Из другой вселенной

Январь пришёл в Хогвартс с трескучими морозами и ветрами, которые пронизывали до костей даже в коридорах замка. Элис просыпалась каждое утро от холода, который пробирался под одеяло, и закутывалась в плед, прежде чем решиться встать с кровати. Снег перестал падать, но земля была покрыта коркой льда, и деревья стояли голые и чёрные, как обугленные спички.

Она научилась играть роль. Улыбаться за завтраком, когда внутри ничего не было. Смеяться над шутками Джеймса, когда хотелось плакать. Слушать разговоры девочек, когда хотелось просто лежать в тишине и смотреть в потолок. Она стала актрисой в собственном спектакле, и зрители — её друзья — верили в её улыбку.

Но внутри неё разрасталась пустота. Регулус продолжал давить на неё. Он говорил ей, что она недостаточно хороша, что она слишком много переживает, что она не умеет быть счастливой. Он говорил ей, что она должна быть сильнее, что она не должна позволять эмоциям управлять ею, что она должна быть выше этого. Его слова проникали в неё, как иглы, оставляя болезненные следы, и она начала верить ему. Она стала меньше есть, потому что он сказал, что ей нужно следить за фигурой. Она стала меньше говорить о своих чувствах, потому что он сказал, что она слишком эмоциональна. Она стала меньше улыбаться, потому что он сказал, что её улыбка выглядит фальшивой.

Она избегала его. Она не хотела видеть его, не хотела слышать его голос, не хотела чувствовать его холодное прикосновение. Она находила предлоги, чтобы не встречаться с ним. Она пряталась в библиотеке, в гостиной, в коридорах. Она делала всё, чтобы не оставаться с ним наедине.

Но он находил её.

Она спустилась в Большой зал утром, и Регулус подошёл к ней. Он выглядел как всегда — идеально причёсанный, идеально одетый, с той мягкой улыбкой, которая появлялась у него только для неё. Но Элис знала, что за этой улыбкой скрывается холод.

— Давай погуляем? — сказал он, и его голос был тёплым, почти нежным. — Сегодня. После обеда. У озера.

Элис смотрела на него. Она хотела отказаться. Она хотела сказать, что у неё много дел, что она устала, что она не хочет идти. Но его глаза смотрели на неё с такой мягкостью, что она почувствовала, как внутри неё что-то сжимается.

— Хорошо, — сказала она, чувствуя, как голос её дрожит. — Я приду.

Она ненавидела себя за это слово. Она ненавидела себя за то, что не могла отказать ему.

Утро в Хогвартсе было необычным.

Элис шла по коридору на занятия, когда дверь перед ней внезапно распахнулась и пропищала тонким голоском:

— Ты опять опоздаешь!

Элис замерла. Она посмотрела на дверь, которая теперь была закрыта, и в её голове пронеслась тысяча мыслей.

— Что? — спросила она, чувствуя, как внутри поднимается удивление.

— Ты слышала меня! — пропищала дверь. — Я сказала, что ты опоздаешь! Как всегда!

Элис моргнула. Она не верила своим ушам. Дверь говорила. Дверь говорила с ней. Она подошла к следующей двери, и та тоже распахнулась, громко объявив:

— У тебя шнурок развязан!

Элис посмотрела вниз. Шнурок на её ботинке действительно развязался.

— Что происходит? — спросила она, чувствуя, как улыбка расплывается по её лицу.

Над ней раздался знакомый хохот. Пивз парил под потолком, сияя как начищенный медяк. Его оранжевый костюм сверкал в свете факелов, и он выглядел абсолютно счастливым.

— Я вернулся! — закричал Пивз, делая сальто в воздухе. — Я заколдовал все двери в замке! Они теперь говорят! И говорят правду!

— Это не правда! — закричала Элис, пытаясь удержать равновесие на движущейся лестнице.

— Правда! — пропищала дверь за её спиной. — Ты действительно опоздаешь!

— Ты моя фанатка! — закричал Пивз, подлетая ближе. — Я старался для тебя!

— Я не фанатка! — закричала Элис, чувствуя, как улыбка расплывается по её лицу. Она не могла сдержаться.

— Ты моя фанатка! — закричал Пивз, и его голос эхом разнёсся по коридору.

Джеймс, который стоял на несколько ступенек ниже, хохотал так, что чуть не свалился. Он утирал слёзы, глядя на эту сцену.

— Ты только посмотри на неё! — закричал он. — Она пытается спорить с дверью!

— Заткнись, Поттер! — закричала Элис, чувствуя, как её щёки начинают гореть.

Дверь за её спиной пропищала:

— У тебя перо в волосах!

Элис провела рукой по волосам и действительно нашла перо, которое застряло в прядях. Она вытащила его и посмотрела на Пивза, который парил под потолком.

— Ты невыносим! — закричала она, но в голосе её слышалась улыбка.

— Я невыносим! — закричал Пивз. — Но ты меня любишь!

— Я тебя ненавижу! — закричала Элис.

— Ты меня обожаешь! — закричал Пивз.

Сириус, который стоял рядом с Джеймсом, поднял палочку и направил её на Пивза. Тот взвизгнул и стал оранжевым — ярко-оранжевым, как его костюм, — и взлетел под потолок, продолжая хохотать.

— Так ему и надо! — сказал Сириус, пряча палочку. Он почти улыбнулся, глядя на Элис.

Элис смотрела на него, на его улыбку, на то, как он стоял рядом с ней, и чувствовала, что в этот момент всё было хорошо. На мгновение ей показалось, что между ними снова появилась та связь, которую она потеряла.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Не за что, — ответил он, и его голос был мягче, чем обычно.

В пустом кабинете на третьем этаже было тихо.

Марлин сидела на столе, свесив ноги, и смотрела на Доркас, которая стояла перед ней. За окном падал снег, и его хлопья медленно опускались на подоконник, создавая белое покрывало.

— А если нас увидят? — спросила Марлин, и в её голосе слышалось беспокойство.

— Пусть видят, — сказала Доркас, беря её за руку. Её пальцы были тёплыми, и Марлин чувствовала, как её сердце бьётся быстрее.

— Но что скажут люди? — спросила Марлин, чувствуя, как внутри поднимается страх.

— Кому какое дело? — сказала Доркас, и её голос был спокойным. — Мы не делаем ничего плохого. Мы просто любим друг друга.

Марлин смотрела на неё, и в её глазах была такая благодарность, что Доркас улыбнулась.

— Я люблю тебя, — сказала она, и её голос был тихим, но уверенным.

Марлин не ответила. Она просто наклонилась и поцеловала её. Нежно, мягко, как будто боялась, что момент исчезнет, если она сделает что-то не так.

Джеймс снова говорил о тренировке.

— Слизерин будет готовиться! — кричал он, размахивая руками. — И мы должны быть готовы лучше! Я хочу, чтобы вы все были на поле в субботу утром! Никаких оправданий!

— Я помню, — сказала Элис, чувствуя, как улыбка расплывается по её лицу. — Ты говорил это сто раз.

— Значит, скажу сто первый! — закричал Джеймс, подпрыгивая на месте.

Сириус сидел в углу и читал книгу. Он поднял голову, когда Элис заговорила, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Но она быстро исчезла, и он снова уткнулся в книгу.

Элис поймала его взгляд, но он отвёл глаза. Она чувствовала, как внутри разливается холод. Он всё ещё был отстранённым. Она не понимала, почему.

Большом зале было шумно.

Элис сидела за столом Гриффиндора и смотрела на стол Слизерина. Регулус сидел на своём обычном месте, но он не смотрел на неё. Он разговаривал со Снеггом и выглядел так, будто её не существовало.

Элис старалась не показывать, что ей обидно. Она улыбалась, шутила с Марлин, спорила с Джеймсом о том, какая метла лучше. Она смотрела на Регулуса и чувствовала, как внутри разливается холод.

Пусть, — думала она, чувствуя, как её гордость поднимается выше. — Я не буду показывать, что мне обидно. Я не буду показывать, что мне больно. Я не буду показывать, что я жду.

Она не смотрела на него. Она улыбалась, смеялась, говорила о чём-то с Лили. Но внутри неё что-то умирало.

После обеда Элис пришла к озеру.

Она стояла на берегу, глядя на тёмную воду, которая плескалась у её ног. Ветер был холодным, и он пронизывал её до костей, даже сквозь тёплую мантию. Она закуталась в шарф и ждала.

Регулуса не было.

Она ждала. Пять минут. Десять. Полчаса. Снег начал падать снова, мелкий и колючий, и ветер усилился. Она чувствовала, как мороз сжимает её лицо, как холод проникает в её пальцы, в её ноги, в её сердце.

Прошёл час. Полтора. Два.

Она стояла на берегу, дрожа от холода. Губы посинели, пальцы не гнулись, и она чувствовала, как внутри разливается ледяная пустота. Но она не уходила. Она стояла прямо, с гордо поднятой головой, и смотрела вдаль, надеясь увидеть его фигуру.

Я не уйду, — думала она, чувствуя, как слёзы застывают на её щеках. — Если уйду — значит, сдамся. А я не сдаюсь. Я не дам ему увидеть, что мне больно. Я не дам ему увидеть, что я слабая.

Но внутри неё что-то трещало.

Джеймс и Сириус шли с тренировки. Они обсуждали тактику на предстоящий матч, когда Сириус заметил одинокую фигуру у озера. Он остановился, присмотрелся, и в его груди сжалось что-то холодное.

— Элис, — сказал он, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Он бросился к ней, не чувствуя холода. Джеймс побежал за ним.

— Эли! — закричал Сириус, подбегая к ней. — Ты ледяная!

Она повернулась к нему, и он увидел её лицо — бледное, с посиневшими губами, с застывшими на ресницах снежинками. Она была похожа на статую, на что-то неживое. Но её спина была прямой, а голова — гордо поднята.

— Я в порядке, — сказала она, и её голос был ровным, почти холодным.

— Ты синяя! — закричал Сириус, чувствуя, как паника закипает внутри него.

— Я знаю, — сказала она, и её голос был таким же холодным, как ветер. — Я жду Регулуса.

— Он не придёт! — закричал Джеймс, подбегая к ним. — Ты выглядишь так словно стоишь несколько часов! Так нельзя!

— Придёт, — сказала она, и её голос был твёрдым. — Я не уйду.

Сириус смотрел на неё, и внутри него разливалась ярость. Она стояла перед ним, замёрзшая, с посиневшими губами, и говорила, что она в порядке. Она пыталась быть сильной. Она пыталась быть гордой. Но он видел, что внутри неё всё трещит.

— Почему ты с ним? — спросил Сириус, и его голос был тихим, но твёрдым.

— Это моё дело, — сказала она, и её голос был холодным.

— Это неправильно! — закричал Джеймс, подходя ближе. — Ты не должна так мучить себя!

— Я сама решу, — сказала она, и её голос был стальным.

— Он не стоит этого! — закричал Сириус, чувствуя, как гнев закипает внутри него.

— Ты не знаешь его, — сказала она, и её голос был резким.

— Я знаю свою семью! — закричал Сириус, и его голос дрожал от ярости.

— А я знаю, что делаю, — сказала она, и её голос был таким же холодным, как лёд.

Она стояла перед ним, гордая и непоколебимая. Она держалась из последних сил. Её голос не дрожал. Её спина была прямой. Она не плакала. Но он видел, как её глаза блестят от слёз, которые она пыталась сдержать.

Он смотрел на неё, и внутри него что-то сломалось. Он видел её гордость. Он видел её боль. Он видел, как она пытается быть сильной, когда на самом деле она на грани.

Он просто обнял её.

Элис замерла. Она чувствовала его руки на своих плечах, его тепло, которое проникало в неё, согревая её замёрзшее тело. Она не двигалась. Она не дышала.

А потом она сломалась.

Она заплакала. Громко, отчаянно, как ребёнок. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь со снегом, и она не могла остановить их. Она не пыталась. Она просто стояла и плакала, уткнувшись лицом в его плечо.

— Я не могу... — сказала она, и её голос был полон отчаяния. — Я так устала... я так устала...

Сириус держал её крепче. Он чувствовал, как её плечи вздрагивают, как её слёзы заливают его мантию. Он не говорил ничего. Он просто держал её.

— Тихо, — сказал он, и его голос был мягким. — Я здесь. Я здесь.

Она плакала долго. Она плакала так, как не плакала никогда — с облегчением, с отчаянием, с болью. Она плакала так, как может плакать человек, который слишком долго сдерживался.

— Я хотела спасти его, — сказала она, и её голос был почти неслышным. — Я хотела спасти Регулуса... я думала, что смогу...

— От чего ты хотела его спасти? — спросил Сириус, и его голос был тихим.

Она подняла голову и посмотрела на него. В её глазах была такая боль, что он почувствовал, как его сердце разрывается.

— Он умрёт, — сказала она, и её голос дрожал. — Я знаю, что он умрёт. Я знаю это из своих книг... из своего времени...

— Как? — спросил Джеймс, подходя ближе.

— Пожиратель... — сказала она, и её голос был полон страха. — Крестраж... пещера... яд... инферналы... он умрёт молодым. Он умрёт, спасая мир. Но он умрёт.

Сириус побледнел. Его лицо стало белым, как снег вокруг них.

— Я рассказала ему, что я из будущего, — сказала она, и её голос дрожал. — Я думала, что я помогу ему. Я думала, что я смогу его спасти. А в итоге... я только всё испортила. Я только сделала хуже.

Она заплакала снова. Сириус прижал её к себе, чувствуя, как её слёзы заливают его мантию.

— Идём, — сказал Джеймс, и его голос был мягким. — Уйдём отсюда. Я знаю одно место. Оно безопасное. Там тепло.

Выручай-комната встретила их теплом и уютом.

Когда они вошли, Элис почувствовала, как тепло обволакивает её, как огонь в камине согревает её замёрзшее тело. В комнате были мягкие кресла, пледы, свечи, которые горели мягким светом.

Она села на ковёр перед камином, чувствуя, как огонь согревает её лицо. Она всё ещё плакала, но её слёзы уже не были такими горькими.

— Сиди здесь, — сказал Джеймс, садясь рядом с ней. — Я принесу тебе чай. Тёплый. С мёдом. Тебе нужно согреться.

Она кивнула, чувствуя, как её голос отказывается слушаться.

— Я испортила всё, — сказала она, и её голос был почти неслышным. — Я рассказала ему о будущем. Я думала, что я помогу ему. А в итоге... я только сделала хуже.

— Ты не испортила всё, — сказал Джеймс, и его голос был твёрдым. — Ты хотела помочь. Это не твоя вина.

— Но теперь он знает, — сказала она, и её голос дрожал. — Регулюс знает, что я из будущего.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал Джеймс, и в его голосе была уверенность. — Мы вместе. Мы справимся.

Сириус вышел из Выручай-комнаты, чувствуя, как гнев закипает внутри него. Он шёл по коридору, его шаги были быстрыми и тяжёлыми. Он знал, где найти Регулуса.

Он нашёл его в коридоре на третьем этаже. Регулус стоял у окна, глядя на заснеженный замок, и его лицо было спокойным. Он повернулся, когда Сириус подошёл, и на его лице появилось выражение лёгкого удивления.

— Почему не пришёл?! — закричал Сириус, подходя к нему. — Она ждала тебя два часа! Два часа на морозе!

Регулус смотрел на него, и в его глазах ничего не было.

— Я был занят, — сказал он, и его голос был ровным, почти безразличным.

Сириус не выдержал. Он ударил Регулуса, и тот пошатнулся. Кровь потекла по его губе.

— Она стояла на морозе, потому что ты сказал, что придёшь! — закричал Сириус, нанося новый удар. — А ты был занят!

Регулус упал на пол, и Сириус навалился на него. Он бил его, чувствуя, как гнев выплёскивается из него. Регулус пытался защищаться, но Сириус был сильнее. Он разбил Регулусу лоб, и кровь залила глаз.

— Ты не знаешь, что она чувствует! — закричал Сириус, нанося ещё один удар. — Ты не знаешь, как она страдает!

Регулус, тяжело дыша, попытался встать. Он вытер кровь с лица и посмотрел на Сириуса. В его глазах появилось что-то похожее на ярость.

— Ты думаешь, я не знаю? — закричал он, и его голос был полон гнева. — Я знаю, что она чувствует! Я знаю, что она страдает! Но я не могу ничего с этим поделать!

— Ты можешь! — закричал Сириус, нанося новый удар. — Ты можешь перестать делать ей больно!

Регулус толкнул Сириуса в стену. Сириус ударился головой о камень и на мгновение потерял ориентацию. Он поднял палочку и, не целясь, кинул какое-то заклинание. Голубой свет ударил Регулуса в грудь, и тот упал на пол.

Сириус замер. Он смотрел на брата, который лежал на полу, и чувствовал, как страх проникает в его сердце.

— Регулус, — сказал он, и его голос был хриплым.

Регулус медленно открыл глаза. Его взгляд был мутным, но в нём было что-то, чего не было раньше. Жизнь.

— Сириус?.. — сказал он, и его голос был слабым. — Что происходит?..

— Ты не знаешь? — спросил Сириус, и его голос был тихим.

— Мама... — сказал Регулус, и его голос дрожал. — Империус... я доносил ей... она заставляла меня сближаться с Элис... узнавать тайны...

— Что ты доносил? — спросил Сириус, и его голос был стальным.

— Она знает, — сказал Регулус, и его голос был почти неслышным. — Она знает, что Элис из будущего. Я всё рассказал ей. Всё, что узнал.

Сириус снова накинулся на него. Он схватил Регулуса за мантию и впечатал его в стену.

— Ты рассказал?! — закричал он, и его голос срывался. — Ты всё рассказал этой сумасшедшей?!

— Я был под Империусом, — сказал Регулус, и его голос дрожал. — Я не мог сопротивляться. Я не мог ничего сделать.

Сириус замахнулся, но Регулус не защищался. Он просто стоял и смотрел на брата, готовый принять удар.

Сириус опустил руку. Он отпустил Регулуса и опустился на пол рядом с ним.

— Ты был под Империусом, — сказал он, и его голос был глухим. — Вы все тут ебанулись.

— Я причинил ей боль, — сказал Регулус, и его голос дрожал. — Я сделал ей больно. Я предал её доверие.

— Мы поможем, — сказал Сириус, и в его голосе была уверенность. — Вместе. Мы поможем ей. И тебе.

Они сидели на полу, отдышиваясь. Кровь смешивалась на их лицах, и они выглядели как два раненых зверя, которые наконец перестали драться.

— Я не знаю, как я мог так поступить, — сказал Регулус, и его голос был почти неслышным.

— Ты был под Империусом, — сказал Сириус, и его голос был твёрдым. — Это не твоя вина.

Они смотрели друг на друга, и в их глазах была надежда.

— Что теперь? — спросил Регулус.

— Мы скажем ей правду, — сказал Сириус. — Она поймёт.

Они вошли в Выручай-комнату. Джеймс обернулся и увидел их — двух братьев, избитых, с кровью на лицах.

Сириус посмотрел на Элис, которая сидела у камина, укутанная в плед. Она подняла голову, и её глаза были красными от слёз.

— Эли, — сказал Сириус, и его голос был мягким. — Регулус был под Империусом. Его контролировала Вальбурга.

Элис замерла. Она смотрела на Регулуса, на его разбитую губу, на его заплывший глаз, на кровь, которая стекала по его лицу.

— Прости, — сказал Регулус, и его голос дрожал. — Я всё доносил ей. О тебе. О твоём будущем. Я не мог сопротивляться. Она знает всё. Она знает, что ты из будущего. Она знает о крестражах. Она знает всё.

Элис смотрела на него. Она чувствовала, как её мир рушится. Вальбурга знает. Вальбурга знает всё. Её тайна раскрыта. Она не знала, что делать.

И она потеряла сознание.

Она просто упала. Её тело обмякло, и она рухнула на пол, не издав ни звука.

— Элис! — закричал Джеймс, бросаясь к ней. — Элис!

— Она в обмороке! — закричал Сириус, падая на колени рядом с ней. — Что делать?!

— Я знаю, что делать! — закричал Джеймс, вскакивая.

Он схватил кружку с водой, которая стояла на столике, и выплеснул её в лицо Элис.

Холодная вода ударила её по лицу, и она резко вдохнула. Она закашлялась, пытаясь понять, что происходит. Она открыла глаза и увидела над собой лица Джеймса и Сириуса.

— Что... — начала она, но Джеймс перебил её.

— Элис, ты в порядке? — спросил он, и его голос был полон беспокойства.

— Вальбурга знает, — сказала она, и её голос дрожал. — Она знает всё. Я должна идти. Я должна рассказать Дамблдору.

Она вскочила, не слушая, что говорят ей. Она просто выбежала из Выручай-комнаты, чувствуя, как ноги несут её в кабинет директора. Слёзы текли по её лицу, и она не могла дышать.

Она ворвалась в кабинет Дамблдора без стука. Он сидел за своим столом, читая книгу. Он поднял голову, когда она вошла, и на его лице появилось выражение мягкого удивления.

Элис задыхалась. Она плакала. Она не могла говорить.

— Профессор! — закричала она, и её голос срывался. — Я дурында! Я всё испортила! Вальбурга знает! Она знает всё!

Дамблдор спокойно поднялся и подошёл к ней. Он взял её за плечи и мягко усадил в кресло.

— Сядь, Элис, — сказал он, и его голос был спокойным и успокаивающим. — Расскажи всё по порядку. Дыши. Ты в безопасности.

Элис рассказывала. Она говорила о Регулусе, об Империусе, о том, что она рассказала ему о будущем. О том, что она думала, что помогает, а на самом деле всё испортила. Она говорила о своей глупости, о своей наивности, о своём страхе. О том, как долго она держалась, играя роль, пока не сломалась в объятиях Сириуса. О том, как она потеряла сознание, когда узнала, что Вальбурга знает всё.

— Мне так стыдно, — сказала она, и её голос дрожал. — Я думала, что помогу, а в итоге... Вальбурга знает всё. Она знает, что я из будущего. Она знает о крестражах. Она знает о Волан-де-Морте. Я всё испортила. Я дурында. Я идиотка. Я должна была быть умнее.

— Ты не дурында, — сказал Дамблдор, и его голос был мягким. — Ты просто хотела спасти друга. Это не твоя вина. Ты не могла знать, что он был под Империусом. Ты не могла знать, что Вальбурга так жестока.

— Но теперь Вальбурга знает! — закричала Элис, и её голос срывался. — Она знает, что я из будущего! Она знает, что я знаю! Она может использовать это против нас!

— Знание — это ещё не победа, — сказал Дамблдор, и его голос был спокойным. — Вальбурга может знать, но она не может использовать это знание, если мы будем осторожны. Мы что-нибудь придумаем. Я обещаю тебе. Мы защитим тебя.

Элис смотрела на него, и слёзы текли по её щекам. Но внутри неё разливалось облегчение. Она не была одна. У неё был Дамблдор.

— Я так боялась, — сказала она, и её голос был почти неслышным. — Я думала, что я всё испортила. Я думала, что я подвела всех.

— Ты не испортила, — сказал Дамблдор. — Ты сделала то, что считала правильным. И я горжусь тобой. Ты прошла через многое, но ты всё ещё здесь. Ты всё ещё борешься.

Элис вернулась в Выручай-комнату.

Она вошла, и все посмотрели на неё. Сириус сидел на диване, Джеймс стоял у камина, Регулус сидел в кресле, смотря в пол. Когда она вошла, они подняли на неё глаза.

— Я рассказала Дамблдору, — сказала она, и её голос был ровным, но в нём слышалась усталость. — Он поможет. Он сказал, что мы что-нибудь придумаем.

Сириус встал и подошёл к ней. Он взял её за руку, и она почувствовала, как его тепло проникает в неё. Она всё ещё была холодной, но его руки согревали её.

— Ты не одна, — сказал он, и его голос был тихим. — Мы все здесь.

Джеймс подошёл и встал рядом с ней. Его очки съехали набок, и он выглядел уставшим, но в его глазах была твёрдость.

— Мы справимся, — сказал он, и его голос был уверенным. — Как всегда.

Регулус поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах была вина, но и надежда. На его лице запеклась кровь, разбитая губа уже начала опухать, но он не обращал на это внимания.

— Прости, — сказал он, и его голос дрожал. — Я не знал, что она заставит меня... я не знал... я не хотел причинять тебе боль.

Элис смотрела на него, на его боль, на его глаза. Она чувствовала, как внутри разливается сложное чувство. Гнев, страх, облегчение, прощение. Она не знала, что чувствует. Но она знала одно — она не одна.

— Я прощаю, — сказала она, и её голос был тихим, но искренним. — Ты был под Империусом. Ты не виноват.

Они стояли в Выручай-комнате, и огонь в камине согревал их. Элис чувствовала, как её сердце бьётся ровно. Она не знала, что будет дальше. Но она знала, что она не одна. И этого было достаточно.

Она сжала руку Сириуса, чувствуя, как его пальцы переплетаются с её. Она смотрела на Джеймса, на его уверенную улыбку, на Регулуса, на его виноватый взгляд.

И она знала, что, что бы ни случилось, она справится.

Потому что у неё была семья. Потому что она была дома.

Она чувствовала, как боль внутри неё постепенно уходит, уступая место чему-то новому. Надежде. Она не знала, что ждёт её впереди. Но она знала, что теперь она не одна.