Из другой вселенной

Рождественское утро началось с грохота. Кто-то молотил в дверь спальни Элис с такой силой, что она подскочила на кровати и чуть не скатилась на пол.

— РОЖДЕСТВО! — орал Джеймс. — ПОДАРКИ! ВСТАВАЙТЕ! ВСЕ! НЕМЕДЛЕННО! ЭТО ПРИКАЗ КАПИТАНА!

— Il est six heures du matin! — простонала Элис, глядя на часы. — Шесть утра! Six heures! Le soleil ne s'est même pas levé! Солнце ещё даже не встало!

— Солнцу не обязательно вставать! Рождество важнее солнца!

— Это самая глупая вещь, которую ты когда-либо говорил! — крикнул Сириус из своей комнаты. — А ты говорил много глупостей!

— Заткнись, Бродяга! Вэйл, вставай! Мама уже печёт пирог!

Элис застонала и выбралась из кровати. За окном было ещё темно, но дом уже ожил. Снизу доносился запах корицы, ванили и свежей выпечки, и где-то в гостиной Флимонт уже возился с камином, тихо напевая рождественскую мелодию. Она надела свитер, который вчера подарила ей Юфимия — красный, с золотой буквой «Э», — и спустилась вниз.

В гостиной царила та особенная рождественская атмосфера, которую не спутаешь ни с чем. Ёлка сияла огнями, гирлянды мерцали, а под деревом лежала гора подарков в разноцветной бумаге. Флимонт в смешном свитере с оленями стоял у камина и пытался заколдовать лампочки на ёлке так, чтобы они мигали в такт музыке, но у него получалось что-то среднее между вальсом и хаосом. Юфимия уже сидела в кресле с кружкой чая и смотрела на мужа с той особенной нежностью, с какой смотрят на любимых людей, которые творят любимую ерунду.

Джеймс уже сидел на полу у ёлки и тряс коробки, пытаясь угадать, что внутри. Он был похож на нетерпеливого щенка — растрёпанный, счастливый, абсолютно не способный усидеть на месте.

— Вэйл, смотри! — закричал он, заметив её. — Вот эта коробка — она подозрительно гремит! Как будто там что-то квиддичное! А вот эта — пахнет шоколадом! А вот эта...

— Поттер, — перебил Сириус, спускаясь по лестнице, — если ты не перестанешь трясти подарки, я расскажу Эванс, как ты в прошлом году пытался заколдовать метлу и она улетела в окно.

— Ты обещал никому не рассказывать!

— Я обещал никому не рассказывать до Рождества. Сегодня Рождество. Срок истёк.

— Это нечестно!

— Это жизнь.

Элис смотрела на них и улыбалась. Утро начиналось именно так, как должно — с шума, смеха и дурацких споров.

— Доброе утро, дорогая, — сказала Юфимия, пододвигая ей кружку с горячим шоколадом. — С Рождеством. Как спалось?

— Très bien, merci, — ответила Элис, принимая кружку. — Очень хорошо. Joyeux Noël. С Рождеством.

— Какой красивый свитер, — заметила Юфимия с довольной улыбкой. — Тебе очень идёт красный.

— C'est vous qui me l'avez offert. Это вы мне его подарили. Вчера.

— Я знаю. И я рада, что ты его надела. Это значит, что ты приняла нашу традицию.

— Свитер — это традиция? — удивилась Элис.

— Свитер — это принадлежность к семье, — пояснила Юфимия. — У каждого Поттера есть рождественский свитер. Теперь и у тебя.

Элис опустила глаза на букву «Э» на груди и почувствовала, как внутри разливается тепло. Принадлежность к семье. Она — часть семьи Поттер. Не гостья. Не временный жилец. Часть семьи.

— Merci, — прошептала она. — Pour tout. За всё.

Юфимия погладила её по руке и ничего не сказала. Но её глаза говорили больше любых слов.

— ТАК! — заорал Джеймс, хлопая в ладоши. — Подарки! Сейчас! Немедленно! Я больше не могу ждать!

— Джеймс, — строго сказала Юфимия, — сначала завтрак.

— Но мам!

— Джеймс Флимонт Поттер.

— Всё, я сижу. Я спокоен. Я — само спокойствие. Видите? Я сижу.

— Ты дрожишь, — заметил Сириус.

— Это от радости!

— Это от нетерпения. Ты как гиппогриф перед полётом.

— Я — гиппогриф? — Джеймс на секунду задумался. — Вообще-то, гиппогрифы крутые. Так что спасибо.

— Это не комплимент, Поттер.

— Я решил считать это комплиментом.

После быстрого завтрака — Джеймс практически проглотил омлет, не жуя, — все наконец собрались в гостиной для раздачи подарков. Джеймс назначил себя главным по раздаче и уже сидел на полу, окружённый свёртками, с таким видом, будто командовал парадом.

— Так! — объявил он. — Это мне! Это тоже мне! Это Вэйл! Это Бродяге! Это опять мне! О, это от Лили!

— От Эванс? — Сириус приподнял бровь. — Она прислала тебе подарок? Добровольно?

— Да! — Джеймс развернул свёрток и замер. — Это... книга. «Как перестать быть невыносимым за семь дней. Пособие для начинающих». Очень смешно, Эванс. Очень.

— Полезная книга, — заметил Сириус. — Будешь читать перед сном. Может, поможет.

— Заткнись. — Джеймс убрал книгу и тут же просиял, доставая следующий свёрток. — О! Это от Вэйл! Что там? — он разорвал бумагу. — Книга! «Тактика футбола»! Что такое футбол?

— Маггловская игра, — объяснила Элис. — Comme le Quidditch, mais sur terre. Как квиддич, только на земле. Без мётел.

— Без мётел?! — Джеймс уставился на неё. — Как они вообще живут?!

— Ils survivent. Выживают. Как-то.

— Магглы — удивительные люди, — вставил Флимонт. — У них есть футбол, плееры и тостеры. Я изучаю их культуру.

— Пап, ты изучаешь тостер уже три года.

— Тостер — это сложный прибор, Джеймс. Ты просто не понимаешь.

Элис открывала свои подарки один за другим. От Лили — книга по зельеварению с надписью: «Чтобы ты стала ещё лучшей зельеваркой. С любовью, Лили». От Марлин — набор косметики из «Волшебного зверинца» и открытка с танцующим гиппогрифом, который исполнял что-то похожее на чечётку. От Мэри — тёплые перчатки с согревающими чарами. От Римуса — шоколад ручной работы с записочкой: «Шоколад помогает. Ты знаешь. С Рождеством, Римус». От Питера — маленький блокнот в кожаном переплёте.

Юфимия подарила ей свитер. Флимонт — маггловский плеер.

— Я специально искал французские песни, — сказал Флимонт, сияя. — Тут есть Эдит Пиаф и ещё кто-то... Шарль Азнавур. Я не знаю, кто это, но продавец сказал, что это классика.

— Vous avez cherché des chansons françaises? — Элис не верила своим ушам. — Вы искали французские песни? Специально для меня?

— Конечно. Ты же скучаешь по Франции. А музыка помогает. Я знаю по себе — когда я скучаю по Хогвартсу, я слушаю гимн школы. Он ужасный, но помогает.

Элис встала и обняла его. Флимонт на секунду замер, а потом обнял её в ответ — тепло и крепко, как родную.

— Merci, — прошептала она. — Vraiment. Правда.

— Не за что, — ответил он, и его голос дрогнул. — Ты теперь Поттер. А Поттеры заботятся друг о друге.

Потом настала очередь Элис дарить свои подарки. Юфимия получила платок с магической вышивкой — цветы, которые распускались, если на них подышать. Она тут же накинула его на плечи и просияла. Флимонт получил набор маггловских гаечных ключей и пришёл в такой восторг, что немедленно убежал в подвал пробовать их на каком-то своём приборе. Джеймс — книгу о футболе, которую он тут же начал листать с выражением крайнего любопытства на лице.

— Смотри, Бродяга, — сказал он, — тут игроки бегают по полю. Ногами. Без мётел. Это же дикость!

— Дай сюда, — Сириус выхватил книгу. — Ого. Они врезаются друг в друга. Вот это я понимаю — спорт.

— Это фол, — заметила Элис. — За это удаляют.

— Удаляют? С поля? За врезание?! Это бесчеловечно!

— Это правила.

— Ужасные правила.

Для Сириуса она приготовила маленькую коробочку. Он открыл её и замер. Серебряный брелок в форме звезды. Созвездие Большого Пса. Сириус.

— Francette, — сказал он тихо, и его голос прозвучал совсем не так, как обычно. Мягче. Теплее. — C'est magnifique. Это великолепно.

— Tu l'aimes? Тебе нравится?

— Нравится? — он поднял на неё глаза. — Это лучшее, что мне дарили. После часов. Которые, кстати, тоже были от тебя.

— Значит, у меня талант, — она попыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Я знаю, что тебе нужно.

— Похоже на то. — Он хотел добавить что-то ещё, но осёкся. — Спасибо. Vraiment. Правда.

— De rien.

Они смотрели друг на друга — секунду, две, три. Джеймс закатил глаза:

— Да обнимитесь уже! Опять стоите как два манекена!

— Заткнись, Поттер!

Сириус всё-таки обнял её — быстро, но крепко. Элис успела почувствовать тепло его рук и запах лимонного мыла.

Потом Сириус протянул ей свой подарок. Мягкий свёрток. Шарф. Красный, гриффиндорский, с вышитой лилией и буквой «Э».

— В ответ на твой, — сказал он. — Ты дала мне свой на стадионе. Я его не вернул. Поэтому дарю тебе новый. Почти такой же. Только лучше.

— Il est parfait, — прошептала она. — Идеальный. Merci.

Она тут же надела его. Шарф был мягким и тёплым, и пах лимоном и старым камином — как Сириус.

— Теперь мы квиты.

— Мы никогда не будем квиты.

— Наверное, да.

И тут Элис взяла последний подарок — свёрток в серебристой бумаге. Тот самый, от Регулуса. Она развернула его — и замерла. Внутри лежали кольцо и кулон. Серебряные, с чёрным камнем и гербом Блэков — змея, обвивающая букву «B».

— Qu'est-ce que c'est? — прошептала она. — Что это?

— Ого, — Джеймс заглянул в коробочку. — Это фамильные вещи Блэков. Серьёзные.

— Откуда у тебя это? — Сириус наклонился ближе. Он не выглядел злым — скорее озадаченным.

— От Регулуса, — ответила Элис. — Он подарил мне это в Хогсмиде. Сказал открыть на Рождество.

— Регулус? — Сириус взял кольцо и повертел его в пальцах. — Это старинное. Очень старое. Оно принадлежало нашей прабабушке. Я думал, оно потеряно.

— Может, он нашёл его, — предположила Элис. — Il a juste voulu faire un cadeau. Он просто хотел сделать подарок.

— Странный подарок, — заметил Джеймс. — Фамильные вещи обычно дарят... ну... невестам.

— Je ne suis pas sa fiancée! — Элис покраснела. — Я не его невеста! On s'est parlé deux fois! Мы говорили два раза!

— Два раза — и он уже дарит тебе прабабушкино кольцо? — Сириус покачал головой, но на его губах играла лёгкая усмешка. — Мой брат странный.

— C'est un Black, — сказала Элис. — Это семейное.

— Эй! — возмутился Сириус. — Я вообще-то тоже Блэк!

— Именно. Tu es bizarre aussi. Ты тоже странный.

— Но я хотя бы не дарю фамильные кольца после двух разговоров!

— Ты даришь шарфы. Это лучше.

Сириус хотел что-то возразить, но осёкся и улыбнулся. Напряжение, которое на секунду повисло в воздухе, рассеялось. Элис убрала кольцо и кулон обратно в коробочку и отложила в сторону. Она наденет это когда-нибудь — просто как красивую вещь. Без всякого тайного смысла.

После подарков был рождественский обед. Юфимия превзошла саму себя: индейка с клюквенным соусом, запечённый картофель, овощи, три вида пирогов и пудинг, который подожгли прямо на столе. Флимонт произнёс тост:

— За семью. За тех, кто с нами, и за тех, кого мы любим. За новых членов семьи — Элис, добро пожаловать. За старых друзей — Сириус, ты навсегда с нами. За Джеймса — продолжай забивать голы и не сжигай дом.

— Я не сжигал дом! — возмутился Джеймс. — Это был ковёр! И он не сгорел, он просто... дымился!

— За Джеймса, — повторил Флимонт, не обращая внимания, — который никогда не сжигал дом. Технически.

Все засмеялись и подняли бокалы. Элис пила тыквенный сок и чувствовала, как внутри разливается тепло. Семья. Настоящая. С пирогами, тостами и горящим пудингом.

После обеда Джеймс потянул всех на улицу.

— Квиддич! — заорал он, натягивая мантию. — Снежки! Война! Немедленно!

— Il neige, — заметила Элис, выглядывая в окно. — Сильно.

— Тем лучше! Снег — это идеальные условия!

— Ты говорил это перед той тренировкой, когда Вуд чуть не сломал руку, — напомнил Сириус.

— Вуд не сломал руку! Он просто растянул!

— Он не мог летать неделю.

— Это была не травма! Это был отдых! Ему полезно!

Они вышли в сад. Снег искрился на солнце, пушистый и белый, и воздух был таким холодным, что изо рта шёл пар. Джеймс притащил из сарая мётлы — старые, но надёжные, — и они устроили настоящий квиддичный матч. Двое на двое: Джеймс и Флимонт против Сириуса и Элис.

— Нечестно! — кричал Джеймс. — Ты играешь с отцом, а они вдвоём против нас!

— Ты сам предложил, — напомнил Флимонт. — Летать умеешь — вот и доказывай.

Элис взлетела, и холодный ветер ударил в лицо. Она поймала квоффл, переброшенный Сириусом, и рванулась к воротам. Джеймс попытался перехватить её, но она сделала финт — тот самый, которому он сам её учил, — и забила гол.

— JE L'AI EU! — закричала она. — Я сделала это! Прямо как ты учил!

— Я тебя не этому учил! — заорал Джеймс. — Я учил тебя забивать, а не обводить меня!

— Ты учил её всему! — крикнул Сириус, смеясь. — И она научилась! C'est ta faute, Поттер! Ты сам виноват!

После квиддича началась снежная битва. Команды смешались, и теперь все кидались снежками во всех. Сириус и Элис построили баррикаду за старым дубом и отбивались от Джеймса и Флимонта. Снежки летали, взрываясь белыми фонтанами, и смех разносился по всему саду.

— У нас заканчиваются боеприпасы! — крикнула Элис, лепя очередной снежок.

— Тогда идём в контратаку! — Сириус высунулся из-за дерева и запустил снежком в Джеймса. Попал точно в затылок.

— БРОДЯГА! — взревел Джеймс. — ТЫ ТРУП!

— ДОКАЖИ!

Элис смеялась так, что у неё заболели щёки. Она чувствовала себя живой и счастливой. Она была частью этого. Частью этой семьи, этой битвы, этого снега, этого смеха.

Вечером Юфимия предложила поехать в Лондон.

— У вас каникулы, — сказала она. — И Элис никогда не видела Лондон. Давайте покажем ей город.

— Отличная идея! — поддержал Флимонт. — Там сейчас рождественская ярмарка. Огни, музыка, карусели.

— Карусели? — переспросила Элис. — Comme dans les films? Как в фильмах?

— Лучше. Там есть магические карусели. Они летают.

— Elles volent?! Они летают?! — глаза Элис загорелись. — Je veux y aller! Я хочу!

— Тогда собираемся! — объявила Юфимия.

До Лондона они добрались на машине Флимонта. Город сиял рождественскими огнями: гирлянды на улицах, украшенные витрины, огромная ёлка на Трафальгарской площади. Элис прилипла к окну и не могла оторваться.

— C'est magnifique, — шептала она. — Это великолепно. On dirait un conte de fées. Как в сказке.

— Ты правда никогда не была в Лондоне? — спросил Сириус, сидевший рядом.

— Non. Мы должны были приехать этим летом, но... — она запнулась. — Le vol a été annulé. Рейс отменили.

Сириус понял. Он кивнул и ничего не сказал.

Ярмарка была волшебной. Огромная карусель с летающими фестралами, киоски с горячим шоколадом и жареными каштанами, уличные музыканты, играющие рождественские мелодии. Юфимия и Флимонт пошли покупать подарки друзьям, а Джеймс, Сириус и Элис отправились гулять.

Они катались на карусели — Элис визжала от восторга, когда фестрал взлетел выше деревьев, — ели сладкую вату, которая меняла цвет в зависимости от настроения, и смеялись над Джеймсом, который попытался выиграть приз в магическом тире и проиграл три раза подряд.

— Я попал! — кричал он. — Я точно попал! Эта мишень жульничает!

— Мишень не может жульничать, — заметил Сириус.

— Эта — может! Она двигалась!

— Все мишени двигаются. Это магический тир.

— Вот именно! Магия против меня!

В какой-то момент Джеймс отвлёкся на киоск с квиддичной атрибутикой, и Сириус с Элис остались вдвоём. Они шли по ярмарке, разглядывая огни, и в какой-то момент остановились у фонтана. Вода в нём светилась, переливаясь разными цветами.

— Красиво, — сказала Элис.

— Да. Красиво.

Они замолчали. Потом Сириус вдруг сказал:

— Знаешь, я рад, что ты с нами. На Рождество. Вообще.

— Moi aussi. Я тоже.

— Ты стала... важной частью. Для всех. Для Поттеров. Для меня. — Он помолчал. — Ты как...

Он осёкся. Элис замерла, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. «Что он хочет сказать? Qu'est-ce qu'il veut dire? Как — кто?»

— Как сестра, — закончил он. — Фу, Элис в смысле... ты не подумай ничего такого! Ты мне как сестра. Ну, знаешь, très bonne amie. Очень хороший друг. Presque une sœur. Почти сестра. Мы же просто друзья, да?

Элис почувствовала, как внутри что-то упало. Тихо. Беззвучно. Как снежинка, которая тает, не долетев до земли. «Comme une sœur. Как сестра. Très bonne amie. Очень хороший друг. Presque une sœur. Почти сестра. Мы просто друзья. Bien sûr. Конечно. Qu'est-ce que j'espérais? На что я надеялась?»

Но она не подала виду. Она улыбнулась — легко, непринуждённо, как будто ничего не случилось.

— Oui, bien sûr, — сказала она. — Мы друзья. Très bons amis. Очень хорошие друзья. Comme frère et sœur. Как брат и сестра.

— Вот именно! — Сириус явно испытал облегчение. — Я боялся, что ты... ну... что ты можешь подумать что-то другое. А тут всё просто. Друзья.

— Просто друзья, — повторила она.

Внутри у неё всё кричало. «Non! Je ne veux pas être ton amie! Я не хочу быть твоим другом! Je ne veux pas être ta sœur! Я не хочу быть твоей сестрой! Je veux... je veux tellement plus. Я хочу... я хочу гораздо большего». Но вслух она сказала:

— Пойдём найдём Джеймса. Il va encore perdre au tir. Он опять проиграет в тире.

— Точно, — Сириус улыбнулся и пошёл за ней.

И они пошли по ярмарке — двое друзей, presque frère et sœur, почти брат и сестра, — и Элис смеялась над Джеймсом, который действительно проиграл в четвёртый раз, и ела сахарную вату, и фотографировалась с уличным волшебником. И никто не заметил, что её глаза больше не светились так ярко, как утром.

Поздно вечером, когда они вернулись домой, Элис поднялась в свою комнату и села на кровать. Она смотрела в окно на падающий снег и думала.

«Comme une sœur. Как сестра. Très bonne amie. Очень хороший друг. Voilà. Вот и всё. C'est clair. Теперь ясно. Il ne me verra jamais autrement. Он никогда не увидит меня иначе. И это нормально. C'est normal. Я справлюсь. Je survivrai. Как всегда».

Она легла и закрыла глаза. Внутри было тихо. Бабочки заснули. Но глубоко-глубоко, где-то под сердцем, теплилась крошечная искра надежды. «Peut-être qu'un jour... Может быть, однажды...» Но она задушила эту искру прежде, чем та успела разгореться. «Non. Arrête. Хватит. Он сказал — "как сестра". Значит, так и будет. Point final. Точка».

И она заснула. Без снов. Без бабочек. Просто — тишина.