Из другой вселенной

Апрель в Хогвартсе — это когда небо наконец-то вспоминает, что оно голубое.

Снег почти сошёл, оставив после себя мокрые дорожки и лужи, в которых отражались башни. Пахло сырой землёй, первыми почками и чем-то неуловимо свежим, как будто сам замок выдохнул после долгой зимы. Элис любила это время. Даже несмотря на то, что каждое утро приходилось перепрыгивать через лужи, а ботинки вечно были мокрые.

Она сидела в гостиной, подобрав ноги на диван, и читала книгу по зельям, которую ей дал Римус. Точнее, делала вид, что читала. На самом деле она наблюдала за Лили.

Лили была странной с самого утра. Нет, она не плакала, не кричала, не злилась. Она была тихой. Слишком тихой. Обычно Лили первой начинала разговор, шутила, закатывала глаза на Джеймса, поправляла волосы. А сегодня она сидела в кресле у окна, смотрела куда-то вдаль и молчала. Даже когда Джеймс уронил на пол целую стопку пергаментов и начал чертыхаться, она не обернулась.

— Что-то не так, — прошептала Элис, наклоняясь к Марлин.

— Ты тоже заметила? — Марлин кивнула. — Она с самого завтрака такая. Я спросила, что случилось, а она сказала: «Всё нормально».

— Это не нормально.

— Знаю. Но не давить же.

Элис снова посмотрела на Лили. Та по-прежнему смотрела в окно, и в её глазах было что-то такое, от чего у Элис сжалось сердце. Это было не просто плохое настроение. Это была боль. Тихая, глубокая, спрятанная за вежливой улыбкой.

— Лили? — позвал Джеймс, наконец заметив, что она не реагирует на его шум. — Эй, Эванс, ты чего такая притихшая? Я уже три раза уронил пергаменты! Это был мой лучший материал!

Лили не ответила.

Джеймс нахмурился и подошёл ближе.

— Эванс? — повторил он тише. — Ты меня пугаешь. Скажи что-нибудь. Ну, там... «Поттер, отвали». Или «Поттер, ты невыносим». Я уже скучаю по этому.

Лили слабо улыбнулась, но улыбка вышла бледной, как зимнее солнце.

— Всё в порядке, Поттер, — сказала она. — Просто устала.

— Устала? — Джеймс прищурился. — Ты вчера легла раньше всех. И вообще, ты не умеешь уставать. Ты же Лили Эванс. Ты как заведённый фестрал — всегда в движении.

— Спасибо за сравнение с фестралом, — Лили фыркнула.

— Это комплимент! Фестралы — они... ну... трудолюбивые.

— Фестралы — это крылатые скелеты, Поттер.

— Но милые!

Лили закатила глаза, и Элис выдохнула. Ну, хотя бы реакция. Но тревога не ушла. Что-то было не так, и это «что-то» сидело в Лили глубоко, как заноза, которую не достать.

После обеда они снова собрались в гостиной. Вернулся Римус, который ходил в библиотеку за книгой по трансфигурации. Пришёл Питер с полными карманами тыквенных пирожков — стянул с кухни, пока никто не видел, и теперь гордо выкладывал их на стол. Джеймс и Сириус явились с тренировки, взмокшие и довольные, и тут же плюхнулись на диван, перебрасываясь квоффлом.

— Осторожнее! — возмутилась Марлин, когда квоффл пролетел в паре дюймов от её головы. — Я чуть не лишилась носа!

— Зато какой был бы красивый нос, — заметил Сириус.

— Это как?

— Ну, если бы его не было, тебе бы не пришлось его пудрить.

— Я не пудрю нос!

— А зря. У тебя он блестит.

Марлин запустила в него подушкой. Сириус поймал её одной рукой и закинул в сторону, где она угодила прямо в Джеймса.

— Эй! — Джеймс отбил подушку. — Я не участвую в ваших разборках!

— Теперь участвуешь, — сказал Сириус, и через секунду в воздух взмыли сразу три подушки.

Элис смеялась, глядя, как Марлин гоняется за Сириусом по всей гостиной, а Джеймс пытается прицелиться в Питера, который прячется за креслом. Римус сидел в углу с книгой и делал вид, что всё это его не касается, но уголки его губ подрагивали. Это было их обычное воскресенье — шумное, сумасшедшее, наполненное смехом и летающими подушками.

И только Лили оставалась тихой.

Она сидела в том же кресле у окна, и её глаза снова были устремлены куда-то вдаль. Элис подошла и села на подлокотник.

— Лили, — тихо позвала она.

Лили вздрогнула.

— А? Что?

— Ты весь день как в тумане. Что случилось?

— Ничего. Я же сказала — устала.

— Лили, я вижу, что это не «ничего». Ты можешь мне сказать. Я не отстану.

Лили посмотрела на неё. В её зелёных глазах что-то дрогнуло. На секунду Элис показалось, что она сейчас расплачется, но Лили сдержалась.

— Просто... — она запнулась. — Северус.

Элис замерла.

— Снейп? — переспросила она. — Что он сделал?

— Ничего нового. — Лили горько усмехнулась. — Просто снова начал свою песню. Мы договорились встретиться после обеда. Я думала, он хочет поговорить. По-нормальному. Как раньше. А когда пришла — там были его дружки. Мальсибер, Эйвери. И ещё парочка слизеринок. Они стояли и смотрели на меня, как на... как на грязь.

— И Снейп?

— Он не остановил их. Просто стоял и смотрел. А потом сказал: «Видишь, Лили, с тобой даже разговаривать не о чем. Ты не из нашего круга». И его друзья начали смеяться. А одна из них, Фоули, кажется, бросила что-то про... про грязную кровь.

Элис почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. Та самая, которую она обычно старалась гасить, но сейчас она готова была выплеснуться наружу.

— Грязную кровь? — переспросила она, и голос её стал холодным. — Они назвали тебя так?

— Да. И ещё кое-что. Я не хочу повторять.

Элис не стала больше спрашивать. Она просто пересела с подлокотника на сам диван и крепко обняла подругу. Лили вздрогнула, но потом прижалась к ней, уткнувшись лицом в плечо.

— Они не стоят твоих слёз, — прошептала Элис. — Ils ne méritent pas tes larmes. Ни один из них.

— Я знаю, — Лили всхлипнула. — Просто... он был моим другом. Первым другом в этом мире. А теперь...

— А теперь он показал, кто он есть. И это не твоя вина.

— Это больно.

— Знаю. Но ты сильнее. И у тебя есть мы.

Лили подняла голову и слабо улыбнулась.

— Спасибо, Эли.

— De rien. Не за что.

В этот момент к ним подошёл Джеймс. Он был без подушки, но с таким выражением лица, будто готовился к бою. Его волосы торчали во все стороны после подушечной битвы, а очки съехали набок.

— Так, — сказал он, скрещивая руки на груди. — Я не знаю, что случилось, но Эванс у нас сегодня как погасший камин. И мне это не нравится. Что он сделал?

— Кто? — спросила Лили.

— Снейп. Или его прихвостни. Я же вижу. Ты весь день не в себе. А это значит, что кто-то испортил тебе настроение. А единственный, кто умеет это делать лучше всех, — это Нюниус.

— Джеймс, это не твоё дело.

— Теперь моё. Ты моя... — он запнулся. — Ты мой друг. И если кто-то обижает моих друзей, я имею право знать.

Сириус подошёл сзади и лениво растянулся на диване рядом с Элис.

— Поттер прав, — сказал он. — Хватит с нас этого сального слизеринского хорька. Пора ему объяснить, что такое манеры.

— Не надо, — Лили покачала головой. — Это только хуже.

— Хуже не будет, — Джеймс сел напротив. — Ему надо пол-лица разъебать для равновесия мира.

— Джеймс! — ахнула Марлин.

— Что? Я же выразился метафорически. Почти.

— Это не метафора. Это насилие.

— Насилие — это когда человек смотрит на тебя и улыбается, а потом за спиной говорит гадости. А если я ему врежу — это справедливость.

— Это уголовный кодекс!

— Это административный, — подсказал Сириус. — И то, если поймают.

— А если не поймают — то это просто хорошая история, — добавил Джеймс.

Лили смотрела на них с ужасом.

— Вы серьёзно собрались избить Снейпа?

— Не только его, — Сириус пожал плечами. — Его дружкам тоже надо бы ноги переломать. Для профилактики.

— Профилактики чего?

— Кривых походок.

Элис, которая всё это время обнимала Лили, подняла голову и оглядела парней.

— Mon Dieu, — вздохнула она. — По сравнению с вами поцелуй дементора — это праздник.

Сириус приподнял бровь.

— А что, ты любишь пожестче?

Все замерли. Элис уставилась на него, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Quoi? — выдохнула она. — Что?!

— Ну, ты сказала, что мы хуже дементора. Значит, у тебя есть представление о чём-то более жёстком. Или... нежном. Что тебе нравится?

— Я... я не...

— Например, — он ухмыльнулся, — тебе нравится, когда кто-то долго смотрит в глаза? Или когда внезапно берёт за руку? Или когда говорит что-то на ухо и мурашки по коже?

Элис открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Je... je ne... tu es... — она замялась, подбирая слова, но выходило только какое-то невнятное мычание.

Джеймс наклонился к Сириусу и шепнул ему на ухо, но так, что услышали все:

— Блэк, если я сказал не быть тормозом, это не значит, что надо быть газом. Ты её сейчас в кому вгонишь.

— Я просто спрашиваю, — невинно ответил Сириус.

— Ты не спрашиваешь. Ты допрашиваешь.

— Это называется интерес.

— Это называется «довести Вэйл до истерики за три вопроса».

Элис, наконец, выдохнула и закрыла лицо руками.

— Je te déteste, — пробормотала она. — Je te déteste tellement.

— Что она сказала? — спросил Джеймс.

— Сказала, что я ей нравлюсь, — перевёл Сириус.

— НЕТ! — Элис вскинула голову. — Я сказала, что ненавижу тебя!

— По-французски «ненавижу» звучит как «обожаю». Все знают.

— Никто этого не знает! Ты выдумываешь!

— Я лингвист.

— Ты болтун!

Марлин и Мэри уже откровенно ржали, глядя на эту сцену. Римус отложил книгу и смотрел с улыбкой. Питер нервно хихикал, не понимая, куда себя деть. И даже Лили — бледная, грустная Лили — слабо улыбнулась.

Элис заметила это и успокоилась. Если её позор помог подруге отвлечься, значит, всё не зря.

— Ладно, — сказала она, выпрямляясь. — Пока вы тут обсуждаете переломы и поцелуи, я хочу предложить кое-что поумнее.

— О! — Джеймс оживился. — Давай. Обожаю умные вещи. Особенно когда они не требуют много усилий.

— Это как раз для вас.

— Эй!

— Слушайте. Вы же хотели защитить карту от Филча? Чтобы он не мог её открыть?

— Ну да, — Сириус кивнул. — А что?

— Сделайте заклинание пароля.

— Пароля? — Джеймс нахмурился. — Ты предлагаешь, чтобы карта спрашивала пароль?

— Именно. Нанесёте на пергамент заклинание, которое не даст карте открыться без ключевой фразы. Филч не знает магию, он не сможет её активировать. А если попытается — карта останется пустой.

Мародёры переглянулись.

— Это... — начал Римус.

— Гениально! — закончил Джеймс. — Вэйл, ты чёртов гений!

— Я знаю. — Элис пожала плечами. — Продолжай.

— Нет, серьёзно! Мы столько мучились, придумывали заклятия от посторонних, а ты просто... пароль! Как в гостиной!

— Иногда простые решения — самые лучшие.

— Это как раз та простота, которую мы искали, — Сириус задумчиво потёр подбородок. — Осталось придумать фразу.

— Не просто фразу, — Римус поднял палец. — Она должна быть нашей. Чтобы её знали только мы.

— И Элис, — добавил Джеймс.

— И Элис, — согласился Римус.

Элис удивлённо посмотрела на них.

— Вы хотите, чтобы я знала пароль от карты?

— А ты как думаешь? — Джеймс усмехнулся. — Ты теперь с нами. Не как Мародёр, конечно.

— Пока что, — уточнил Сириус.

— Пока что, — кивнул Джеймс. — Но как очень близкий друг.

— И муза, — добавил Римус.

— И совесть, — сказал Питер.

— И громоотвод для Пивза, — подмигнула Марлин.

Элис почувствовала, как внутри разливается тепло. Она не знала, что сказать. Это было... важно. Они не просто терпели её рядом — они впускали её в свой круг. В самое сердце.

— Merci, — прошептала она. — Спасибо.

— Потом поблагодаришь, — Джеймс уже подтаскивал пергамент. — А пока — думай над фразой.

— Почему я?

— Потому что ты у нас из будущего. Вдруг там есть что-то подходящее.

— В будущем не учат пароли для карт!

— А зря. Могли бы.

Элис закатила глаза, но задумалась. Пароль... Он должен быть таким, чтобы его нельзя было угадать. Таким, чтобы он значил что-то только для них. А потом она вспомнила.

— Je jure solennellement que mes intentions sont mauvaises, — пробормотала она на французском.

— Чего? — Джеймс уставился на неё.

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.

— Это... — Римус улыбнулся. — Это идеально.

— Серьёзно? — Элис не поверила. — Вы хотите такую фразу?

— Ага! — Джеймс уже записывал. — Она звучит как мы!

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — повторил Сириус, пробуя на вкус. — Мне нравится. И для закрытия что-нибудь придумаем.

— Шалость удалась.

Все переглянулись.

— Это звучит так, будто мы всю жизнь к этому шли, — выдохнул Джеймс. — Вэйл, ты только что вошла в историю.

— Я просто предложила пароль.

— Ты предложила идеальный пароль! И теперь карта будет нашей! Полностью! Даже Филч не доберётся!

— А если кто-то выпытает пароль? — спросила Лили, которая уже успокоилась и слушала разговор.

— Не выпытает, — отмахнулся Джеймс. — Мы умеем хранить секреты.

— Особенно когда они написаны на пергаменте, который может исчезнуть, — пробормотал Сириус.

— Карта не исчезнет. Она вечная.

— Как и наши проблемы.

— Это не проблемы. Это приключения!

Элис рассмеялась. Они сидели в гостиной, шумели, спорили, и это было так... правильно. Так по-гриффиндорски. Так по-домашнему.

И где-то в глубине души она знала: этот момент останется с ней навсегда.

Позже, когда все разошлись по спальням, Элис задержалась в гостиной. Она сидела у камина, смотрела на огонь и думала о том, как быстро всё меняется. Ещё вчера она была одна, потерянная, чужая. А теперь у неё есть друзья. Настоящие. Те, кто готов разъебать кому-то пол-лица ради неё. И те, кто делится с ней паролями от своих тайн.

— Не спится?

Она обернулась. В дверях стоял Сириус — взлохмаченный, в мятой футболке, с одеялом в руках.

— А ты чего бродишь? — спросила она.

— Услышал, что кто-то спустился. Решил проверить.

— И поэтому прихватил одеяло?

— Это на случай, если замёрзнешь.

— Я у камина.

— Камин гаснет. А одеяло — нет.

Он подошёл, сел рядом и накинул одеяло на её плечи. Элис хотела возмутиться, но не стала. Одеяло было тёплым и пахло чем-то знакомым — то ли Сириусом, то ли домом.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Обращайся.

Они сидели молча, глядя в огонь. В гостиной было тихо. Где-то в окне мерцали звёзды. Где-то вдалеке ухала сова.

— Сегодня был хороший день, — сказал Сириус.

— Да. Хороший.

— Даже несмотря на Снейпа.

— Снейп — это ерунда. Лили справится.

— Знаю. Просто... — он запнулся. — Не люблю, когда обижают наших.

Элис повернулась к нему.

— Наших? — переспросила она.

— Ну да. Ты же тоже наша. Теперь уже официально.

— Я не Мародёр.

— Пока что.

— Ты говоришь «пока что» так, будто я должна пройти посвящение.

— А ты как думала? — он ухмыльнулся. — Посвящение обязательно. Будет тайная церемония. С флагами. И с боевыми жабами.

— С боевыми жабами?!

— Ну, это если повезёт. Если нет — то с Пивзом.

— Это ужасно!

— Зато весело.

Элис рассмеялась, и смех её разлетелся по пустой гостиной, как колокольчики. Сириус смотрел на неё, и в его глазах было что-то тёплое, что-то такое, от чего у неё снова защекотало в животе.

— Знаешь, — сказал он, — а ведь это ты придумала пароль для карты.

— Я просто предложила.

— Ты сделала больше. Ты стала частью этого.

— И что это значит?

— Это значит, что теперь тебе не отвертеться. Ты с нами. Навсегда.

— Навсегда — это долго.

— Я знаю. Но я никуда не тороплюсь.

Они снова замолчали. Огонь потрескивал, тени плясали на стенах. Элис почувствовала, как голова сама опускается ему на плечо. Она не планировала этого. Просто так вышло.

Сириус не пошевелился. Только поправил одеяло, чтобы оно не сползало.

— Спи, francette, — прошептал он. — Я разбужу.

— А если не засну?

— Тогда просто лежи. Я рядом.

И она закрыла глаза. Не потому что хотела спать. А потому что впервые за долгое время почувствовала, что можно. Можно расслабиться. Можно не бояться. Можно просто быть.

Утром их нашла Марлин.

— Вы серьёзно?! — заорала она, стоя над ними с полотенцем на голове. — Вы ночевали в гостиной?!

Элис подскочила, как ошпаренная. Сириус медленно открыл глаза.

— Мы просто разговаривали, — пробормотала Элис, поправляя одеяло.

— Разговаривали? До утра? И уснули вместе?

— Не вместе! Рядом!

— Это одно и то же!

— Нет! Мы не... мы не...

— Она в шоке, — Сириус потянулся. — Доброе утро, Маккиннон.

— Не «доброе утро»! Вы мне всё объясните!

— А чего объяснять? Мы говорили о карте. О пароле. О боевых жабах.

— О боевых жабах?!

— Ну, это если повезёт с посвящением.

Марлин уставилась на них, как на сумасшедших. Потом махнула рукой.

— Я иду в ванную. И не хочу знать. Вообще.

Она ушла, ворча себе под нос. Элис спрятала лицо в ладонях.

— Je suis morte, — прошептала она. — Я умерла. Теперь все будут думать...

— Что мы с тобой спали в одной кровати?

— Нет! Что мы... что ты...

— Эли, — Сириус улыбнулся, — все и так уже всё знают. Кроме нас, кажется.

Элис подняла голову.

— Что знают?

— Что между нами что-то есть.

Она замерла.

— И что... что нам с этим делать?

— Не знаю. — Он посмотрел на неё серьёзно. — Просто... не убегай, ладно?

— Я не убегаю.

— Вот и хорошо.

Он встал, потянулся и протянул ей руку.

— Пойдём. Завтрак стынет.

Она взяла его за руку. Тёплую, шершавую, надёжную. И поднялась.

За завтраком Джеймс был в ударе.

— Так, — он постучал вилкой по стакану, привлекая внимание. — Хочу официально объявить: у нас в компании появился новый статус.

— Какой? — спросил Питер.

— Francette. Она не Мародёр, но имеет доступ к карте. Она придумала пароль. Она терпит нас. Это заслуживает уважения.

— Это заслуживает памятника, — поправил Сириус.

— Памятник поставим позже. А пока — предлагаю внести её в список доверенных лиц.

— У нас есть список? — удивился Римус.

— Теперь есть. И Элис в нём первая.

— И последняя, — добавил Сириус.

— Ага. Потому что больше никто не выдержит наши тренировки.

Элис усмехнулась.

— Значит, я особенная?

— Ты особенная, — кивнул Джеймс. — Ты francette. Наша.
_________________
мне не нравится эта глава, не судите строго пожалуйста