Я - ТВОЯ АХИЛЛЕСОВА ПЯТА

Прошла неделя.

Эмили привыкла к ритму мадридской жизни. Она просыпалась в семь утра, заваривала чай, садилась за маленький стол в своей комнате и просматривала медицинские записи. В восемь она выходила в гостиную, где Джуд уже ждал её с завтраком или просто с чашкой кофе. В девять они начинали сеанс.

Это стало их расписанием. Их тихим ритуалом.

Она не знала, когда это случилось, но дом перестал быть чужим. Стеклянные стены больше не казались холодными. Белая мебель — пустой. Появились мелочи: её кружка на кухне, её книги на журнальном столике, её халат, висящий в ванной.

Она вписалась в его пространство. И это пугало её больше, чем она хотела признать.

— Ты сегодня задумчивая, — сказал Джуд, когда она накладывала ультразвуковой датчик на его ногу.

— Я всегда задумчивая, — ответила она.

— Нет. Обычно ты сосредоточенная. А сегодня — задумчивая. Это разные вещи.

Она подняла на него взгляд. Он лежал на диване, смотрел на неё с лёгкой улыбкой, и она поняла — он начал её читать. Он начал видеть то, что она пыталась скрыть.

— Я просто думаю о работе, — сказала она.

— Ты всегда думаешь о работе. Я спрашиваю о другом.

— О чём?

Он помолчал секунду.

— Ты скучаешь по дому?

Она удивилась вопросу.

— У меня нет дома, — ответила она. — У меня есть квартира в Барселоне. Это не одно и то же.

— А что для тебя дом?

Она задумалась.

— Наверное, место, где тебя ждут, — сказала она медленно. — Где ты можешь быть собой и не бояться, что тебя осудят. Где есть кто-то, кому ты небезразличен.

Он посмотрел на неё. В его глазах было что-то тёплое, почти нежное.

— Я понимаю, — сказал он. — Я тоже не чувствую, что у меня есть дом. Есть квартиры, есть города, есть команды. Но дома — нет.

Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она опустила глаза и сосредоточилась на его ноге.

Они молчали несколько минут.

— Когда ты сможешь играть, — спросила она, — что ты будешь чувствовать?

— Что я снова жив, — ответил он. — Что я вернулся. Что я не сломался.

— Ты и сейчас жив.

Он улыбнулся.

— Я знаю. Но когда я на поле — я чувствую это иначе. Я чувствую себя настоящим.

Она кивнула.

Она понимала это.

В тот вечер Эмили стояла у панорамного окна в гостиной.

Мадрид горел огнями. Где-то далеко слышались звуки города, но здесь, на двадцатом этаже, было тихо. Она смотрела на своё отражение в стекле и думала о том, что сказал ей Джуд.

«Я тоже не чувствую, что у меня есть дом».

Она знала это чувство. Она носила его в себе четыре года — с тех пор, как ушёл Давид. С тех пор, как она поняла, что никто не ждёт её дома.

Она думала, что привыкла. Что одиночество стало её вторым именем. Но сейчас, стоя в чужой квартире, в чужом городе, рядом с чужим человеком, она чувствовала что-то другое.

Тепло.

Она не знала, что это значит. И боялась узнать.

Шаги за спиной заставили её обернуться.

Джуд стоял в дверях гостиной, прислонившись плечом к косяку. На нём была свободная футболка и спортивные штаны. Волосы были влажными — он только что вышел из душа.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Не сплю, — ответила она.

— Я тоже.

Он подошёл ближе и встал рядом с ней у окна.

Они молчали. Смотрели на город.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— Что ты здесь. Что ты не ушла.

— Это моя работа.

— Я не о работе.

Она повернулась к нему. Он смотрел на неё с той же теплотой, что и утром. С той же лёгкой улыбкой, от которой у неё сжималось сердце.

— Джуд, — начала она, но он перебил.

— Я не прошу тебя отвечать, — сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я рад, что ты здесь.

И всё.

Он развернулся и ушёл в свою комнату.

А она осталась стоять у окна, чувствуя, как внутри неё что-то дрожит.

Эмили вернулась в свою комнату и села на кровать.

Она смотрела на свои руки. Те самые руки, которые касались его ноги. Которые чувствовали его боль. Которые, возможно, начинали чувствовать что-то большее.

Она открыла ноутбук и начала печатать.

«Я не должна была чувствовать ничего. Но я чувствую. И это самое страшное, что со мной случалось за последние четыре года. Потому что если я позволю себе любить его — я могу снова потерять. А я не выдержу ещё одной потери».

Она сохранила файл. Закрыла ноутбук.

И долго смотрела в потолок.