Из другой вселенной

Элис проснулась от того, что кто-то пел.

Это было странно, потому что в Больничном крыле по утрам было тихо. Только скрип кровати, ворчание мадам Помфри и редкие шаги в коридоре. Но сегодня — сегодня кто-то пел. Фальшиво. С икотой.

Она открыла глаза и увидела Пивза. Он висел в воздухе над её кроватью, размахивал руками и выводил какую-то дурацкую мелодию.

— Qu'est-ce que... — начала она и закашлялась. — Что ты делаешь?

— Пою для своей фанатки! — объявил Пивз. — Ты же моя фанатка! Мне сказали!

— Кто сказал?

— Поттер! И Блэк! Они сказали, что ты обожаешь мои шутки!

Элис застонала. Конечно. Кто же ещё.

— Я не фанатка, — сказала она.

— Скромничаешь! — Пивз захихикал. — Это мило! Фанатки всегда скромничают!

— Я серьёзно не фанатка.

— А я серьёзно тебе не верю! — Он швырнул на кровать что-то блестящее. — Держи подарок! Это надувной дракон!

— Merci, — слабо сказала Элис, разглядывая надувного дракона. Он был зелёный и слегка спущенный.

— Не за что! И ещё! — Пивз набрал воздуха и заорал:

— О, моя фанатка, прекрасная француженка! Ты лежишь в кровати, но всё равно прекрасна! Я буду петь тебе каждое утро! Потому что ты — моя фанатка!

— ПИВЗ! — в палату ворвалась мадам Помфри с метлой наперевес. — ВОН ОТСЮДА!

— Я вернусь! — крикнул Пивз и вылетел в окно, разбрасывая конфетти.

Элис осталась лежать с надувным драконом в руках. Мадам Помфри повернулась к ней, тяжело дыша.

— Твои друзья, — сказала она. — Это их рук дело.

— Я знаю, — вздохнула Элис.

— Когда ты выйдешь отсюда, передай им, что я им это припомню.

— Обязательно.

Помфри поправила одеяло, проверила бинты и вышла. Элис осталась одна. Она посмотрела на надувного дракона. Дракон смотрел на неё своим спущенным глазом.

— Ну хоть ты меня не бесишь, — пробормотала она.

Дракон молчал. И это было приятно.

Мадам Помфри снова зашла через полчаса. На этот раз она была спокойнее и держала в руках маленький флакон с голубоватой жидкостью.

— Это зелье, — сказала она, ставя флакон на тумбочку. — От тревожности.

— Я не просила, — осторожно ответила Элис.

— Я знаю. Но тебе это нужно.

— С чего вы взяли?

— Ты не спишь. Ты мало ешь. Ты вздрагиваешь от каждого резкого звука. И у тебя круги под глазами, которые не убирает даже сон до обеда. — Помфри посмотрела на неё очень серьёзно. — Я не буду заставлять тебя. Но я хочу, чтобы ты попробовала. Одна капля в день. Утром. Оно не затуманивает разум, не делает тебя сонной и не меняет тебя. Просто снимает этот постоянный шум.

Элис взяла флакон. Он был холодный и гладкий.

— А если я не захочу? — тихо спросила она.

— Тогда я не буду настаивать. Но подумай: твоё тело восстанавливается после падения. Ему нужны силы. А тревожность сжирает эти силы быстрее, чем сломанные рёбра.

Элис долго смотрела на флакон. Потом откупорила его и капнула одну каплю в рот. Вкус был травянистый, с лёгкой горчинкой.

— Хорошо, — сказала она. — Посмотрим.

— Вот и славно. — Мадам Помфри улыбнулась. — А теперь завтрак. И постарайся съесть хотя бы половину.

Элис кивнула. Где-то внутри неё что-то чуть-чуть разжалось.

После завтрака пришла Лили.

Она появилась тихо, с сумкой, набитой книгами, и села на стул у кровати. Выглядела она уставшей — под глазами залегли тени, а волосы были собраны в небрежный пучок.

— Привет, — сказала она.

— Salut. Ты как?

— Нормально. Просто много уроков. И ещё этот Поттер... — она вздохнула.

— Что он натворил? — спросила Элис, откладывая дракона.

— Вчера на зельеварении он опять взорвал котёл. Не специально, но всё равно. Слизнорт орал так, что слышно было в подземельях. А потом Поттер сказал, что это «художественный эксперимент».

— Он так сказал?

— Да. И Слизнорт поверил! Почти. Сказал: «Мистер Поттер, если это искусство, то я — министр магии».

— И что было дальше?

— Поттер сказал: «Приятно познакомиться, министр». И поклонился.

Элис засмеялась, но тут же поморщилась от боли в рёбрах.

— Ne me fais pas rire, — попросила она. — Не смеши меня.

— Это не я. Это Поттер. Он сам по себе смешной.

— Он сам по себе невыносимый.

— Это одно и то же.

Они помолчали. Лили смотрела в окно, где падал снег. Элис смотрела на Лили. Что-то было не так. Или не то чтобы не так, а... по-другому. Лили выглядела задумчивой, даже грустной.

— Лили, — позвала Элис. — Что случилось?

— Ничего.

— Врёшь.

Лили вздохнула.

— Просто... я хотела поговорить с тобой. О Северусе.

Элис замерла. Северус. Северус Снейп.

— О Снейпе? — переспросила она осторожно.

— Да. Мы с ним... мы дружили. С детства. Он был моим первым другом в магическом мире. А теперь... — она замолчала.

— Что теперь?

— Теперь он меня ненавидит. Или делает вид, что ненавидит. Он общается с теми, кто называет таких, как я, грязнокровками. И когда я попыталась поговорить с ним — он оттолкнул меня.

Элис молчала. Она знала эту историю. Знала, что Снейп назовёт Лили грязнокровкой. Знала, что она выберет Джеймса. Знала, что Снейп будет любить её до самой смерти. Но она не могла этого сказать.

— Может, он просто запутался, — осторожно сказала она.

— Запутался? — Лили покачала головой. — Он выбрал их. Слизеринцев. Тех, кто ненавидит магглорождённых. Он сказал, что я «особенная». Что остальные — грязь, а я — нет. Но это не работает так. Либо ты уважаешь всех, либо ты такой же, как они.

— Ты права, — сказала Элис.

— И ещё этот Поттер... — Лили вздохнула. — Он меня бесит. Постоянно лезет, постоянно шутит, постоянно выпендривается. Но при этом он... он хотя бы не называет людей грязнокровками. Он не презирает никого за происхождение.

— Поттер хороший, — сказала Элис. — Просто он выражает это странно.

— Очень странно. Вчера он спросил, не хочу ли я пойти с ним в Хогсмид. В пятый раз за неделю.

— И что ты ответила?

— То же, что и всегда. «Нет».

— А если бы он перестал спрашивать?

Лили задумалась.

— Не знаю, — сказала она. — Может, тогда я бы сама его позвала.

Элис улыбнулась.

— Ты ему нравишься, — сказала она.

— Знаю.

— И он тебе нравится.

— Не знаю.

— Знаешь.

Лили покраснела.

— Ладно, — сказала она. — Возможно. Чуть-чуть. Но я ему этого не скажу.

— Потому что он станет ещё невыносимее.

— Именно.

Они снова замолчали. За окном падал снег. Надувной дракон смотрел в потолок.

— Спасибо, что выслушала, — сказала Лили. — Мне нужно было выговориться.

— Всегда пожалуйста. Je suis là pour toi. Я рядом.

— Знаю. — Лили улыбнулась и встала. — Выздоравливай скорее. Без тебя скучно.

— И тебе спасибо за книги.

— Не за что.

Она ушла. Элис осталась одна.

Днём пришли Марлин и Мэри.

Марлин ворвалась с порога, размахивая журналом.

— Ты должна это видеть! — заявила она.

— Что? — спросила Элис.

— Новая мода! Бархатные мантии с вышивкой! И причёски! Тут целая статья о том, как сделать локоны, которые не распрямляются под дождём!

— Ты серьёзно принесла мне журнал о причёсках?

— А что? Тебе нужно развеяться! И потом, когда ты выйдешь из больницы, мы пойдём в Хогсмид и купим тебе что-нибудь красивое!

— Я не ношу бархатные мантии.

— А зря! Тебе пойдёт!

Мэри, севшая рядом, тихо добавила:

— Марлин просто хочет, чтобы ты скорее поправилась. Она скучает.

— Я не скучаю! — возразила Марлин. — Просто... да, скучаю. Немного.

— Мы все скучаем, — сказала Мэри. — Без тебя в спальне тихо.

— Тихо — это хорошо, — сказала Элис.

— Нет. Тихо — это скучно. Нам нужен кто-то, кто разбавляет тишину французскими ругательствами.

— Я не ругаюсь. Почти.

— Ага. Почти. — Мэри улыбнулась. — Вчера Марлин уронила книгу на ногу, и нам реально не хватало твоего «putain».

— Я бы сказала именно это.

— Вот! Поэтому ты нам нужна!

Элис рассмеялась и тут же поморщилась от боли.

— Ne me faites pas rire, — взмолилась она. — Не смешите меня.

— Не можем, — сказала Марлин. — Ты слишком смешливая.

— Это не моя вина.

— Это твоя природа.

Они поболтали ещё немного. Марлин рассказывала о том, кто с кем встречается, а Мэри добавляла язвительные комментарии. Элис слушала их и улыбалась. Это было... нормально. По-домашнему.

Перед уходом Марлин вдруг сказала:

— Кстати, Блэк спрашивал о тебе.

— Quoi? — Элис вздрогнула.

— Да. Подошёл ко мне после уроков и спросил, как ты себя чувствуешь. Сказал, что сам не может зайти вечером, потому что у него отработка.

— Отработка? У Сириуса?

— Ну да. Они с Поттером опять что-то натворили. МакГонагалл назначила им мыть котлы.

— Бедные.

— Не бедные. Они сами виноваты. — Марлин улыбнулась. — Но Блэк просил передать, что зайдёт завтра. Обязательно.

Элис почувствовала, как внутри разливается тепло.

— Merci, — сказала она.

— De rien.

Вечером пришёл Сириус.

Он появился после ужина, когда за окном уже темнело. Выглядел уставшим — волосы в беспорядке, мантия в саже, на щеке — пятно от котла.

— Ты похож на человека, который сражался с котлами, — сказала Элис.

— Потому что я сражался с котлами, — ответил он, садясь на стул. — Поттер и я мыли котлы три часа. Без магии.

— За что?

— Заколдовали доспехи. Они кланялись слизеринцам.

— Это же вы прошлый раз сделали!

— Это были другие доспехи.

— Mon Dieu.

— Не «mon Dieu», а «гениально». — Сириус улыбнулся. — Но МакГонагалл не оценила.

— МакГонагалл редко что ценит.

— Это точно.

Он вытянул ноги и устало прикрыл глаза. Элис смотрела на него и думала, что даже грязный и уставший он всё равно... красивый. Нет. Стоп. Это не то, о чём нужно думать.

— Как ты? — спросил он, не открывая глаз.

— Лучше. Скучно, но лучше.

— Скука — это хорошо. Скука — значит, ничего страшного не происходит.

— Скука — значит, я схожу с ума.

— Мы с тобой оба сумасшедшие. Это нормально.

— Не успокаивай меня.

— Я и не пытаюсь. — Он открыл глаза и посмотрел на неё. — Кстати, откуда у тебя надувной дракон?

— Пивз принёс. Сказал, что я его фанатка.

Сириус засмеялся.

— Это Поттер, — сказал он. — Он рассказал Пивзу, что ты его обожаешь.

— Я знаю. Я убью Поттера, когда выйду.

— Встань в очередь. Я первый.

— Ты тоже участвовал!

— Я просто стоял рядом и не отрицал.

— Это соучастие!

— Это пассивное наблюдение!

— Это одно и то же!

— Нет. Пассивное наблюдение — это когда ты смотришь. А соучастие — когда помогаешь. Я не помогал.

— Ты не останавливал.

— Это не моя работа.

Элис закатила глаза.

— T'es insupportable. Ты невыносим.

— Знаю. Поэтому ты и со мной.

— Я с тобой, потому что у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда.

— Нет. Ты просто прилип.

— Я не прилипаю. Просто ты меня любишь.

— Замолчи.

— Нет. Прилип — это когда не отстаёт. А «рядом»— это когда ты нужен.

Элис замолчала. Он был прав. Слишком часто прав.

— Ладно, — сказала она. — Ты рядом. Это в своей степени тоже хорошо

— Спасибо, Эли.

— De rien.

Они улыбнулись друг другу. И в этот момент всё было... правильно.

Ночью Элис снова не спала.

Она лежала и думала о том, что рассказала Лили. О Снейпе. О том, как сложно бывает, когда человек, которого ты любишь, выбирает не тебя. Лили переживала из-за Северуса. И, возможно, из-за Джеймса тоже.

«Она его любит, — думала Элис. — Обоих. По-разному. И это её разрывает».

Она потянулась к блокноту и написала:

«Лили говорила о Северусе. Ей больно. Она не знает, что будет дальше. Я знаю. Но не могу сказать. C'est trop. Это слишком».

Потом:

«Сириус был здесь. Он устал, но пришёл. Это что-то значит. Je ne sais pas quoi. Не знаю, что именно. Но что-то».

И ещё:

«Завтра последний день в Больничном крыле. Нужно собраться. И, наверное, поблагодарить мадам Помфри. Она была терпелива».

Она закрыла блокнот. За окном падал снег. Надувной дракон тихо лежал на тумбочке.

Элис закрыла глаза. И впервые за долгое время заснула почти сразу.

Утром её разбудил стук в окно.

Это была сова — школьная, серая, с янтарными глазами. Она принесла письмо. Элис открыла его. Почерк был неровный, торопливый.

«Эли!

Не знаю, прочитаешь ли ты это, потому что я пишу ночью, и у меня заканчиваются чернила. Короче! Мы с Бродягой придумали план! Как только ты выйдешь из больнички — мы устроим вечеринку в гостиной. Со сладостями, без алкоголя (ты же всё равно не пьёшь, а нам без тебя скучно пить). Будем играть в "Взрывного дурака" и "Шахматы". Сириус сказал, что проиграет тебе специально, чтобы поднять настроение. Но я думаю, он просто не умеет проигрывать, так что это будет весело.

В общем, выздоравливай быстрее. Без тебя замок скучный.

Твой капитан,
Джеймс

P.S. Римус сказал, что это письмо — самый хаотичный текст, который он видел. Я горжусь.
P.P.S. Сириус читал через плечо и сказал, что я не умею писать письма. Он просто завидует. Не верь ему».

Элис засмеялась, прижимая письмо к груди. Как же ей повезло. Как же ей невероятно повезло.

Она отложила письмо и снова взяла блокнот.

«Джеймс пишет, что устроит вечеринку, когда я выйду. Это мило. Он идиот, но милый. Мародёры — лучшие».

Потом она подумала и дописала:

«Сириус сказал, что он "рядом". Это не признание. Это просто слова. Но они тёплые. Je les garde. Я их храню».

И закрыла блокнот.

А потом был разговор с Дамблдором.

Он пришёл вечером, когда за окном уже стемнело. Сел на стул у кровати, поправил очки и посмотрел на Элис с той самой полуулыбкой, которая всегда означала, что он знает больше, чем говорит.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Уже лучше. Спасибо.

— Я слышал, у вас появился поклонник. Пивз?

Элис застонала.

— Это Джеймс. Он сказал Пивзу, что я его фанатка.

— Понятно. — Дамблдор улыбнулся. — Что ж, у каждого свои поклонники. У вас теперь есть призрак, который поёт вам серенады. Не всем так везёт.

— Мне не так уж и повезло.

— Не прибедняйтесь. Пивз — персонаж колоритный.

— Колоритный — это не то слово.

— Возможно. — Дамблдор помолчал. — Я пришёл поговорить о более серьёзных вещах. О нашем с вами разговоре.

Элис напряглась.

— О крестражах.

— Да. Я обдумал то, что вы рассказали. И я хочу, чтобы вы знали: я начинаю действовать. Осторожно. Медленно. Но действовать.

— Вы уже что-то нашли?

— Кое-что. Пока не буду раскрывать детали. Но обещаю: вы будете в курсе всего, что происходит. Вы заслужили это право.

Элис кивнула.

— Спасибо.

— Не благодарите. Это я должен благодарить вас. Вы дали мне знание, которое может спасти множество жизней. — Он встал. — А теперь отдыхайте. И передайте мистеру Поттеру, что если он ещё раз напишет письмо с таким количеством восклицательных знаков, я лично заставлю его переписывать его без магии.

Элис засмеялась.

— Обязательно передам.

— Вот и славно.

Он ушёл. Элис осталась одна. На душе было странно — тревожно, но в то же время... спокойно. Она рассказала. И ей поверили. И теперь у неё был союзник. Самый могущественный волшебник столетия.

«Мы справимся, — подумала она. — Ensemble. Вместе».

На следующее утро мадам Помфри объявила:

— Можешь собираться. После обеда выпишу.

— Правда? — Элис просияла.

— Правда. Но с условием: никаких полётов минимум две недели. Рёбра ещё не до конца срослись. И плечо береги. Если я узнаю, что ты снова села на метлу — запру тебя здесь до лета.

— Я буду осторожна.

— Угу. Знаю я твоё «осторожна». — Помфри вздохнула. — Ладно. Собирайся. И не забудь надувного дракона.

— Он мой талисман.

— Видела бы твоя мать...

Помфри осеклась. Элис отвернулась, делая вид, что складывает вещи. Молчание повисло в воздухе.

— Прости, — тихо сказала Помфри.

— Ничего. — Элис пожала плечами. — Она бы, наверное, посмеялась.

— Наверное. — Помфри мягко коснулась её плеча. — Ты сильная, Элис. Помни об этом.

— Все так говорят.

— Потому что это правда.

Она вышла. Элис осталась одна. Надувной дракон смотрел на неё. Она смотрела на него.

— Ну что, — сказала она. — Пора домой.

Дракон молчал. Но, кажется, был согласен.