоптался на месте и, распрощавшись, поспешил уйти.

— Фосфор… — протянул Слава. — Значит, химия. Зачем кому-то пачкать помещение фосфором? На этой базе с такими веществами официально не работают.

— Или Кристи наткнулась на что-то секретное и вела собственное расследование, — мрачно добавила я. — А тот, кто этим промышляет, почуял опасность и решил устранить свидетеля.

— Возможно. И вот ещё что: я тут поговорил с девчонками из соседнего отдела. Рассказали, что Кристи в последнее время повадилась бегать в сторону леса за забором. Нам определённо нужно проверить, что она там искала.

— Займёмся этим завтра на рассвете, — я посмотрела в окно, где солнце уже стремительно катилось за горизонт. — Ночью в лесу мы ничего не найдём.

Слава согласился, и мы направились к выходу.