Из другой вселенной

Последний учебный день перед рождественскими каникулами начался с того, что Элис Вэйл не могла найти свою палочку.

Она перерыла всю тумбочку, заглянула под кровать, проверила карманы мантии, даже зачем-то залезла в шкаф — хотя палочка точно не могла там оказаться, если только она не отрастила ноги и не решила спрятаться. Палочки не было.

— Merde, — пробормотала она, стоя посреди спальни в одной ночной рубашке. — Où est ma baguette?! Где моя палочка?!

— Ты вчера с ней заснула, — подала голос Мэри, которая уже сидела перед зеркалом и заплетала косу. — Я видела. Она была у тебя в руке.

— Точно! — Элис рванулась обратно к кровати и действительно нашла палочку — под подушкой, запутавшуюся в складках наволочки. — Merci, Mary. Je deviens folle. Я схожу с ума. Последний день семестра меня добивает.

— Ты не сходишь с ума, — отозвалась Лили, которая, как всегда, уже была полностью одета и сидела на кровати с книгой. — Ты просто устала. Это заметно. У тебя круги под глазами, и ты вчера чуть не превратила мышь в сыр.

— Это был абстрактный сыр, — пробормотала Элис, натягивая мантию. — МакГонагалл не оценила.

— МакГонагалл редко что оценивает, — заметила Марлин, которая всё ещё лежала под одеялом и не собиралась вставать. — Она ценит только порядок и тишину. Две вещи, которых в этой спальне никогда не было.

— Потому что ты здесь живёшь, — сказала Мэри.

— Я — источник хаоса, — согласилась Марлин. — Но вы меня любите.

Элис улыбнулась и подошла к зеркалу. Вид был... уставший. Очень уставший. Круги под глазами — тёмные, заметные, — и даже консилер, купленный в Хогсмиде, не мог их полностью скрыть. Она вздохнула и принялась краситься, пытаясь сделать так, чтобы лицо выглядело хотя бы живым. Первый семестр в Хогвартсе выжал её до капли. Уроки, тренировки, домашние задания, бессонные ночи над учебником английского — всё это накопилось и теперь требовало оплаты. Оплата была — усталость, головные боли и желание спать двадцать четыре часа в сутки.

— Ты как, нормально? — спросила Лили, подходя ближе. — Ты в последнее время какая-то... вымотанная.

— C'est juste la fin du semestre, — Элис пожала плечами. — Просто конец семестра. У всех так. Даже у Сириуса, хотя он притворяется, что ему всё равно.

— Сириус спит на каждом уроке, — заметила Лили. — Так что он не притворяется. Он реально устал. Как и ты.

— Я не сплю на каждом уроке!

— Спишь. На истории магии — вчера, позавчера и всю прошлую неделю. На зельеварении — позавчера. На травологии — в пятницу. Я считала.

— Ты тоже считаешь?! — Элис в отчаянии всплеснула руками. — Почему все в этой школе ведут на меня подсчёты?!

— Потому что ты очень заметная, — сказала Марлин, наконец вылезая из-под одеяла. — Особенно когда спишь. Ты храпишь.

— Я не храплю! — возмутилась Элис. — Это... дыхательные упражнения! En français! На французском!

— Ага, — кивнула Мэри. — Дыхательные упражнения. Конечно.

За завтраком Элис сидела, подперев голову рукой, и ковыряла овсянку. Есть не хотелось. Голова болела — тупая, ноющая боль в висках, которая появлялась теперь почти каждое утро. Она сделала глоток тыквенного сока, но легче не стало. За соседним столом кто-то громко смеялся, и этот смех отдавался в голове неприятным эхом.

— Ты сегодня ещё более мёртвая, чем вчера, — заметила Марлин, усаживаясь рядом. — Может, тебе к Помфри?

— Non. Просто устала. Je survivrai. Выживу.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что всегда выживаю.

В этот момент к столу подошли Джеймс и Сириус — оба уже в форме, с метлами, готовые к последней тренировке перед каникулами. Джеймс, как всегда, сиял — энергия била из него ключом, и Элис искренне не понимала, как это возможно в последний день семестра. Сириус выглядел спокойнее, но тоже бодро.

— Вэйл! — Джеймс плюхнулся на скамью напротив. — Ты готова к тренировке? Сегодня последняя! Я планирую устроить что-то особенное!

— Особенное? — переспросила Элис, не поднимая головы. — Что может быть особенного на тренировке?

— Снежная битва после разминки! — объявил Джеймс. — Я разрешаю. Официально. Как капитан.

— Ты разрешаешь? — приподнял бровь Сириус. — А если бы я начал без разрешения?

— Ты бы нарушил дисциплину.

— Я всегда нарушаю дисциплину.

— Именно поэтому я решил её разрешить. Так ты ничего не нарушишь.

— Хитро, — признал Сириус. — Очень хитро.

Элис слушала их перепалку и чувствовала, как уголки губ ползут вверх. Даже сквозь усталость эти двое умудрялись её рассмешить. Сириус поймал её взгляд и ухмыльнулся — той самой ухмылкой, от которой у Элис внутри всё переворачивалось.

«Pourquoi est-ce qu'il me fait cet effet? — подумала она, чувствуя, как в животе что-то дрогнуло. — Почему одна его ухмылка — и я забываю о головной боли? C'est de la magie? Это магия? Или что-то другое?»

— Ты опять на него пялишься, — прошептала Марлин ей на ухо.

— Je ne le regarde pas, — машинально ответила Элис, не отводя глаз.

— Врёшь. Ты смотришь на него так, будто он — последний круассан в пекарне.

— Я люблю круассаны.

— И Блэка. В одном списке.

Элис наконец отвела взгляд и уткнулась в тарелку. Щёки горели. В животе порхали те самые пресловутые бабочки — целый рой, который поднимался каждый раз, когда Сириус был рядом.

«Je suis ridicule, — думала она. — Я смешна. Полгода прошло, а я всё ещё краснею, как первокурсница. Il me sourit, et je fonds. Он улыбается — и я таю. C'est pathétique. И прекрасно. Одновременно».

Первым уроком была Трансфигурация. Элис сидела на своём обычном месте, пыталась сосредоточиться на словах МакГонагалл, но буквы в учебнике расплывались. Она потёрла глаза — бесполезно. Усталость наваливалась, как тяжёлое одеяло, и сопротивляться ей было всё труднее.

— Мисс Вэйл, — голос МакГонагалл прозвучал прямо над ухом. — Вы сегодня не в форме.

— Je suis désolée, professeur, — пробормотала Элис. — Просто конец семестра. Je suis fatiguée.

МакГонагалл посмотрела на неё — и, к удивлению Элис, в её взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Конец семестра утомляет всех, — сказала она чуть мягче. — Но постарайтесь собраться. Остался один день.

— Oui, professeur. Я постараюсь.

Она постаралась. Спичка превратилась в иголку со второго раза — не идеально, но достаточно, чтобы МакГонагалл кивнула и пошла дальше.

На Истории магии Элис честно пыталась слушать про очередное восстание гоблинов, но через пятнадцать минут её глаза закрылись сами собой. Она провалилась в дрёму — не глубокую, а так, на грани, — и ей снова приснился Марсель. Мама, папа, море. Потом — темнота. Потом — свет. Потом — чей-то голос.

— Вэйл. Вэйл, проснись.

Она открыла глаза. Сириус сидел рядом с ней — он, оказывается, поменялся местами с Лили, пока она спала, — и тихо смеялся.

— Ты храпела, — сказал он.

— Je ne ronfle pas! Я не храплю! — возмутилась она, вытирая слюну с подбородка.

— Храпела. Чуть-чуть. Очень по-французски.

— Что значит «по-французски»?!

— Ну, храп был элегантный. С прононсом.

Элис хотела возмутиться, но вместо этого улыбнулась. Сириус смотрел на неё — не с насмешкой, а с теплотой, — и от этого взгляда бабочки в животе снова зашевелились.

— Ты специально пересел? — спросила она.

— Может быть, — он пожал плечами. — Лили сказала, что ты плохо спишь по ночам. Я решил проверить, правда ли это. Похоже, правда. Ты спишь даже на истории магии.

— Это не сон. Это медитация. Как ты учил.

— О, — он улыбнулся шире. — Значит, ты меня слушаешь. Я польщён.

— Tais-toi, — пробормотала она и уткнулась в учебник.

Но краем глаза видела — он всё ещё смотрит на неё. И от этого бабочки в животе превратились в целый ураган.

После обеда была последняя тренировка по квиддичу. Снег валил стеной — большие пушистые хлопья, которые залепляли очки и путались в волосах. Но Джеймс, разумеется, и слышать не хотел об отмене.

— Это идеальная погода! — орал он, стоя на поле. — Снег тренирует реакцию! Ветер тренирует выносливость! Холод тренирует характер!

— Холод тренирует пневмонию! — крикнул кто-то.

— Пневмония — для слабаков! Гриффиндорцы не болеют!

Элис взлетела. Холодный ветер ударил в лицо, выбивая слёзы, но на метле ей всегда становилось легче. Она сделала круг, поймала пас от Марлен, попыталась забить — и промахнулась. Вратарь взял мяч.

— Вэйл, соберись! — крикнул Джеймс.

— J'essaie! — крикнула она в ответ.

Сириус, пролетая мимо, вдруг притормозил рядом с ней.

— Эй, francette, — сказал он тихо, чтобы не слышали остальные. — Ты в порядке?

— Oui. Просто устала.

— Я знаю. Но ты справишься. — Он на секунду задержался, глядя ей в глаза. — Ты всегда справляешься.

От этих простых слов внутри у Элис что-то перевернулось. «Ты всегда справляешься». Он сказал это так спокойно, так уверенно, будто это был факт. Будто он действительно верил в неё.

«Personne ne m'a jamais dit ça comme ça, — подумала она. — Никто никогда не говорил мне этого так. Comme si c'était vrai. Как будто это правда».

— Merci, — прошептала она.

— De rien. — Он улыбнулся и вдруг, без предупреждения, кинул в неё снежком. — А теперь лови!

Снежок попал ей прямо в плечо. Элис ахнула.

— Tu vas payer pour ça! Ты за это заплатишь! — крикнула она и слезла с метлы, на ходу лепя ответный снежок.

— Это бунт! — заорал Джеймс. — Вэйл бунтует против загонщика! Я официально разрешаю!

Через пять минут тренировка превратилась в хаос. Снежки летали во все стороны, все орали, смеялись, падали в сугробы. Элис бегала по полю, прячась за метлу, и чувствовала себя живой. По-настоящему живой. Усталость никуда не делась, но она отступила на второй план — туда, где её почти не было слышно.

Сириус подкрался к ней сзади и запихнул снежок за шиворот. Ледяная вода потекла по спине, и Элис взвизгнула.

— T'es vraiment un idiot! — заорала она, подпрыгивая. — Ты правда идиот! Полный! Absolu!

— А ты покраснела, — заметил он, даже не пытаясь скрыть ухмылку. — Тебе идёт.

— Это от холода!

— Нет. Это от меня. — Он шагнул ближе, и Элис почувствовала, как сердце ухает в пятки. — Я знаю разницу.

Элис открыла рот, чтобы ответить что-то колкое, но слова застряли в горле. Он стоял слишком близко. Его волосы были мокрыми от снега, на ресницах таяли снежинки, а глаза — серые, глубокие — смотрели на неё с каким-то новым выражением. Не просто дружеским. Чем-то большим.

«Je ne peux plus respirer, — пронеслось у неё в голове. — Я не могу дышать. Il est trop proche. Он слишком близко. Et il me regarde comme ça. И он смотрит на меня так. Comme si j'étais... как будто я... spéciale. Особенная. Mon Dieu. О Боже».

— Эй, голубки! — раздался голос Джеймса. — Хватит ворковать! У нас тут снежная война вообще-то!

Элис отпрыгнула от Сириуса, как ошпаренная. Сириус закатил глаза и запустил снежком в Джеймса. И битва продолжилась.

После тренировки Элис пошла в Хогсмид — нужно было купить подарки. Она ходила по магазинам одна, наслаждаясь редкой тишиной. Для Лили — книга по зельеварению. Для Марлин — блеск для губ и заколка с крошечной бабочкой. Для Мэри — тёплые перчатки с согревающими чарами. Для Джеймса — маггловская книга о тактике футбола. Для Римуса — шоколад ручной работы. Для Питера — набор для метлы.

Для Сириуса она выбирала долго. Очень долго. В антикварной лавке, среди старых часов, брошей и колец, она нашла то, что искала. Маленький серебряный брелок в форме звезды. Созвездие Большого Пса. Сириус.

— Parfait, — прошептала она, сжимая брелок в ладони. — Идеально.

В книжном магазине она наткнулась на Регулуса. Он стоял у полки с книгами по древним рунам и, кажется, не заметил её. Элис хотела пройти мимо, но он вдруг поднял глаза.

— Вэйл, — сказал он. — Покупаешь подарки?

— Oui. На Рождество. А ты?

— Тоже. — Он помолчал. — Я слышал, ты едешь к Поттерам на каникулы.

— Qui te l'a dit? Кто тебе сказал?

— Сириус. — Регулус чуть усмехнулся. — Он сказал это с таким лицом, будто это величайшая новость года. Кажется, он рад.

Элис не знала, что ответить. Регулус вдруг протянул ей небольшой свёрток — аккуратно завёрнутый в серебристую бумагу.

— Это тебе, — сказал он. — На Рождество. Не открывай до праздника.

— Quoi? — Элис уставилась на свёрток. — Pourquoi? Почему?

— Потому что ты... — он запнулся. — Ты сказала мне, что я не один. Никто мне такого не говорил. Даже Сириус. — Он помолчал. — Спасибо.

И ушёл, не дожидаясь ответа.

Элис стояла с свёртком в руках и не знала, что думать. Регулус Блэк только что подарил ей рождественский подарок. И поблагодарил её. За то, что она сказала ему, что он не один.

— Oh là là, — прошептала она. — Что происходит?

Вечером был прощальный ужин в Большом зале. Зал сиял огнями, пахло корицей и имбирём, а за преподавательским столом Дамблдор в мантии с серебряными звёздами поднял кубок.

— За благополучное завершение семестра! — провозгласил он. — И за счастливые каникулы!

Все подняли кубки. Джеймс перегнулся через стол и прошептал:

— Вэйл, завтра в поезде садись с нами. Мы едем в одном купе. Мама уже написала — она готовит комнату для тебя.

— Комнату? — удивилась Элис. — У вас есть отдельная комната для гостей?

— У нас их три, — отмахнулся Джеймс. — Дом большой. Не переживай, никто тебя не потеснит. Хотя, если захочешь, можешь поселиться с Блэком. Ему будет скучно одному.

— Поттер! — Элис покраснела. — Je vais te frapper! Я тебя ударю!

— Не убьёшь. Ты francette. А francette не убивают капитанов.

Сириус рядом с ней тихо смеялся. Его плечо касалось её плеча. И от этого прикосновения бабочки в животе танцевали вальс.

На следующий день они стояли на платформе Хогсмида. Хогвартс-экспресс выпускал клубы пара, ученики загружались в вагоны, смеялись, прощались. Элис смотрела на замок — он возвышался над озером, заснеженный и прекрасный, — и чувствовала странную смесь грусти и предвкушения.

— Не грусти, francette, — сказал Сириус, появляясь рядом. — Через две недели вернёмся.

— Je ne suis pas triste. Просто... странно. Уезжать.

— Я понимаю. — Он взял её чемодан, не спрашивая разрешения. — Но там, куда мы едем, тоже хорошо. У Поттеров всегда тепло. И миссис Поттер печёт имбирное печенье. А мистер Поттер заколдовывает гирлянды так, что они поют.

— Поют?

— В прошлом году они пели «Jingle Bells». Это было ужасно и прекрасно одновременно. Ты оценишь.

Элис улыбнулась. Сириус протянул ей руку, помогая подняться в вагон. И когда их пальцы соприкоснулись, бабочки в животе взорвались фейерверком.

«Je suis amoureuse, — подумала она. — Я влюблена. Tellement. Так сильно. И мы едем в одно место. На две недели. Под одной крышей. Mon Dieu, donne-moi la force. Боже, дай мне силы».

Поезд тронулся. За окном мелькали заснеженные поля. Элис сидела в купе рядом с Сириусом, смотрела на пролетающий мимо мир и была счастлива.