Из другой вселенной

Утро началось с того, что Элис проснулась с мыслью: «А ведь сегодня мой день рождения».

Она полежала пару минут, глядя в потолок. Семнадцатое марта. Первый день рождения в Хогвартсе. Первый — после того, как она умерла и проснулась на берегу Чёрного озера. Первый — без родителей.

В груди что-то сжалось, но Элис быстро задушила это чувство. Она не ждала, что кто-то вспомнит. Это её первый год, друзья знают её всего несколько месяцев. К тому же, они явно заняты чем-то своим — в последнее время ведут себя странно, шепчутся, замолкают, когда она подходит. Вчера Джеймс пялился на неё через весь стол, пока Марлин не пихнула его локтем.

— Ну и пусть, — прошептала она, вылезая из кровати. — Je m'en fiche. Мне всё равно.

Но когда она спустилась в гостиную, и никто из девочек не сказал ни слова, всё равно стало немного больно. Марлин причёсывалась перед зеркалом и сосредоточенно разглядывала брови. Лили листала конспект. Мэри вообще делала вид, что спит, хотя Элис видела, как та приоткрыла один глаз.

— Всем доброе утро, — сказала Элис, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.

— Доброе! — хором ответили девочки, даже не повернувшись.

Элис нахмурилась. Она подошла к столу, взяла яблоко, но есть не стала — просто покрутила в руках. Внутри появилось неприятное, колючее чувство. Она не хотела, чтобы её поздравляли, не ждала тортов и фейерверков. Но чтобы вот так... совсем? Словно она невидимая?

— У тебя лицо, как будто ты съела лимон, — заметила Марлин, наконец отворачиваясь от зеркала.

— Non. Просто не выспалась, — Элис отложила яблоко. — Пойду в Большой зал.

Она вышла из гостиной, чувствуя на себе их взгляды. И, кажется, услышала, как Мэри прошептала: «Ты уверена, что она не догадалась?»

На завтраке было не лучше. Все делали вид, что это обычный день. Питер держался слишком прямо, как человек, которому страшно проболтаться. Джеймс говорил громко и не к месту, Сириус вообще не смотрел в её сторону. Лили намазывала тост уже, наверное, минуту, просто водя ножом по хлебу.

— У вас у всех сегодня мозг на каникулах? — Элис не выдержала, когда Джеймс в третий раз назвал её «Вэйл» слишком официально.

— Что? Нет! — Джеймс сделал оскорблённое лицо. — Мы просто... бодрые! Правда, Блэк?

— Ага, — Сириус зевнул. — Бодрые. Как квоффл.

Элис приподняла бровь.

— Ты похож на человека, который уснул лицом в тарелке.

— Это мой новый образ. Нравится?

— Très charmant. Очень обаятельно.

Он ухмыльнулся, но глаза у него были усталые. Элис вдруг подумала, что он мог бы хотя бы раз посмотреть на неё сегодня. Но Сириус отвернулся к Джеймсу и начал что-то шептать. Элис услышала обрывок: «...вечером, после отбоя...»

После завтрака её поймал Регулус.

Он появился так неожиданно, что Элис чуть не врезалась в него на выходе из Большого зала. Высокий, серьёзный, в слизеринской форме, с аккуратно зачёсанными волосами. Он был похож на Сириуса, но без его вечной ухмылки.

— Элис. Можно тебя на минуту?

Они отошли в нишу у окна. За стеклом валил мартовский снег, ленивый и мокрый.

— Что случилось? — спросила Элис.

— Ничего плохого, — Регулус помолчал, будто собираясь с мыслями. — Просто... они готовят тебе сюрприз. Вечером. В Выручай-комнате. Не говори, что я сказал.

Элис уставилась на него. Потом до неё дошло, и она почувствовала, как краска приливает к щекам.

— Quoi? — прошептала она. — Сюрприз? Pourquoi? Почему?

Регулус улыбнулся уголком губ.

— Потому что ты не знаешь, какой сегодня день, а они — знают.

— Ого?

— Просто... сделай вид, что удивлена. И не говори, что я проболтался, ладно? Просто ты очень грустная ходила, а я не хотел чтобы ты такой была в свой день рождения.

Он ушёл прежде, чем она успела что-то ответить. Элис осталась стоять у окна, прижимая ладонь к щеке, которая горела. Она не знала, что смутило её больше: то, что друзья всё-таки помнят, или то, что Регулус сдал их с потрохами.

— Incroyable, — прошептала она. — Невероятно.

День тянулся долго. Элис делала вид, что ничего не знает, и это было почти смешно. Друзья так старались вести себя естественно, что их поведение выглядело ещё более странным. Джеймс дважды подбегал к ней с вопросами, которые явно ничего не значили, например: «Элис, а ты любишь цветы?» или «Как ты относишься к внезапным праздникам?»

— Поттер, — Лили шипела на него, — ты как слон в лавке артефактов. Иди отсюда, пока всё не испортил!

— Я просто уточняю!

— Уточняй молча!

Сириус тоже был странным. Он держался рядом, но не слишком. На занятиях сел через парту, а не как обычно — сбоку. На обеде съел три порции пудинга, что было для него нетипично, и всё время бросал на Элис короткие взгляды, которые она ловила краем глаза.

— Блэк, — она наконец не выдержала, когда он в четвёртый раз за минуту посмотрел на неё, — у меня что-то на лице?

— Нет, — он усмехнулся. — Просто проверяю, не собираешься ли ты сбежать.

— Куда мне сбегать?

— Куда-нибудь. Ты умеешь появляться и исчезать, как привидение.

— Это ты про меня? Я вообще-то весь день на виду.

— Значит, мне так кажется.

Он снова отвернулся. Элис уставилась в его затылок, чувствуя, как внутри борются раздражение и что-то тёплое, от чего хотелось улыбаться без причины.

— Imbécile, — пробормотала она себе под нос. — Дурак.

К вечеру нервы у всех были на пределе. Марлин и Мэри исчезли сразу после ужина, сообщив, что им нужно «проверить одну вещь». Лили задержалась, чтобы отвлечь Элис разговорами о зельях. Джеймс и Сириус куда-то пропали. Питер бегал между ними, как курьер, и постоянно ронял то перо, то мантию.

— Питер, ты как будто на шпионской миссии, — заметила Элис.

— Что? Нет! Я просто... много хожу! — он попытался улыбнуться, но получилось жалобно.

— Ага. Очень подозрительно.

Потом появилась Марлин, запыхавшаяся, с блестящими глазами.

— Так! Элис, закрой глаза!

— Зачем?

— Потому что! Мы идём в одно место! И там будет кое-что! Закрывай!

Элис вздохнула, но подчинилась. На глаза легла прохладная ладонь Марлин, и её повели по коридорам. Это было странно — идти вслепую, слышать, как вокруг хихикают и шикают на кого-то. Элис спотыкалась, пару раз чуть не упала, но чьи-то руки поддерживали её под локоть.

— Осторожно, здесь ступенька!

— Я не вижу ступеньку! У меня глаза закрыты!

— Вот и хорошо, что предупреждаем!

Наконец они остановились. Элис слышала, как кто-то прошептал: «Ну? Открываем?» Потом Марлин убрала руку, и Элис открыла глаза.

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!

Она замерла.

Выручай-комната была не похожа на себя. Со стен свисали гирлянды из золотых и красных флажков, в воздухе плавали зажжённые свечи, а в центре стоял стол, накрытый так, будто они готовились к королевскому пиру. Торт с шоколадными завитками, пироги, конфеты, кувшины с тыквенным соком, а в углу — целая гора подарков в ярких обёртках.

— Это... — Элис не знала, что сказать. — Это всё мне?

— Ну а кому? — Джеймс вышел вперёд, сияя. — Мы, может, и придурки, но про твой день рождения не забыли!

Элис прижала ладони к щекам, которые уже горели. Она чувствовала, как глаза щиплет, и это было так глупо, так по-детски, но она ничего не могла с собой поделать.

— Vous êtes... — голос дрогнул. — Вы... вы сумасшедшие. Все. Совершенно сумасшедшие.

— Ну, это мы тоже знаем, — хмыкнул Сириус. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки, и улыбался так, будто знал, что всё получится.

— А ну, иди сюда! — Марлин схватила её за руку и потащила к столу. — Сначала торт! Потом подарки! Потом танцы! У меня музыкальный ящик с собой!

— Танцы? — Элис всхлипнула и засмеялась одновременно. — Я не умею танцевать!

— Все так говорят!

Они усадили её на почётное место. Торт оказался невероятным — шоколадный, с малиновым кремом и надписью: «С днём рождения, francette!» Надпись была кривовата, и Элис подумала, что её выводил Джеймс — уж слишком знакомые каракули.

— Это твоя работа? — спросила она, когда он подал ей нож.

— А то! — гордо ответил Джеймс. — Захотел написать «францужетка», но Блэк сказал, что ты у нас «francette», так что вот.

— Это очень мило, — Элис улыбнулась. — Merci. Правда.

Она задула свечи. Их было четырнадцать, неровно воткнутых в крем. Элис загадала желание: «Пусть всё у них будет хорошо. Пусть я смогу их защитить». Она не сказала его вслух, но, кажется, Сириус что-то понял, потому что вдруг поймал её взгляд и улыбнулся.

Подарки открывали по очереди. Марлин подарила заколку с блёстками, которая, как выяснилось, не просто блестела, а меняла цвет в зависимости от настроения владелицы. Лили — блокнот с зачарованной обложкой, который не промокал и не рвался. Римус — потрёпанную, но явно редкую книгу по французским заклинаниям. Питер — коробку шоколадных лягушек, и Элис честно пообещала, что не будет бросать их в Сириуса.

— Ну, может, только одну, — добавила она, когда все засмеялись.

Джеймс вручил ей надувного дракона.

— Это новый! — объявил он. — Не тот, что взорвался. Этот, если на него надавить, просто пищит.

Он тут же нажал, и дракон издал такой жалобный звук, что Мэри расхохоталась до слёз.

— Это чтобы ты не забывала Пивза, — пояснил Джеймс.

— Как будто я могу его забыть, — Элис фыркнула, но дракона прижала к себе.

Потом настала очередь Сириуса. Он подошёл неловко, как будто не знал, куда деть руки, и протянул ей маленький свёрток в серебристой бумаге.

— Это не дракон, — предупредил он.

— Жаль, — Элис развернула бумагу.

Внутри был кулон. Маленькая серебряная звёздочка на тонкой цепочке. Она мерцала, как будто в ней была заключена капля света.

— Чтобы не терялась, — сказал Сириус, и голос у него был непривычно тихий. — Ни на метле, ни в жизни.

Элис посмотрела на него. На его лицо, на то, как он напряжён, будто ждал, что она засмеётся или скажет что-то едкое. Но она не засмеялась. Она сжала кулон в ладони и почувствовала, как металл теплеет от её кожи.

— Merci, — прошептала она. — Спасибо, Сириус.

— Пойдёт?

— Oui. Очень пойдёт.

Он выдохнул, будто всё это время не дышал, и улыбнулся. По-настоящему, без усмешки.

А потом Джеймс вытащил из-под стола бутылку.

— Так! — объявил он. — А теперь взрослая часть вечера!

— Поттер, — Лили встала. — Ты что принёс?

— Огневиски! — он гордо поставил бутылку на стол. — Настоящее! Из «Трёх мётел»! Мадам Розмерта продала мне по старой дружбе.

— Ему, по старой дружбе, — повторила Лили, и в её голосе было столько яда, что Джеймс даже обиделся.

— А что? Мы же не первокурсники! И это праздник!

— Ты с ума сошёл. Если нас поймают...

— Не поймают! Я всё продумал!

Элис посмотрела на бутылку. Огневиски. Она знала, что это такое. Знала, чем может закончиться. И твёрдо покачала головой.

— Я пить не буду, — сказала она.

— Что? — Джеймс замер. — Почему?

— Потому что я помню Рождество, Поттер. И я не хочу снова болтать лишнего.

В комнате стало тихо. Все переглянулись. Элис поняла, что ляпнула лишнее, но отступать было некуда.

— Я не буду, — повторила она. — Вообще. Ни капли.

— Ну и ладно, — Джеймс пожал плечами, стараясь не показывать разочарования. — Тогда мы с Блэком выпьем за твоё здоровье.

— Поттер, — Лили начала закипать.

— Да шучу я! Шучу! Просто чуть-чуть. По глоточку. Для атмосферы!

Элис не пила. Она сидела с тыквенным соком, смотрела, как Джеймс разливает виски по стаканам, и чувствовала странное спокойствие. Пьяной она больше не будет. Никогда. Ей хватило того раза, когда она наболтала лишнего и чуть не разрушила всё.

Но атмосфера была тёплой. Марлин включила музыкальный ящик, и комната наполнилась мелодией — лёгкой, с перезвоном, как будто где-то смеялись колокольчики. Мэри танцевала, размахивая лентой. Питер хлопал в ладоши, не попадая в ритм. Римус сидел в углу с книгой, но улыбался. Лили сначала злилась на Джеймса, потом сдалась и разрешила ему пригласить её на танец.

А Сириус сел рядом с Элис.

— Ты как? — спросил он.

— Хорошо, — она удивилась, но это была правда. — Правда хорошо.

— Подарки понравились?

— Ты обидишься, если скажу, что твой — лучший?

— Нет, — он улыбнулся. — Я знал, что так будет.

— Скромно.

— Я реалист. Я же говорил.

Они сидели так, плечом к плечу, и смотрели, как танцуют остальные. В какой-то момент Джеймс сунул Сириусу стакан, и тот машинально выпил. Потом ещё один. И ещё. Элис не считала, но заметила, что его глаза заблестели, а улыбка стала шире.

— Сириус, — она тронула его за рукав, — может, хватит?

— Я в порядке, francette, — он отмахнулся, но голос был уже не такой чёткий.

— Ты не в порядке. Ты пьяный.

— Слегка. Совсем чуть-чуть. Для храбрости.

— Храбрости? Для чего?

Он посмотрел на неё долгим взглядом, от которого у неё перехватило дыхание. Потом вдруг обнял её — просто взял и притянул к себе, уткнувшись подбородком в её макушку.

— Вот для этого, — прошептал он.

Элис замерла. Сердце стукнуло так, что, кажется, его было слышно в другом конце комнаты. Она не знала, куда деть руки, и в итоге просто замерла, чувствуя, как его тепло окутывает её.

— Mon Dieu, — прошептала она, но Сириус не услышал.

Он был пьяный. От него пахло виски, шоколадом и чем-то ещё — тем самым запахом, который Элис не могла описать, но узнала бы из тысячи. Его рука лежала на её плече, тяжёлая и тёплая.

«Он пьяный, — думала она, глядя в одну точку. — Он пьяный, и я в его объятиях. Но если бы он хотел, он бы трезвый мне признался. Если бы он хотел...»

Она осторожно высвободилась.

— Сириус, — сказала она, и голос предательски дрогнул. — Пойдём. Нам нужно возвращаться.

— Не хочу, — он снова потянулся к ней.

— Нам нужно. Все уже собираются.

Он что-то пробормотал, но поднялся. Джеймс был не лучше — он стоял, обняв Лили за плечи, и пытался объяснить ей, как важно «ловить момент». Лили закатывала глаза, но не сбрасывала его руку.

Возвращение в башню было тем ещё приключением. Они шли по тёмным коридорам, стараясь не шуметь, но у пьяных Мародёров это получалось плохо. Джеймс наступал на собственную мантию, Сириус хихикал без причины, а Питер вообще дважды чуть не упал в рыцарские доспехи.

— Тс-с-с! — шипела Лили. — Вы как стадо гиппогрифов!

— Мы — грациозные гиппогрифы, — поправил Джеймс.

— Вы — пьяные гиппогрифы!

— Это одно и то же!

У лестницы их ждал Флитвик. Маленький профессор возник из ниоткуда, с фонарём в руке, и все замерли, как призраки, пойманные на рассвете.

— Так-так, — он посмотрел на них поверх очков. — И куда это мы направляемся в такой час?

Марлин открыла рот, чтобы соврать, но Джеймс её опередил:

— Мы... мы гуляли. Любовались луной!

— В компании огненного виски, судя по запаху, — Флитвик принюхался.

— Это... это не мы! Это... ветер!

Флитвик покачал головой. Элис уже приготовилась к худшему — снятию баллов, наказанию, вызову к декану. Но профессор вдруг подмигнул, приложил палец к губам и отступил в сторону.

— Бегите, — прошептал он. — Только тихо. И не попадайтесь Филчу.

И они побежали.

Через минуту компания ввалилась в гриффиндорскую башню, задыхаясь от смеха. Джеймс рухнул на диван, Сириус — рядом с ним. Лили утащила Элис к лестнице, пока мальчики не начали петь.

— С днём рождения, — шепнула Лили, обнимая её. — Прости, что всё вышло так... странно.

— Это было идеально, — честно сказала Элис. — Vraiment. По-настоящему.

В спальне она легла, но долго не могла уснуть. Сжимала в руке кулон от Сириуса, вспоминала его объятия, его голос. И думала о том, что завтра он, скорее всего, ничего не вспомнит. Или сделает вид, что не помнит.

— Imbécile, — прошептала она в темноту, но на губах была улыбка.

— Ты о ком? — сонно пробормотала Марлин.

— О себе.

И уснула.