Из другой вселенной

Утро четверга началось с того, что Элис обнаружила пустой флакон из-под шампуня.

Она стояла в ванной, с мокрыми волосами, и трясла флакон в надежде выдавить хоть каплю. Но флакон был пуст. Абсолютно. Словно кто-то выпил остатки. Элис застонала и прислонилась лбом к холодному зеркалу.

— Non, — прошептала она. — Pas aujourd'hui. Не сегодня. Только не это.

Дело было в том, что это был не обычный шампунь. Это был специальный шампунь для крашеных волос, который она купила в Марселе ещё до всей этой истории с самолётом и Хогвартсом. Волшебные аналоги, которые продавались в Хогсмиде, либо пахли тыквой, либо стоили целое состояние, либо делали волосы фиолетовыми на три дня. Элис знала это точно, потому что Марлин однажды купила такой и потом неделю ходила с сиреневым отливом.

Кстати, о Марлин.

Когда Элис вернулась в спальню, закутанная в полотенце и злая на весь мир, она обнаружила, что Марлин лежит в кровати с красным носом и слезящимися глазами. Рядом с ней сидела Лили с чашкой горячего чая и пыталась уговорить её пойти в Больничное крыло.

— Я не пойду, — прохрипела Марлин. — У мадам Помфри все зелья горькие. И она заставляет лежать под одеялом три часа. Я лучше здесь.

— У тебя температура, — возразила Лили. — Ты горячая, как печка.

— Я всегда горячая, — слабо улыбнулась Марлин. — Спроси у любого.

— Это не смешно, — вздохнула Лили. — Ладно. Если ты не идёшь в Больничное крыло, мы будем лечить тебя сами. Мэри, у тебя есть перечное зелье?

— Где-то было, — Мэри уже рылась в своей тумбочке. — О, вот. Срок годности, правда, истёк в прошлом месяце, но должно работать.

— Вы меня отравите, — простонала Марлин. — Я не хочу умирать от просроченного перечного зелья.

— Не умрёшь, — сказала Лили. — Максимум — будешь чихать огнём. Это даже весело.

Элис тем временем подошла к своей тумбочке и начала рыться в поисках запасного шампуня. Но его не было. Она забыла купить его в Хогсмиде, когда они ходили туда с Мародёрами. Забыла, потому что Марлин отвлекла её блеском для губ, а Сириус — своим присутствием.

— У меня закончился шампунь, — объявила она, поворачиваясь к девочкам. — Совсем. Для крашеных волос. А без него мои волосы превратятся в солому. Jaune et moche. Жёлтую и уродливую.

— Возьми мой, — предложила Мэри.

— У тебя для кудрявых волос. А у меня крашеные. Мне нужен специальный.

— У меня был специальный, — прохрипела Марлин, — но он закончился ещё во вторник. Я хотела попросить тебя купить в Хогсмиде, но... — она чихнула, — заболела.

Элис опустилась на кровать и уставилась в потолок. Вариантов было немного. Идти в Хогсмид легально нельзя — ближайший визит только в следующие выходные. Значит, нужно идти через потайной ход. А для этого нужен кто-то, кто знает ход. А этот кто-то — либо Джеймс, либо Сириус.

— Придётся просить Поттера, — пробормотала она.

— О, — Мэри оживилась, — это будет интересно.

— Что интересного? Мне нужен шампунь, а не приключения.

— С Поттером одно без другого не бывает.

За завтраком Элис почти ничего не ела. Она сидела, ковыряла овсянку и ждала подходящего момента. Джеймс, как назло, был занят — он что-то оживлённо обсуждал с Сириусом и Римусом и даже не смотрел в её сторону. Лили, сидевшая рядом, заметила её состояние.

— Ты чего такая напряжённая?

— Мне нужно в Хогсмид, — прошептала Элис. — Срочно. Шампунь закончился. А Марлин заболела и не может пойти.

— Попроси Блэка, — предложила Лили.

— Non. Не хочу его беспокоить.

— А Поттера, значит, хочешь?

— Поттер не... — Элис запнулась. — Поттер просто друг. С ним проще.

Лили хмыкнула, но ничего не сказала.

Элис дождалась, пока Джеймс на секунду останется один — Сириус отошёл за добавкой, Римус уткнулся в книгу, Питер что-то жевал. Она встала, подошла к нему и тронула за плечо.

— Поттер, — сказала она тихо.

— Вэйл! — Джеймс обернулся и просиял так, будто она была подарком на Рождество. — Чем обязан?

— Мне нужна твоя помощь. Срочно. Je dois aller à Pré-au-Lard. Мне нужно в Хогсмид.

— В Хогсмид? — Джеймс приподнял бровь. — А что, выходные перенесли?

— Нет. Мне нужно сегодня. Тайно. У меня закончился шампунь для волос, а без него я... ну, ты видел Марлин, когда она купила неправильный? Я не хочу быть сиреневой.

Джеймс расхохотался.

— Сиреневая Вэйл! Это было бы эпично! Но нет, я тебя понимаю. После уроков?

— Oui. После последней пары.

— Договорились! — Джеймс хлопнул ладонью по столу. — Я тебя проведу. Тайный ход, туда-обратно, никто не заметит. Будет весело!

— Спасибо, — выдохнула Элис. — Merci beaucoup.

— Всегда пожалуйста, francette. — И он ухмыльнулся. Широко. Слишком широко. Как будто знал что-то, чего не знала она.

Весь день Джеймс вёл себя странно. На трансфигурации он то и дело оборачивался к Элис и улыбался своей дурацкой улыбкой, а когда МакГонагалл спросила его, почему он не работает над заданием, он ответил: «Я работаю, профессор. Просто у меня сегодня хорошее настроение». МакГонагалл прищурилась, но ничего не сказала. На зельеварении Джеймс уронил в котёл не тот ингредиент, и зелье стало ядовито-зелёного цвета, но он даже не расстроился — только подмигнул Элис через проход. На обеде он сидел напротив неё и молча улыбался, пока Сириус не спросил: «Поттер, ты чего лыбишься, как будто выиграл Кубок мира?»

— Предвкушаю, — загадочно ответил Джеймс.

— Что предвкушаешь?

— Жизнь, Бродяга. Просто жизнь.

Сириус посмотрел на него подозрительно, но допрашивать не стал.

После последней пары, которой оказалась История магии, Элис вышла из кабинета и направилась к портрету толстого монаха — месту их встречи. Сердце колотилось. Она не любила нарушать правила, но шампунь был важнее. Красота требовала жертв. Даже нелегальных.

Она подошла к портрету и стала ждать. Прошла минута. Две. Три. Джеймса не было. Вместо него из-за поворота вышел Сириус.

Он был один. В руке он держал какой-то свёрток. И выглядел таким же удивлённым, как Элис.

— Вэйл? — он остановился. — Что ты здесь делаешь?

— Я жду Поттера, — ответила она. — Мы договорились встретиться. А ты что здесь делаешь?

Сириус нахмурился.

— Поттер сказал мне, что ты хочешь в Хогсмид. Сказал, что у тебя что-то срочное. И попросил меня тебя проводить, потому что у него, видите ли, важная встреча с Эванс.

— Что?! — Элис чуть не задохнулась. — У него нет встречи с Лили! Лили в гостиной с Марлин, она её лечит!

Сириус моргнул. Потом его губы медленно растянулись в ухмылке.

— Значит, нас подставили.

— Похоже на то.

— Поттер, — сказал Сириус с чувством, — ты гениальный идиот.

— Je le tuerai, — пробормотала Элис. — Я его убью.

— Встань в очередь. — Сириус вздохнул и почесал затылок. — Ну что, francette, раз уж мы оба здесь... в Хогсмид?

Элис смотрела на него и чувствовала, как краска заливает щёки. Она планировала идти с Джеймсом — это было просто, безопасно, по-дружески. А теперь перед ней стоял Сириус Блэк, и они собирались вдвоём лезть в тёмный туннель. Нарушая правила. Вдвоём.

— D'accord, — сказала она, надеясь, что голос не дрожит. — Ладно. Идём.

Сириус кивнул, пощекотал монаху нос, и портрет отъехал в сторону, открывая тёмный проход.

Туннель был таким же сырым и холодным, как в прошлый раз. Сириус шёл впереди, освещая путь «Люмосом», а Элис — за ним, стараясь не поскользнуться. Сначала они молчали. Но тишина была слишком громкой.

— Слушай, — сказал Сириус, не оборачиваясь, — а что у тебя такого срочного в Хогсмиде? Поттер сказал, что дело жизни и смерти.

Элис фыркнула.

— Шампунь.

— Что?

— Шампунь. Для крашеных волос. У меня закончился. А у Марлин тоже закончился, но она заболела. И если я не куплю новый, мои волосы превратятся в... je ne sais pas. Во что-то ужасное.

Сириус остановился и обернулся. На его лице было выражение, которого Элис раньше не видела, — смесь изумления и восторга.

— Ты хочешь сказать, что мы сейчас идём по нелегальному туннелю в Хогсмид, рискуя попасться Филчу, потому что тебе нужен ШАМПУНЬ?!

— Oui, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Именно так. У тебя проблемы с этим?

Сириус смотрел на неё секунду. Две. А потом расхохотался. Громко, на весь туннель, запрокинув голову.

— Вэйл, — сказал он, отсмеявшись, — ты самая невероятная девушка, которую я когда-либо встречал. Серьёзно. Из всех причин, по которым можно нарушить правила, шампунь — это гениально.

— Красота требует жертв, — пожала плечами Элис, хотя сердце колотилось от его слов. «Самая невероятная девушка». Il a dit ça. Он это сказал.

Они пошли дальше. Туннель становился уже, и им приходилось идти совсем близко. Их плечи соприкасались. Элис чувствовала тепло его руки сквозь мантию и сходила с ума.

— Я хотел спросить, — вдруг сказал Сириус, — а где ты вообще училась до Хогвартса? Ты говорила, что на домашнем обучении, но... иногда ты ведёшь себя так, будто вообще не знаешь магический мир. А иногда — так, будто знаешь его лучше всех. Это странно.

Элис замерла. К счастью, в туннеле было темно, и он не видел её лица.

— Je... je ne sais pas comment expliquer... — начала она и запнулась. Чёрт. Опять французский.

— Что? — Сириус обернулся.

— Я... — она судорожно искала слова. — Моя семья... они были... comment dire... они не очень интересовались магией. Моя мать была... она была... — Элис сглотнула. Ложь давалась трудно. Очень трудно. — Она была магглорождённой. И мы много времени проводили в маггловском мире. Поэтому я знаю маггловские штуки лучше, чем магические. А потом они умерли, и я переехала к... к опекуну. Который тоже был из магглов. И только потом я попала в Хогвартс.

Это было ужасное враньё. Полуправда, смешанная с ложью, приправленная настоящей болью. Но Сириус, кажется, поверил. Или сделал вид, что поверил.

— Сочувствую, — сказал он тихо. — Про магглорождённую мать. Мой дом... моя семья... они бы тебя за это возненавидели.

— Я знаю. Но мне плевать. C'est leur problème. Это их проблема.

Сириус улыбнулся в темноте.

— Ты мне нравишься, francette. Ты не боишься.

— Я боюсь, — честно ответила она. — Но я не даю страху меня контролировать. Это другое.

И тут случилось то, чего она сама не ожидала. Её рука — будто сама по себе — нашла его руку и сжала. Пальцы переплелись. Ладонь к ладони. Тепло к теплу.

Элис замерла. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь туннель. Внутри всё горело. Мысли заметались, как испуганные птицы.

«Qu'est-ce que je fais?! Что я делаю?! Я держу его за руку! Я взяла его за руку! Il ne l'a pas retirée! Он не отдёрнул! ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?!»

— Je... je suis désolée... — залепетала она, пытаясь отдёрнуть руку. — Я не... je ne voulais pas... я не хотела...

— Не извиняйся, — перебил Сириус. Его голос звучал странно — мягче, чем обычно. — Всё нормально.

И он сжал её руку в ответ.

Элис забыла, как дышать. Она шла рядом с ним в полной тишине, держа его за руку, и внутри у неё происходило что-то невообразимое. Французские слова мешались с английскими, мысли путались, сердце колотилось где-то в горле.

— Tu es... — прошептала она.

— Что?

— Ничего. Rien. Просто... c'est agréable. Это приятно. Идти так.

— Согласен, — сказал Сириус. И, кажется, улыбнулся.

Они вышли в подвал «Сладкого королевства» и быстро выбрались на улицу. Хогсмид был тихим и сонным — будний день, не выходные, поэтому учеников почти не было. Только редкие волшебники ходили по магазинам, да старый маггловский фонарь мигал на углу.

— Куда сначала? — спросил Сириус. — Шампунь?

— Сначала в «Сладкое королевство», — сказала Элис. — Мэри просила шоколадных лягушек, Лили — сахарные перья, а Марлин... Марлин просила какое-то зелье от простуды. Я обещала купить.

— Зелье от простуды? — Сириус приподнял бровь. — А почему она не пошла к Помфри?

— Потому что Марлин — это Марлин. Она сказала, что все зелья у Помфри горькие и она лучше будет болеть дома.

— Уважаю, — хмыкнул Сириус.

В «Сладком королевстве» они быстро набрали сладостей, и пока Сириус отвлёкся на разговор с продавцом, Элис заметила то, что искала. На витрине за стеклом лежали карманные часы — старинные, серебряные, с выгравированным созвездием. Созвездием Большого Пса. Сириус.

Она вспомнила. Третьего ноября. День рождения Сириуса. Когда она листала ТикТок в своей прошлой жизни, там была целая подборка фактов о Мародёрах. И один из них — что Сириус Блэк родился 3 ноября. В этом году этот день уже прошёл, и она не поздравила его, потому что тогда они ещё не были так близки. Но теперь...

«Je dois le prendre. Я должна это купить».

Она дождалась, пока Сириус отошёл к другому прилавку, быстро купила часы и спрятала их в карман мантии. Сердце колотилось. Это был идеальный подарок. Не слишком личный, но значимый. Часы с его созвездием. Созвездием Пса. Созвездием, в честь которого его назвали.

Дальше они пошли в аптеку. Элис растерянно смотрела на полки, заставленные пузырьками, склянками и флаконами. Названия были сложными, латинскими, совершенно непонятными. Она замерла перед стеллажом с зельями от простуды, и на её лице, видимо, отразилась такая растерянность, что Сириус рассмеялся.

— Ты что, никогда не покупала зелья? — спросил он.

— Non! — возмутилась она. — Je n'y comprends rien! Я ничего не понимаю! Что значит «Antifebrius Maximum»?! Это от температуры или от кашля?!

— От температуры, — подсказал Сириус, всё ещё улыбаясь. — А вот это, — он взял соседний пузырёк, — от кашля. А это — от насморка. Видишь разницу? Там дракон на этикетке, а тут — фестрал.

— Дракон и фестрал! — Элис всплеснула руками. — Почему нельзя просто написать «от температуры»?!

— Потому что это магический мир, francette. У нас всё сложно.

— C'est stupide! Это глупо!

— Не спорю. — Он взял у неё корзинку и положил туда нужные пузырьки. — Вот это — от температуры, это — от насморка, это — общеукрепляющее. Марлин будет в порядке.

— Merci, — пробормотала Элис. — Ты спас меня.

— Всегда пожалуйста.

Потом они зашли в лавку с косметикой. Элис нашла свой шампунь — тот самый, для крашеных волос, с экстрактом лунной росы и без тыквенного запаха, — и купила два флакона, чтобы хватило надолго. А ещё она купила блеск для губ, который просила Марлин, и крем для рук, который хотела Мэри.

Пакеты становились всё тяжелее. Элис старалась не подавать виду, но к концу похода по магазинам она уже с трудом удерживала всё в руках. Сириус заметил это.

— Давай сюда, — сказал он и, не дожидаясь ответа, взял у неё пакеты.

— Эй! Я сама могу!

— Я знаю. Но зачем, если я рядом?

— Je ne veux pas te déranger... Я не хочу тебя напрягать...

— Ты меня не напрягаешь. — Он закинул пакеты на плечо, как будто они ничего не весили. — К тому же, это джентльменский долг. Моя гувернантка, мадам Дюбуа, вбила в меня хотя бы это. Французский я не выучил, а вот носить пакеты за девушками — научился.

Элис невольно улыбнулась.

— Значит, мадам Дюбуа была хорошим учителем. Хотя бы частично.

— Частично, — согласился Сириус. — Но «putain de merde» я выучил не от неё.

— А от кого?

— От тебя.

Элис рассмеялась. Он тоже. И этот смех разнёсся по пустой улочке Хогсмида, смешиваясь с вечерним ветром.

— Зайдём в «Три метлы»? — предложил Сириус. — Ты, наверное, устала. И замёрзла.

— Un peu, — призналась она. — Немного.

— Тогда идём. Тыквенный сок за мой счёт.

— Тыквенный сок? Не огневиски?

— Огневиски только после побед. А у нас сегодня просто шампунь-миссия. Не тот повод.

Они зашли в «Три метлы». Внутри было тепло и уютно — горел камин, пахло элем и пирогами, а мадам Розмерта, полная волшебница с добрым лицом, приветствовала их как старых друзей.

— Блэк! Давно тебя не было! И ты с девушкой! — Она подмигнула Элис. — Как мило.

— Мы просто друзья, — быстро сказал Сириус, и Элис не поняла, радоваться этому или огорчаться. — Два тыквенных сока, пожалуйста.

Они сели за столик у окна. За окном уже темнело — осенние дни были короткими, и солнце садилось рано. Свечи на столах мерцали, отбрасывая тёплые блики на лицо Сириуса. Элис смотрела на него и думала, что он просто невозможно красивый при таком освещении.

«Pourquoi est-il si beau? — проносилось у неё в голове. — Это нечестно. Совершенно нечестно. Я пытаюсь пить сок, а он сидит напротив и светится, как... как... je ne sais même pas. Как что-то очень красивое».

— О чём думаешь? — спросил Сириус, заметив её взгляд.

— О том, что ты странный, — быстро ответила она.

— Странный?

— Ну... ты несёшь пакеты, покупаешь зелья, знаешь разницу между драконом и фестралом на этикетках. А ещё ты чистокровный Блэк. Это не сочетается.

Сириус усмехнулся и отпил сок.

— Я давно решил, что не хочу быть «чистокровным Блэком». Я хочу быть просто Сириусом. А Сириус носит пакеты за девушками. И покупает зелья. И иногда даже учит французский. — Он помолчал. — Кстати, о французском. Ты так и не рассказала, что значит «putain de merde».

Элис поперхнулась соком.

— Это... это не очень вежливое выражение.

— Я так и думал. Но ты его часто говоришь.

— Только когда ты рядом.

Сириус улыбнулся — широко, открыто, по-настоящему.

— Значит, я на тебя плохо влияю, francette.

— Ужасно, — подтвердила она. — C'est terrible. Просто кошмар.

— Но тебе нравится.

— Je n'ai pas dit ça. Я этого не говорила.

— Тебе и не нужно. У тебя на лице всё написано.

Элис спрятала лицо за стаканом с соком. Щёки горели. Сердце колотилось. И всё это было одновременно ужасно и прекрасно.

На обратном пути, когда они снова шли через туннель, Сириус вдруг сказал:

— Кстати, о секретах. Ты когда-нибудь слышала о Карте Мародёров?

Элис чуть не споткнулась. Карта Мародёров! Та самая! Которую Гарри получит от Фреда и Джорджа! Клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!

— Non, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — А что это?

— Это карта Хогвартса, — сказал Сириус с гордостью. — Мы с Джеймсом, Римусом и Питером сделали её. Она показывает всех, кто находится в замке, и все потайные ходы. Мы её уже почти закончили.

— C'est incroyable! — выдохнула Элис. — Это невероятно! Покажешь?

— Может быть, — он ухмыльнулся. — Если будешь хорошо себя вести.

— Я всегда хорошо себя веду!

— Ты сегодня пошла по нелегальному туннелю за шампунем. Это не «хорошо себя вести».

— Это была вынужденная мера!

— Оправдания, — отмахнулся Сириус. — Но я покажу. Обещаю.

И внутри у Элис всё буквально взорвалось. «Я УВИЖУ КАРТУ МАРОДЁРОВ! — орало у неё в голове. — ТУ САМУЮ! Я узнаю о ней от Сириуса! ОТ СИРИУСА БЛЭКА! Это лучшее, что случалось со мной в этой жизни! В обеих жизнях!»

Она так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как они дошли до выхода. У портрета толстого монаха Сириус вдруг остановился и достал из сумки что-то серебристое, струящееся.

— Что это? — спросила Элис, хотя уже знала ответ.

— Мантия-невидимка, — ответил он. — Джеймса. Он одолжил мне на всякий случай. Чтобы пройти через замок незамеченными.

— Практично.

Сириус накинул мантию на них обоих. Она была тесновата для двоих — им пришлось прижаться друг к другу, чтобы никто не заметил выглядывающих ног. Элис чувствовала его дыхание на своей щеке и сходила с ума.

— Ты не спрашиваешь, откуда у Джеймса мантия-невидимка? — прошептал Сириус.

— А зачем? — так же шёпотом ответила она. — У всех есть секреты.

— Ты странная, francette.

— Я знаю.

Они дошли до гриффиндорской башни, никого не встретив по пути. У портрета Полной Дамы Сириус снял мантию и убрал её в сумку. Потом повернулся к Элис и протянул ей пакеты.

— Держи. Твоя шампунь-миссия выполнена.

— Merci, — сказала она. — За всё. За то, что проводил. За то, что помог. За...

— Не надо, — перебил он. — Я же сказал — это джентльменский долг.

— И всё равно спасибо. — Она вдруг вспомнила про подарок. — О, подожди! J'ai quelque chose pour toi. У меня кое-что для тебя есть.

Она достала из кармана коробочку с часами и протянула ему. Сириус взял её и открыл. Его глаза расширились.

— Это часы, — сказал он. — С моим созвездием. С Большим Псом.

— Oui. Твой день рождения был в ноябре. Я не поздравила тебя тогда. Je suis en retard. Я опоздала. Но... с днём рождения. Задним числом.

Сириус смотрел на часы, и на его лице медленно расплывалась улыбка — не ухмылка, не насмешка, а настоящая, тёплая, искренняя.

— Francette, — сказал он тихо. — Это... это лучший подарок, который мне когда-либо дарили.

— Vraiment? Правда?

— Правда. — Он поднял на неё глаза. — Спасибо.

— De rien, — прошептала она. — Не за что.

Они ещё секунду смотрели друг на друга. А потом Сириус вдруг наклонился и поцеловал её в щёку. Быстро. Легко. Почти невесомо. Но достаточно, чтобы у Элис остановилось сердце.

— Спокойной ночи, francette, — сказал он и скрылся за портретом.

Элис осталась стоять в коридоре, прижимая руку к щеке и не дыша.

— Bonne nuit, — прошептала она в пустоту. — Спокойной ночи.

Когда она ввалилась в спальню с пакетами, её встретили три пары горящих глаз. Марлин, всё ещё с красным носом, но уже явно в лучшем состоянии, сидела на кровати и смотрела на неё с выражением охотничьего пса, взявшего след.

— Ну?! — выпалила она. — Рассказывай!

— Что рассказывать? — Элис попыталась сделать невинное лицо.

— О! Ты была с Блэком! — Мэри подскочила на кровати. — Мы знаем! Джеймс заходил и всё рассказал!

— Всё?! — ужаснулась Элис.

— Что ты просила его проводить тебя в Хогсмид, а он подставил Сириуса, — пояснила Лили. — Не всё-всё. Только это.

— А остальное ты расскажешь сама! — заявила Марлин. — Что у вас было? Вы держались за руки?! Он что-то говорил?! Ты краснела?!

— Oui, oui, et oui! — выпалила Элис и тут же закрыла лицо руками. — Да, да и да! Он держал меня за руку. Он сказал, что я невероятная. Он поцеловал меня в щёку. И я краснела. Постоянно. Весь вечер.

В спальне повисла тишина. А потом — взрыв. Марлин захлопала в ладоши, Мэри издала победный вопль, а Лили просто улыбнулась и покачала головой.

— Наконец-то, — сказала она. — Мы уж думали, вы никогда не сдвинетесь с мёртвой точки.

— С какой мёртвой точки?! — Элис убрала руки от лица. — Мы не... мы просто...

— Просто гуляли вдвоём, держались за руки, он назвал тебя невероятной и поцеловал в щёку, — перечислила Марлин. — Это классическое свидание, Вэйл. Классическое.

— Это не было свидание! Мы просто пошли за шампунем!

— За шампунем, — повторила Мэри. — Конечно.

Элис застонала и начала раздавать покупки. Шампунь — себе. Блеск для губ и зелья — Марлин. Крем для рук и шоколадные лягушки — Мэри. Сахарные перья — Лили. Каждой по пакету, каждой по истории.

— А это что? — спросила Марлин, заглядывая в пустую коробочку от часов.

— Это я купила подарок Сириусу. Часы. С его созвездием. У него день рождения был в ноябре, я не поздравила.

— Ты купила ему ЧАСЫ?! — ахнула Мэри. — С СОЗВЕЗДИЕМ?!

— Это же очень личный подарок, — заметила Лили. — Очень.

— Я знаю, — прошептала Элис. — Но он сказал, что это лучший подарок.

Девочки переглянулись. Марлин сжалилась и сказала:

— Ладно, хватит её мучить. Она и так сегодня переволновалась. Давайте спать.

Элис легла в кровать и уставилась в балдахин. Она всё ещё чувствовала его ладонь в своей руке. И его губы на своей щеке. И его голос, когда он сказал: «Ты самая невероятная девушка».

И с этой мыслью она заснула — крепким, спокойным, счастливым сном.