Из другой вселенной

Февраль пришёл в Хогвартс с метелями и пронизывающим ветром, но в замке было тепло — камины горели ярко, свечи мерцали мягким светом, и даже самые мрачные коридоры казались уютными. Элис просыпалась каждое утро с чувством, что внутри неё что-то меняется. Не сразу, не резко — медленно, как весна, которая пробивается сквозь снег.

Она спустилась в гостиную, и Джеймс, который уже сидел на диване, вскочил с криком:

— О, наша француженка вернулась!

Элис закатила глаза, но улыбнулась.

— Я и не уходила.

— Ты выглядишь лучше, — сказал Сириус, сидя в кресле с книгой в руках. Он поднял голову, и в его глазах мелькнула тёплая искорка. — Выспалась?

— Просто выспалась, — сказала Элис, садясь за стол. Марлин уже сидела там, и на её лице была широкая улыбка.

— Ты сегодня в хорошем настроении, — заметила Марлин, откусывая от тоста.

— Я всегда в хорошем настроении, — сказала Элис, беря кружку с чаем. — Просто я это скрываю. Чтобы вы не расслаблялись.

Джеймс фыркнул, а Сириус тихо усмехнулся.

— Я скучал по твоей наглости, — сказал он, и в его голосе было что-то тёплое.

— А я по твоей, — ответила Элис, и они обменялись взглядами, полными понимания.

Всё возвращалось на круги своя. Не сразу, не полностью, но понемногу — день за днём, шаг за шагом.

После завтрака Римус подошёл к ней в коридоре. Он выглядел задумчивым, но в его глазах была та мягкая забота, которая всегда появлялась у него, когда он волновался о ком-то.

— Ты как? — спросил он, и его голос был тихим, почти неслышным. — Честно.

Элис остановилась и повернулась к нему. Она посмотрела в его глаза, и в них не было ни капли осуждения — только беспокойство и желание помочь.

— Я в порядке, — сказала она, и в её голосе была искренность. — Правда.

— Ты не скрываешь? — спросил он, и его голос стал чуть настойчивее.

— Нет, — сказала она, чувствуя, как улыбка расплывается по её лицу. — Мне правда лучше. Просто... не всё сразу. Это как заживление раны — оно не происходит за один день. Но оно происходит.

Римус смотрел на неё, и его лицо стало мягче.

— Хорошо, — сказал он, и его голос был полон облегчения. — Но если что — я рядом.

— Спасибо, Римус, — сказала она, и в её голосе была благодарность. — Я знаю.

Он улыбнулся и пошёл дальше, оставляя её стоять в коридоре. Элис смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри разливается тепло. Римус всегда был таким — тихим, спокойным, надёжным. Он никогда не давил, никогда не лез с советами. Он просто был рядом.

На уроке Заклинаний Флитвик был в своём обычном восторженном настроении.

Он стоял на стопке книг, чтобы быть выше парт, и размахивал палочкой с таким энтузиазмом, что его голос звенел на весь класс. Сегодня он объяснял сложное заклинание — преобразование звуковых волн в визуальные образы.

— Важно точно направить магическую энергию! — щебетал он, подпрыгивая на месте. — Представьте, что вы рисуете звук — каждый оттенок, каждую ноту, каждую паузу!

Элис слушала внимательно. Она чувствовала, как магия пульсирует внутри неё, как она откликается на слова профессора. Когда настала её очередь, она подняла палочку и произнесла заклинание.

Из её палочки вырвался поток золотистого света, который закружился в воздухе, превращаясь в причудливые узоры. Он был красивым — переливающимся, танцующим, живым.

Флитвик замер. Он смотрел на её заклинание, и его глаза расширились от восторга.

— Блестяще! — закричал он, подпрыгивая на стопке книг. — Просто блестяще! Мисс Вэйл, у вас редкий дар! Я такого не видел уже много лет!

Элис смутилась. Она чувствовала, как все взгляды обращены на неё, и её щёки начали гореть.

— Я просто сделала заклинание, — сказала она, чувствуя, как её голос становится тише.

— Не "просто"! — закричал Флитвик, размахивая руками. — Вы создали настоящее произведение искусства! Магия течёт через вас, мисс Вэйл! Вы — прирождённый чародей!

Он продолжал хвалить её весь урок. Каждый раз, когда она выполняла заклинание, он вскрикивал от восторга и хлопал в ладоши. К концу урока Элис чувствовала себя одновременно польщённой и смущённой.

После урока Лили подошла к ней и улыбнулась.

— Он тебя боготворит, — сказала она, и в её голосе была лёгкая насмешка.

— Я не знаю почему! — сказала Элис, чувствуя, как её щёки всё ещё горят. — Я просто сделала заклинание!

— Наверное, потому что ты талантливая, — сказала Лили, и её голос стал мягче. — И он это видит.

— Это странно, — сказала Элис, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое.

— Привыкай, — сказал Сириус, подходя к ним. — Ты теперь звезда Флитвика. Он будет носить тебя на руках.

Элис закатила глаза, но улыбнулась.

После урока в коридоре появился Пивз.

Он парил под потолком, и его оранжевый костюм сверкал в свете факелов. Он подлетел к Элис и уставился на неё с той странной серьёзностью, которая появлялась у него только иногда.

— Элис! — закричал он, делая сальто. — Ты снова улыбаешься!

— Пивз, не сейчас, — сказала Элис, чувствуя, как улыбка расплывается по её лицу.

— Я хотел предложить идею для шалости! — сказал Пивз, подлетая ближе.

— Какую? — спросила Элис, чувствуя, как внутри поднимается любопытство.

— Заколдовать доспехи, чтобы они читали стихи! — объявил Пивз, и его голос звенел от восторга.

— Доспехи? Стихи? — переспросила Элис, чувствуя, как улыбка становится шире.

— Ага! — сказал Пивз, подпрыгивая в воздухе. — Про храбрых рыцарей и прекрасных дам! Они будут ходить по коридорам и декламировать!

Элис рассмеялась.

— Это... забавно.

— Я знаю! — закричал Пивз, делая ещё одно сальто. — Я гений!

Он полетел рядом с ней по коридору, и Элис чувствовала, как его присутствие поднимает ей настроение. Пивз был странным, невыносимым, но он был её другом. И это было удивительно.

— А ещё можно заколдовать все перья в замке, чтобы они писали только комплименты! — сказал Пивз, заглядывая ей в глаза.

— Это уже придумал Джеймс, — сказала Элис, качая головой.

— Значит, он умный! — сказал Пивз, и в его голосе послышалось что-то похожее на уважение. — Но я умнее!

Элис улыбнулась. Пивз был невыносим, но он был частью её жизни — той странной, непредсказуемой частью, которая делала её жизнь интереснее.

Позже Пивз нашёл её в библиотеке.

Она сидела за столом, пытаясь сосредоточиться на книге, но мысли путались. Пивз подлетел к ней и сел на край стола, глядя на неё с той странной серьёзностью, которая появлялась у него только иногда.

— Ты грустная? — спросил он, и в его голосе не было обычного веселья.

— Нет, — сказала она, не поднимая головы. — Просто устала.

— Врёшь, — сказал Пивз, и в его голосе была уверенность. — Я призрак. Я чувствую.

Элис подняла голову и посмотрела на него.

— И что ты чувствуешь? — спросила она, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое.

— Что тебе лучше, но не совсем, — сказал Пивз, и его голос стал мягче. — Как будто солнце выглянуло, но ещё не согрело.

Элис смотрела на него, и её сердце сжалось. Он был прав. Она чувствовала, как свет проникает в её жизнь, но он всё ещё был холодным.

— Это... очень точно, — сказала она, чувствуя, как голос её дрожит.

— Я не только шалю, — сказал Пивз, и его ухмылка стала шире. — Я ещё и мудрый. Иногда.

— Спасибо, Пивз, — сказала она, и в её голосе была искренняя благодарность.

— Обращайся, — сказал Пивз, и его голос стал тёплым. — Ты моя подруга.

Он улетел, напевая какую-то дурацкую песню, но Элис смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое.

Днём Джеймс объявил тренировку.

— Слизерин будет готовиться! — кричал он, размахивая руками. — И мы должны быть готовы лучше! Все на поле!

Элис взяла свою новую метлу и почувствовала, как внутри разливается азарт. Она взлетела, и ветер ударил в лицо, развевая её волосы. Она чувствовала, как метла откликается на каждое её движение, как она становится продолжением её тела.

Она забила несколько голов подряд, и Джеймс закричал:

— ВЭЙЛ, ТЫ ОГОНЬ!

Элис улыбнулась, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Сириус летел рядом, прикрывая её от воображаемых бладжеров, и иногда их плечи почти касались.

После тренировки они сидели на траве, тяжело дыша, и Элис чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое.

— Ты сегодня летала потрясающе, — сказал Сириус, и в его голосе было столько тепла, что у неё перехватило дыхание.

— Я всегда так летаю, — сказала она, чувствуя, как улыбка расплывается по её лицу.

— Стала гордой, — сказал Сириус, и его глаза смеялись.

— Я всегда была гордой, — сказала она. — Просто не показывала.

Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то, что согревало её.

После тренировки Джеймс предложил шалость.

— Заколдуем перья МакГонагалл! — сказал он, и его глаза блестели от предвкушения.

— Это плохая идея, — сказал Римус, качая головой.

— Это гениальная идея! — закричал Джеймс, подпрыгивая на месте.

— Она всегда понимает, — сказала Элис, чувствуя, как улыбка расплывается по её лицу.

— Тогда пусть улыбнётся! — закричал Джеймс, и его голос разнёсся по коридору.

Они заколдовали перья, чтобы они писали комплименты МакГонагалл. Когда она вошла в класс, перья заплясали и начали писать в воздухе: "Вы сегодня великолепны, профессор", "Ваши очки делают вас ещё умнее", "Мы вас обожаем". Она смотрела на это, и на её лице появилась улыбка — редкая, почти невероятная.

— Мистер Поттер, — сказала она, и в её голосе была строгость, смешанная с весельем. — У вас очень... изобретательное перо.

Все заржали, и даже МакГонагалл не смогла сдержать улыбку.

Вечером Джеймс украл у Элис книгу.

Она сидела в кресле, читая, и он просто выхватил книгу из её рук и побежал.

— Блять, ну отдай! — закричала она, вскакивая.

— Не отдам! — закричал он, размахивая книгой.

Она запрыгнула ему на спину, и он понёс её по гостиной. Все смеялись, глядя на них. Сириус сидел в кресле и смотрел на них с улыбкой.

— Вы как дети, — сказал он, качая головой.

— Мы и есть дети! — закричал Джеймс, продолжая бегать по комнате.

— Он — да, — сказала Элис, болтаясь у него на спине. — Я — нет.

— Это ты висишь у меня на спине! — закричал Джеймс. — Кто тут ребёнок?!

Джеймс скинул её на диван, и она упала, смеясь. Он плюхнулся рядом, тяжело дыша.

— Ты невыносим, — сказала она, чувствуя, как смех распирает её изнутри.

— Я знаю, — сказал он, ухмыляясь. — Но ты меня всё равно любишь.

— К сожалению, — сказала она, и в её голосе была улыбка.

Джеймс заметил Сириуса с какой-то девушкой в коридоре.

— Опять твои мутки? — спросил он, когда Сириус подошёл к ним.

— Это не мутки, — сказал Сириус, и в его голосе послышалось раздражение. — Это общение.

— Общение с рыжей с Пуффендуя? — спросила Элис, поднимая бровь.

— Она не рыжая, — сказал Сириус, и в его голосе послышалась обида.

— Значит, с блондинкой с Когтеврана? — спросила Элис, и в её голосе была лёгкая насмешка.

— Это было один раз, — сказал Сириус, чувствуя, как его щёки начинают гореть.

Джеймс заржал.

— Ты у нас ходячий фан-клуб.

— Блэк, у тебя гарем, о котором ты молчишь, — сказала Элис, и в её голосе не было ревности — только лёгкая насмешка.

— У меня нет гарема! — сказал Сириус, чувствуя, как его лицо становится красным.

— Пока что, — сказал Джеймс, ухмыляясь.

— Мы тебе мешать не будем, — сказала Элис, и в её голосе была улыбка. — Развлекайся.

Сириус смотрел на неё, и в его глазах была смесь удивления и облегчения. Он не знал, что сказать, поэтому просто отвернулся и ушёл.

Вечером Элис сидела у окна в гостиной, глядя на звёзды.

Она думала о Сириусе, о его девушках, о своей реакции. Она не ревновала. Она чувствовала спокойствие. Она смотрела на звёзды и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое.

Я люблю Сириуса, — думала она. — Но почему меня не волнуют его девушки? Почему я не ревную? Может, это не любовь? Или любовь, но... другая?

Она не находила ответа. Но ей было спокойно. Она чувствовала, что её любовь к Сириусу — это что-то большее, чем ревность. Это было чувство, которое не требовало ничего взамен.

Джеймс подошёл к Сириусу в спальне.

— Слушай, а ты чего с этими девушками? — спросил он, садясь на кровать.

— А что? — спросил Сириус, не поднимая головы. Он сидел на своей кровати и смотрел в стену.

— Ты же любил Элис! — сказал Джеймс, и в его голосе было недоумение.

Сириус молчал. Он смотрел в стену, и его лицо было пустым.

— Что случилось? — спросил Джеймс, и его голос стал мягче.

— Ничего, — сказал Сириус, и его голос был глухим. — Просто... я не знаю, как быть. И решил не загоняться.

— Это из-за Регулуса? — спросил Джеймс, и в его голосе было беспокойство.

— Может, — сказал Сириус, и его голос был почти неслышным. — Может, из-за меня самого. Я не знаю.

— Ты дурак, — сказал Джеймс, и в его голосе была мягкость. — Ты знаешь, что она любит тебя. Она не говорит этого, но она любит.

— Я знаю, — сказал Сириус, и его голос был полон боли. — Но я боюсь. Боюсь, что я не смогу быть тем, кого она заслуживает. Боюсь, что я сломаю всё, как всегда.

Джеймс ничего не сказал. Он просто сидел рядом и молчал.

В спальне девочек вечером был разговор.

Элис сидела на кровати, глядя в окно, когда Марлин подошла к ней и села рядом.

— Ты правда не ревнуешь? — спросила она, и в её голосе было любопытство.

— Кого? — спросила Элис, не оборачиваясь.

— Сириуса, — сказала Марлин, и в её голосе была улыбка.

— Мы не вместе, — сказала Элис, и в её голосе была лёгкость. — Какая ревность?

— Но он же тебе нравится, — сказала Лили, сидя на своей кровати.

— Нравится, — сказала Элис, и в её голосе была улыбка. — Но мы не в отношениях. Он свободен.

— И ты свободна, — сказала Мэри, сидя на подоконнике.

— Именно, — сказала Элис, и в её голосе была уверенность. — Я не хочу быть той, кто ограничивает его. Если он хочет быть с кем-то — пусть. Я не буду мешать.

Девочки смотрели на неё, и на их лицах было уважение.

— Ты сильная, — сказала Лили, и в её голосе была искренность.

— Я просто хочу, чтобы он был счастлив, — сказала Элис, и в её голосе была тёплая улыбка,— И мы пообещали друг другу, что если у кого то из нас будет пара, мы спокойно отреагируем.

Утром Элис получила записку от Дамблдора.

Она прочитала её и почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Она пошла в кабинет директора, чувствуя, как внутри поднимается волнение.

Дамблдор сидел за своим столом, и его лицо было серьёзным.

— Я нашёл первый крестраж, — сказал он, и его голос был спокойным.

Элис замерла. Она смотрела на него, и внутри неё разливалась смесь волнения и страха.

— Где? — спросила она, чувствуя, как голос её дрожит.

— Неважно, — сказал Дамблдор, и его голос был мягким. — Важно, что их несколько.

— Я хочу его уничтожить, — сказала она, и в её голосе была решимость.

— Не сейчас, — сказал Дамблдор, и его голос был твёрдым.

— Почему?! — спросила она, чувствуя, как внутри поднимается протест.

— Если уничтожить один, Том Реддл почувствует, — сказал Дамблдор, и его голос был спокойным. — Нужно собрать все и уничтожить разом.

— Но это опасно! — сказала она, чувствуя, как страх закипает внутри неё.

— Поэтому нужно быть умнее, — сказал Дамблдор, и в его глазах была искра. — И терпеливее.

Элис смотрела на него, и внутри неё была борьба. Она хотела уничтожить крестраж сейчас, но она знала, что Дамблдор прав.

— Хорошо, — сказала она, и в её голосе была усталость. — Я буду терпеливой.

Ночью Элис сидела в гостиной одна.

Она смотрела на огонь в камине, когда к ней подошёл Сириус. Он сел рядом и посмотрел на неё.

— Ты задумчивая, — сказал он, и в его голосе была мягкость.

— Просто Дамблдор рассказал кое-что, — сказала она, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое.

— О крестражах? — спросил он, и его голос был тихим.

— Да, — сказала она, и в её голосе была усталость.

— И что ты думаешь? — спросил он, и в его голосе было любопытство.

— Что хочу их уничтожить, — сказала она, и в её голосе была решимость. — Все. Сразу.

— Мы справимся, — сказал он, и в его голосе была уверенность. — Вместе.

Он взял её за руку, и она не отстранилась. Она чувствовала, как его пальцы переплетаются с её, и внутри неё разливалось тепло.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— За что? — спросил он, и в его голосе была улыбка.

— За то, что ты рядом, — сказала она, и в её голосе была искренность.

Он сжал её руку, и они сидели так долго, глядя на огонь. В тишине, без слов, без объяснений.

Элис лежала в кровати, глядя в потолок.

Она думала о Сириусе, о Регулусе, о крестражах. Она думала о том, что становится легче. Она думала о том, что впереди — много всего.

Она закрыла глаза и почувствовала, как внутри разливается тепло. Это было странное чувство — смесь надежды и спокойствия.

Она заснула с мыслью, что она справится. Что они справятся. Что впереди — много всего, но она готова к этому.

Она была готова.

Она была сильной.

Она была Элис.